Комната Льва. Часть первая

— Какого ещё блока? Бетонного? Они умеют сочинять стихи? — Саша притворно схватился за голову.

— Это фамилия поэта, — отмахнулся Лука, не уловив насмешку (или сознательно проигнорировав её). — Лев умеет читать так, чтобы мурашки бегали по позвоночнику! Он читал мне про рыцарей, которые идут совершать подвиг, про гномов, про русалок и про колдовство! Он рассказывал, а я всё это видел — как на картинке, нет, даже как в кино! Понимаешь?

— Нет, — честно признался друг. — Вы поэтому не смотрите кино?

— Почему не смотрим? Кино мы смотрим, — удивлённо посмотрел на него Лука. — У нас только телевизора нет, но это потому, что папа считает: вредно! И в компьютерные игры не играем, потому что компьютер нужен для работы…

— Вот именно! — поддержал его Саша, словно с ними был кто-то третий, кому он мог жаловаться на странное поведение семьи Моревых. — И на телефоне тоже не играете! Я вообще не понимаю, как вы живёте! Без нормальных телефонов с приложениями…

— Никакие телефоны не нужны, когда есть Лев! Он мне всегда читал свои любимые книги, и мы играли… — тут Лука замолчал и стал с большим увлечением рассматривать что-то на улице, за потемневшим уже окном.

— А сейчас? Больше вы этого не делаете?

— Нет, — горько вздохнул Лука. — Лев больше не хочет быть рыцарем…

— А ты? — спросил Саша, не сводя глаз с друга.

— Что я?

— Ну, ты чего хочешь?

— Я? — Лука хлопал глазами и, казалось, не понимал, о чём его спрашивают. — А при чём тут я?

— Как причём? Он передумал быть рыцарем, а ты? Кем хочешь быть?

Лука сглотнул. Чего Саша пытается добиться? Почва под его личными амбициями всегда была довольно зыбкой, и он предпочитал обходить это опасное место стороной. Да и признаваться, что он далеко не герой полицейского романа, каким бывал в своих мечтах, отчего-то не хотелось. В итоге, он решил сказать, что хочет просто всегда быть рядом со Львом, оставаться, как раньше, его оруженосцем, но в этот момент из динамиков донеслись первые ноты музыкальной заставки передачи, которую они ждали, и не сказал — отвлёкся. Ноги вообще сами понесли его к компьютеру.

— Эх ты! Я думал, ты хочешь быть сыщиком! — усмехнулся Саша и тоже начал перемещаться от хлеба поближе к зрелищам, но Лука опять посмотрел на друга озадаченно.

— Конечно, хочу, — наконец, он собрался с мыслями. — Но это не значит, что мне не нужно быть с ним рядом.

— Ладно, как скажешь! — Саша поднял руки, сдаваясь. У него всё-таки был замечательный характер. — Давай, садись скорее, начинается!

Лука уселся перед монитором и, попав под знакомое очарование вступительных титров передачи, собрался, переключившись в «детективный режим», а Саша за его спиной свободно развалился на диване. Наблюдение за «работой» друга было одним из его любимых занятий; это напоминало сериалы, которые он смотрел вместе с няней — увлекательно и забавно.

Когда он узнал, что Лука уже перерешал все задачки из доступных ему книжек вроде «Детектива Щуки», решил поискать что-то подобное в интернете и — вуаля! — обнаружил то, что понравилось им обоим — еженедельную интерактивную программу «ДЕТиКТИВЫ». Её ведущий рассказывал о знаменитых сыщиках, давал рекомендации по изучению законов и даже советы по поведению будущего следователя в жизни, но главное — в передаче была загадка!

Зрителям выдавался набор фактов, и предлагалось строить версии, задавать вопросы и делать выводы, а ответы приходили от модератора — и при этом можно было сидеть в уютном кресле, а не бегать «по злачным кварталам» Чикаго или Лондона, то есть, физически делать почти ничего не требовалось. Это было как раз то, что Луке нравилось больше всего.

В этот раз ведущий Влад Сорокин рассказывал о «четвероногих сыщиках» — собаках, служивших в полиции и милиции. Конечно, Луке было очень интересно узнать о подвигах добермана Трефа и овчарки Султана, но больше всего он ждал загадки и с трудом смог вытерпеть до второй части, где, в своей обычной манере журналиста, почуявшего нечто жареное, ведущий дал краткое предисловие.

— Жители одного из спальных районов городка N и не подозревали, что рядом с ними бродит преступник. Но когда одна за другой стали пропадать собаки одной редкой породы, люди насторожились. Полиция приняла заявление от пострадавших, но поиски ни к чему не привели. Вся надежда на Вас, юные детективы!

Саша сел поудобнее и с преувеличенным энтузиазмом глянул на Луку, но тот был серьёзен и внимательно смотрел на экран, где как раз появилась информация по делу.

На четырёх картинках были показаны: план местности с обозначенными на нём местами пропажи собак; краткие показания потерпевших и свидетелей; улики — ошейник, поводок, шлейка, обрывок рекламы корма для щенков, а также следы на земле, где угадывались подошва ботинок, углубления от каблуков и отпечатки собачьих лап.

Ведущий, тем временем, «озвучивал» показания:

— Потерпевшие говорили по телефону, отвлеклись от собак «буквально на минутку»; свидетели утверждают, что никаких посторонних не заметили, все свои, «собачники». Ведь парк, по сути, именно для выгула, он даже называется «Собачий».

Лука начал печатать в специальном окне связи с модератором, а ведущий напоминал зрителям, что в комментариях можно задавать вопросы по имеющимся материалам, чтобы продвинуться дальше.

— Как будто мы сами не знаем, — пробурчал Саша.

— Ну, вдруг кто-то новенький смотрит, — продолжая набирать сообщение, пожал плечами Лука. — Итак, пишу: «Вопрос свидетелям, много ли щенков в парке и кто их хозяева».

Модератор тут же ответил: «Щенков нет вообще, все известные свидетелям собаки взрослые» — и окошко для ответа принялось выжидательно мигать. Лука сощурил глаза, покусал губы и напечатал:

«Показать окрестности парка! Ищу, есть ли поблизости зоомагазины».

— Точно, корм же надо где-то было купить! — обрадовался Саша, звонко хлопнув по раскрытой ладони Луки. — О, вот, ответ!

В окошке модератора действительно появилась надпись: «Да, есть». К сообщению была приложена карта района с обозначенными на ней двумя зоомагазинами — один из них, «Карудо», как раз рядом с выходами из парка №2 и 3, между которыми пропали все три собаки.

Лука начал печатать со всей скоростью, на какую был способен, но только запутался в буквах, и Саша, не вытерпев, воскликнул:

— Дай, я быстрее сделаю! Говори, что писать!

Лука освободил место у клавиатуры и стал диктовать:

— «Нужно допросить продавца „Карудо“, узнать, не было ли чего-то необычного в последние дни».

Саша умел обращаться с компьютером гораздо лучше Луки — «всё-таки, годы упорных тренировок», как он любил говорить, — и потому уже через минуту они получили сообщение, озаглавленное «Показания продавца». На экране возник человек в униформе с бейджиком «Зоотовары», как будто снятый на камеру оперативной съёмки:

— Один из постоянных клиентов стал покупать в три раза больше корма, чем обычно, и интересоваться кормом для щенков! Собачка у него как раз той породы, которые пропали.

Тут вдруг по всему экрану заплясали разноцветные огоньки, символизировавшие падающие из хлопушки конфетти. Загорелась надпись: «Ты везунчик!» Лука и Саша переглянулись и наклонились к монитору, где продавец подмигнул в камеру и добавил:

— Этот покупатель заказал доставку всего этого корма к себе домой!

— Да! — обрадовался Лука и легонько толкнул Сашу в плечо. — Давай, пиши: «Проверить по указанному адресу, опросить соседей!»

Едва Саша нажал кнопку отправки сообщения, как в ответ пришло несколько окошек с «показаниями соседей», изобилующими грозными смайликами и восклицательными знаками: «Собак стало больше, каждый день лают, и всё громче! Мы хотим вызвать полицию!»

— Всё, пора брать этого любителя чужих собак! — азартно глянув на Луку, Саша поднял руки над клавиатурой и поиграл пальцами. — Что писать?

— Пиши, что пора зайти в квартиру и понять, откуда взялись собаки!

Ответ пришёл молниеносно: «Ты прав! Собаки нашлись у него!»

— Супер! — Саша потряс друга за плечо, и они принялись читать дополнительную информацию. Оказалось, хозяин собаки решил выдать свою малышку «замуж», а чтобы она могла выбрать «жениха», стал приносить разных собак той же породы из парка. Но поскольку делал это каждый раз в тёмное время суток, то двое из «женихов» сами оказались «невестами».

Саша захохотал и запрыгал по комнате в полном восторге.

— Ну, ты даёшь! Меньше чем за пятнадцать минут ты раскрыл преступление! В этот раз ты точно был первым, я уверен!

Лука скромно пожал плечами:

— Завтра узнаем.

Внутри он, конечно, бурно ликовал, но показывать это в открытую как-то не решился — всё-таки ещё не были объявлены официальные результаты, их оглашали всегда только на следующий день в группе «ДЕТиКТИВОВ» в социальной сети. Бросив взгляд на часы, Лука вскочил так резво, что опрокинул стул.

— Саш, я домой! Мне надо рассказать всё Льву! — ему не терпелось поделиться с братом подробностями своей победы, да и обсудить, как отвязаться от концерта, не мешало бы. От «индийского» беспокойства не осталось и следа — и Лука, быстро попрощавшись с Сашей, побежал домой. Всю дорогу он подкидывал в воздух нотную папку.

Глава 8. Исчезновения продолжаются

Слушал ли кто-нибудь радио пятнадцатого октября прошлого года? Слышал кто-нибудь сообщение об исчезнувшем мальчике?

А. Линдгрен

«Мио, мой Мио»

Когда Лука, румяный с мороза, ввалился в квартиру, то тут же, прямо в одежде, подскочил к двери Льва. Он стучал целую вечность, но Лев опять не открывал, зато в прихожую явилась тётя Надя с поварёшкой в руке. Луке вспомнилась строчка Бродского, и он глупо хихикнул.

— Явился — не запылился! — тёте Наде не очень понравилось, что её встречают хихиканьем. Она нахмурилась. — Где ты был? Я тебя обыскалась!

Лука, продолжая постукивать по двери, удивлённо посмотрел на неё:

— Так я же говорил — пойду к Саше после музыкалки! А Лев где?

— Ничего ты не говорил, — поджала губы тётя. — А за Львом я не слежу, мало мне по дому работы! Я на рынок ходила, еле притащила сумки, потом готовила вам — и суп, и жаркое, и пюре, и пирог пекла! Ты хоть бы спасибо сказал!

— Спасибо, — автоматически ответил Лука. — Так где Лев? Он выходил?

— Господи, да откуда я знаю! — рассердилась тётя Надя. — Говорю же — некогда мне! Давай раздевайся, руки мой, ужин на столе! И где Софья, между прочим?

Лука поморщился, как от зубной боли, и покачал головой:

— Эта гражданка не сообщает мне о своем местонахождении.

Это известие позволило тёте Наде перенести своё раздражение на новый объект:

— Ужасно, ужасно! За питанием вашим не следит, вовремя домой не приходит, наверняка где-то гуляет! А ведь рано ей ещё невеститься! Всё нужно делать в своё время! Она… — что ещё хотела сказать о Соне тётя Надя, осталось невыясненным, так как в этот момент в кармане её фартука зазвонил телефон. Она вытащила аппарат, подозрительно вгляделась в экран и, различив имя «Костик», быстро нажала кнопку.

— Сынок! — обеспокоенно воскликнула она, и трубка раскатистым басом забубнила ей в ухо. — Что ты говоришь? Как так — повёз жену в роддом?

Костик, видимо, начал оправдываться, но тётю Надю его аргументы не убеждали.

— Так ведь еще две недели до срока! Раньше рожать нельзя! — и добавила, строго подняв указательный палец вверх. — Всему своё время!

Лука и Соня — она как раз в это время вошла в квартиру — с любопытством прислушивались к разговору. Тётя Надя принималась то поднимать руку, свободную от телефона, то опускать её, как регулировщик на перекрёстке, только вместо жезла у неё была поварёшка. Лука тихонько рассмеялся, представив тётю в фартуке на запруженном машинами перекрёстке. «Все водители, начавшие движение не в своё время, тут же получали бы от неё по лбу!» — подумал Лука и еле сдержался, чтобы не засмеяться в голос, представляя стонущих, с огромными шишками, водителей, чередой бредущих к своим машинам, а за ними по пятам громовой голос тёти Нади: «Всему своё время!» И только он в своём воображении расширил границы тёти-Надиного влияния до масштабов планеты (и это, поверьте, было бы грандиозное зрелище!), как Костик сумел, наконец, убедить маму, что поездка в роддом совершенно необходима, и она решительно (просто она всё делала решительно) направилась к вешалке с одеждой.

— Так, Костенька, сынок, без паники! Я немедленно выезжаю! — отчеканила тётя Надя, но тут её взгляд остановился на стоящих рядом Луке и Соне.

— Ой, а я же у Маши… Я пообещала! Ой, что же делать?

От расстройства тётя Надя обессиленно плюхнулась на табуретку, но тут в дело вступила Соня, затараторившая со скоростью, которой позавидовал бы любой пулемёт.

— Что Вы, тётечка-Надечка, если Вам нужно, Вы поезжайте! За нас не беспокойтесь, мы справимся! Всего-то денёчек или два без Вас — мы продержимся! А там и родители вернутся! Льву, в конце концов, почти восемнадцать лет! — увещевала она тётю, да так убедительно, что та заколебалась. К тому же, «Костенька» там, в трубке, всё слышал и, видимо, был совершенно согласен с Соней. Под таким напором тётя Надя не могла больше сопротивляться.

— Выезжаю немедленно! — провозгласила она и звонко чмокнула телефон.

Соня, как лиса, завертелась у её ног, готовая сейчас же прийти на помощь. Она с невиданной прежде прытью помчалась вслед за тётей по квартире, и крайне внимательно выслушивала все её причитания.

— Как же так, как же так! — голосила тётя Надя, пока Соня складывала её вещи, при этом тщательно проверяя освободившиеся полки, чтобы та ничего, не дай бог, не забыла и не вернулась. — Ведь всё надо делать в свой срок! Всему, как говорится, своё время! А она вон что — на две недели раньше! Как там мой Костик один, без догляда? Без питания горячего опять же! Ведь он сам не готовит, всё некогда! А она и оставить ему ничего не успела, не собиралась же в роддом-то так рано! Ох, я говорила: всё надо делать в своё время! И появляться в этом мире тоже!

Эти слова стали последним, что услышали Соня и Лука, а эффектной точкой (или всё же восклицательным знаком?) в конце тётиной тирады прозвучал уже щелчок замка, когда она захлопнула за собой дверь. Соня от восторга завизжала, но шёпотом:

— Она, что, реально ушла?

Соня сверкнула на Луку глазами, но тот только пожал плечами и вздохнул. Она махнула на него рукой и, громко распевая арию Виолетты из «Травиаты»: «Быть свободной, быть беспечной!..» — умчалась к себе.

Лука покачал головой, подражая тёте Наде, постоял немного у двери Льва и поплёлся на кухню. Там он на всякий случай проверил все кастрюли, и хотя они были до краёв полны разнообразными и очень полезными блюдами, решил всё же начать ужин с пирога. Откусив немного для пробы, он радостно замычал и тут же бросился к вожделенной комнате.

— Лев! Тётя Надя пирог испекла, вкусный! Выходи! — закричал Лука в щель под дверью, чтобы Лев лучше услышал его, но ничего не произошло. Лука подождал ещё немного, а потом отправился на кухню и доел пирог один.

Через четверть часа он уже не знал, чем себя занять, и снова заглянул под дверь Льва, но там было по-прежнему тихо и темно. Он помялся некоторое время у порога и всё-таки ушёл к себе, лёг в кровать и заснул с «Шерлоком Холмсом», выученным наизусть.

***

Внутренний календарь Луки: ВОСКРЕСЕНЬЕ. ВТОРОЙ ДЕНЬ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ ЛЬВА.

Утром в воскресенье Лука проснулся в плохом настроении. Только открыв глаза, он вспомнил, что вчера так и не смог увидеть Льва, и, выпрыгнув из кровати, подбежал к его двери, постучал, заглянул в щёлку, но всё было по-прежнему: комната оставалась безмолвной и необитаемой.

Лука уныло поплёлся на кухню, где Соня отлично проводила время — жуя сухой завтрак из пакета, читала что-то у себя в телефоне. Она едва взглянула на брата, когда тот вошёл и повалился за стол, распластав руки и лицо по его поверхности.

— Где Лев? — невнятно из-за прислонённой к столешнице щеки спросил Лука. — Я его не видел с позавчерашнего вечера. Комната закрыта… Что он там делает?

— Как всегда — читает или пишет письмо, — отозвалась Соня, не отрываясь от своего занятия.

— Ну как так — целые сутки? И даже не выходил в туалет? И ничего не ел?

— Нас полдня нет дома, можно успеть всё. И ночью, кстати, тоже.

Лука отлепился от столешницы и начал качаться на стуле.

— Но раньше же мы виделись каждый день, разговаривали, я ему рассказывал всё! А теперь он мне не открывает! Уже второй день!

— Может, он не хочет тебя видеть? — предположила Соня, и Лука уставился на неё с недоверием:

— Как так — не хочет? — в его голове слова «Лев» и «не хочет меня видеть» никак не складывались в одно предложение. Сестра бросила на него снисходительный взгляд поверх телефона:

— Он уже взрослый, у него свои дела, ему не до тебя! Просто смирись.

— Нет, это неправда! — Лука вскочил так резко, что стул с грохотом упал назад.

— А что — правда? — с саркастической усмешкой поинтересовалась Соня.

Лука сжал кулаки.

— Лев сказал: правда — это то, во что я верю! Я знаю, что он пропал! Пропал в комнате! Она играет с ним в эту игру!

Соня страдальчески закатила глаза.

— Лука, тебе одиннадцать лет! Не будь ребёнком! Комната не живая, она ни во что не играет! Это очередная сказка, которую Лев придумал для тебя!

— Нет, ты врёшь! — закричал Лука, но сестра уже убрала телефон и подошла к нему вплотную, наклонилась и предложила:

— Давай я тебе докажу, что он никуда не пропадал?

— Докажи!

Соня грубовато взяла его за плечо и поволокла к комнате Льва. Около двери Лука освободился из её хватки, а освободившимися руками она подёргала дверь несколько раз; та ожидаемо не поддалась.

Соня указала на неё взглядом и сложила руки на груди.

— И что это доказывает? — Лука иронически поднял брови.

Она постучала пальцем ему по лбу, но он сердито смахнул её руку.

— А ещё сыщик! Включи логику — там нет ни защёлки, ни шпингалета, это замок, который запирается только ключом! А ключ мог вставить только Лев. Больше никого не было. У нас, кстати, есть камера в коридоре, ты знал? Я смотрю записи каждый вечер: никто посторонний не входил в нашу квартиру, и никто не выходил из неё, кроме нас с тобой! Понял? Лев дома.

— Но его нет в комнате! Где же он тогда? — опять запричитал Лука, но Соне уже надоели эти препирательства.

— Да что ты заладил-то? Он просто не хочет нас видеть! Такое бывает! Оставь меня в покое, а иначе я тоже у себя запрусь, будешь знать! — сердито пообещала она и направилась обратно в сторону кухни.

— Ты не можешь запереться у себя — в твоей двери нет замка! — не смог устоять Лука, чем, конечно, только больше разозлил сестру.

Он прислонил ухо к двери комнаты, прислушался, но там царила мрачная тишина, и в щёлке не было света. Лука уткнулся в неё лбом и прошептал:

— Где же ты, Лев?

От скуки и беспокойства, которые мучили его попеременно, он, наконец, решил спастись игрой на фортепиано — сел разбирать «Джульетту—девочку» Прокофьева. На аккордах он, правда, сразу начал сбиваться: не хватало длины пальцев, и он нажимал си третьей октавы вместо до четвёртой. Это звучало так, словно он раз за разом ронял на кафель металлические вилки. Очень много вилок — допустим, набор на двенадцать персон. Как и следовало ожидать, вскоре из Сониной комнаты высунулась её рука и швырнула в него подушкой.

— Прекрати! Тебе не справиться с ней! Это слишком сложно! — прокричала сестра и с силой хлопнула дверью.

Лука обиженно засопел, но никуда не двинулся, продолжив мучить несчастный аккорд. Тогда Соня выскочила из своей комнаты, молниеносно схватила листок с подставки и убежала обратно, Лука не успел ей помешать.

— Я распечатаю новые ноты! — закричал он, но в ответ донеслось издевательское:

— Попробуй! Ноутбук уехал вместе с мамой!

— Это нечестно! — Лука бросился на диван в гостиной и зарылся с головой в подушки. «Вот бы так взять, да и провалиться в подушечную страну, — подумал он, шмыгая от обиды носом. — Там, среди добрых мягких подушек, и жить веселее, наверное…»

Идея прекрасной мягкой страны без острых углов и твёрдых поверхностей понравилась ему, и он, разлёгшись поудобнее, продолжил:

— Подушки любят друг друга и всегда прощают, жалеют. Но однажды в этой стране пропал подушечный принц! И все подушковцы — так назывались жители Подушечной страны — всполошились! Срочно вызвали детектива, лучшего подушечного сыщика, господина… — он задумался. — Пёрышкина! Да, его так звали, Пёрышкин — и он сейчас же приступил к делу!

Лука завозился на диване, вытащил из чехла одной подушки маленькое белое перо и стал внимательно рассматривать его.

— Пёрышкин — отличный детектив, лёгкий на подъём, даже, можно сказать, невесомый, везде может проникнуть. А ещё умеет щекотаться, чтобы веселить принца. И у преступников на него аллергия… Изящно я обыграл это имя, а? — спросил он у пера, вздохнул. — Лев бы оценил.

Можно бы и дальше сочинять эту историю, но что-то расхотелось — детектив Пёрышкин был сброшен со своего пьедестала. На пол.

Было скучно и муторно. В прихожей тикали часы. В комнате Сони бубнил сериал.

Лука полежал ещё немного, глядя в потолок (нашёл две новые трещины на лепной розетке и малюсенький скол штукатурки), переместился к окну — пересчитал деревья (тополь, ясень и три липы), соседские машины (жёлтая «Лада» и чёрный «Ниссан» на своих обычных местах) и, в конце концов, поплёлся к себе.

Там посидел некоторое время на диване, разглядывая свои стены (серо-голубые), полки над диваном (обычные, деревянные), письменный стол (маленький, неудобный). Решил достать игрушки, которые давным-давно забросил, и уселся на пол так, чтобы видеть дверь комнаты Льва.

Когда через час Соня проходила в сторону прихожей, то, увидев его, остановилась, выставила вперёд руку, призывая к молчанию, и с расстановкой произнесла:

— Если ты ещё раз скажешь, что Лев пропал, я тебя чем-нибудь стукну.

Но у Луки за это время созрел неплохой план, включавший, правда, шантаж и выкручивание рук, но на что ни пойдёшь ради любимого брата.

— Я тогда позвоню маме и папе! — вставая с пола, выдал Лука. — И скажу про твою вечеринку! У одиннадцатиклассников…

Тут Соня, как кошка, в один прыжок оказалась около него:

— Только попробуй! Я клянусь, тебе не сдобровать! — она замахнулась, чтобы дать ему подзатыльник, но он успел увернуться и прижался к двери комнаты Льва, словно желая обнять её.

— Тогда давай откроем дверь в комнату! Если Лев там, я… — он замолчал, так как в этот момент в щели под дверью вдруг появился свет, а в нём — тень человека.

— Ну вот, что я говорила! — торжествующе воскликнула Соня. — Лев, открой! Лука тут с ума сходит! Покажись ему!

— Лев, Лев, открой, пожалуйста! — почти заскулил Лука.

Тень не двигалась.

— Ах, вот так, да? — взбешённая Соня размахнулась и с силой ударила в дверь ногой. — Не откроешь? Я всегда знала, что ты эгоист, но чтобы до такой степени? Ты не о ком не думаешь, кроме себя! Придурок!

— Не смей так говорить о Льве! — набросился на неё Лука, и сестра рассердилась ещё сильнее.

— Да хватит его защищать, тошно уже! Бегаешь за ним, как собачонка! Он поманит — ты на край света помчишься и всё, что угодно, сделаешь, а он…

— И помчусь! — со слезами закричал в ответ Лука. — Потому что он самый лучший на свете!

— Лучший? А что ж тебе дверь не открывает?

— Лев, пожалуйста, — взмолился Лука.

Оба впились напряжёнными взглядами в тень на полу, которая во время их перепалки стояла неподвижно, но едва они замолчали, стала перемещаться — к сожалению, не к выходу, а наоборот, куда-то вглубь комнаты, и вскоре исчезла совсем. Вслед за этим в комнате стало темно.