Наследие Белого конвоя Том 2.

Доктор беспокоился прежде всего о здоровье больной, как ему и положено, которую не в коем случае нельзя транспортировать на имеющемся в наличие гужевом транспорте; и без того папаша растряс, пока до медпункта добирался. Александре покой нужен, а не езда по бездорожью. Вопрос стоял остро, но Сибирские просторы лошадиным шагом мерить, дело безнадежное и опасное. Вот если бы пароходом? Только редко они ходят по Оби, ждать неведомо сколько придется. Оно и врач считал самой важной проблемой, при лечении сложных травм, нехватку, или полное отсутствие необходимых лекарств, которые в Колпашевский травматический пункт почти не поступали. К тому же требовалось время на согласование тяжелого случая с Новосибирской больницей. И, как выразился врач, Степану самому предстоит решать вопросы дефицита лекарственных средств.

- Могу вам не по секрету сказать, что в нашей стране только еще начинают организовываться хозрасчетные учреждения в здравоохранении, но заметьте далеко не в нашей глубинке, а для квалифицированного лечения вашей дочери необходимы значительные средства. Нехватка лекарств существенно усугубляет положение. Если вы возьмете на себя потребные в будущем расходы, то я бы советовал вам не тревожить дочь невыносимыми и вредными для ее здоровья переездами, а позаботиться о лекарствах. Мы бы и здесь могли поддержать ее организм, но финансовые проблемы и транспортировку, нам не решить так скоро. Говорить о полном выздоровлении я сейчас не берусь, требуется тщательное обследование, но в условиях нашего травматического пункта, это сделать невозможно. Мы согласуем вопрос с пристанью и если в ближайшую неделю или две будет пароход, то я бы советовал вам все же отправить дочь на лечение в Новосибирск. В противном случае она может не встать с кровати и за ней будет необходим постоянный уход на дому.

Степан хорошо понимал, что транспортировка дочери в далекий Новосибирск хоть и хлопотна, но возможна; пароходы по реке ходят редко, речники работают не по графику, а скорее сезонно, да и одному, без помощников, быстро не управиться. А Сашке срочная помощь необходима. Надо было что-то решать: «Лекарство в большом городе легче искать, а если без них никуда, то стало быть пора в дорогу собираться…» - Ломал голову Степан, но выхода не находил.

- Вы мне, доктор, только посоветуйте, что искать и где, а там уж я разберусь, сделаю все, что скажете.

Врач взял чистый тетрадный листок и стал что-то долго и тщательно писать. Затем протянул его Степану со словами:

- Здесь фамилия моего хорошего знакомого в Томске, и перечень крайне необходимых медикаментов; думаю он мог бы на первое время помочь, если вы обратитесь к нему от моего имени. Здесь написано по какому адресу его найти. Остальное зависит от вас. Однако это будет стоить больших денег, но затягивать с применением лекарственных препаратов никак нельзя. А за время пока вы обернетесь, я постараюсь прояснить возможность транспортировки вашей дочери в Новосибирскую клинику, опять же только с вашего согласия, сами понимаете, с какими расходами и проблемами предстоит столкнуться.

Вопрос, связанный с возможной оплатой лечения Александры, не стоял; Степан готов был потратить все золото Бельского, только бы его дочь встала на ноги и была вновь здорова. Разумеется, он никогда не вел разговоры со своей супругой о тех средствах, которыми по воле судьбы располагал, считая до поры золотые запасы не своими: «Не к чему бабе такое знать; для нее – это бомба, которая всегда может рвануть по ее же недоразумению». Однако в Томск предстояло отправляться срочно, чтобы осторожно обменять часть монет на деньги, с ними проще будет обращаться, главное, чтобы они пошли на пользу. Степан сосредоточенно думал о предстоящей долгой отлучке от своего хозяйства для осторожного и ответственного дела, на которое он положит все умение скрытного человека. Вовсе не собираясь тревожить неприкосновенные запасы поручика Бельского, рачительный крестьянин рассчитывал на свое, дарованное ему золото, которого с лихвой хватит и, ничуть не опасаясь неожиданного появления недоброжелателей, Степан спешил взяться за обращение царских червонцев в купюры Советского образца.

Переполошилась Мария, да по бабьи - в слезы… По первой, с укором набросилась, выговаривать стала за недогляд отца. А после сникла и с вопросом к мужу: «Что делать-то!.. К кому с бедой жалиться бежать?» Бабе сочувствие, что витамин, а Степану главное, чтобы в дела его не совалась, сам управится, о том и сказал: «За хозяйством гляди, Мария, а мне Сашкиным здоровьем всерьез заняться пора пришла – отец ведь я, и дочь для меня важнее всей прочей суеты будет!»

- Сбирайся мать на завтра в Колпашево, к дочери. Воротишься сама на бричке, а мне в область надо, срочные дела порешать. На лечение Александры большие деньги понадобятся. А ты лишнего среди баб не звони; хоть шило не утаить, но все же пусть оно до поры в мешке побудет.

Мария знала; Степан если возьмется – сделает, сомнения у нее не было, вот только боль в сердце пришла и никак не унимается, раньше не было, а тут вот раз и защемило, так и горит грудь огнем, а жалиться ей к чему, у мужа, вон, та же печаль, пойди ее уйми?.. Неуемная то боль, когда живая любовь поранена и место не находится для покоя и сон, не сон, а плач один. Упомянула было о странных людях из района, что по его душу приезжали. Отмахнулся Степан:

- Говорить не о чем!.. Ходят тут, соглядатаи; кукиш в рот не положить, все приметят. Землемеры ли, скотоводы, счетоводы; все бы им костями на счетах греметь, хозяева новой жизни!..

Вышел Степан на подворье, да к бричке по привычке подошел. Глядь, а под соломой мешок, тот самый, виднеется. Напрочь о золоте забыл, собирался же отнести, да в схрон обратно положить, рядом со слитками Бельского, что с «Петровой норы» привез. Все как-то время не находилось свое от чужого отделить, а с бедой совсем не до него оказалось, так и провалялся неприметно мешок, не потерялся в суматошной дороге. Нежданное счастье могло золотым дождем на голову случайному проходимцу свалиться. Однако же нет; золото только к нему и липнет, не отвязаться от него и даже, вон - не потерять, удивлялся Степан. Оно совсем кстати теперь оказалось, не надо лишний раз в тайгу возвращаться. Решил припрятать его под половицами в бане, тяжелой лавкой придавленные, те только для просушки и поднимались, некому кроме него там шарить, заодно и сверток карты, что по забывчивости во внутреннем кармане сюртука мялся, в тот же мешок с монетами положил.

Сунул Степан в кошель пять червонцев, чтобы четыре на деньги обменять, а один в дороге при себе иметь, для показа, ежели кому интерес выйдет убедиться в подлинности редкой монеты, которые по нынешним временам, почитай только у него и водились, да призадумался. С хитрецой старый партизан, не один раз уж в ладошке Царский червонец грел, знал ему рыночную цену у скупщиков и, со скидочкой, что в ломбардах брали. Решил и там, и там пробовать. Осторожность, она во всем нужна, а следок за собой Степан всегда мести умел. И за словом в карман не лез, чтобы расспросами не донимали. Интерес к такому товару у торгового люда всегда имелся, только вот в прежние времена вкруг его жандармерия шибко не шастала, золотые монеты в обороте были, а сколько у кого имелось, так-то – личное. А личное, при Царе больше уважалось.

Простился Степан с Марией у больницы, велел супруге побыть у дочери, сколько сможет, а сам к пристани отправился; будет лодка или нет, а на левый берег край надо перебраться, может и согласится кто переправить; там дорога до Томска. На удачу и попутчики подвернутся, три сотни верст ногами не мерить. Глядишь и до Томска добраться есть шанс, а там уж и за дело браться легче.

На рынке людно, каждый торговец свой интерес кажет, а тех, которые с карманом, сразу видно; на их физиономиях совсем иной интерес намалеван. То не продавцы, то скупщики. Да поди же до старшего достучись; в суете-то все более наводчики да по блатному выражаясь «шестерки» разного пошибу. Интерес к обмену выказал, так сразу любопытствующие и нашлись, до барыги сопроводили, что поблизости терся для случая. Народ деловой, сразу к делу; как тут залетного фраерка на монеты не прокрутить. Вмиг велели карманы вывернуть. Но только вот, Степана на гоп стопе и шмоне не подловить, он четверку монет еще до визита на рынок в укромном месте спрятал, а с собой, для обмена только одну и взял. Кто же «Банк» при себе носит. Вывернул карманы перед главным, а там кроме штопаных дыр, только ветер. А как на деньгах сошлись, то Степану еще полдня по базарчику без особого дела бродить пришлось; от хвоста запросто не отделаться, его убедить надо, что напрасное это времяпровождение – за «пустышкой» ходить. Отстали к обедне. Степан с рынка в город ушел, покружил еще часик у старых катакомб, что при набережной в руинах стояли, и за дело. Отыскал тайное место, упрятал в нем полученные от барыги деньги, забрал очередной червонец, да в ломбард, о ценах на золото справиться. Осторожничал Степан; три монеты трогать не стал, вырученных денег за два червонца должно было хватить с лихвой, к чему лишние с собой носить, с пустым карманом по городу легче ходить, а одну небольшую монетку и в башмаке упрятать можно.

С давних времен в подобных заведениях интерес к клиенту проявляли всегда и без исключения. Спрос на ходовой товар был, но цены под самыми разными предлогами занижались сильно. Однако и в госучреждениях подобного рода, торговаться приходилось почти так же искусно, как и на рынках. Все бы ничего, Степан и это умел делать, но одного он не предвидел; ломбарды при новом режиме, с аббревиатурой «ГОС.ТРУДЛОМ.СССР» значимо отличались от прежних, с какими приходилось сталкиваться в период нэпманской неразберихи. Их работники, по сути, себе не принадлежали, будучи под постоянным незримым контролем со стороны органов безопасности. Такого рода их деятельность несомненно поощрялась, перевоплощаясь в откровенное доносительство. После предъявления Степаном очередного червонца для обмена на денежный эквивалент, служащий удалился в соседнюю комнату, якобы для проверки подлинности монеты, содержащей золото высшей пробы. Вернулся скоро, однако в сопровождении гражданина, предложившего незадачливому крестьянину пройти с ним в соседнюю комнату, где стоял черный телефон, с которого, ничего не разъясняя озадачившемуся Степану, он принялся куда-то звонить, требуя прислать автомобиль для доставки задержанного гражданина в отделение милиции для разбирательства.

Выступившая на лбу Степана испарина, долго не проходила, не давая ему возможности прийти в себя и начать возражать: «Ему никак нельзя быть арестованным. В больнице дожидается помощи его больная дочь, а он сидит здесь на скамье, задержанный за хранение золотого червонца, смутного по мнению работников милиции, происхождения». Однако даже выразив свой протест, ему не удалось убедить неразговорчивого сотрудника в непонимании такого с ним обращения. Как не протестовал бывший партизан, а ехать пришлось.

В отделении было суетно и душно. Хотелось дышать полной грудью, но тревожный факт обнаружения монеты вынуждал сердце Степана колотиться сильнее, потребляя при этом гораздо больше кислорода, чем его имелось в тесном помещении для арестантов. Изложив в письменной форме все обстоятельства происхождения золотой монеты, Степану пришлось еще долго ждать в предварительной камере решения его вопроса. День близился к концу и оставаться на ночлег в заведении для уголовников и бандитов у Степана не было никакого желания. Он стал усиленно тарабанить в дверь, чтобы его наконец-то выслушали.

- Вам, что не ясно сказали!.. Ждите!.. Освободится сотрудник, вызовут…

- Да не могу я ждать, товарищ, - пытался возразить Степан, - у меня дочь в больнице. Ей моя помощь нужна, я ведь объяснял уже, а меня здесь держат. Мне еще до Колпашево неведомо сколько добираться. Скажите там, чтобы поскорее вопрос решали.

Не скоро пригласили арестованного жителя села Новоселово. Следователь ему объявил, что на завтра с утра в его доме будет произведен обыск на предмет обнаружения ценностей и если подозрение не подтвердится, то его отпустят под подписку до выяснения прочих обстоятельств. Заодно и проверят факт нахождения его дочери в медицинском учреждении. И об ответственности за дачу ложных показаний предупредили. Ну, словом, все как при настоящем аресте. А до того времени, сказали, придется побыть в камере для задержанных. Никакие возражения не принимались, а в случае неповиновения Степану пригрозили карцером и задержанием на еще больший срок. Вынужден был смириться Степан и, с волнением размышляя об обыске, совсем затосковал: «Надо же было так глупо попасться. Что, если тайник под половицами в бане найдут, там ведь не одна монета, там Царское золото, за которое долгого срока наказания точно не миновать, ежели и вовсе не замордуют выяснением причин его происхождения, а то и кончат за укрывательство. Мало золото, там еще и карта тайника, что в «Петровой норе». Вот незадача, ежели найдут?.. Но, нет; я еще повожу кое-кого за нос, - уверял и успокаивал себя Степан. - Он справится, он должен быть рядом с Александрой, ради ее покоя и выздоровления, остальное не важно».

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ЗВЕЗДЫ НА КРЫЛЬЯХ

Удивительно приятное, ни с чем не сравнимое знакомство с Варварой, за время необычайно бурных летних каникул, насыщенных незабываемыми таежными приключениями, оставило в душе Андрея странное, до поры неведомое, волнительное чувство. Хотелось петь, когда нет голоса, танцевать, совсем ничего не смысля в танце, даже играть на скрипке, не зная нот и инструмента, смотреть и чувствовать мир, внезапно окрасившимся тонами иных, милых сердцу красок. Все ему было подвластно и это осознание могучего прилива сил, охватывало и поражало Андрея, походило на вдохновение художника, когда можно днями напролет творить осязаемое чудо. Вместе, они погружались в свой, ведомый только двоим мир несравненных ощущений, красот и влечений, который манил и уводил за собой. Их переполняло трепетное желание, никогда и ни за что не расставаться, даже по вынужденной необходимости. Хотя каждый понимал – так надо, так угодно судьбе, но это временно. Андрея ждала учеба и небо, к которому неудержимо влекло с такой же волшебной силой, как и к юной Варваре, к ее изумительному, бездонному взгляду, таившему в себе загадку, не разгадать которую он будет не в силах. От первых признаний, нахлынувших внезапной бурей эмоций, спрятаться невозможно, а таить волнения в душе, оставляя невысказанным самое важное, невыносимо томительно и трудно. Прощаясь на перроне Казанского вокзала, Андрей с волнением, впервые произнес слова любви, зная и понимая, что это признание объединит их души навсегда. Счастливо улыбавшаяся Варвара готова была парить белокрылой чайкой в небесах, чувствуя себя свободной и защищенной рядом с Андреем, который непременно скоро станет настоящим летчиком и приедет в ее родной город, чтобы с трепетом обнять, и после долгой разлуки, вновь произнести чарующе нежные слова. А она будет преданно ждать его приезда.

Андрей возвратился в Новосибирск, где продолжил учебу, мечтая стать пилотом, с искренним чувством храня воспоминания минувшего, чудного лета. Под внимательной опекой матери, Варваре еще только предстояло определиться с мечтой. Андрея удивило ее новое, казавшееся странным, желание - стать врачом. В этом, на первый взгляд ненавязчивом решении, все ее устремления поддерживала и Софья, хотя считала свою дочь более приверженной к искусству. Почему выбор пал на столь необычную для ее характера профессию, она не могла понять. Варвара однажды и навсегда коротко ответила - этого просит душа. И действительно, мать стала невольно замечать неподдельный, взявшийся из ниоткуда, интерес к медицине. Появились новые книги, поменялись герои и краски, фоны и тона на полотнах. Изменилась глубина восприятия и отношения к окружавшему ее ранее миру. В пространство Варвары вторглись новые идеи, которые она с увлечением продолжала воплощать в картинах; в них стали присутствовать, подобно тонким незримым паутинкам, нотки задумчивой грустной печали, вперемешку с неотвратимой жаждой жизни, самоутверждением и особым, не имеющим ответа, вопросом, таившемся в раскосом взгляде ее героини. Она гармонично и ровно вписывалась в пейзажи таинственной Ели, которая с некоторых пор жила в радужных грезах своего творца. Порой удивляясь, но принимая всерьез мир глубоких фантазий дочери, Софья была рада таившейся в ее океанической бездне души, незримого и, в тоже время, ощутимого и проникновенного чувства любви к окружавшей ее необозримой Вселенной. Поэтому, глубоко уважая особое видение дочери, мать ничуть не сомневалась в правильности выбора профессии. Пришло время и его даровала судьба…

Пытаясь, подобно Варваре, неуклонно следовать своим убеждениям, Софья, не без труда, но все же сумела восстановить свою деятельность; ее вернули в лоно роскошных залов Эрмитажа, где она старалась забыть прошлую, тяготившую тяжелыми воспоминаниями, жизнь. Старательная Циля, настолько крепко и всецело слилась с заботами и чаяниями семьи, что все считали ее родной и ни в чем не заменимой. Старый Исай, поддерживающий Цилю в ее трудных заботах, предпочел все же жить в своей квартире, хотя и ему постоянно требовалась помощь все успевающей родственницы. Время нашло и определило для каждого свое место, в котором предстояло обрести себя, неуклонно следуя к грядущим целям.

Стремление стать летчиком, асом, невероятно усиленное любовью к Варваре, подобно рвущимся ввысь брызгам фонтана заполонило душу Андрея. Он хорошо понимал, что его будущая профессия сугубо военная и, пройдя подготовку в аэроклубе Осоавиахима, ему необходимо будет продолжить обучение в школе ВВС тем боле, что молодых ребят, умеющих обращаться с оружием, знающих основы тактики и топографии брали с большим желанием. Он не мыслил жизнь без неба и, полностью посвятив себя освоению и совершенствованию мастерства пилотирования, устремился к просторам мечты, открывая перед собой перспективу стать отличным летчиком-испытателем. Ему страстно хотелось летать на новых, неосвоенных им машинах, искать среди них лучшую и словно сроднившись с ней, достигать необычайных вершин, обретая умение и опыт. Шло время нелегких преодолений. Летать на преобладавших всюду самолетах У - 2, казалось скучным занятием, а общепризнанный истребитель И – 16, хоть и нравился Андрею, но желание несравненного риска влекло ввысь, в отрыв от земли на недосягаемо большие высоты, чем медленные бреющие полеты над поверхностью лесов и полей. Увлекала скорость, манила и звала заоблачная непостижимая даль и высота. Мерещились красные звезды на крыльях будущего истребителя, на котором он непременно побьет все мыслимые рекорды, станет мастером своего любимого дела. А уходя в небо, будет всегда помнить, что его ждет земля; чудесная планета, где живет любимая девушка по имени Варвара, и которая совсем скоро станет его женой. Душу переполняла радость, хотелось петь, даже если Варвара далеко и не слышит. Но, если они любят, то песня грядущего счастья должна быть слышна обоим…

На развитие отечественной авиации правительством выделялись значительные средства, создание новой авиатехники осуществлялось очень быстрыми темпами, росло мужество и преданность своему долгу летчиков-испытателей, поэтому за сравнительно короткий срок, страна сумела достичь значительного прогресса в развитии самолетостроения. Авиационная промышленность, за годы обучения Андрея, стала всенародным детищем и делом государственной важности. Гордость за Родину переполняла душу летчика. Выпуск боевых машин увеличивался и новые самолеты ЛаГГ – 3, материальную базу которых молодой пилот уже хорошо знал, начали производить как в Новосибирске, так и в Ленинграде. Поэтому, попав на Сто пятьдесят третий завод в качестве хорошо зарекомендовавшего себя еще в училище, перспективного летчика, Андрей оставался в Новосибирске, лелея мечту вскоре перевестись в Ленинград, где его с великим терпением ждала Варвара, получившая за это время медицинское образование и начавшая работать практикующим врачом. Она грезила приездом Андрея и приходом долгожданного семейного счастья. В доме говорили о будущей свадьбе и дивясь неудержимости взаимных чувств молодой пары, Софья готова была поделиться своей радостью с Олегом, который предпочел не возвращаться в Новосибирск, а приведя в порядок старый дом, обосноваться в Тобольске. Так было удобнее для всех. Олегу нравилась Софья, как любящая мать и красивая женщина, но прошлое тяготило непреодолимостью свершившихся изменений в его семейной жизни, и внутренняя боль утрат саднила сердце. Рухнули надежды, к которым он шел долгие годы. И сейчас, он жил одной большой мечтой; видеть успехи Андрея и радоваться счастью сына, становлению его мужского характера, с учетом той доли доброты, какую он успел передать.

Размеренная жизнь в Тобольске, чем-то была приятна Олегу. Он, конечно, мог бы устроиться поближе к сыну, но уважая его нескрываемые чувства к Варваре, старался быть благодарным Софье, предложившей ему столь мудрое решение тяготивших его вопросов. Занимаясь заботой по дому, он сумел также отыскать работу на пристани, где постоянно испытывали нужду в умелых людях. Платили немного, потому и конкурентов на такого рода деятельность находилось мало. Постепенно к новому работнику привыкли, стали доверять и, чувствуя редкую надежность, то и дело хвалили. Подремонтировав и утеплив ветхое строение, Олегу даже в лютую зиму жилось тепло и уютно. И слыша, порой, благодарные слова Софьи, за помощь и заботу о памятном, дорогом и родном ей доме, Олегу становилось приятно от осознания причастности и помощи близким людям. Софья не раз приглашала отца Андрея в гости, а когда речь зашла о предстоящей свадьбе их детей, то вообще завела речь о Екатерине; должна же она побывать на свадьбе родного сына. Только однажды Олег приезжал в Новосибирск, чтобы поздравить Андрея с окончанием летного училища.

Тогда он встретился с Екатериной, матерью Андрея, в доме на все той же улице Чехова, только вот жизнь ее сильно изменилась. Муж, бывший железнодорожник, был много старше ее и рано, по инвалидности сел дома, незаметно для нее запил и полностью переложил заботу о себе на плечи супруги. Екатерине было трудно, но сын помогал матери сводить концы с концами. Поучительные разговоры на отчима не действовали и сочувствуя ее положению, Андрей не находил общего языка с чужим ему человеком, при каждом посещении дома раздражая его травмированную психику все больше. Чем, подобные отношения способны были закончиться, Андрею тогда и в голову не могло прийти. Одно он знал твердо; отчим, это человек, который умеет хранить злобу и при случае его месть могла навредить не только ему лично. Однажды он даже сказал: «И чего это твой отец под чужой фамилией ходит; аль натворил много? Всю жизнь носа не казал, а объявился, так с властью в прятки играть. Смотри доиграется, папаша…» - Андрей оставил его реплику без внимания, скорее от желания не делиться с отчимом важным, чем из осторожности.

К истечению майских дней ударили легкие холода, распустила белые полноцветные гроздья черемуха, удивительным ароматом наполняя душу, ожившую от обилия весенних запахов и красок. Купив два билета до Москвы на железнодорожном вокзале, Андрей заехал на улицу Чехова, к матери. Екатерина оказалась дома одна и обрадованный тем, что не придется с утра ощущать неприятный осадок от контакта с отчимом, сын, обняв мать, выложил перед ее удивленным взглядом, два билета на стол.

- Дорогая мама, я скоро женюсь, и очень хочу, чтобы в этот день ты была с нами. В Москве нас встретит моя будущая жена и я наконец-то познакомлю вас, а кроме того, покажу прекрасный город, в котором нам предстоит жить; я получил перевод и мне осталось лишь оформить документы. Свадьба в начале июня, и мы навсегда запомним этот счастливый одна тысяча девятьсот сорок первый год. Я уверен, он станет памятной вехой для всех нас. Андрей восторженно делился предстоящим предвкушением счастливой поры. - Мама, меня ждут красные звезды на крыльях, и ты скоро станешь тому очевидицей!.. Я поздравляю тебя! Послезавтра мы отъезжаем, - радостно улыбаясь, Андрей устремил искрометный взгляд на слегка опешившую мать.

- Я очень горжусь тобой, сынок, ты достиг всего что считал важным в своей жизни. Мы знали и были уверены, что ты осуществишь свою мечту, но меня всегда тревожила одна мысль: когда-нибудь и нам придется расстаться. Ты стал совсем взрослым, у тебя своя жизнь. – Екатерина глубоко вздохнула, улыбнувшись грустной улыбкой.

- Я рада, сын, что у тебя есть Варвара и вы скоро будете вместе. Пусть так будет всегда, а я стану молиться за вас. Ты прости меня, но поехать не получится. За Семеном нужен уход и одного я его оставить не могу. Пусть твой отец представляет на свадьбе нас обоих. Вы ведь приедете ко мне позже? И тогда я обниму твою жену и благословлю вас. А пока прими мои поздравления. Ты стал мужчина, летчик, офицер, как и твой отец. Никогда не забывай об этом, чти и уважай его всегда. Теперь вот и жить будешь в славном и красивом городе, с богатой историей. Я желаю вам счастья; любите друг друга и никогда не расставайтесь; да хранит вас Бог. Я с нетерпением буду ждать, ведь лето только в разгаре и наверняка у вас найдется время проведать мать.