Неправильный Ашкет

Арид.

Он стоял абсолютно неподвижно, с ног до головы плотно замотанный в свой тяжёлый плащ так, что призрачных рук не было видно. Древний Ашкет в упор смотрел на неё – не на огромного левиафана у пирса, не на свежие разрушения береговой линии, а именно на неё одну. Плотная изумрудно-пепельная аура зловеще дрожала вокруг его черепа, а багровые искры в пустых глазницах горели ровно, монотонно. Но в самой его позе, в крутом наклоне головы теперь отчётливо читалось нечто совершенно новое. Не ярость. Не раздражение. Скорее – мрачное, глубокое оценивающее любопытство.

– Мой кабинет, – от его голоса повеяло холодом, – почти разрушен твоим сегодняшним развлечением.

Верена выпрямилась во весь рост и одёрнула поношенный свитер.

– Всё в этом мире когда-то ломается, Арид, – ровно ответила она, глядя ему прямо в глазницы. – Ремонт – это неплохо. Освежает.

Некромант медленно окинул давящим взглядом монстра, который всё ещё массивной тушей возвышался у причала, затем перевёл взгляд на свежую груду каменных обломков, бывших когда-то частью его монолитной цитадели. Молчание на берегу затянулось на несколько долгих ударов сердца.

– Ты стала сильнее, – наконец веско произнёс он, возвращая взгляд к её лицу. – Намного сильнее.

– Я знаю.

Он сделал один размеренный шаг ближе. Кларк за её спиной на рефлексах едва слышно клацнул челюстью, готовый закрыть собой госпожу.

– Ты разнесла половину моего замка, перехватила приказ моего исполина и устроила грандиозное показательное выступление перед боевыми кораблями Материка, – Арид плавно склонил череп набок. – Если твоей задачей было привлечь моё личное внимание – у тебя это отлично получилось, ученица. Ты готова?

Верена встретила его багровый взгляд, даже не шелохнувшись. Вопрос Хозяина острова повис в сыром воздухе между ними как заточенное лезвие гильотины.

– Нет, – ответила она абсолютно ровно, чеканя каждое слово. – Совершенно не готова.

Арид выдержал долгую напряжённую паузу, просвечивая её насквозь. Затем едва заметно кивнул.

– Пусть так.

Затем круто развернулся и исчез в густой тени замка так же бесшумно, как и появился секунды назад. Только плотный, колючий холод остался неподвижно стоять в воздухе у причала.

Верена шумно, облегчённо выдохнула, чувствуя, как расслабляются зажатые мышцы спины.

– Ну что, Кларк, идём наконец ужинать?

– Да, моя госпожа, – охотно отозвался слуга, делая приглашающий жест. – Птицу на кухне сегодня тушили со свежей сизой белладонной. Всё строго по вашему вкусу.

– Свойство внезапной остановки дыхания у этой травы в процессе готовки осталось? – поинтересовалась Верена, трогаясь с места.

– Частично, госпожа, – прогундел скелет, постукивая следом. – Но вы гарантированно почувствуете очень приятный, глубокий охлаждающий эффект на языке.

– Звучит интригующе.

Она коротко усмехнулась и, слегка прихрамывая на уставшую после удара Сутулого ногу, неторопливо направилась к раскуроченному логову. Огромный костяной монстр за её спиной в последний раз глубоко вздохнул и начал плавно погружаться в прибрежную косу – послушно ждать следующего Ашкетского приказа.

Глава 12. Никому не должна

Вдоль стен ректорского кабинета, в почерневших от времени серебряных подставках, иссечённых тонкой гравировкой, стояли три длинных жезла. Их навершия мерцали ровным серебристым светом и не давали теней.

В комнате стало тихо. Илар рухнул в кресло сразу после её ухода и сжал подлокотники до побелевших костяшек. Гард и Фабиан переглянулись, затем оба, как по команде, посмотрели туда, где только что был её силуэт. Брант застыл у косяка с потухшей трубкой в зубах и машинально почесывал висок. Олвен вошёл последним, бесшумно прикрыл дверь и привалился к ней спиной, скрестив руки. На его бледном лице не было ни удивления, ни любопытства – только профессиональная настороженность.

– Про другой мир поподробнее, друг, – его голос разрезал тишину. – И про то, почему сила этой девушки показалась мне знакомой.

Илар молча встал, подошёл к столу, плеснул себе янтарной жидкости и опрокинул стакан одним глотком. Гард опустился в свободное кресло, закинул ногу на ногу и забарабанил пальцами по подлокотнику. Фабиан как был в помятом целительском сюртуке, так и присел на край стола, поправил манжеты и выжидающе уставился на ректора.

– Вы видели её, – начал Илар, возвращаясь в своё кресло. – Хрупкая, мелкая по сравнению с нами. Уши круглые, клыки едва заметны. Теперь этот мир – её дом. Где именно она живёт, я не знаю. Её зовут Верена.

Он покрутил стакан в пальцах и добавил с невесёлой усмешкой:

– Вы не слышали, но до вашего вторжения она устроила мне выволочку. Разнесла мои методы обучения в пух и прах. «Детский сад», «тепличные некроманты». Предложила выгонять адептов на дикие погосты. И ведь по делу.

Олвен оттолкнулся от двери, прошёлся вдоль стеллажа, касаясь корешков фолиантов, и остановился. Обычно бесстрастное лицо сейчас выглядело напряжённым.

– Я уже чувствовал этот холод. Десять лет назад, в таверне «Седьмой поворот». Кто-то смотрел на нас сквозь пространство с колоссальной ледяной волей. Это была она. И сейчас она стала лишь сильнее.

Гард шумно выдохнул и покачал головой. На его пальце блеснул массивный перстень из тёмного металла с крупным рубином. Камень слабо пульсировал алым – внутри дремало заклинание усиления клинка, вплетённое ещё дедом-артефактором. Гард никогда его не снимал.

– Обратили внимание на её одежду? Свитер старый, поношенный, весь в порезах. Штопан грубо, явно не портным. Эта вещь видала не одну тренировку. Она не просто маг, Илар. Она – воин.

– И при этом ни одного шрама, – Фабиан сощурился, постучал пальцами по столу. – Я хорошо разглядел её лицо, шею, руки. Кожа идеально гладкая. А порезы говорят, что раны были глубокими. Это либо мощнейшая регенерация, либо рядом с ней целитель такого уровня, каких у нас днём с огнём не сыщешь.

Повисла долгая пауза. Брант раскурил трубку, затянулся и философски заметил:

– Если ты хотел, чтобы твоё сердце наконец дрогнуло, Илар, ты выбрал самый опасный способ. Она не просто некромантка. Она – оружие. Красивое, юное, в единственном экземпляре и способное разнести Академию. Или покорить её. Вокруг такой хоровод поклонников закружится – и зелёные юнцы, и матёрые маги. Не зевай, ректор.

Илар ничего не ответил. Опрокинул третий стакан и почти беззвучно поставил его на стол. Пальцы, сжимавшие стекло, едва заметно дрожали.

– Я идиот, – повторил он.

– Это мы уже слышали, – хмыкнул Гард. На его лице поползла ухмылка, он по-приятельски пихнул Фабиана локтем. – Слушай, схема-то рабочая. В Академии как раз не хватает свежей крови. Особенно такой… интересной.

– Идеальная партия для нашего неприступного ректора, – Брант выпустил колечко дыма. – Наконец-то нашёлся кто-то, от чьего взгляда у тебя не стакан в руке треснет, а что-нибудь внутри оттает.

– Прекратите, – сухо оборвал их Илар, хотя по лицу пробежала тень, а желваки заходили ходуном. – Я уже не тот красавчик, чтобы крутить романы. От меня все глаза отводят. И вообще, это серьёзный вопрос безопасности Академии.

– И всё-таки она тебе понравилась, – не удержался Фабиан, прищурившись.

– Ты считал себя красавчиком? – Брант стряхнул пепел в каменную пепельницу. – Вряд ли, друг. Даже до шрамов.

Илар молча поднял бровь и смерил его тяжёлым взглядом. Гард коротко, басовито рассмеялся, довольный тем, как Брант срезал ректора.

– Ну, разумеется, вопрос безопасности, – добавил Фабиан, поправляя манжеты. – Мы же видели, как ты на неё смотрел. У тебя на лбу было написано: «Готов отдать ей ключи от главного архива». Так что, если решишь пригласить её на приватные курсы, мешать не будем. Мужская солидарность.

– Фабиан, – в голосе Илара послышались опасные нотки. – У тебя через пять минут обход в лазарете, а после лекция у старших курсов. Опоздаешь – будешь неделю инспектировать подвалы и пищеблок.

– Ухожу, ухожу, – лекарь поднял руки, сдаваясь, но явно забавляясь. – Но ты подумай. Женщина-загадка, да ещё и некромант. Всё, как ты любишь.

– Нет, – Олвен шагнул вперёд, и его голос мгновенно смял шутливый тон остальных. – Ты идиот, потому что не понял главного. Ей не учиться здесь нужно. Ей нужно преподавать. И не удивлюсь, если она окажется Белым пламенем.

В кабинете стало тихо. Илар медленно поднял голову и встретился с Олвеном взглядом. Тот смотрел без тени улыбки. Ректор опустил глаза, покрутил пустой стакан, затем уставился сквозь зеркало, куда-то далеко, где только что было её лицо. Он уже пришёл к тому же выводу. Просто боялся произнести его первым.

– Поговори с ней ещё раз, – добавил Олвен. – Пока она не решила, что мы все – никчёмные болтуны. Поторопись. Женщины с такой силой долго в прихожих не ждут. Либо ты сделаешь её частью Академии, либо это сделает кто-то другой.

Он вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Илар остался один. В кабинете снова стало тихо. Пустой стакан сиротливо поблёскивал на столе, а в мутном стекле зеркала отражался хмурый ректор, только что понявший: он нашёл сокровище и, кажется, сам же его упустил.

– Идиот, – выдохнул он в третий раз, но теперь с горькой иронией к самому себе.

Слова друзей попали в цель. Она зацепила его. Не только как некромант колоссальной силы, но и как женщина, которую до безумия хотелось разгадать. Её бесстрашие, эта поношенная тряпка, милые ушки… И чёртов комментарий Фабиана.

Она казалась совсем юной – почти девчонкой, невесть как выжившей в этом мире. Все в Академии, и не только, отводили взгляд от его лица – кто от страха, кто от шрамов. А когда-то он ловил на себе совсем другие взгляды – заинтересованные, призывные. Но та жизнь закончилась в день, когда он столкнулся с Ашкетами. С тех пор – только отведённые глаза. А она смотрела прямо. Спокойно. Словно видела насквозь.

***

Несколько дней Арид пребывал в откровенно скверном расположении духа. Это выражалось в молчаливом стремлении придушить любого, желательно как можно изощрённее. Однако Хозяину цитадели приходилось сдерживаться, и он лишь глухо шипел на каждого, кто попадался на пути. Верена услышала этот странный звук впервые за все годы. От неожиданности – от того, что древний некромант вдруг зашипел, как лопающаяся семенная коробочка стылого бразила, который она недавно собирала для ядовитых зелий, – девушка резко рассмеялась.

Арид мгновенно замолк. Его замотанная в плащ рука дёрнулась в явном намерении свернуть ученице шею, но в последний миг он изменил траекторию – и первый же прошаркивавший мимо слуга лишился черепа. Голова со свистом улетела в море.

Пригнанная на побережье мёртвая рабочая сила поражала масштабами. Верена за всё время жизни на скалах не сталкивалась с таким количеством нежити. В первые минуты она даже внутренне похолодела, решив, что это свежие трупы с Материка. Но, внимательно присмотревшись к серовато-синюшной высохшей коже, поняла: нет. Скорее всего, сотни этих пустых тел годами лежали на сохранении в глубоких подвальных ледниках, дожидаясь экстренного приказа.

Теперь они монотонно отстраивали то, что разворотило костяное Чудовище, когда она с мясом выдернула его из скальной породы. Огромный провал в стене замка, полностью обрушенный причал, в щепки расколотая кладка нижнего оборонительного яруса – мертвецы тупо таскали тяжёлые булыжники. Физическая сила в их гниющих волокнах была в разы больше, чем у любого живого эррута. Гранитная глыба, которую не сдвинули бы с места трое здоровых мужчин, легко взлетала в воздух, подхваченная одной-единственной тёмно-синей рукой.

Но соображали пустые оболочки до отвращения туго. Один труп вместо того, чтобы аккуратно укладывать булыжник в кладку, методично закапывал его в груду щебня. Второй, получив неточный приказ, замер каменным столбом и стоял без движения, пока скелет-надсмотрщик лично не развернул его за плечи. Безостановочный тупой шум, утробное рычание, скрежет костей и лязг лопат – это жуткое зрелище колоссальной стройки раздражало уже не только Арида.

Верена скрестила руки на груди и молча смотрела на хаос. Арид издал утробный звук, подозрительно похожий на скрежет ржавого железа. Багровые искры в его глазницах полыхнули ярче, обжигая пепел ауры. Не дожидаясь, пока вековое терпение некроманта лопнет окончательно, Верена спокойно развернулась и ушла в замковую лабораторию, уцелевшую при недавнем тектоническом сдвиге.

Там она уединилась и с головой погрузилась в монотонную работу. Пополнение запасов токсинов и противоядий стало её личной рутиной на ближайшие дни. Флаконы с ядами для нужд Хозяина цитадели она открыто расставляла на полках – пусть видит, что ученица прилежно трудится. А самые ценные составы, полученные в ходе тайных экспериментов, немедленно прятала в сумку под заклинание-замок.

Арид заходил пару раз по своим некромантским делам, но принципиально не разговаривал. Бесшумно вплывал в лабораторию, застывал, угрюмо сканируя стеллажи, – он явно что-то искал, подозревал, но не находил. Затем резко разворачивался и уходил, задевая полами плаща склянки. Те испуганно звенели ему вслед. Верена лишь цинично усмехалась в его прямую, как палка, спину.

Пока замок то наспех строился, то где-то в сырости снова осыпался – затянувшийся ремонт безнадёжно растягивался во времени, – она прагматично использовала каждую свободную минуту. Эти дни беспорядка принесли ей куда больше пользы, чем Хозяину острова. Мелкая нежить и дикий лесной молодняк, расплодившиеся в чаще и на старых могилах, ещё не уяснили простого правила: эту бледную женщину в коричневом свитере лучше обходить десятой дорогой.

Те твари, что по незнанию пытались нападать, быстро превращались в её добычу. Они обречённо бросались из кустов, из осевших могильных ям, из глубоких трещин в камнях и спустя короткую схватку были безжалостно разделаны. Острые когти и ядовитые железы отправлялись в поясные мешочки, ценные кости дробились на месте и ссыпались туда же. Остальное Верена оставляла в лесу – падальщики острова за ночь подчищали всё. Те существа, что были поопытнее, трусливо прятались по дальним норам и заживо зарывались в грунт, едва заслышав хруст гальки, шорох осыпающейся земли или треск сухой ветки под её ботфортами. Лес и погост окончательно притихли.

Но главной её тактической радостью стал принципиально новый состав. Она вывела уникальную формулу, ювелирно смешав концентрированный сок стылого бразила с летучей эссенцией стенателя. Последним компонентом, венчавшим сложную алхимию, стала капля её собственной крови. Склонившись над флаконом, Верена тихо, но отчётливо пробормотала, глядя, как алая капля растворяется в мерцающей жидкости:

– Я никому не отдаю каплю. Использую сама.

Она помнила слова старика, услышанные в парке много лет назад, за миг до того, как провалиться в этот мир. Тогда она ещё не понимала их смысл. Позже, листая книги в библиотеке Арида, наткнулась на раздел о силах – это знание не всплыло само, как многое из закачанного Скукой; его пришлось добыть – и поняла: добровольно отданная капля крови стала бы ключом. Привязкой. Оружием против неё самой. Именно поэтому даже безмозглые скелеты поворачивали черепа, едва она порежет палец, – чуяли.

В её крови текла сила. Не стандартная, её собственная – белая, не похожая на других. Более мощная. И если она сама вплавляет свою кровь в клинок, то остаётся хозяйкой собственной силы. Никому не должна. Ни у кого не в долгу. Сама.

Этот состав не убивал Ашкета мгновенно, но делал то, чего не могло совершить ни одно другое оружие: он временно блокировал их ауру – призрачную оболочку, что держит силу. Связь между мёртвым каркасом и заключённой в ауре мощью прерывалась, и поражённый Ашкет лишался своей главной защиты. Проще говоря, существо теряло хвалёное бессмертие и становилось обычным уязвимым скелетом-магом, которого можно уничтожить физически.

Верена закончила финальную перегонку, слила густую люминесцирующую жидкость в тёмный флакон, плотно забила пробку, залила стык горячим воском и убрала трофей в серую кожаную сумку. Под заклинание-замок. Туда же, где уже надёжно хранились её секреты на случай побега.

А ещё она насобирала редких самоцветов. В разрушенной внешней стене нижнего яруса, куда пришёлся сильнейший удар хвоста Чудовища, обнажилась богатая кварцевая жила. Тёмные дымчатые кристаллы соседствовали с лиловыми аметистами и молочно-белыми опалами, и все они лениво пульсировали слабой магией земли. Верена лично отковыряла ножом несколько крупных штук, а затем приказала Кларку выбить из расколотой породы всё, что осталось.

Костяной слуга явился через час, бережно удерживая перед собой тяжёлый медный поднос. Его отполированные пальцы были сильно исцарапаны о гранит, на левой стороне черепа темнела свежая глубокая борозда от сорвавшегося валуна, но ноша была полна до краёв.

– Всё, что сумел достать, моя госпожа, – бесстрастно доложил он, застыв у стола. – Остальные кристаллы сидят слишком глубоко в монолите. Требуется тяжёлая кирка и дней семь чистого времени. Или повторный вызов Чудовища.

– Сойдёт. – Верена сгребла мерцающую добычу в раскрытое горлышко сумки. – Ты отлично поработал, Кларк. Иди приведи кости в порядок. Выглядишь так, будто тебя пропустили через жернова.

– Премного благодарен, – скелет обозначил полупоклон и беззвучно растаял в полумраке коридора.

Она затянула кожаный клапан на поясе и привычно похлопала по серой коже чехла. Сумка потяжелела, но встроенная магия пространства поглощала реальный вес. Эта тяжесть ощущалась иначе – ментальная, плотная, концентрированная. Накопленная сила, готовое оружие, скрытые возможности.

Из лаборатории она вышла вечером. Сначала прибрала со стола – все улики, флаконы, следы тайной работы исчезли в серой сумке или встали на полки для отвода глаз. Лишь после этого Верена покинула алхимическую мастерскую и направилась в свои покои.

В комнате было тихо. Кларк, предупреждённый заранее, не маячил у дверей. Она закрыла дверь, прошла вглубь покоев и остановилась перед собственным отражением в зеркале.

В прошлые разы она действовала грубо, по-дилетантски. Просто напролом тянулась сквозь пространство, и её сила ощущалась на другом конце как ледяной сквозняк – Илар чуял, любой мало-мальски чувствительный некромант мог засечь. Теперь всё будет иначе.

Она не стала ломиться сквозь барьеры. Вместо этого осторожно, тонко вплела нить в уже существующую сеть заклинаний. Это не было наглым вторжением. Скорее, паразитирование на работающей магии. Её присутствие больше не било колоколом тревоги, а пряталось в тени чужих чар.

Зеркало привело её прямиком в одну из просторных аудиторий. Илар Дорн. Старший курс.

«Конечно. К кому же ещё», – мелькнуло где-то на краю сознания.

Додумывать, почему именно к нему – не на полигон, не в библиотеку, – она не стала. Подсознательное? Возможно. Банальное желание проверить, как он держится после их разговора? Может быть. Или просто по-человечески хотелось его увидеть. Просто увидеть. Верена мысленно, зло фыркнула на саму себя и выбросила это из головы. Не время.

Он стоял у широкой доски, сплошь исписанной сложными схемами, и ровным голосом объяснял принцип многослойного подчинения. Трость с серебряным набалдашником стояла рядом, прислонённая к деревянной кафедре. Он говорил негромко, но каждое слово долетало чётко. Высокие, клыкастые адепты слушали предельно внимательно, усердно записывая тактические тезисы.

Верена опустилась в кресло в своих покоях и замерла. Никто не обернулся. Никто не почувствовал стороннего взгляда. Даже сам Илар, продолжавший объяснять, не сбился с привычного ритма.

Она неподвижно просидела так до конца урока. Когда утомлённые адепты потянулись к выходу, а ректор начал собирать пергаментные записи, Верена тихо оборвала связь. Зеркало погасло, возвращаясь к обычному состоянию.

Теперь она знала свой потенциал точно: её новая маскировка работает безупречно. А это означало, что она может хоть круглосуточно наблюдать. Изучать. И – когда придёт время – появиться без предупреждения.

Глава 13. Встреча

Сегодняшнее утро началось с особо кусачего паука.

Верена лежала на животе на мокрой траве у самой кромки леса, запустив правую руку по локоть в узкую тёмную нору под переплетёнными корнями стылого бразила. Пальцы вслепую нащупывали мохнатое тело, а паук – крупный, величиной с мизинец – яростно кусал её за ладонь снова и снова. Его хелицеры раз за разом пробивали бледную кожу, впрыскивая яд, который для любого другого живого существа Материка стал бы смертельным за считаные минуты. Но Верена лишь недовольно морщилась от жжения под ногтями.

– Да хватит уже дёргаться, – глухо пробормотала она в сырую землю, наконец намертво перехватывая тварь за толстую заднюю лапку. – Ты меня всё равно не убьёшь, а пальцы мне для работы ещё пригодятся.

Паук, судя по всему, был с ней категорически не согласен. Он вонзил клыки в подушечку её указательного пальца в очередной раз, явно недоумевая, почему эта странная двуногая жертва до сих пор не бьётся в предсмертных конвульсиях, а продолжает беспардонно выковыривать его из собственного жилища.

Резким движением Верена выдернула руку наружу вместе с добычей и прижала брыкающееся мохнатое чудовище к плоскому замшелому корню. Ей требовалось сцедить чистую паутинную эссенцию – густую, вязкую жидкость, пока та от контакта с воздухом не затвердела окончательно и не превратилась в обычную сухую нить, абсолютно бесполезную для её алхимических опытов. Левой рукой она зафиксировала головогрудь твари, а правой – ловко подставила к узкому жалу флакон. Три точечных нажатия на раздувшееся брюшко – и стеклянное горлышко наполовину наполнилось белёсой, маслянисто переливающейся субстанцией.

Отпустив ошалевшего паука обратно в темноту корней, Верена поднялась на ноги и лениво отряхнулась от налипшей земли и прелых листьев. Она мельком глянула на тыльную сторону ладони, где багровели свежие точки укусов. Прямо на глазах ранки затягивались, исчезая без следа. Всегда затягивались за эти десять лет. Токсичный секрет паука-бразильника для её изменённой плоти Ашкета теперь был не опаснее обычного комариного укуса – разве что зудел самую малость сильнее.

Она плотно заткнула флакон деревянной пробкой, сунула его в серую сумку под рунный замок и неторопливо побрела обратно в сторону цитадели. Хмурое утро только-только начиналось, а она уже чувствовала себя ментально выжатой после ночных походов за ингредиентами. Этот день обещал быть долгим и очень тяжёлым.

Так оно и вышло. Сразу после паука потянулась изнурительная рутина: алхимическая мастерская, перегонка концентратов, расчёт упрямых формул. Пальцы мелко дрожали от усталости, в висках глухо стучало, но к исходу дня дела были сделаны.

Ближе к вечеру восставшая из руин цитадель наконец-то замолчала.

Затянувшийся ремонт завершился. Последние серые работники послушно убрались обратно в подвальные ледники ещё вчера, так что непрерывный каменный грохот вперемешку с утробным рычанием нежити наконец-то стих. Скала больше не содрогалась от падения многотонных глыб. За окном-трещиной стоял полный штиль – море молчало, ветер стих. В покоях стояла настолько редкая тишина, что Верена слышала мерный стук собственного сердца.

Арид не появлялся. Ни сегодня, ни вчера. Кларк на её прямой вопрос о том, где сейчас находится Хозяин острова, лишь сухо отвечал: «Отбыл по личным делам, моя госпожа». И эта внезапная тишина – полное отсутствие древнего некроманта в замке – тревожила Верену куда сильнее, чем суетливая стройка и ядовитое шипение Арида вместе взятые. Некромант явно что-то задумал. Внутренняя чуйка буквально кричала об опасности.

Она сидела в глубоком кресле, бессильно откинувшись на высокую спинку, и хмуро смотрела на своё бледное отражение в тёмном зеркале. Усталое лицо, слишком острые скулы, жемчужные волосы небрежно стянуты в тугой узел на макушке. Одна прядь выбилась из причёски и сиротливо свисала вдоль щеки. Верена машинально заправила её за ухо.

«Классическая тишина перед бурей», – угрюмо мелькнуло в голове.

Она изначально не планировала сегодня запускать шпионский сеанс. Просто правая рука сама собой лениво легла на деревянный подлокотник, а пальцы привычно, на чистых инстинктах очертили в воздухе невидимый узор. Верена коснулась дремлющей магии зеркала, теперь уже не грубо, не напролом, как раньше, а тонким, почти неощутимым паразитным плетением, которое она отточила за эти дни. Её воля тихо спряталась в глубокой тени чужих, господствующих чар Академии Материка.

Она ещё не знала, в какую именно точку пространства хочет попасть. Знала только, что ей жизненно необходимо проверить внешнюю реальность. Трезво убедиться, что большой мир всё ещё на своём месте.

Поверхность стекла мягко дрогнула, пошла рябью, и картинка стремительно прояснилась.