Люблю тебя ненавидеть

Я остановилась.

Меня вдруг охватило странное тревожное чувство.

Я оглянулась, но не увидела ничего, кроме темных силуэтов деревьев и сгущающихся теней. Наверное, просто разыгралось воображение.

Надо было возвращаться, и чем быстрее, тем лучше. Я решила пройти другой дорогой, вроде бы эти высокие ели мы проезжали, и лагерь должен быть прямо за ними.

Небо снова разрезала ослепительно-яркая вспышка молнии. Почти сразу же прогремел оглушительный раскат грома, от которого задрожала земля под ногами. А через секунду на лес обрушился настоящий ливень. Крупные, тяжёлые капли мгновенно пробили ткань одежды и холодными струями потекли по коже.

Я попыталась ускорить шаг, почти побежала, но мокрая земля и скользкие листья превратили тропинку в опасный каток. Ветки хлестали по лицу и рукам, мокрые волосы прилипли ко лбу.

«Чёрт меня дёрнул пойти именно сюда!» — пронеслось в голове.

Высокие ели, которые должны были служить ориентиром, словно растворились в сплошной серой пелене дождя и наступивших сумерках. Я остановилась, тяжело дыша, и попыталась понять, куда идти. Сердце колотилось так сильно, что его гул отдавал в ушах. Внезапно в голове всплыл образ сталкера, который присылал мне плюшевых медведей. И от этого жуткого образа, паника еще больше сдавила грудь. Я начала дышать часто, глотая губами воздух, и, пытаясь унять нарастающий страх.

Решительно свернув вправо, я сделала несколько шагов, но проклятые кеды предательски скользнули по влажной глинистой земле, и меня потянуло вниз. В последний момент, когда я уже приготовилась к падению и удару, меня поймали сильные мужские руки, резко потянув на себя.

– Поймал тебя.

Глава 10

– Тимофей, – прошептала я, не в силах поверить, что это он держал меня в своих объятиях. По его красивому лицу скользили капли дождя, и я почему-то смутилась, когда наши взгляды встретились.

Окружающие звуки вмиг пропали, будто нас закрыли невидимым щитом, и это немного пугало. Я боялась того, что зарождалось во мне – ощущений, от которых живот стягивало спазмом и хотелось чего-то безумного. Рядом с Тимом казалось, что я теряла контроль над собой, своими мыслями и поступками. Это что-то необъяснимое, новое.

– Тим... – вглядывалась я в темные глаза напротив. Слишком темные, темнее ночи. Его взгляд вдруг упал на мои губы, и очередная волна смущения заставила щеки вспыхнуть стыдливым румянцем. Ну что же такое? Это неправильно, ужасно неправильно.

– Идем, там есть хижина, – мрачным голосом произнес он.

И я подчинилась, позволила взять себя за руку и провести по скользкой тропинке, окутанной осевшим туманом. Макаров прав, вряд ли мы сможем отыскать сейчас дорогу до лагеря, нужно где-то переждать ливень.

Хижина оказалась небольшим срубом. Замка не было, дверь легко поддалась, и мы вошли в сухое, но довольно холодное помещение. В щели задувало, на старых стеклах были трещины.

– Тут должны быть дрова, – предположил Тим, заметив камин. И в самом деле, в углу комнаты обнаружился ящик с сухими дровами, спичками и средством для розжига. Будто… нас здесь ждали. Нет, это глупо. Скорее всего, это домик лесника и он время от времени оставался ночевать в лесу.

Тимофей отправил полено в камин, налил немного розжига, и вуаля – повеяло теплом. Хотя толку было немного, одежда у нас промокла и противно липла к коже. И только от этого зубы уже постукивали друг о дружку.

– Нужно раздеться, – Тим внезапно вырос напротив меня, вводя в ступор своим предложением.

– Что…

– Одежда промокла. Ты же не хочешь заболеть, Настя? Давай, – он говорил таким спокойным тоном, будто каждый день оказывался в подобных ситуациях и знал, как правильно поступить.

– Нет, я… – Правда, даже представить было сложно, что придется раздеваться перед Тимом, что уж говорить о реальности. Сердце заходилось в груди, меня переполняли странные эмоции, очень странные, граничащие с симпатией и одновременно виной за ужасное поведение.

– Закрой глаза и просто сделай это, – командным басом отчеканил он.

– Прикалываешься? – пролепетала я.

– Ни капли. Иначе заболеешь. Из двух зол как говорится…

– Слушай, я… я не могу. Мне…

Договорить Макаров не дал. Он сделал шаг ко мне и вдруг накрыл мой рот своей ладонью. Не сжал, не наседал, просто как бы обозначил, чтобы я замолчала.

– Закрой глаза, – шепнул он. И я настолько от его поведения растерялась, что даже сопротивляться не смогла. В Макарове было что-то такое, имеющее надо мной власть. Или же он сам был соткан из этой дикой энергетики. Как настоящий дьявол. – Открою тебе секрет, моя девочка.

Тело прошибло микротоками от фразы “моя девочка”. Я схватилась за нее и не отпускала. Она будоражила и посылала подальше все то хорошее, что во мне было. Принципы. Правила. Черту, которую я не имела права пересекать.

И вот я, полностью обескураженная, подчинилась его команде. Закрыла глаза в ожидании, что произойдет дальше.

– Неловко – это когда вот так, – Тим вдруг коснулся языком моей щеки. Он осторожно слизнул каплю дождя с моей скулы, затем медленно провёл ниже, собирая следующую. В это же время его пальцы обхватили меня за шею, нажимая на затылок. В этот раз не грубо, а наоборот, как-то игриво что ли, словно мы находились на грани чувств, которые оба не могли сдерживать. У меня аж колени подкосились.

Я не говорила ни слова и не могла двинуться. Внизу живота возникла незнакомая приятная пульсация, мне сделалось жарко, хотя еще минуту назад я дрожала.

Тим слегка толкнул меня, заставив спиной упереться в прохладное дерево. Его нога оказалась между моих ног, а язык продолжал слизывать капли, которые стекали по лицу. И когда Макаров буквально насадил меня на свою ногу, я перестала дышать, потому что ощутила, как по телу прошло нечто похожее на ток. Щеки загорелись, с губ слетел стыдливый вздох. Господи, что со мной такое?

– Хорошая девочка, – в какой-то момент я подумала, что Тим проведет языком по мочке уха, но он остановился и резко отстранился от меня, оставив после себя табун мурашек на коже. Как вихрь. Ураган, от которого никогда не знаешь чего ожидать.

Я часто моргала, прижимая к груди руку и пытаясь немного перевести дух.

– Что ты… – только и смогла произнести, широко раскрыв глаза от удивления. Макаров дотронулся до края своей толстовки и одним движением снял ее, а следом и футболку. В приглушенном освещении, исходящем от огня в камине, Тимофея было не очень отчетливо видно, но я все равно с любопытством разглядывала его.

Даже в полумраке прокачанная грудь и пресс казались идеальными. Но больше всего меня заинтересовали татуировки, разбросанные по телу. Среди черно-белых рисунков ярким пятном выделялась алая бабочка. Словно мечта о счастье, которая никогда не исполнится. От Тима буквально веяло опасностью, его аура будто кричала: держись от меня подальше!

Мамочки… Мне сделалось не по себе от того, насколько сильно я заинтересоваласьэтим парнем.

– Твоя очередь. — Он вытащил из кармана стальную зажигалку и принялся открывать и закрывать крышку. Щелк. Щелк. Звучало, как обратный отсчет. Щелк. Щелк. Будто что-то должно произойти.

Сглотнув, я отвернулась, приняв тот факт, что в одежде мне действительно будет холодно, затем медленно стянула с себя толстовку и осталась в одном спортивном топе.

Ладно, дело было не совсем в бешеной энергетике, исходящей от этого парня. Я просто как только вошла, сразу приметила одеяла и только поэтому согласилась раздеться. Не более. Ничего странного в том, что я потянулась и сняла лиф нет. Тем более он был настолько влажный, что хоть выжимай.

Пока снимала джинсы, почему-то задавалась вопросом: смотрит ли Тим на меня сейчас? О чем думает? Что я бесстыдная? Ведь он встречается с моей подругой, а мы тут… стоп! У нас экстренная ситуация, мы можем замерзнуть. Нам нужно согреться и просушить одежду. Хватит себя накручивать, приказала я себе.

– И их тоже, – прозвучал за спиной голос Тима. Я кинула на него удивленный взгляд, прикрывая руками обнаженную грудь.

– Что прости?

– Трусики, – сказал он и снова щелкнул зажигалкой. Щелк. Щелк. Как удары моего сердца.

Я вдруг осознала, что все это время Макаров смотрел на меня. Неотрывно. Пристально. Как голодный дикий зверь.

Я отвела глаза и только тогда заметила на полу его мокрые джинсы и чёрные боксеры, небрежно брошенные рядом. Сглотнув, я резко отвернулась, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а пульс ускоряется до предела. Воздух в маленькой хижине вдруг стал густым, тяжёлым, пропитанным напряжением и чем-то ещё, гораздо более опасным.

Мне отчаянно захотелось оглянуться. Увидеть то, что не предназначалось для моих глаз. А потом пристыдить себя и убежать прочь из этой хижины. Но вместо этого я медленно запустила пальцы под резинку трусиков, стянула их по бёдрам и позволила упасть на пол.

За тонкими стенами снова прогремел раскат грома. Я вздрогнула и, не в силах больше сдерживаться, всё-таки повернулась к нему.

Грудь моя напряглась, чувствительно реагируя на прохладный воздух и на пристальный взгляд парня напротив. Она болезненно ныла, словно жаждали прикосновения.

Мамочки… О чём я вообще думаю? Что со мной происходит?

Тим смотрел на меня так, будто хотел запечатлить каждую линию моего тела. Он медленно скользил по мне взглядом — от шеи вниз, задерживаясь там, где кожа особенно чувствительно реагировала на его внимание. От этого взгляда внизу живота, словно свинцом разливалось приятное покалывание и легкая вибрация.

– Ты чертовски красивая, — приглушённо произнёс он.

Его слова прозвучали так тихо, что я почти не поверила, в их реальность. Может, мне вообще показалось? Может, это только моё разгорячённое воображение? Я невольно прикусила нижнюю губу до лёгкой боли, пытаясь вернуться в реальность и не утонуть в этом опасном мороке.

Тим ничего больше не говорил. Просто смотрел. И в этой тишине, нарушаемой только треском огня и шумом ливня, я чувствовала себя абсолютно обнажённой — не только телом, но и чем-то гораздо более глубоким.

Какой стыд… Впервые стоять вот так перед парнем, чувствовать его жадный взгляд на своей коже, представлять, как его руки могли бы коснуться меня, скользнуть по груди, по талии, ниже… Эти мысли были такими яркими и запретными, что тело пробила сладкая дрожь.

Покраснев до кончиков ушей, я скрестила руки на груди, надеясь, что темнота стала моим укрытием. От всего. Но главное – от самой себя.

На мои плечи вдруг легло одеяло. Колючее, прохладное, но такое необходимое.

– Вот видишь, – Тим прошептал мне это на ухо, – ничего страшного. А теперь… предлагаю вздремнуть.

Макаров поднял свои вещи и развесил их возле камина на спинках стульев. А затем взялся за мои. И когда он дотронулся до трусиков, теребя их между пальцами, я снова закусила губу, ощутив все то же покалывание внизу. Не понимаю себя. Впервые в жизни я не могла понять того, чего хочу и как этому противиться.

– Смотри-ка, – Макаров показал на тумбу с распахнутыми дверцами. – Тут есть дешевый коньяк. Надо выпить.

– Зачем?

– Чтобы согреться, зачем же еще? Ты же не хочешь заболеть? – загадочная улыбка мелькнула на его лице, но я не заострила на этом внимания. Просто покорно взяла бутылку, после того как Тим сделал пару глотков, и тоже выпила.

Вкус алкоголя показался странным, слишком приторным, словно детский сироп. Хоть бы не отравиться. Я передала бутылку Тиму, он поставил ее на место, а потом лег на кровать, повернувшись лицом к стене.

Я на носочках подошла к кровати, присела, сжав руками края верблюжьего одеяла. Мне было неловко пристраиваться рядом, но я понимала, что дождь закончится нескоро, да и одежде нужно время высохнуть. Поэтому мне требовалось успокоиться и просто лечь.

Минут на двадцать… Тридцать. Ничего не произойдет, верно?..

Уснуть правда удалось не сразу. Мурашки, охватившие каждый участок кожи, и фраза, звеневшая в моих ушах: «ты красивая», не давали покоя. Щеки до сих пор горели в тех местах, где касался язык Тима. Мне было сложно поверить, что он делал это играючи, не по-настоящему.

Интересно, какой Тим на самом деле? Что прячут его темные глаза? Что творится в его душе?

А потом я просто отключилась. Проснулась от резкого скрипа, распахнула глаза. Было уже довольно светло, лучи солнца били прямо в окно.

– Настя! – голос старосты заставил меня подорваться с постели, прикрываясь одеялом. Я готова была провалиться под землю, до того стало неловко.

– И тебе привет, – Тим помахал рукой Оле и бодро улыбнулся, скинув… одно одеяло? Но мы же спали под разными? Или нет? Стоп. Я не помню.

Макаров непринужденно слез с кровати. Увидев, что на нем нет трусов, Оля завизжала и смущенно отвернулась. Я же спрятала лицо в ладонях. Пульс молотками застучал в висках. Мамочки… Что о нас подумают? Обо мне? Нехорошо это.

– Развели здесь, – буркнул недовольно лесник, который, видимо, и привел сюда старосту к нам. – Одевайтесь и на выход.

Не говоря ни слова, мы быстро оделись и следом за лесником отправились в лагерь. Оля поглядывала на нас с Тимом, я смущенно прятала глаза, а Макаров… спокойно шёл себе, иногда камешки пинал. Как будто ничего и не произошло. Наверное, так и надо. Ведь действительно, мы просто спали рядом. Волноваться об этом… глупо?!

Проводив нас до ворот, лесник попросил Тима ему помочь, и тот неожиданно согласился. Остаток пути мы с Олей прошли вдвоем. Мне хотелось объясниться, попросить, чтобы она сохранила увиденное в тайне, но Анурова всю дорогу с кем-то переписывалась и убрала телефон только остановившись напротив нашей общей комнаты.

– Оль, – прошептала я, стушевавшись от ее колючего взгляда. – Слушай, насчет…

Только договорить я не успела. Дверь распахнулась неожиданно, как вчерашний дождь, что застал меня в лесу, на пороге стояли Соня Молотова и ее две подруги. Оля толкнула меня в спину, мол, шевелись, и я, споткнувшись, позорно распласталась на полу перед девочками.

– Блин, – пискнула, поднимаясь. Ну что за непутевая? На ровном месте падаю.

– Поговорим? – холодного процедила Соня, заставив меня поднять на нее глаза.

– О чем? – отряхнув джинсы, я встала, непонимающе всматриваясь в лицо своей одногруппницы.

– О тебе и о моем парне.

Глава 11

До меня не сразу дошло, что это Оля столкнула нас с Молотовой лбами. Правда, я не слышала, что Тим расстался с Мариной и начал встречаться с Соней. Какая-то Санта-Барбара. Однако я в нее влипла, и надо было как-то выпутываться, потому что девочки, судя по гневным взглядам, были настроены серьезно.

Правда времени размышлять, и строить догадки не было. Тут вон Соня замахнулась на меня, и я чудом успела поймать ее руку, не позволив себя ударить. К счастью, реакция у меня было хорошая. Молотова, при всей своей идеальной репутации и ангельском личике, сейчас походила на настоящую стерву. Я словно впервые видела этого человека.

– Офигела с моим парнем трахаться? – Она выдернула руку, зло прищурившись.

– У нас ничего не было, – поспешила оправдаться я, при этом сохраняя максимально хладнокровие. Последнее давалось мне с трудом, я не из тех бойких девчонок, которые готовы в любую минуту вцепиться в чужие волосы, отстаивая свою территорию. Сказать по правде, это были мои первые настоящие «разборки», а если совсем глубже копнуть, я и в скандалы-то никогда не влезала. Моя подростковая и студенческая жизнь проходила тихо и незаметно: я старалась не ввязываться в конфликты, не лезть в чужие отношения и просто учиться. А теперь меня прижали к стенке, и отступать было некуда.

Соня еще и смотрела так, словно я была ее близким другом и предала, нагло вонзила нож в спину. Её обычно милое, почти кукольное лицо сейчас исказилось от злости — брови сдвинуты, губы сжаты в тонкую линию, глаза прищурены. Она тяжело дышала, словно сдерживала себя из последних сил.

– Да ну? Просто так свою грудь показывала под одеялом?

– Ничего я ему не показывала! – я неожиданно разозлилась. Почему она налетела на меня? Если уж у них с Тимофеем такая любовь, в чем я сомневаюсь, могла бы пойти к нему и с ним выяснять отношения. – Дай пройти.

– За дуру меня держишь?

– Слушай, если ты не веришь, иди к нему и спроси. Чего ко мне прицепилась? Ночью шел дождь, мы оказались в лесу мокрые. И вообще, он…

Я хотела сказать, что Тим встречается с Маринкой, но Соня так громко фыркнула, будто хотела заткнуть меня этим. Она кинула взгляд на своих подруг, словно давая им мысленную команду, и я напряглась. Ну нет, не станут же взрослые девчонки устраивать тут бои без правил? Это же бред, не фильм все-таки. И из-за чего? Из-за парня? Уверена, Макаров и знать не знает, что Соня вообразила между ними безумную любовь.

– Раздевайся! – приказным тоном проговорила Молотова.

– Сонь, ты что несешь? Я не собираюсь выяснять с тобой…

Она резко схватила меня за толстовку и попыталась снять ее.

– Раздевайся, сука, я сказала! – завизжала Соня.

Между нами завязалась возня. Я выворачивалась, как могла, а потом в порыве злости схватила ее за волосы. Машинально скорее, чем осознанно, просто не знала, как иначе вырваться. Они ведь реально решили меня раздеть.

– Убери от меня руки! – закричала я.

– Дрянь! Я покажу тебе, как по чужим парням скакать, – вопила не своим голосом Молотова.

В какой-то момент пальцы сами собой сжались в кулак, и я ударила её — прямо по красивому лицу. Сама от себя ошалела. Никогда в жизни я никого не била. Но в ту секунду внутри меня проснулось что-то древнее, первобытное — инстинкт самосохранения, который не спрашивает о правилах и приличиях. Когда тебя загнали в угол, когда никто не придёт на помощь, остаётся только бороться. Даже если это выглядит жалко и грязно.

Подруги Сони тут же бросились ко мне. Они схватили меня за руки, заломили их за спину. Молотова с торжествующей злостью стащила с меня сначала толстовку, потом джинсы, оставив стоять в одном белье. Я чувствовала себя голой не только телом, но и душой, словно с меня сорвали не ткань, а последний слой достоинства.

Они вытолкали меня в коридор и потащили к лестнице, как какую-то вещь. Я брыкалась, пыталась вырваться, зацепиться ногами за пол, но сил уже почти не оставалось.

Вдруг они сами остановились. С резким толчком бросили меня на холодный пол, как ненужную тряпку, развернулись и ушли, громко стуча каблуками.

Я осталась лежать. По щекам потекли горячие слёзы. Тело мелко тряслось — не столько от холода, сколько от унижения и беспомощности. Колени саднило от удара об пол, руки горели от глубоких царапин, оставленных чужими ногтями. В этот момент я особенно остро осознала, насколько хрупка человеческая гордость. Как легко её можно сорвать, смять и выбросить, словно ненужную бумажку.

С трудом, опираясь на дрожащие руки, я поднялась.

И в ту же секунду дверь напротив меня открылась.

Это была душевая для парней. Из неё вывалилась целая компания — пятеро моих одногруппников. Они замерли на пороге, уставившись на меня.

Время будто остановилось. Волна жгучего стыда окатила меня с головы до ног, что захотелось раствориться в воздухе, исчезнуть, перестать существовать. Я стояла почти голая перед ними, и в этот момент мне казалось, что меня видно насквозь — все мои страхи, слабости, всю мою жалкую попытку сохранить хотя бы каплю самоуважения.

Но я не закричала. Не убежала. Просто стояла, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони, и из последних сил держала внутри крик, который рвался наружу.

– Вау, Настюха, да ты к нам на огонек, – присвистнул Игнат.

– Какой вид, – поддержал его Толик. – Я, правда, третий размерчик люблю, но и такое можно, для экзотики.

Парни заулюлюкали, а кто-то даже шагнул ко мне и протянул свои ручищи с противной пошлой улыбкой. Я отшатнулась. Бороться с девчонками еще как-то можно, но с парнями, которые сильнее тебя в несколько раз… Зажмурившись и закусив губу до боли, я подумала – может, это кошмар? Очнусь сейчас, и все закончится? Вот только, сколько бы я ни открывала и закрывала глаза, картинка не менялась. Парни окружили меня, как черти, которые засасывали в свою агонию ужаса. Ни влево, ни вправо протиснуться не получалось. В полном отчаянии я смотрела на них, на лица тех, с кем училась, и не понимала, в какой момент все пошло наперекосяк.

Почему ребята, которых я считала нормальными, вдруг стали озабоченными идиотами? Почему в их глазах мелькал нездоровый блеск, а один так вообще ремень уже расстегивал? Они забавлялись, а я дрожала, мечась туда-сюда, и искренне надеялась, что эта дурацкая шутка скоро закончится.

И вдруг… совершенно случайно сквозь окруживших меня одногруппников выцепила взглядом Тима. Он кошачей походкой спускался по лестнице с задумчивым видом. Затем остановился в проходе и уставился на эту безумную картинку абсолютно пустым, безразличным взглядом. Я не была уверена, что он видел меня за спинами парней, но он почему-то и не уходил.

Слезы застилали глаза, я из последних сил сдерживалась, чтобы не разреветься. Думала закричать и попросить Тимофея о помощи, ведь он не чужой, мне так казалось, искренне хотелось в это верить. Но помощь пришла, откуда не ждали. Андрей Васин, мой одногруппник, накинул на меня свою олимпийку и вытолкнул из порочного круга смеха и гадостей.

– Заткнись уже, придурки! – рявкнул он, приобняв меня за плечи. – Совсем, что ли?

Никто его особо не послушал, пошлые шутки продолжались, только теперь они летели и в сторону Андрея. Но, по крайней мере, мы уходили прочь, и на мне была хоть какая-то одежда.

Сердце разрывалось от обиды и несправедливости, ноги подкашивались. Я споткнулась, а Васин подхватил меня, сказав что-то на ухо. Слов не разобрала. В ушах стоял шум и все еще звучали голоса одногруппников, яд, который медленно отравлял легкие.

Когда они успели так измениться? Когда успели превратиться из хороший людей и диких зверей?

Напротив Тима мы замедлились. Я повернула голову и обомлела. Глаза его будто потемнели, только взгляд был адресован не мне, но кому –не поняла. Я стыдливо отвернулась и поспешила подальше отсюда.

***

– Не переживай ты так, Настя, – ободряюще сказал Андрей, закрывая за мной дверь медкабинета. Мы решили переждать в лазарете, пока народ успокоится. Да и банально хотелось тишины, чтобы прийти в чувства.

Усевшись на кушетку, я расплакалась. Слезы полились градом по щекам, стыдливый всхлип слетел с губ. Обида ударила наотмашь, словно я была преступницей какой-то, которой полагалось всеобщее наказание. За что они так со мной? Мы же дружили, нет, друзьями прямо не были, но общались хорошо. Никогда эти ребята даже шутки грубой в мою сторону не кинули, а тут… Словно всех подменили или подговорили. Может, конечно, это Соня постаралась, я этого факта не отметаю. У нее так-то и авторитет есть, и попросить она могла, парни ее любят, многие на любые вещи согласны, лишь бы она разок улыбнулась.

– Настя, ну ты чего? – Андрей присел рядом и приобнял меня. По спине стал гладить, как маленькую девочку. – Да забей ты, они просто дебилы.

Я лишь всхлипнула в ответ. Как забить, когда ты внезапно оказалась куском мяса, который кинули своре голодных собак?

– Все наладится, эй, – он взял мое лицо в свои ладони и посмотрел с теплом.

Мне было приятно его участие, но насладиться им как следует не получилось. Я вздрогнула, услышав шорох. Отстранилась от Андрея, посмотрела ему за спину. И то ли мне показалось, то ли там в самом деле мелькнула тень.

– Настя, – Андрей зашуршал перед моим носом батончиком. – Держи. Для настроения.

– Ой, спасибо, – я смутилась, даже сама не поняла, чего именно. Взяла шоколадку, покрутила ее в пальцах, озадаченно размышляя, как быть дальше.

– Куратор сказала, что автобус сломался, и нас заберут домой только завтра утром, – огорошил новостью Андрей.

Провести ночь в комнате с девочками, которые раздели меня и выставили на всеобщее обозрение парням, – то еще удовольствие. Да и чем черт не шутит, вдруг, как только погаснет свет, они вытворят что-то еще? Может, поехать на автобусе или на попутке? Что угодно. Только не с ними, не тут.

– Я так понимаю, у тебя проблемы с Соней? – догадался Васин.

– Откуда ты… хотя неважно, – понуро склонив голову, я отложила шоколадку и прислонилась к стене. В висках пульсировало, а несколько царапин на руке после драки ныли. Ужасный день. Господи, ну за что мне все это?!

– Я помогу тебе, пойду скажу куратору, что ты плохо себя чувствуешь. Думаю, она разрешит остаться на ночь в лазарете. Заодно твои вещи принесу.

– Правда? – едва не расплакалась я от радости. Когда хоть один человек на твоей стороне, уже не так страшно. Сама я не представляла, как вернусь в комнату, если только с битой подмышкой. Чтобы ко мне никто не посмел притронуться. Ладно, это я утрировала, конечно, биты-то у меня нет. Да и боец из меня так себе.