Июльские были

Решил вчера – всё на участке вскопано, прибрано, посажено – теперь только полоть да поливать. Начало июня. А сегодня и этого не надо делать. Сорняки ещё не выросли, и ночью прошёл ласковый дождик. Паводок в реке откатился, бережок подсох – можно будет и удочкой с него порыбачить. Заодно и мальца приручить к этому интересному делу. По себе знаю - по детству у реки. Всё эти планы обещали день интересный. И значит – Никитка на рыбалке в первый раз….

Вот и приехали. Ставим машину под большой сосной возле домика. Куковала в берёзовом лесу по соседству кукушка, радуясь солнышку, зазеленевшему миру, голубым небесам, теплу и свежести. И это звонко – торжественное, такое прозрачное и чудесное: «Ку - ку, ку-ку, ку-ку!» Оно делало нас и вовсе счастливыми. Щурится Никитка на солнышко, слушая такую приятную нехитрую песенку….

На последней, не перекопанной ещё грядке, что под капусту, копали червяков. Никитка не боится никакой живности – будь то червяк, бабочка, ящерка, гусеница или мышка, лягушка. Всё норовит подержать в руках и рассмотреть. Какой-то интерес необъяснимый ко всему живому. Так вошёл в азарт, что еле оторвал от этого занятия – каждого червя в своей ладошке, рассматривал, утверждая, что «они такие интересные и разные». И лепетал, опять лепетал, не понимая ещё - для чего нам черви….

Достали удочки, что зимовали в бане. Растянул лески, проверил крючки, поплавки и грузила. Никитке о каждом предмете говорил подробно. Дошли до крючка, когда я объяснил, что червяка надо насаживать на крючок, задумался Никитка, хотя и ничего не сказал.

По зазеленевшей тропинке меж садов, выходим к бережку, откуда можно забросить удочки. Этой весной был сильный паводок, но вода скатилась мгновенно, оставив на прибрежных кустах наносы ила, травы, и веток. Отчего, только сейчас, с запозданием, высокие ивы, ранее затопленные, едва отогревшиеся и испачканные, кое-где искалеченные паводком, начали зеленеть. Косится мальчонка с опаской на эти заросли - дебри задичалые, смотрит с изумлением, впервой видит такое, на заводь с ещё мутноватой и высокой водой, осторожненько ступает на едва подсохший и зазеленевший спуск бережка.

Прежде всего, у берега разбрасываю подкормку. Объясняю, что и как, сам посматриваю на заводь – нашла ли подкормка своего адресата. Но на поверхности, только небольшое волнение от течения и ветерка. Бросаю очередную порцию. Никитка тоже бросает кусочки размоченного хлеба и крупу в ладошке, но добросить до воды не в силах, чем огорчён. Я успокаиваю, мол, вот – подрастёшь, и всё получится.

Сам же принялся насаживать червяков, Никитка понял участь червя, засопел носом, посмотрел недовольно: «Бона, деда, бона…». Что значит – больно червяку. Не ожидал я такого, но и понимать надо было, как относится он ко всякой живности, пришлось объяснять необходимость эту….

А после, как в детстве, поплевав на насадку, произношу сакральную фразу: «Ловись рыбка и мала, и велика на моего червяка». Никитка смотрит на всё это снизу вверх во все глаза. Поясняю ему своё «колдовство». Теперь Никитка удочку свою тянет. На его удочке его же пальчиками насаживаем червя. Никитке интересно, но как понял я, червяка жалеет, отчего смотрит на меня растерянно, и пальчики его в моих пальцах червя выпускают. А сам шепчет что-то про «боно» – червяку больно. Опять…

Опять провожу беседу, что червяк – не птичка, и даже – не лягушка. Он взглядом соглашается. Снова приступаем к делу и, наконец, червяк на крючке. Никитка на насадку теперь сам плюёт, но мимо насадки. Пришлось повторить и не раз, пока соблюли рыбацкий ритуал. Тогда он неуверенно повторяет за мной ту магическую фразу-заговор – про «рыбку», что должна ловиться «на такого червяка».