Люблю тебя ненавидеть

– Потому что одеваться надо ярче, а не как серая мышь.

– Спасибо, уже наодевалась. Вон нарисовался один…

– Да ладно, – махнула Маринка рукой. – Фигня это. Думаю, скоро он отстанет.

И мы разошлись на свои пары и в этот день больше не пересекались.

Вечером домой я возвращалась без особого желания. Сказать по правде, у меня его никогда и не появлялось. Чужая. Ненужная. Была бы возможность, бабка бы давно выгнала меня. Но, видимо, воспитание, старая закалка не позволяли этого сделать, по этой же причине я не оказалась в детском доме.

Поднявшись на свой этаж, дернула привычно ручку. Дядя Вова постоянно терял ключи, поэтому входную дверь днем мы не запирали.

В нос ударил противный запах пота и перегара. Я тихонько заглянула в зал. Никого. Дверь в бабушкину комнату была открыта, однако самой ее не обнаружилось. Видимо, вышла куда-то, когда дядя еще был дома. Может, мусор вынести там или почту проверить, кто ее знает.

Скинув куртку и обувь, я направилась к себе. Хоть пару минут полежу спокойно. Правда, стоило переступить порог, как я сразу наткнулась взглядом на коробку. Черную. С алой лентой. И не где-то, а прямо на моей кровати.

Меня затрясло. Холодный пот выступил на лбу. Сердце ухало, подпрыгивая до самого горла. Я в панике замотала головой, не веря в происходящее. Как? Как это… оказалось в моей спальне? И тут вспомнила, что дома ни души, а двери были открыты. А вдруг он тут? Этот человек? Вдруг он прямо сейчас выскочит из шкафа или уже стоит позади меня?

От этой мысли легкие словно пронзило чем-то острым, дышать стало больно. Резко обернувшись, я окинула помещение лихорадочным взглядом. Пусто. Чтобы успокоиться, я пробежала по квартире, проверяя каждую комнату, даже ванную и туалет. Никого. А потом в окне я заметила бабушку с мусорным ведром, она стояла у подъезда и спокойно болтала с соседкой. Выходит, она действительно вышла недавно.

– Может… – произнесла вслух. – Она получила посылку и принесла мне?

Вариант был вполне логичный. Не стоило переживать раньше времени.

Взгляд вновь притянула коробка. С одной стороны, происходящее будоражило кровь, вызывало интерес, с другой – пугало. Настолько, что тряслись колени, и перехватывало дыхание. Превозмогая страх, я подошла ближе. Заставляя себя не зажмуриваться и дышать спокойно, потянула пальцами ленту, подняв крышку коробки.

Медведя внутри не оказалось. На дне коробки лежало что-то плоское, скрытое черной оберточную бумагу. Я помедлила с минуту. Наконец собравшись с духом, аккуратно убрала бумагу и замерла от увиденного.

Кружево. Нижнее белье. Очень дорогое, судя по бирке с названием бренда.

– Господи… – только и смогла выдавить из себя, вытаскивая бюстгальтер и ниточки, похожие на трусики.

Неожиданно из бюстгальтера выпал клочок бумаги. И я снова огляделась. Складывалось стойкое ощущение, что я не одна. Будто кто-то за мной пристально наблюдал. По спине прошелся холодок, но я все же подняла бумажку с посланием.

“Предлагаю сыграть в игру. Примерь мой подарок, и я, возможно, оставлю тебя в покое. А если откажешься или выкинешь его, то… правила изменятся, и ты сильно пожалеешь об этом. Выбор за тобой, малышка. И поверь, лучше, чтобы наши с тобой желания совпали. Для тебя лучше”.

Глава 7 – Из воспоминаний сталкера

Пам. Пам. Пам. Бью пальцами по столу, подперев рукой подбородок. Честно сказать, занятие довольно скучное, но цель оправдывает средства, поэтому я продолжаю охоту. Это даже забавно – узнавать тебя ближе, нащупывать твои слабости.

Но пока что я знаю очень мало, и рычагов давления у меня тоже ограниченное количество. Надо это исправлять. Время испаряется. Его безумно не хватает, но я должен успеть.

Ты подходишь ближе, и я сильнее приближаю картинку, чтобы внимательнее рассмотреть тебя. Зачем? Не знаю. Я ведь множество раз видел тебя вблизи. Но теперь… как-то иначе все.

Отмечаю мысленно, что у тебя утонченные черты лица, которые в тусклом освещении дешевой квартиры кажутся идеальными, какими-то кукольными. Твои глаза таят в себе ангела и демона одновременно. Такие бывают только у бунтарок, но ты больше смахиваешь на тихушницу.

Снимаю кепку с головы и тянусь за банкой энергетика. Я не сплю уже третью ночь, мыслей так много, что башка гудит, как гребаный мотор. Приходиться накачивать себя всякой дрянью, иначе поиграть с тобой не получится.

Ты с опаской разглядываешь белье, проводя по нему пальцами. Уверен, логотип бренда сделает свое дело – ни одна девчонка не устоит перед дорогими подарками. Особенно, если учесть, в каком клоповнике ты живешь.

Скука испаряется, и мне становится интересно, что будет дальше. Ты сдашься или покажешь зубки? Хотя мне должно быть плевать, ведь это не основная моя цель. Тебе следует меня бояться, сходить с ума от леденящего страха, думать, что попала в клетку, из которой выбраться невозможно. Иначе эта затея потеряет всякий смысл.

Наклоняюсь ближе к монитору и напрягаюсь, наблюдая, как ты запираешь дверь, несколько минут нерешительно топчешься, а затем начинаешь расстегивать рубашку. Пуговица за пуговицей. Несколько неловких движений, вслед за рубашкой и джинсы оказываются на полу, а потом и белье. Стремное. Простенькое. Совсем не сексуальное. Ты быстро подхватываешь мой подарок и пытаешься одеться.

Ровно до этого момента я считал тебя никакой. Но вот сейчас, смотря на тебя обнаженную, на то, как твои бугорки упираются в черное кружево, ход моих мыслей меняется.

Ты кружишься перед зеркалом, словно никогда не видела себя такой – конченой шлюшкой. Девушкой, которую хотят все, и которая хочет, чтобы ее трахали. Жестко. До хрипа и стонов.

Ты распускаешь волосы, проводя по золотистым прядям пальцами.

Нащупав телефон, я хочу написать тебе очередное послание, но вовремя себя торможу. Ты не должна знать, что я тебя вижу, слежу за тобой. Рано. Пока рано.

Вижу, как ты размыкаешь пухлые губы, и ловлю себя на мысли, что они неплохо бы смотрелись на моем стволе. Было бы забавно наблюдать, как ты стоишь передо мной на коленях, невинно хлопая глазами. Позволяешь мне засадить тебе до самой глотки, намотать волосы на кулак, а после кончить на твою грудь. Размазать горячую жидкость по твоему ангельскому лицу.

– Твою мать! – громко выругавшись, я отключаю монитор. У меня есть правила, стратегия, план. Я должен думать только об этом, а не о том, как трахнуть девчонку, которую я ненавижу.

Откинувшись на спинку кресла, уношусь воспоминаниями в тот день. В свое детство. Испорченное. Перечеркнутое. А потом почему-то вспоминаю твоего ухажера. Я подловил его за углом около универа. Схватил за горло, прожигая взглядом придурка, который жаждет тебя иметь. Никто не посмеет притронуться к тебе, пока мы не закончим. Я не позволю.

– Еще раз увижу тебя рядом с Настей, – спокойно проговорил я ледяным тоном. – Отрежу твои чертовы яйца. Понял?

Он молчал, в глазах стояли слезы.

– Если понял, кивни.

И он послушно кивнул. За всю жизнь ни один человек не смел перечить мне. Я вырос отъявленной сволочью, кто-то за спиной называл меня монстром. Но мне плевать. На всех. Кроме тебя. Ты – мой смысл существования. И пока я не исполню задуманное, даже концу света не позволю настать.

Шумно выдохнув, я открываю глаза и снова включаю монитор. Ты снимаешь лифчик, затем трусики. Твоя задница не должна меня возбуждать, но… видимо, придется утихомирить внутреннего демона.

Так уж и быть, я достану тебя, детка. Очень скоро. А потом уничтожу.

Глава 8

Белье в самом деле красивое. И я в нем выглядела не такой серой и мрачной, а реально сексуальной. Правильнее было бы не примерять, кто знает, что в голове у человека, присылающего мне такие подарки. Но у меня подобных вещей никогда не было, и желание… жгучее, от которого вдруг между бедер сделалось жарко, пересилило.

Я покружилась перед зеркалом и быстро переоделась в пижаму. А потом снова взяла записку, перечитала ее, и мне стало не по себе. Создавалось ощущение, что у сталкера глаза повсюду. Откуда он мог знать про мое спортивное белье? Хотя Маринка предположила, что это несложно. Вроде такой стиль одежды, как у меня не подразумевал что-то другое, и в целом я сама не решилась бы на кружева.

В итоге, я спрятала коробку под кровать. Правильнее было бы выбросить подарок, но не смогла. Сама не знаю почему.

Когда бабушка вернулась домой, я хотела спросить про коробку, но она в очередной раз загрузила делами.

– Пора окна мыть, на улице плюс двадцать. Они вон какие грязные. И пледы перестирать.

– Да, на выходных…

– Каких выходных? – раздраженно буркнула бабушка, закладывая в мусорное ведро новый пакет. – Сегодня. Что просто так просиживать штаны будешь?

– Вообще-то мне нужно зани…

– Меня не интересует, – отрезала она и ушла прочь из кухни.

Следующие два дня бабушка активно загружала меня делами, а если учесть, что мне нужно было готовиться к зачетам и тестам, то времени размышлять про анонима и его подарки не было.

А в пятницу новая коробка не пришла. И я наивно предположила, что незнакомец от меня отстал. Все закончилось. Больше нет смысла переживать по пустякам. Скорее всего, я ему просто наскучила. Может, он ждал какой-то другой реакции, что я от радости выпрыгну из штанов, и захочу скорее с ним увидеться. Не получив желаемого, он просто отказался от затеи. Так мне хотелось думать…

***

Отъезд Маринки состоялся раньше на две недели. Как так получилось, она и сама не поняла. Документы подготовили быстрее, и на принимающей стороне торопили, мол, не тяните.

В аэропорт я поехала провожать ее одна, на такси, с отложенных денег, которые у меня имелись. Иногда брала писать курсовые, тестовые работы, помогла с ответами на вопросы к экзаменам. Моя бы воля, я бы устроилась и в кафе куда-то, но мест с совмещением не находилось. Вот и крутилась как могла.

– Слушай, все же хорошо будет? – вдруг спросила меня подруга, когда мы подъезжали. И я впервые задумалась, почему Тим не провожает ее. Это показалось странным. Разве он не будет скучать или переживать?

– Конечно, у тебя все получится, – подбодрила я.

– Тим тоже так сказал, – в ее голосе сквозила грусть. И мне подумалась, что Маринка где-то глубоко в душе не хотела уезжать. Возможно, из-за родного города и знакомых мест, а возможно, причиной был Тимофей. Она не признавалась, но таких парней встретить практически невозможно.

– Мы в тебя верим, – я тактично отвела тему от Тима, решив, что ей и без этого хватает переживаний.

– Звони мне, пиши, и вообще, не забывай, – попросила Марина. Мы обнялись на прощание, обменялись дружелюбными улыбками, и подруга выпорхнула из такси, а я поехала на занятия.

Пары никто не отменял, да и пропускать нельзя. Я училась на бюджете и не могла позволить себе слететь с него. Ни матери, ни отца, считай, у меня не было. Нет, по факту они оба живы, но здоровы ли – не знаю. И если о том, куда делась мама, вопросы еще возникали, то мысль хоть раз встретиться с отцом вызывало дикий страх.

Я не просто его ненавидела… Я его боялась.

Таксист высадил меня у шлагбаума, и я практически бегом помчалась до корпуса. Наверное, мне повезло, потому что преподаватель по маркетингу опаздывал. Поздоровавшись с одногруппниками, я прошла к предпоследней парте на свободное место.

– Кстати, – громко заговорила Оля Анурова, наша староста, – вы слышали, что к нам перевели новенького?

– К нам? – в один голос спросили Денис Бабаев и Андрей Васин, которые до этого играли на телефонах в онлайн-стрелялку, удивленно посмотрели на Олю.

– А что это он вдруг переводится? – озадаченно спросила Нонна Ляпова.

– Он вроде какой-то мажорик, – пожала плечами Анурова. – Не удивлюсь, что предки договорились.

Дверь в аудиторию с шумом распахнулась, и вошла наша куратор Алла Дмитриевна Гротова. Она была молодой девушкой лет тридцати с длинными золотистыми волосами, которые всегда носила распущенными. Парни называли ее “своей в доску”, потому что, в отличие от многих, Гротова относилась с пониманием даже к прогулам и сводила все к тому, что учиться не любит никто. Она не ругалась, не читала нотаций и не звонила родителям. Лишь предупреждала о последствиях. Но не более.

А следом за Аллой вошел он… У меня от неожиданности ручка из рук выпала. И сердце застучало сильнее. А когда наши взгляды случайно пересеклись, к щекам прильнул стыдливый румянец. Что происходит?..

– Ребята, знакомьтесь. Это Тимофей Макаров, ваш новый одногруппник.

“Быть не может”, – пронеслась шальная мысль в голове. Тим – парень Маринки – стал моим одногруппником? И когда? В день ее отъезда? Да как же… как же так? Почему?

Засунув руки в карманы черных чиносов, Тим ленивым взглядом окинул аудиторию, и его губы изогнулись в дерзкой ухмылке. Он даже выглядел иначе на фоне всех нас. Казался старше, умнее, увереннее. А две расстегнутые верхние пуговицы на его темной рубашке придавали строгому образу какое-то бунтарство.

Он был другой. Совсем другой. Не такой, как мы.

По аудитории прокатилась волна перешептываний.

– Блин, какой красавчик.

– Я слышала, он водит спортивную тачку.

– Интересно, у него есть девушка…

Девчонки, не стесняясь, едва ли не в открытую его обсуждали, а Тиму будто было плевать. Он кивнул в знак приветствия, затем двинулся вдоль рядов, выбирая себе место.

Внутри все сжалось от неожиданного волнения. И почему-то подумалось: вдруг Тим сядет рядом, прямо вот тут, на стул около меня. Потом повернется, тихо поздоровается, спросит о моих делах или, например, какой стоит следующая пара. А может, предложит вместе пообедать, ведь кроме меня он ни с кем в группе не знаком. От всех этих мыслей внизу живота сладко заныло, дыхание сделалось сбивчивым, лихорадочным. Внезапно я поняла, что сижу и улыбаюсь, как дурочка. Со мной такого никогда не было. Я вообще не понимала, что за странная реакция на этого парня.

Помотав головой, постаралась взять себя в руки. Но в тот миг, когда Тим прошел мимо и остановился рядом с партой Сони Молотовой, самой популярной девушки на потоке, внутри все резко оборвалось.

Глава 9

Я специально медленно засовывала учебники в сумку. Зачем? Сама не знаю. За целый день мы с Тимом не обмолвились и словом. Незнакомцы – вот как можно было охарактеризовать наши отношения.

Он, как знаменитость, ворвался вихрем в нашу студенческую жизнь и всех покорил. Буквально каждого. Девчонки пищали, особенно Соня, она от него взгляда не отводила, не скрывая восторга. Парни пытались оказаться в лучах его славы, отхватить себе кусок популярности. И только я в сторонке стояла, несмотря на то, что мы знакомы, и Тим несколько раз меня подвозил.

Что-то будто было не так, а что, я не понимала.

Когда дверь с шумом закрылась, я вдруг заметила, что в аудитории остались только мы с Тимофеем. Он сидел за партой, подперев ладонью лицо, но стоило нашим взглядам пересечься, как Тим резко подорвался с места и оказался напротив меня.

– Я должен был обидеться, что ты не подошла ко мне первой, – в его тоне звучало пренебрежение, и я ощутила вину. Ладони стали влажными, а щёки предательски запылали. Я опустила глаза, боясь выдать свои истинные чувства. В голове крутились тысячи мыслей, но ни одну из них я не могла сформулировать в связную фразу.

– Я… просто это так неожиданно.

– Что именно?

– Отъезд Марины, твой перевод и… – Появление в моей никчемной жизни сталкера. Хотя последнее я не стала произносить вслух. И почему я о нем вдруг вспомнила? Он не давал о себе знать уже вторую неделю, пора забыть этого странного человека. Скорее всего, он потерял ко мне интерес. Но вот я снова о нем думаю, и это вызывает волну непонятной дрожи по телу.

– Ты же не одна, – ответ Тима прозвучал странно, с каким-то озорством или чем-то вроде того.

– Что?

– Я же здесь, – уголки его губ медленно приподнялись в едва заметной улыбке. Он сделал ещё один маленький шаг, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. Не отрывая от меня взгляда, Тим опустил руку и уверенно положил ладонь на моё бедро. Я должна была оттолкнуть его, может и ударить, но почему-то ни единой противоречивой мысли у меня не возникло. Наоборот, я будто ждала, что будет дальше, как он себя поведет, что я почувствую. Это было неправильно, но я почему-то не думала о правильности в этот момент.

Его пальцы медленно скользнули вниз по моей ноге, они были горячими, словно до меня дотронулись раскаленные угольки. Я невольно вздрогнула, и закусила губы. А он продолжал пристально смотреть на меня, будто запоминал каждый миллиметр моего лица, и оценивал его.

Мы стояли неприлично близко, пожалуй, так могут позволить себе стоять только влюбленные, кем мы не являлись, и это очень сбивало с толку, путало мысли. Настолько, что у меня сбилось дыхание, а по спине пробежала волна мурашек — сладких, почти болезненных.

– Вот как? – кое-как выдавила из себя.

– Конечно, я не позволю тебе об этом забыть, – с деланым высокомерием заявил Тимофей.

Я не успела осмыслить его слова — слишком глубоко утонула в потоке непонятных чувств, что вихрем закружили во мне. Как Тим уже поднял руку и провёл кончиками пальцев по моей щеке — нежно, даже ласково. От этого лёгкого касания по телу снова прокатилась дрожь, смешанная со стыдом и острым, запретным удовольствием.

А когда его пальцы скользнули ниже и легли на мою шею, слегка сжав её, я не отстранилась. Не смогла. Все это выглядело с одной стороны странно, а с другой так естественно, будто это нормально, чувствовать, как его палец надавливает на мою челюсть, а взгляд при этом оставляет невидимые отметины на лице.

Все это, конечно, недопустимо. Особенно по отношению к Марине. Он ведь её парень. Они всё ещё вместе… или нет? Если да, то почему тогда он смотрит на меня так, будто я его девушка, будто вот-вот его губы коснуться моих.

– Мне, наверное, пора. – Я закрыла глаза, дала себе несколько секунд, чтобы успокоиться. А когда открыла, обнаружила, что Тим убрал руку с моей шеи и просто стоял напротив. Улыбался. Хотя улыбка у него не была дружелюбной, скорее опасной и загадочной, как у настоящего демона, от которого впору держаться подальше. Схватив сумку, я быстро двинулась к дверям, но на полпути остановилась, услышав короткое:

– Угу.

И мне вдруг до назойливого захотелось спросить у Тимофея, почему он вообще в моем универе. Учился же раньше где-то, зачем перевелся. Может, это бестактно, но с другой стороны, что здесь такого? Всего лишь вопрос, верно?

Я медленно развернулась. Макаров стоял на том же месте, вальяжно облокотившись о парту.

– Скажи, а как ты оказался тут?

– Тут? – удивился он.

– Да, в моем универе и в моей группе. Это… так… – я постаралась подобрать слова, но они как назло не шли. Происходящее казалось слишком нереальным, словно сон какой-то.

Тим оттолкнулся от парты, накинув рюкзак на плечо, и неторопливой походкой направился ко мне. Когда поравнялся, то замедлил шаг и, наклонившись к самому моему уху, хрипловато прошептал:

– Помнишь детскую считалочку? Раз, два, три… – запел он. Его голос напоминал языки пламени, прикосновение которых могло оставлять болезненные отпечатки. Но мне понравилось, как бы безумно это не звучало.– Он найдет тебя.

– Что?

Тим отстранился, дернул ручку и, прежде чем выйти, добавил:

– Четыре, пять, ночью ты не будешь спать. Забавная, да?

– Я не… – договорить он мне не дал, вышел прочь, оставив после себя еще больше вопросов.

***

Соня однозначно влюбилась в Тимофея. Я видела ее поведение собственными глазами, и это вызывало во мне волну негодования. Хотя и Макаров вел себя довольно странно, словно в нем поселились две личности. За все эти дни он ни разу не заговорил со мной при одногруппниках, но если мы оказывались наедине, он мог и поздороваться, и выдать какую-нибудь ерунду.

В пятницу вечером, так уж совпало, мы вошли в лифт втроем: я, Соня и Тим. И вместе вышли на пятом этаже. Мне нужно было на кафедру занести доклад, а куда они направлялись, я понятия не имела. И нет бы заняться своими делами, я зачем-то остановилась посередине коридора и наблюдала за этой парочкой. Тайком, конечно. Делала вид, что копошусь в сумочке.

Тим и Соня остановились у двери кабинета студсовета. Они о чем-то разговаривали, а потом Соня начала неторопливо водить пальцем по груди Тима, опускаясь ниже и ниже. И в тот момент, когда она будто случайно задела его ремень, скользнув к ширинке и пристраивая ладонь на ней, я отвернулась.

Да как он… Он же с Мариной! Почему тогда?

Дверь с шумом захлопнулась, и я поняла – они займутся сексом. Прямо в кабинете студсовета. Рисковое мероприятия, учитывая, что туда в любой момент мог войти кто угодно. Но им однозначно было наплевать.

Я вмиг растерялась. Настроение пропало, а вместе с ним и желание идти на кафедру. Не знаю, что со мной происходило. Но где-то в глубине души мне стало обидно, словно ревность кусала, что Тимофей там, в этом кабинете, с Соней. Хотелось ворваться, помешать им, сказать, что это неправильно. Но я слишком трусливая, да и жизнь этого красавчика меня не касалась.

Пусть, что хочет творит! Мне фиолетово! Точка! Подчеркиваю!

А на следующий день объявили, что в субботу мы всей группой едем в лагерь, который находится в чаще леса. Там будут проходить лекции и командные игры, вроде как для сплочения коллектива. Я бы, может, и не поехала, но куратор объявила, что все за счет института. А так как дядя Вова планировал в субботу привести очередного друга, я была рада оказаться где угодно, кроме квартиры.

– Куда это ты собираешься? – удивилась бабка, заметив, как я утром субботы собирала вещи в рюкзак. Взять решила только самое необходимое: сменное белье, щетку и теплую кофту. Хотя апрель радовал хорошей погодой и многие уже ходили в майках с коротким рукавом.

– У нас сегодня поездка в лагерь с группой. – Я испугалась, вдруг она не отпустит. Нет, в целом бабушка мне ничего не запрещала, ее бы воля, она бы меня вообще сплавила куда-то, но мало ли.

Бабушка протерла руки о фартук и, ничего не сказав, закрыла дверь. Я облегченно выдохнула, быстренько довела все до ума, схватила рюкзак и уже через час сидела в автобусе рядом с Линой Филатовой. Мы как раз обсуждали предстоящую поездку, когда в салон вошел Тим.

В спортивном черном костюме Макаров выглядел еще привлекательнее и раскрепощеннее, чем обычно. Он лениво окинул взглядом автобус, по его лицу так и читалось: “Зачем я здесь нахожусь?” Мне стало интересно, почему он не поехал на машине. Да и реально, почему не отказался? Что-то мне подсказывает, он бы мог, в отличие от нас всех.

Наши взгляды с ним случайно пересеклись, и в моей груди что-то вспыхнуло, словно спичка зажглась. Возможно, мне показалось, но было в его глазах что-то такое жгучее, пылкое, похотливое… Я смущенно сглотнула и поспешила отвернуться к окну. Нечего на него смотреть. У него для этих переглядок есть Соня. А я… мне вон пейзажи куда интереснее. Когда еще выпадет шанс на горы полюбоваться.

Автобус уходил все дальше в сторону горной местности и наконец-то показался лагерь — уютный, уединённый комплекс, спрятанный среди густого хвойного леса на склоне. Вокруг возвышались величественные ели, и другие разные деревья, названия которых я не знала. Сам лагерь выглядел, словно из фильма: простые корпуса, большая открытая площадка с шатрами для собраний или лекций, и узкие тропинки, уходящие вглубь леса.

Погулять по окрестностям нам не дали, сперва определили, кто и где будет ночевать, а потом отправили на занятия, которые проходили на открытом воздухе. После обеда, уже вечером, когда солнце только начало окрашивать небо в малиновый цвет, ко мне подошла Лина.

– Не хочешь прогуляться? В лесу сейчас хорошо, красиво. Тем более занятий больше не будет.

– Почему бы и нет, – я радостно кивнула, и мы зашагали вглубь по тропинке, усыпанной одуванчиками.

Деревья росли, так плотно, что их ветви переплетались, образуя над головой густой полог, который почти не пропускал солнечный свет. Красиво, но немного пугающе.

– Ой, – Лина остановилась, хлопнув себя ладонью по лбу. – Я кое-что забыла в комнате. Ты иди, я сейчас сбегаю и догоню тебя.

– Может, я…

– Не стоит, иди. Я скоро! Одна нога тут, другая там, – заверила она и, развернувшись, побежала прочь. А уже через пару минут ее силуэт окончательно скрылся из вида.

Сначала всё было спокойно и даже приятно: воздух пах хвоей, под ногами хрустели опавшие ветви. Но погода в горах меняется мгновенно. Небо стремительно темнело, тяжёлые свинцовые тучи нависли над верхушками елей. Подул холодный, пронизывающий ветер. Я поёжилась и плотнее запахнула кофту, но продолжала идти вперёд. Постепенно вокруг становилось всё мрачнее. Свет, который ещё недавно пробивался сквозь кроны, почти исчез. А потом где-то вдалеке глухо зарокотал гром.