Если хочешь быть богом...

Умываясь:

Господи, прости меня, что я больше забочусь об очищении себя с внешней стороны, но не радею о внутреннем очищении от страстей, мирских пристрастий и привязанностей, и уподобляюсь тем фарисеям, о которых Ты, Спаситель наш, сказал: «гробы окрашенные снаружи, внутри же полные всякой нечистоты и костей мертвых, очистите прежде внутренность, чтобы чиста была и внешность». Прости меня, Господи, что больше забочусь о внешней чистоте, между тем как внутри полон хищения и неправды.

Вкушая пищу:

Господи, прости меня, что с услаждением вкушаю пищу и вижу, как радуется нечистое сердце мое этой трапезе, но не радуется оно, окаянное, Тебе, подавшему нам хлеб наш насущный: сердце от земного вкушает, услаждается земным, так земным и пребудет; сердце же небесное от небесного вкушает и тем жизнь обретает вечную и вечное блаженство; прости и помилуй меня, земного, Господи Боже, живущий на небесах.

Находясь на улице, в транспорте, среди людей:

Господи, прости, что погружаюсь в мир сей, лежащий во зле, и, не имея добродетели быть осторожным и внимательным, чтобы непрестанно ограждать себя именем Божиим от соблазнов греха, через страсть любопытства соприкасаюсь с миром земным: разглядываю лица, людей, как они одеты, замечаю все, что происходит вокруг с пристрастием, с осуждением, со своим мнением, как будто до всего мне есть дело, забыв, что дело мое, – каяться в грехах своих и созерцать Бога, Спасителя моего. Прости меня, Господи, и помилуй, и помоги мне пребыть неразлучно с Тобою в непрестанной молитве и укорении себя в пристрастии и привязанности к мирскому.

Общаясь с другими людьми:

Господи, прости меня, что говорю с человеком не в христианском духе – духе кротости, смирения,– в духе любви, а говорю с чувством превосходства, или осуждения, или подозрения, или в духе человекоугодия; общаюсь с человеком, творением Божиим, не искренно, – и лукавством своим погрешаю против образа Божия, как в себе, так и в ближнем; прости меня, Господи, и помилуй…

Участвуя в праздных разговорах:

Господи, прости, что раскрываю уста и говорю языком слова, которые не исходят из сердца моего и не к Тебе направлены, и великий Твой дар слова я использую не для молитвы, благодарения и славословия Тебя, а для нужд низких, земных. Не прогневайся, Боже, за это расточительство дара Твоего, прости и помилуй меня.

На работе:

Господи, прости, что я не добросовестно отношусь к своим обязанностям на работе: радуюсь не тому, что могу исполнить волю Твою, а тому, что меня не беспокоят. Душевный человек ищет комфорта – земного покоя; духовный ищет, как угодить Богу, как исполнить Его волю, – и в этом находит покой сердечный. Господи, прости меня душевного, возомнившего о себе, как о духовном.

Протирая очки от пыли:

Господи, прости меня, что протираю очки от пыли, а внутреннее око свое, покрытое пылью осуждения, не очищаю. Господи, дай мне смотреть на мир не только через чистые очки, но и чистым оком.

Увидев, как движется секундная стрелка на часах:

Господи, вот сейчас я заметил, как уходит время, бежит, истаивает, – во все же остальное время я не замечаю, как в беспечности своей теряю его, Тобою данное мне на спасение. Что же я скажу на Суде, чем оправдаюсь? Скажу, что не было времени думать и взывать к Богу о спасении? Но это будет не правда, и за ложь буду осужден в место вечного осуждения и муки отца лжи – дьявола. Господи, вытащи меня из болота беспечности, дай мне страх Твой святой, чтобы не забыть мне, для чего Ты дал мне время.

В уме сама собой зазвучала реклама:

Господи, прости, что я позволил этой рекламе войти в мое сознание и действовать там бесконтрольно, это не произошло бы, если бы я не склонился к ней сердцем.

Когда сердце смущается, боится, о чем-то беспокоится:

Господи, Ты зришь сердце мое трусливое, меня, малодушного, как лист осиновый, дрожащего от малейшего дуновения злобы дьявольской, князя мира сего, потому что не утвержден я верой в Тебе, Иисусе Христе, Сыне Божием, победившем мир и дьявола: дом души своей поставил не на краеугольном камне, а на зыбком основании – песке своего «я», – я пленен страстями мирскими, потому и трепещу перед миром и злым духом, действующим в нем. Сколько разных страхов вокруг меня, они-то и смущают и беспокоят сердце мое, но нет во мне одного страха – страха Божьего, который бы изгнал все другие страхи и умирил и упокоил бы мое сердце, этого страха я не имею, потому что он – дар Твой. Господи, прошу Тебя, смилуйся надо мной, в страхах дьявольских пребывающим, и дай мне Твой страх, и с ним мир и покой сердцу моему.

Поспешно идя с работы домой:

Господи, прости мое нетерпение и поспешность, прости, что допускаю в сердце своем пристрастию к домашнему уюту, как плетью, подгонять меня, и помыслами об ужине, тепле и телевизоре угашать дух ревности по Боге; прости меня, Господи, что в этот час отступил от слов Твоих: «ищите прежде Царствия Божьего, остальное все приложится вам».

Господи, прости меня, окаянного, что я пристрастился к телевизору, как пьяница к вину, прости меня, что в этом развлечении ищу ложное отдохновение, ищу забвение, – а от чего? – от Тебя, Боже мой, – иллюзорную, чужую жизнь воспринимаю как свою, а Тебя, Подателя жизни, хочу забыть. Господи, помилуй меня и не дай погибнуть мне в забвении, исцели меня от этой болезни.

Господи, прости меня за высокоумие, за учительство ближних, за приписывание себе каких-то духовных даров.

Господи, прости меня, что слишком близко к сердцу принимаю всю суету, происходящую вокруг.

Господи, прости меня за помраченный ум, за окаянное сердце, за лукавую волю и помилуй меня.

Господи, прости, что душа моя упирается и не хочет идти к Тебе, лукавством и лицемерием, как маской, прикрывая свою внутреннюю гнилость: на поверхности объясняется Тебе и людям в любви, а внутри ненавидит всех, кто задевает ее самость, злобствует, как только ущемляют ее своеволие; упрямый осел – душа моя, но ведь не зря Ты, Господи, именно на этом животном въехал в Иерусалим.

Прости меня, Господи, жизнь моя церковная – лицемерие: не могу чистосердечно ни помолиться, ни перекреститься, ни поклон сделать, никак не могу отрешиться от взгляда на себя со стороны, и свое внешнее поведение подстраиваю под этот критический взгляд: хочу выглядеть хорошо, – но перед кем? – Господи, Ты зришь в сердце мое, помоги мне видеть не себя, а Тебя, и призывать Твое святое имя.

Господи, прости меня, что тщеславлюсь по любому поводу, прости меня, младенца в духе, что во всяком деле пыжусь от гордости: «это я сделал»; Господи, дух тщеславия и гордости отжени от меня, дух же смирения и кротости даруй мне, рабу Твоему.

Господи, прости, что вижу погрешности других, за собою же их не замечаю.

Господи, прости меня, что, разговаривая с человеком, я совершенно забываю о Тебе, прости меня, что побеждаюсь своими чувствами.

Господи, прости меня, погрязшего в лености, не желающего и шага сделать к Тебе, ни малейшего усилия, чтобы подняться с земли, с мыслью свыкся, что все само собой сделается, помилуй меня, Господи.

Прости меня, Господи, что в жизни своей постоянно спешу куда-то, хочу успеть, быть первым, хотя знаю, что спешка – от дьявола, и многие первые будут последними; научи меня, Господи, быть последним.

Господи, прости меня, что пытаюсь служить и Богу и маммоне, и лукавлю во всем, даже в самоукорении, – даруй мне, Господи, искреннее сокрушение о грехах своих.

Господи, прости меня, что нет решимости во мне отречься от мира сего, я, как тот юноша, который отошел от Тебя с печалью, когда Ты сказал ему: «раздай имение свое и следуй за Мной»; трудно таким как я войти в Царство Божие, но, Господи, не оставляй меня в погибели, ибо невозможное человеку Богу возможно, спаси меня и помилуй, «имиже веси судьбами».

Господи, помоги мне через самоукорение уврачевать свое гордое сердце.

___________________

В самоукорении заключается победа над собой:

-

переменяется образ мыслей;

-

в сердце рождается стыд за грех, покаяние и желание праведной жизни по заповедям Божиим;

-

Дух Святой, утешая сокрушенное сердце, соединяется с нашим желание и дает нам силу победить грех, искоренить страсти и возродиться для новой жизни.

Самоукорение должно быть всесторонним, оно должно охватывать все стороны человеческой жизни – плотскую, душевную и духовную.

Самоукорение за привязанность к плотской жизни:

Господи, прости меня, что услаждаюсь, когда удовлетворяю желанию плоти: вкусно есть, сладко спать, пребывать в разленении; прости меня, Господи, уподобился я скотам несмысленным.

Самоукорение за пребывание в душевной жизни:

Господи, прости меня, что услаждаюсь чувственной стороной жизни, люблю поговорить, развлечься мирскими утехами: кино, театр, газеты, любопытствую о чужой жизни, раздражаюсь, гневаюсь, похотствую в сердце и, вообще, погружен в страстную жизнь, – страстями живу и, помраченный, безумный, никак не возьму в толк, что все душевное, страстями обуреваемое, – от бесов.

Самоукорение в отсутствии духовной жизни:

Господи, прости, что не живу духовной жизнью: нет во мне страха Божьего, который научил бы меня благоговейной вере в Тебя, Творца и Спасителя мира, – глух к голосу совести, а если чувствую укоры ее, оправдываю себя, – нет во мне стремления к Богообщению, но по лукавству своему изворачиваюсь, пытаясь спрятаться от Тебя, Бога моего, как Адам, согрешив в раю, спрятался от Тебя. Помилуй, Господи, мою трусливую и лживую душу и прости за мое малодушие и лукавство.

Грех ли смотреть телевизор, вкушать пищу, спать, отдыхать, разговаривать, заниматься мирскими делами? Нет. Все это становится грехом тогда, когда делается с пристрастием, когда сердце в этом находит удовольствие, отвращаясь от Бога: не просто смотрим телевизор, а с наслаждением и нас тянет его смотреть, а если не посмотрим, то огорчаемся, – или вкушаем пищу, наслаждаясь ею и с жадностью, – спим, также услаждаясь, – от пустого и праздного разговора получаем удовольствие, – и грех, если мирские дела отводят нас от Бога. В этих греховных проявлениях нашего сердца и должно укорять себя.

Самоукорение – это та ложка горечи, которую мы можем сами добавить, не дожидаясь, когда Господь за нас это сделает, в сладость нашей земной, греховной жизни. Это – спасительная горечь, горькое лекарство, угашающее огонь гордыни и дарующее радость выздоровления – мир смиренного сердца.

Самоукорением начинается духовная брань со страстями и греховными привязанностями, и ведется она в сердце силой Духа Святого. С нашей стороны брань эта поддерживается воздержанием по мере сил в пище, сне, языке и во всем, к чему сердце имеет пристрастие, чем оно услаждается. Окончательная победа над страстями зависит всецело от Бога, спасительное имя Которого поэтому должно призывать непрестанно.

Достижима ли эта победа в земной жизни человека?

Жития святых говорят – да. Но ни один святой не переставал укорять себя до конца своей жизни во всех грехах.

На всем пути восхождения от земли к небу самоукорение ограждает человека от тщеславия и гордыни, от того, чтобы Божию победу над страстями приписать себе.

Один строгий подвижник написал на стенах своей келии разные свои грехи; когда бесы приступали к нему с искушением, хвалили его за добродетели, то он говорил: «посмотрите, вот сколько моих грехов и каковы они, – напрасно хвалите меня»; и тем прогонял тщеславие.

В наше время, когда во многих охладела любовь по причине умножения беззакония, а сердца заражены непомерной гордыней при общей, духовной и телесной, немощи, самоукорение осталось, по сути, единственным оружием в духовной брани.

Еще в XIX веке преп. Амвросий Оптинский, отмечая в людях глубокую немощь, говорил о смирении и самоукорении как главном подвиге для христиан последних времен. Из его писем:

«Жить в простой хижине и не смиряться, – к хорошему не приведет. Немощному душою и телом полезнее жить в удобной келии и смиряться, зазирая и укоряя себя за удобство и просторную келию… По немощи нашей, телесной и душевной, полезнее нам смиряться и покоряться тому, как дело идет по обстоятельствам, нас окружающим».

Для совершенствования в самоукорении полезно читать жития святых, особенно, пустынников, подвижников, аскетов, чтобы, сравнивая свои малые подвиги и добрые дела с подвигами святых, прийти в чувство смирения, в чувство раскаяния и смотреть на себя как на человека виновного в преступлении: это преступление в том, что мизерные дела наши служат причиной тщеславия и гордыни, а потому есть мерзость перед Богом.

Совершенное самоукорение за малейшее тщеславие говорит: я – преступник перед Богом и людьми и заслуживаю самого сурового наказания.

Несколько примеров самоукорения из жизни первых монахов-пустынников (из книги Е. Поселянина «Пустыня»):

Отшельник инок Марк, которому было свыше ста лет и он уже не имел ни одного зуба, так боролся против себя и против демона, рассуждая сам с собой: «Чего ты хочешь еще, жалкий старикашка? Не довольно для тебя того, что ты выпил вина и поел масла? Чего же надо еще тебе, который с твоими седыми волосами допускаешь себя до жадности? Чего просишь ты еще, жалкий раб своего чрева, которое должно бы покрыть тебя стыдом?» Затем, обращаясь к демону, он говорил: «Удались от меня, сатана, ты с молодости моей до сих пор не переставал вести со мной войну. И теперь, ослабив мое тело, принуждаешь меня есть масло и пить вино и через то делаешь меня чувственником и сластолюбцем! Оставь меня и не смущай более моего покоя». Затем, снова обращаясь к себе, он говорил, как будто другому человеку, в нем сидевшему, чуждому тому строгому иноку, каким он действительно был: «Так вот ты, великий болтун. Ты обжора, ты, который в старости и при седых волосах все не может насытиться: долго ли мне еще жить с тобой?» Так этот праведник и строгий постник упрекал себя в том, что вкусил немного вина и масла, которое он употреблял по необходимости при своем преклонном возрасте.

Преп. Аполлон, египетский отшельник, силой смирения изгнал беса из одержимого.

К отшельнику привели человека, одержимого нечистым духом. Бес сказал преп. Аполлону, что выйдет из одержимого только если монах объяснит ему, что разумеет Евангелие под овцами и козлищами. Святой отвечал: «Бог знает, кто овцы, а козлища суть те, которые так же злы, как я». Демон закричал, что не может противиться столь глубокому смирению, и вышел тотчас из человека.

Преп. Сисой был одним из самых ярких светил пустынножителей и удостоился того, что Сам Спаситель незадолго до его смерти назвал его избранным сосудом пустыни. Его подвижническая жизнь была примером для других иноков. Главная его добродетель была смирение.

Однажды один инок сказал ему: «Я считаю, что я всегда предстою перед Богом». На это преп. Сисой ответил: «Это еще немного, сын мой. Но было бы лучше, если бы ты считал себя ниже всех тварей, потому что через это ты приобрел бы смирение». Другому в подобном же случае он сказал: «Умаляй себя, отрекись от поблажки чувствам, стань выше тщетных забот мира, и ты найдешь покой сердца».

У него было столь низкое мнение о себе, что, как ни суров был образ его жизни, он считал себя чувственным и жадным человеком и хотел, чтобы другие также думали о нем. Преп. Сисой считал себя обжорой, который ест без меры и без надобности, хотя часто просто забывал о пище, пока ему не напоминали, и он удивлялся, полагая, что он уже ел.

Если видел что хорошее в других, преп. Сисой обращал это укором себе.

Строго соблюдая молчание и уединение, он однако укорял себя: «в течение тридцати лет я молюсь Иисусу Христу: Господи мой, не дай мне сегодня согрешить языком, – и, однако, я всегда в этом отношении грешу».

На смертном одре преп. Сисой говорил братии: «Вот ангелы пришли принять мою душу; я прошу их подождать немного, чтобы дать мне время на покаяние». Братия сказали ему: «Отче, тебе не нужно больше каяться». Он возразил: «Я не уверен в том, что я даже приступил к покаянию».

Из этих примеров видно, что святость достигается в первую очередь непрестанным покаянием и самоукорением.

«Смиренная душа, хотя бы Господь брал ее на небо каждый день и показывал всю небесную славу, в которой пребывает Он, и любовь Серафимов и Херувимов, и всех Святых, то и тогда, наученная опытом, будет говорить: «Ты, Господи, показываешь мне Свою славу, потому что Ты любишь создание Свое, но мне дай плач и силу благодарить Тебя. Тебе подобает слава на небе и на земле, а мне подобает плакать о грехах моих». (св. Силуан Афонский)

Великий пример покаяния и самоукорения – жизнь светильника земли русской св. прав. Иоанна Кронштадтского.

Из его дневников:

«Я немощен и грешен, грешен паче всех человек, растленный всякими грехопадениями во глубине моего существа, подверженный падениям тайным и явным на всякий день и час, имеющий непрестанную нужду в Божием милосердии и заступлении. И сколько на всякий день я сподоблялся и сподобляюся этой милости и помощи Божией по множеству грехов моих и искреннего, глубокого покаяния моего – нет числа».

«О, грешная душа, слепая, растленная, оскверненная! Как ты лукава, неправедна и блудлива! Ты засматриваешься на красоту лица и вожделеваешь сладострастно, не обращая внимания на образ Божий, коим украшена душа и коим красив и лик человека, и чрез то ругаешься Богу – Первообразу нашему. Ты видишь кривого, слепого, хромого, или больного, или некрасивого лицом, – и отвращаешься его, презираешь, не любишь его. О, ученица диавола! Зачем волю сего прелестника и человекоубийцы творишь? Зачем образу Божию ругаешься? Смотри не на внешность, а на внутреннее, на душу бессмертную, и равно чти всякого человека, безотносительно к твоей алчной, сладострастной плоти, как повелено тебе Богом».

«Искусился лицеприятием, презорством, гордостью, неприязнью к нищим, не имеющим определенного занятия в Кронштадте и часто приступающим произвольно, без спросу у меня, к Чаше Причастия. Каюсь в этом в глубине души, ибо прогневал я Господа моего лицеприятием, диавольскою неприязнью, и впредь делать сего никак не хочу. Прости мне, Господи!»

«Согрешил вчера вечером, обошедшись раздражительно и гневно с супругой священника А. Э. … Прошу прощения у Господа в грехах моих».

«На литургии верных враг бесплотный сильно отрывал сердце мое от любви Божией и от сознания своей духовной бедности пристрастием к суете – к митре, как бы не задымить ее кадильным дымом; от этого безумия я избавился с трудом только тайною молитвою покаяния. Какое глупое сердце! Какое нелепое пристрастие! А сколько у меня митр – до двадцати! А я уже старик! Кому они достанутся по смерти? Разве износить их? За мишурой ли ты гонишься? За красотой ли прелестной, исчезающей? За узами или путами, связующими твоюдушу и охлаждающими ее к Богу, и лишающими общения с Ним, как недостойную?

От гордости и тщеславия происходит желание пышно и красиво одеваться, поэтому презирай блеск внешний; блистай тайно, внутри – духом».

«Господи, даруй мне благодать не прилепляться к вещам мира сего (потерял гребенку)».

9 июня 1907 г. [за полтора года до кончины]: «Доселе еще я не научился ненавидеть грех, доселе еще я сочувствую греху в себе или в других, хотя скоро опамятоваюсь и осуждаю себя и признаю нелепость и противность его заповеди Божией и моему истинному благу. Окаянен я человек, кто мя избавит от тела смерти сея?».

«Каждый час и минуту я должен внимать себе, чтобы не дать воли дикому ослу – моему ветхому человеку – исполнить свою ослиную пагубную волю и подвергнуть меня бесчисленным опасностям греха и нарушить праведную и блаженную волю Бога моего».

«Господи! Прости мне мое сладострастие: я пожалел приготовленного для меня меду для питья, выпитого в пути со мной».

«Каким бедам и насмешкам подвергает меня враг во сне, какие мечтания неподобные, нелепые сновидения внушает – высказать невозможно! Уж и лиходей проклятый! Но причины таких вражьих мечтаний находятся во мне, многострастном. Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей».

23 июня 1907 г.: «Когда будет конец многострастной, несмысленной, похотливой плоти моей, навыкшей с юности всякому греху? Когда я прокляну и совершенно презрю ее, окаянную, богопротивную, лживую, льстивую, пагубную? Ведь она, окаянная, отвлекает меня от любви Божией и нудит не радеть о душе бессмертной, которая создана по образу Божию. Что за бессмыслие! Что за безумство! Что за навыки! Господи, помилуй!»

«Согрешил: вечером лишний раз попил чаю и поел булочки рыхлой на сахаре. Не надо было. Я раб чрева и раб многострастной плоти! Доколе ты будешь коснеть в узах тления? Доколе не вознесешься к нетлению, к Небу, к вечному, непреходящему?»

«Гнались за каретой нищие ребята. Иным дал по полтиннику, а одному мальчику два раза по двадцать копеек. Он пренебрег ими, оставил на дороге и, желая получить рубль, долго гнался за мною; я рассердился и крикнул: «Ступай прочь». И мое сердце лишилось простора, мира и благодати; стало печально и больно на душе. Я стал каяться Богу и молить о прощении мне греха озлобления, пристрастия к деньгам и жестокосердия к нищим. Горячо каялся, и Господь простил наконец и дал мир и дерзновение».

«Сердце у меня самолюбивое, алчное, жадное, завистливое, корыстолюбивое, ленивое на молитву и на всякое добро».

«Силу и животворность покаяния по милости Божией ощущаю на себе непрестанно. Без числа одолжаю я Господу Богу моему прощением бесчисленных грехов во все дни жизни моей уже семьдесят лет…

Я должен непрестанно благодарить, хвалить и превозносить моего Господа, избавляющего меня непрестанно от стрел и уязвлений змеиных, за умиротворение и распространение сердца моего, за победу над врагами невидимыми.

Милость Божия приумножилась ко мне паче песка морского!

Буду с Херувимами и Серафимами непрестанно воспевать победную песнь Богу Спасителя моему: свят, свят, свят Господь Саваоф, непрестанно спасающий и милующий меня».

Епископ Петр: «Если ты пал, встань; если опять пал, опять встань и не отчаивайся в своем спасении, что ни приключилось бы с тобою, добровольно не предавайся врагу, и это терпение твое с самоукорением достаточно будет для твоего спасения».

Св. Иоанн Кронштадтский: «У истинного христианина должно быть все иное в духе, в теле и в жизни: иные помыслы – духовные, святые; иные вожделения – небесные, духовные; иная воля – правая, святая, кроткая, благая; иное воображение – чистое, святое; иная память, иной взор – чистый, простой, святой, нелукавый; иное слово – целомудренное, чистое, степенное, кроткое; словом – христианин должен быть иной человек, небесный, новый, святой, божественно живущий, мыслящий, чувствующий, говорящий и действующий Духом Божиим. Таковы были святые угодники. Читайте их жития, слушайте, поучайтесь, подражайте».

Святые угодники Божии, научите нас через самоукорение угождать Богу!

Св. прав. Иоанн Кронштадтский, наставь нас в покаянии нелицемерном и всестороннем самоукорении и веди нас этим единственно верным путем во Царствие Божие!

___________________

Иоанн Предтеча проходил по всей стране Иорданской, подготавливая приход Сына Божьего, Иисуса Христа, израильскому народу, проповедуя крещение покаяния для прощения грехов, исправляя пути Господу в сердцах человеческих, – по слову Божьему, как написано у пророка Исаии: «глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему; всякий дол да наполнится, и всякая гора и холм да понизятся, кривизны выпрямятся и неровные пути сделаются гладкими; и узрит всякая плоть спасение Божие» (Лк. 3:3–5).

Самоукорением приготовляется и исправляется путь Господу, прямыми делаются стези Ему, которыми Дух Святой сходит с небес от Бога Отца во имя Сына Божьего, Иисуса Христа, и устрояет в сердце сокрушенном и смиренном Царство Божие:

«дол» – это дольный, земной, мир, который должен наполниться Духом Святым: жизнь плотская, бездуховная через самоукорение наполняется благодатью Духа-Утешителя и становится духовной: под действием Духа Божьего дух человеческий пробуждается, оживает от мертвого сна и устремляется к Богу, непрестанно укоряя душу за плотскую жизнь; через самоукорение человек из дольного мира обращается к миру горнему, – всходит на крест и пригвождает ко кресту гордость, тщеславие, лукавство и прочие грехи: