Наследие Белого конвоя Том 2.

Андрей простился, пообещав навестить мать вместе с Варварой, как только появится такая возможность, совсем не рассчитывая, что эта последняя встреча с матерью, навсегда останется в его грезах...

После обычного трудового дня, отдыхая за вечерним чаем, в двери Олега постучал припозднившийся почтальон и вручил телеграмму. Она была от сына из Новосибирска. Андрей приглашал отца на свадьбу и просил приехать в Москву к назначенному времени: хотелось, встретившись с Варварой, а после, всем вместе, отправиться в Ленинград. Из сообщения Олег не понял; приедет ли мать, ведь он обещал Софье, что Екатерина обязательно будет среди немногочисленных гостей, ведь это свадьба ее сына. С раннего утра предстояло взять непродолжительный отпуск и сразу же в дорогу. Хотелось опередить Андрея, чтобы, побродив по Москве, определиться с подарком для молодых.

«Ну, что же, значит так угодно судьбе…» - разочарованно, не без заметной грусти подумалось Олегу, когда при встрече на перроне, он увидел, что Екатерины нет.

- Мама не смогла, за Семеном нужен уход. Мне жаль, что не удалось уговорить ее, - с нескрываемой долей сожаления, Андрей заключил отца в свои объятия, заверяя, что душой она будет рядом со всеми. А после свадьбы, они непременно навестят ее.

Варвара вихрем выпрыгнула из смешанной толпы встречающих, прося прощения за опоздание. Очаровательно улыбаясь, она была весела как никогда. В мгновения переняв инициативу, без умолку щебетала и радовалась встрече. Андрей забыл обо всем, что могло бы вынудить его быть серьезным. Он обнял свою будущую супругу и долго не выпускал из объятий своих мускулистых рук, ничуть не смущаясь присутствию счастливо улыбающегося отца. Их полные нежности прикосновения, находили свое место даже здесь, на перроне вокзала, среди шумного хаоса многолюдья. Плескаясь в мягких, убаюкивающих волнах наслаждения, они словно удалясь в свой особый, параллельный мир, не замечали присутствия в нем всего земного. А Олег, как никто знал, что скрывает за собой долгая разлука с родным человеком, не дающая успокоения душе, не позволяющая спать ночами, вынуждающая томиться и страдать, ждать и надеяться.

Приготовление к празднику много времени не заняло. После официальной церемонии регистрации все желанные гости собрались в уютной квартире на Малой Посадской улице, где многие уже бывали не раз. Пришел и Игорь Карпатов, которому не все из приглашенных гостей оказались знакомы. В шумной дружеской атмосфере свадебного застолья, Софья представила собравшимся, незнакомого им гостя, как своего давнего друга. Однако Олег, неожиданно отрекомендовавшись Шаповаловым Игнатом Васильевичем, вызвал некоторое замешательство и недоразумение среди собравшихся, никак не ожидавших случайно возникшего напряжения, в то время как обстановка требовала всеобщего доверия и праздничных, дружеских обращений. Представив отца Андрея совсем другим именем, Софья тут же попыталась затушевать свою досадную оплошность.

- Да, да, Игнат, ну разумеется, прости, что я была не внимательна. Я думаю, мы все подружимся за общим столом, в тесном и приятном общении, - своевременная поправка хозяйки торжества, отчасти сгладила возникшее недоразумение, хотя вовсе не осталась незамеченной для Игоря, с внимательной улыбкой и уважением отнесшегося к новым знакомствам.

После непринужденной процедуры общения приглашенных гостей, над просторным и уютным свадебным застольем создалась приятная атмосфера веселья, сменяющаяся то и дело торжественным произнесением тостов в честь изумительно красивой, супружеской пары. Самым старшим из присутствующих оказался Исай; несмотря на свое недомогание, он все же выглядел аккуратно и почтенно улыбался, радуясь представившейся возможности оказаться на свадьбе самой Варвары, которую знал и любил с рождения. Аккуратистка Циля, постаралась придать внешнему виду старика немного помпезности и, отвечая на комплементы, он остался доволен, что гости не обошли его своим чутким вниманием. А когда подошло время сказать свое слово, с неизменной улыбкой Исай произнес:

- Я, старый еврей, только что задумался; кого же я сегодня должен в первую очередь обнять? И вы только подумайте, я понял – Игоря!..

- Исай, ну причем здесь Игорь? – тут же возразила Циля, и гости с изумленными улыбками продолжили смотреть на умудренного опытом жизни еврея, у которого выражение любой мысли всегда имело двойное дно, и самого главного он еще не сказал.

- Ну как же, Циля, это он нас познакомил с Софьей, которая родила Варвару, будущая невеста повстречала Андрея Крупинина и сегодня выходит за него замуж. Так пусть же будут счастливы молодые, благодаря любви которых, счастье вошло в наш дом!..

Своеобразный «заход издалека», только усилил праздничное настроение застолья и под звон бокалов удовольствие свадебного вечера мгновенно распространилось на всех присутствующих. Со временем завязалась непринужденная беседа, и разговоры на самые разные темы были слышны всюду. Внимательному Игорю, вот уже во второй раз, некоторые детали при общении, показались странными, и он посчитал нужным проявить к ним случайный, ненавязчивый интерес.

- Скажите, Игнат Васильевич, - задал он с виду обычный вопрос, отцу жениха, - а почему у Андрея совсем другая фамилия? Я всегда считал, что сыновья очень гордятся ролью продолжателя рода и сохраняют фамилию отца. - Игорь постарался воскресить далекое прошлое и восстановить в подробностях все, что было связано с неким Олегом Крупининым, возможным и вероятным однофамильцем Андрея. К тому же, некоторые сомнения вызывал и тот факт, что Софья в преддверии торжества назвала Игната Олегом, что, согласно их родству, не могло не выглядеть странно.

- Нет, отчего же; такое случается и вполне приемлемо, когда тебя с раннего детства воспитывает совсем не твой отец. Вероятно, моему сыну фамилия отчима пришлась более по душе. – Стараясь как можно убедительнее ответить на непростой вопрос, Игнат Шаповалов предпочел вести себя осторожнее с малознакомым ему гостем.

- Но вы, как настоящий отец, вполне могли бы повлиять на его столь странный выбор. Как я заметил, ваши отношения выглядят достаточно теплыми.

- Увы, Игорь, случается и такое. – Стремясь сменить тему разговора, Олег был немного встревожен внезапно возникшим интересом гостя, и при первой же возможности нашел объяснение с Софьей просто необходимым.

Непринужденная обстановка праздника в сочетании с приятной, легкой музыкой и танцами, позволила наконец и родителям поговорить уединенно. Их озабоченность интересом Игоря к более, чем известной ему фамилии озадачила обоих. Ранее, у Софьи не возникала необходимость, рассказывать своему другу что-либо из жизни и биографии бывшего разведчика, работавшего когда-то по делу, связанному с таинственным исчезновением Сибирских орденов, знающему и разыскивающему именно Олега Крупинина, хранящего тайну встречи с полковником Киселевым в застенках японской тюрьмы. Но сейчас, пришлось это сделать. Олег был крайне обеспокоен возможными последствиями столь неожиданного знакомства. И даже после заверений Софьи, поведавшей Олегу об аресте и тяжелом времени лагерей, выпавших на долю Игоря, бывший пехотный капитан Белогвардейской армии, и человек живущий по поддельным документам, не мог не понять, что перед опытным чекистом он почти расшифровался. И чем дольше он будет оставаться за свадебным столом своего сына, тем вероятность опасного раскрытия станет очевидна. Так и случилось…

Последний луч света в сомнения Игоря пролила Варвара, решив объявить во всеуслышание, прямо за свадебным столом, что старший лейтенант авиации, Андрей Олегович Крупинин, назначен летчиком-испытателем на Ленинградский авиамоторный завод, где разработан и запущен в серию новый истребитель, на котором ее муж будет летать на просторах Балтийского неба. Все гости торжественно принялись поздравлять будущего аса. К поздравлениям присоединился и Игорь, сказав теплые слова в адрес молодого покорителя недосягаемых высот. И вновь бывшему сотруднику, оказавшемуся давно не у дел, прозвучавшее отчество Андрея, напомнило об Олеге. Выходило, что и фамилия, и отчество мужа Варвары вновь растревожили память о человеке, глубоко вплетенном в его судьбу, который наверняка мог оказаться отцом присутствующего за столом летчика. Но кем являлся для него по давним временам Олег Крупинин, Игорь и по прошествии десяти лет не забыл. Именно поэтому, в завершении своих поздравлений, он спросил:

- Софья, может я покажусь немного бестактным, но мне кажется вы должны познакомить меня наконец с Олегом, который явно приходится отцом Андрею. Я понимаю; проигнорировать фамилию подлинного отца еще можно, но пренебречь еще и отчеством – это вряд ли. Так кто же на самом деле, этот таинственный «Мистер - Х», находящийся среди нас?.. Кто он?.. Игнат Васильевич, мне почему-то сдается, что ваше подлинное имя Олег, если вы конечно приходитесь родным батюшкой жениху, - с улыбкой заключил Игорь, поставив гостей своими неудобными выводами в положение разоблаченных хитрецов.

За столом внезапно возникла тишина. Всем присутствующим стало ясно, что прозорливость и профессиональные качества бывшего разведчика поставили собравшихся гостей в неловкое положение. Через открытые окна, в комнаты квартиры на Малой Посадской проникала живительная свежесть летнего вечера. Она стала необходимой, чтобы охладить пыл и страсти, снять накал повисшего над озадаченными гостями, внезапного вопроса. Как представить загадочного «Мистера – X» гостям, оголив правду, озвучить ответ на хранившую еще больший интерес, тайну…

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЯ

Игорь Карпатов возвратился домой уже за полночь. Но ложиться спать совсем не хотелось. Будучи под впечатлением особенного праздника, которого в его жизни не случилось, он предпочел расслабиться и, согревая в ладонях рюмку выдержанного, коньяка, ожидавшего своего хозяина целое десятилетие, продолжил размышления над событиями, о которых ему довелось услышать сегодняшним вечером. Растекаясь приятным теплом, осторожно трогая и проникая в глубины ослабленного организма, коньяк, как никогда способствовал возможности всколыхнуть и растормошить завесу затуманенного прошлого. Игорь с новым интересом погрузился в атмосферу тех лет, когда совсем по-иному воспринимались, как сама действительность, так и видение своей судьбы, в стремительном потоке проносившейся мимо, жизни.

После откровенного ответа на его невинный вопрос, течение праздника изменило свою окраску, обрело иное русло. Это заметили все сидящие за дружеским столом. Нет, праздник ничуть не потускнел, а скорее обрел живость и интерес всех собравшихся гостей, среди которых не было тех, кто бы не внес долю своего участия в общую связку исторически важных событий. Игнат, оказавшийся Олегом Крупининым, под бременем случившегося разоблачения, рассказал гостям о своем прошлом, которое было известно не всем, отведя особую роль воспоминаниям об отце Варвары и, о своем теперешнем, легальном положении, в котором во многом был обязан Софье. Очаровательная хозяйка праздника, в свою очередь, поведала об опасной поездке Варвары и сына Олега к шаманам, знакомстве с Атундой и его дочерью Анчикой, о приключениях связанных с таинственным сокрытием Сибирских орденов. Ее удивительный в своем описании рассказ, с исключительным интересом слушали и те, у кого еще сохранились тяжелые воспоминания невероятных, рискованных приключений. И, что оказалось совсем не маловажным для Игоря; он наконец – то впервые услышал об иностранце Нильсе Эдвардсоне, которого ему так и не удалось вычислить, будучи сотрудником спецслужб, идущих по его следу. О его тесной преступной связи с поручиком царской армии, Бельским, оказавшимся предателем в рядах офицеров конвоя, он узнал только сейчас. И совсем не удивительным оказался факт появления иностранца на территории страны под другой фамилией. В продолжении давних историй, Игорь с пристальным вниманием вслушивался в наполненные тревожными и опасными подробностями, события прошлого. А воспоминаниями о «Наследии», которое Николаю Киселеву очень хотелось сохранить и передать своей единственной дочери, о рождении которой он знал, Олег настолько увлек гостей, что одному только старому Исаю пришла в голову мысль; произнести тост за молодых, и вспомнить наконец-то о виновниках торжества, ради которых все сегодня собрались. Открыв шампанское, Игорь попросил слово и, обращаясь к гостям сказал:

- Мне хочется сердечно поздравить сегодняшнюю прекрасную молодую пару с самым счастливым днем в их жизни. Они полюбили друг друга и сумели стать любящими мужем и женой. Я желаю им лишь одного; быть всегда вместе, чтобы никогда не потерять это драгоценное чувство, не позволить разлуке погасить пожар юности, бушующий в их сердцах. Горите ярче, воспламеняйтесь неиссякаемой любовью, делитесь ею с близкими вам людьми! Но за столом, среди нас, присутствуют два человека, которым этого сделать не удалось, несмотря на любовь, пронесенную ими через всю жизнь и сохранившими теплые и глубокие чувства. Я смело и открыто могу сказать здесь о своей любви к Софье, пусть это для многих станет неожиданностью, но я люблю ее и сейчас, - немного смутившаяся Софья, с удивлением и оттенком тревоги, смотрела на Игоря, столь неожиданно решившегося впасть в совсем неосторожные откровения. – Эта необычная женщина сохранила незабываемое чувство к Николаю Киселеву, отцу Варвары, сберегла его живую любовь в сердце, - Игорь выдержал малую паузу, словно ища нужные слова, и продолжил, - В моем сердце, она осталась звездой, хранящей в вечном сиянии преданность первой и единственной любви. Еще большей любви она заслужила от всех нас. Поэтому я подниму этот бокал за Софью, бережно хранящую память о Николае, за достойных родителей нашей прекрасной пары! – Все дружно зааплодировали и до счастливых молодоженов донеслись ободрительные возгласы – «горько».

После долгого застолья, будучи уже официально и доверительно знакомым со всеми гостями, Игорь, прощаясь, предложил немного захмелевшему Олегу, прогуляться вдвоем по вечернему Ленинграду. Обращаясь к провожающим, он во всеуслышание заявил:

- В свое время, Олег представлялся мне некой таинственной личностью, сумевшей собрать и сохранить в себе все то, что искал не только я. Это он, завладев тайной, ухитрился бесследно исчезнуть и, к тому же, вовремя не вернуться из китайского плена, чтобы поделиться всем тем, что накопил в себе и узнал, за столь долгое отсутствие. И даже тогда, предопределяя события истории, я желал этой встречи. И вот он стоит передо мной. Поверьте, гости дорогие, нам, бывшим офицерам противоборствующих армий, есть о чем поговорить наедине. - Испытывая дружеские чувства к живому свидетелю, Игорю и вправду страстно хотелось пообщаться. Это было настолько важно, что Игорь не смог удержаться от собственного соблазна, словно бы вновь окунаясь в решение той самой «задачи с тремя неизвестными», какую ему не дали разрешить. Олегу же, страстно хотелось дышать прохладой ночного Ленинграда, и рвущаяся на волю душа готова был гулять по городу хоть до утра.

Несмотря на погасшие фонари, вечер был тих и уютен. Прогуливаясь по темным аллеям Зоологического парка, создавшаяся атмосфера доверия, как нельзя лучше, располагала вести непринужденную беседу. Прохлада ночи, освежила лица и, согнав последние ощущения нетрезвости, собеседники были готовы делиться скопившимися секретами и тайнами. Чтобы расспросы не выглядели навязчивыми, Игорь счел нужным, дать возможность Олегу самому выбирать направление разговора. Однако предпочел начать именно с таинственного иностранца, о котором у него не было никаких сведений.

- Мне бы хотелось, Олег, коснуться щекотливой темы твоего заложничества в Новосибирске, когда Бельский откровенно вынудил идти на компромисс. Тогда, будучи ответственным за судьбу важного поручения, обещанного полковнику Киселеву, тебе довелось столкнуться с пресловутым Нильсом Эдвардсоном. Вероятно, он был внедрен уже под другой фамилией, но мне до сих пор он интересен. И потом, почему в камере японской тюрьмы, бывший командующий конвоем, так легко доверившись, поделился своими тайными сведениями?

- Ну, что касается доверия: думаю, у Киселева тогда просто не было иного выбора. Как ни странно, но даже после своего неожиданного освобождения из неволи, я не верил в искренность намерений Отто Свенсона, таково его теперешнее имя, если оно тебе так интересно. Тогда это был всего лишь вынужденный шаг, однако даже сейчас, его появления можно ждать в любое время. Нельзя недооценивать намерения тех, кто за ним стоит. У меня сложилось мнение, что Бельский оказался неким инструментом в его руках. Хотя, возможно, они оба имели свои цели. Этот шпион явно работал на иностранную разведку, но меня совершенно не занимает этот вопрос.

- Ты знаешь, Олег, мне почему-то в голову пришла именно эта мысль. Ведь посмотри сам, - охваченный догадками, рассуждал Карпатов. - Почему было Отто Свенсону, ничуть не рискуя своей собственной безопасностью, не сдать тебя еще тогда без промедлений местному НКВД, не избавиться от одного из главных свидетелей, знающего о его нелегальной деятельности в стране? Но, мне видится, что после его похода с приятелем Бельским в тайгу, свидетелей, стало слишком много. Или я не прав?..

- После истории с шаманами прошло уже более трех лет, - продолжил Олег, - и мне думается, именно поэтому, оставшемуся в трудном одиночестве приятелю Бельского, тогда необходимо было спрятаться и тщательнее замести следы. Или же, с гибелью компаньона, он лишился какой-то части информации необходимой ему чтобы чувствовать себя уверенно, находясь на нелегальном положении во враждебной его миссии стране. А вот переосмыслив случившееся, он будет способен продолжить исполнение своих замыслов. Ну, если не по личной инициативе, то ему непременно дадут указания те, кто за ним стоит.

- Мысли правильные, возможно он даже и приступил уже к осуществлению хитрых планов, но вот только каких? – внезапный порыв ветра сорвал с головы Олега шляпу и пришлось догонять ее вместе, смешно радуясь возникшей в разговоре паузе. - Ты знаешь, Олег, не снимая с себя вины, за прошлые просчеты я все же намерен добиться своей реабилитации; добраться до Сибирских орденов и передать их по назначению. Думаю, такая инициатива станет самым правильным решением вопроса государственной важности. Ведь оставаться равнодушными к нуждам Родины мы все просто не имеем права.

Последние слова собеседника выглядели странно и настораживающе; Олег, чуть помедлив, ответил:

- Ну тогда, Игорь, мне опасно иметь с тобой дело. Реабилитация предполагает пусть не полный, то частичный возврат к прежней деятельности и я, вместе со своими друзьями становимся для тебя объектами пристального внимания, если не сказать большего.

Игорь, смутившись, остановился.

- Да, нет, Олег, ты меня не так понял; я совсем иным путем, собираюсь идти к цели.

Это мой долг, который обстоятельства не дали выполнить до конца. А поэтому мне именно того и хочется, чтобы наши тропы, с пресловутым наймитом из Ватикана, в скором будущем вновь пересеклись. И делиться поисками со своими бывшими коллегами нет нужды точно так же, как с их стороны нет доверия списанному сотруднику. Ты знаешь, откуда я прибыл и возвращаться туда, для меня равнозначно смерти.

- Я понимаю, но таким образом, занимаясь личным сыском, ты ставишь себя вне закона и рискуешь вновь оказаться именно там.

- Пока что нет нужды беспокоиться, мы ведь не напали на след иностранца.

Немного поразмыслив, Олег возразил:

- Что касается его планов: нет уверенности, что Отто Свенсон вновь сунется в тайгу, скорее его воля была настолько парализована произошедшими событиями с шаманом, что из страха, он просто бежал из России. Успокаивает то, что неосторожными действиями иностранец мог лишь навредить себе самому. И если он все же не покинул страну, то после всего случившегося, наверняка станет вести себя спокойнее и беспокоить лишний раз органы власти, когда-то очень сильно интересовавшиеся его приятелем Бельским, будет совсем небезопасно. Однако, если размышлять дерзко, то и на этот шаг Свенсон может оказаться способен.

Откровения рождали доверие и, намеренно объединив свои усилия, бывшие офицеры, оставленные страной не у дел, открыто поверяли друг другу секреты и мнения, скопившиеся за долгие годы. Многие факты, утаиваемые в душе достаточно длительное время, захотелось раскрыть и сделать первые доверительные шаги не только навстречу, но и, воскресив в памяти картину гибели конвоя, логическим путем постараться добраться до истины. А она, откровенно требуя своего справедливого установления, побуждала к действиям. Игорь не замедлил воспользоваться ситуацией и определиться с поиском шамана Атунды в таежной глубинке, о котором Олег знал достаточно подробно и таиться перед доверившимся ему новым приятелем, после столь глубоких откровений, вовсе не имело смысла. Он не был пока уверен, что в скором будущем не предпримет попытку разыскать главного свидетеля, хранившего важные сведения, но и упускать возможность владеть информацией в той же степени или даже большей, чем Олег, он никак не мог себе позволить.

Более чем десятилетний период в работе спецслужб МГБ, срок гигантский, если не сказать большего. Но даже за это время, в расследовании дела, связанного с исчезновением Сибирских орденов и части золота Тобольской епархии, работавшие по нему сотрудники аппарата ЧК не продвинулись ни на толику. Из-за отсутствия появления в расследовании как самих фигурантов, так и фактов, дело, за давностью лет, ушло в архив и практической работы по нему не велось.

И вот, в секретариат наркомата Внутренних дел поступило секретное донесение, которое было в срочном порядке перенаправлено в управление МГБ на Лубянке и утром легло на стол начальника отдела контрразведки, полковника Лукьянова. В нем доводилось до сведения, что Советскими спецслужбами в Европе, очень активно действующими в странах помогающих расширению зон влияния идеологии национал-социализма, установлены факты внедрения в сферы внутренних интересов молодого государства Советов, священников некоторых Европейских «Орденов» и конфессий, вполне легально действующих и пропагандирующих идеи Католицизма в паствах, проповедующих не в полной мере запрещенное в Советском союзе православное верование. Одним из источников, приближенным к информационным службам Ватикана, сообщалось о вступлении во вторую стадию ранее разработанной операции по поиску и тайному вывозу из страны значимой части ценностей Царской династии. Однако при возникновении сложностей с использованием Северного морского пути, в настоящее время ведутся поиски других возможностей и вариантов. Сообщение ушло действующему резиденту, работающему в Киеве под эгидой миссии «Ордена Иезуитов».

Сосредоточившись над секретным донесением, комиссар долго что-то припоминал и, словно заплутав в глубинах мыслей, не мог сосредоточиться на немаловажной детали: «Опять Ватикан, вновь Царское золото. Где-то это уже было, но как само золото, так и его мифический блеф, растворились тогда в глубинах волн истории. Что же вынесло затерянные следы былых сокровищ вновь, на пустынные отмели Лубянки?..» - думалось ему.

После сделанного официального запроса оказалось, что особым отделом контрразведки, ранее уже велись разработки по этому щекотливому делу, но все материалы были отписаны в архив и за все истекшее время работа по ним не возобновлялась. В срочном порядке архивные дела вскрылись и в полном объеме легли на стол начальника особого отдела. Внимательно изучая дело, Лукьянов тщательно пытался вникнуть в суть. Прослеживалась определенная связь сегодняшнего донесения с неким таинственным лицом, действующим с той же профессиональной целью, что и предыдущий, которому удалось ускользнуть от неминуемого ареста сразу же, после разоблачения Омской резидентуры, в конце двадцатых годов. Этот факт вызвал у руководства отдела контрразведки новый резонансный интерес. Лукьянова настораживал тот факт, что такого рода секретное донесение не могло не пройти через руки самого наркома внутренних дел. Поэтому следовало ожидать вызова на «самый верх».

Дальнейшее расследование по вновь вскрывшимся обстоятельствам было поручено старшему майору Потапову, Сергею Ивановичу, которому было срочно поручено, тщательным образом ознакомиться с материалами архивного дела и с учетом новой вводной, подготовить к вечернему заседанию план неотложных мероприятий. Отчет был представлен, однако, с учетом излагавшихся в донесении сведений, руководству отдела выкладки Потапова показались не отвечающими требованиям. Вновь предложенных мероприятий оказалось совершенно недостаточно, чтобы хоть как-то оживить работу по давно забытому, пылившемуся в архивах, делу более чем десятилетней давности. Потапову, работавшему в управлении совсем непродолжительное время, не удалось в столь короткий срок изучить и в должной степени вникнуть в положение дел, которые как послужили причиной отписки дела в архив, так и стали поводом для его оживления.