Июльские были

Кстати, если так судить, то скажу всем. Я не разрушил тех гнёзд. Жили осы там, видимо, несколько лет до описанного случая, жили и после много – много времени. Летали по моему саду и окрестностям, опыляли всякие растения и посевы, принося пользу и себе, и людям. И никого не трогали….

Когда продавал участок новому хозяину, то и рассказал про этот случай, и просил не трогать ос. И они с супругой выполняли мой завет. При встрече говорили с улыбкой: « А осы-то так и живут».

И так было много лет. Отрадно, отрадно было слышать…. Июль1989- январь2012г.

РАДОСТЬ

Июль. Работаю на садовом участке, солнышко жарит. Трава прёт после дождей – уже с грядок да дорожек целую копну нарвал. Пойду, думаю, искупнусь. Река рядом.

В этом году из-за дождей в верховьях, уровень в реке вслед за весенним паводком держится долго. Река притопила прибрежные кусты по всему руслу. Вода подступила к краям берега, течёт мутная от настоя растительности и ила, глубоко затопив ранее сооруженные капитально из металла мостки, которые существуют несколько лет. Стою в ставшем от паводка коротким спуске к реке, комары попискивают, жалят. Но делать нечего, прыгаю в узкую водную дорожку средь зелёных кустов – благодать-то какая! Вода значительно теплее, нежели в мае, когда я открывал сезон купания в этом же месте. Помнится, уровень в реке был, примерно, таким же. Побултыхался, поплавал едва выплыв за кусты – течение сильное, если проплыть дальше, то где выбраться – спуски к реке везде затоплены. Поплыл назад. Освежённый, бодрый, кое-как выбираюсь по заиленной дорожке на берег. И радость моя от прилива сил и бодрости возрастает стократно….

2 июля 2011г.

СЛАДКАЯ УШИЦА

Июль – время не для рыбалки удочкой. Не клюёт рыбка. Наевшись досыта, после зимовки и икромёта становится ленивой и привередливой к рыбацкой насадке. Отдыхает. К тому же, пищи вволю в подводном царстве – тёплая вода способствуёт росту водорослей и различного планктона. После половодья, обычно, хороший клёв бывает у нас в июне. Появляется елец целыми стаями. Он прожорлив в какое-то время и неприхотлив. Хватает на всё – на тесто, на червя, на кузнечика, на хлеб и ручейника.

Пух от отцветающего речного тальника служит индикатором его появления. Осевшие на воде пушинки расхватываются жадно стайкой ельцов – и вода как бы кипит при этом – тут уж удильщик не зевай. Клёв будет отменным. Охотно клюёт и окунь, карась.

Но эта весна затянулась, и тальник отцветал, чуть ли не в середине июля.

Подошёл к реке и глазам не поверил – июль, а ельцы пушинки хватают жадно в не опавшей ещё от паводка заводи. Постоял у реки пошёл работать на садовый участок. Уставши, вспомнил об отдыхе. Осенило меня – удочка есть, не порыбачить ли? Откопал несколько червяков, взял удочку пошёл к реке.

Но время было послеобеденное, неудачное для клёва. Бросив подкормку из раскрошенного хлеба, простоял около часа. И ни-ни – ни намёка на клёв и удачу. К тому же с запада с грохотом стала надвигаться тёмно-лиловая дождевая туча. Хотел, было, уйти, но поплавок мой резко повело, потащило, утопило. Раз, другой, опять повело в сторону затопленных кустов. Подсекаю добычу, чувствую резкое сопротивление. Вытаскиваю нарядного приличного окуня. Приободрился, но… заморосил дождь.

По опыту знаю, что иногда хорошо клюёт и в дождь. Но тот усаливается, грохочет и вспыхивает небо вспышками молний. Резко зарябило на воде, да так, что и поплавок мой виден едва-едва. Стою, мокну – задумался – не уйти ли. Глядь - а поплавка моего нет, а удилище передаёт моей руке сопротивление добычи.

Вытаскиваю серебристого, отчаянно бьющегося ельца. Радостно стало, не смотря на ливень. Забрасываю удочку, в безликую от капель, рябящую реку, где поплавка и не видно. И тут же по толчкам в удилище ощущаю добычу. Подошедшая стая ельцов была голодна и проворна, и в ведёрке моём в одно мгновение оказалось с десяток серебристых рыб.

Но клёв длился недолго. И непонятно почему – была ли эта стайка пролётной мимоходом, или повлияли прекратившийся дождь и засиявшее солнышко, или час такой настал – неклёвый. Клевать перестало враз с прекратившимся дождём.

Ещё час простоял я с удочкой, мокрый, изъедаемый комарами, чем-то необычайно воодушевленными после дождя так, что и вздохнуть было проблемой. Однако добычей моей стали только два небольших окунька. Но было так приятно ощущать греющее ласковое солнышко, запах зелёных кустов и воды, яркие краски заматеревшего июля. И даже было ощущение чего-то необычного от прилипающей, мокрой, потеплевшей, от солнца дымящейся, подсыхающей моей одежды.

Ухожу на садовый участок и варю уху на железной печурке, что у домика.

Приходит моя половинка и, ощущая витающие дразнящие запахи моей кулинарии, благо – нашлись и перец горошком и даже лавровый листик, как-то недоверчиво говорит: «А ну-ка плесни и мне…» Но, раскушав, удивлённо восхищается.

Пошёл дождь опять. А мы в домике под его всплески хлебали вкусное такое варево, пахнущее дымком, из свежей отловленной только что рыбёшки. Было так вкусно, что вспоминалось даже зимой…

13 июля 2010г.

КОЛЮЧИЙ ПЕШЕХОД

Когда-то давно этот благодатный уголок Абрамовской рощи я назвал про себя Ежовым Углом. Всё оттого, что однажды весной, приехав я за берёзовым соком, в какой уж раз, неожиданно для себя обнаружил проснувшегося из зимней спячки ежика. Он только что вылез из своей зимней постельки – клубка сухой травы, что в корневищах старой берёзы, из которой я брал сок. Видом он напоминал, ну, точь-в-точь, только что проснувшегося человека – глазки заспанные и, кажется, мордочка недовольная – разбудили ведь не ко времени, он даже слегка позёвывыл, неожиданно так оказавшись средь залитого солнышком леса и пробивающейся уже зелёной травки. Показалось тогда, что, спать бы ему, этому ёжику ещё дней несколько, но я разбудил нечаянно, раньше как-то я этого клубка из сухой травы не замечал.

Дальше больше – при каждом посещении в разные периоды я всегда, почти, встречался здесь с одним, а то и двумя-тремя колючими, за редким исключением. Такое явление не ускользнуло от внимания и у моих детей, что приезжали со мной. Они как-то с удивлением сказали однажды: «Опять ёжики…. Ну, пап, прямо ежовый уголок».

Ну вот, побывал я здесь по грибы и нынешним летом. Мне повезло – набрал полведёрка отличных опят – оленят, так мы называем такой вид опёнка за окраску – пятнистую, да несколько подберёзовиков и белых грибов. Отмечаю про себя: «Что-то ёжиков не видно»…. Ну и лето ведь – трава высокая, где тут увидишь. Однако, довольный грибами, собираюсь домой. Еду на «Жигулёнке» по просёлку, а с обеих сторон - высокие травы стеной. Еду тихонечко, любуюсь цветущим этим великолепием, солнышком ярким. День яркий, нежаркий такой, приятный. А запахи-то, запахи от всего цветущего этого окружения!

И опять мысль – что-то ёжиков не видел, как – глядь – не спеша, но как-то устремлено, но и не суетливо бредёт по просёлку серенький колючий комочек впереди машины. Время от времени зачем-то останавливается, что-то понюхает на просёлке, деловито так. И – дальше. Никого вокруг не замечает. Идёт и идёт себе. Думаю про себя – свернуть-то ему некуда – с обеих сторон травы стеной.

Так я понаблюдал за ним какое-то время. Куда же он пойдёт? И вот – ёжик сворачивает вправо и исчезает в высоком плотном травостое, чуть постояв перед ним, как бы раздумывая – туда ли ему. Подошёл и я, когда скрылся колючий пешеход, и обнаружил нечто похожее на едва заметную ежовую тропинку среди трав. Знал её ёжик.

3 июля 2011г.

Соперники

Сижу с удочкой у реки уж который час. Клёва нет. Жарко. Ранее я сидел на левом берегу Оми. Но, заметил, что не обитает здесь рыба. А причиной тому высокий тальник, загораживающий солнышко, и ещё – там много подводных ключей с обжигающе холодной водой. Сеть ряжевая стоит у меня там уже с неделю – так и в неё ничего не попало. Кажется, не хочет там обитать никакая рыба. Вот и переплыл с удочкой на правый берег. Здесь тоже очень высокий тальник, но прибрежные воды хорошо прогреты солнышком. Хотя и здесь клёва нет. Нет и всё. Вот уже и подкормка кончается. Подумываю уже – не переплыть ли назад да не отдохнуть ли от жары в садовом домике?

Но раздумья мои прерывает плеск – что-то упало в воду рядом с моим поплавком, заметил - мелькнуло что-то. А потом в сторонке из воды что-то вроде бы вынырнуло – но что, за кустами не видно. Сколько я не смотрел на высоченный тальник над собой, ничего не заметил, что бы могло это быть. Спустя некоторое время это повторилось, но в этот раз я заметил, что в воду мягко плюхнулось что-то небольшое изумрудно-зелёное. И, кажется, не плюхнулось, а аккуратно нырнуло, спланировав – скорее всего какая-то птица, будто зелёно-голубая искра мелькнула. Однако, и в этот раз мне не удалось заметить, вынырнул ли кто из воды и где – высокорослый, густой ивняк вплотную подступал вокруг, загораживая и водную гладь, глубоко нависая над руслом реки. Это-то и заинтересовало меня, не дало поспешно перебраться на садовый берег, назад.

И вот, показалось мне, что над моей головой кто-то есть. И в какой уж раз, вглядываясь в густую листву нависшей надо мной ивы, замечаю птичку в ярко зелёной поддевке с оранжевым нагрудником. Она несколько неказисто выглядит на мой взгляд – голова великовата для её размеров, и хвост куцеват, и клюв несколько длинноват, и толстый. Птица не из пугливых и ведёт себя как-то располагающе к моей персоне – будто мы здесь делаем одно дело. По крайней мере, мне так показалось, и как потом выяснилось – не зря.

Птица не испугалась, когда я встал с кочки и начал бросать в реку остатки подкормки, наоборот - она оживилась, насторожилась. А когда в струях реки блеснуло живое серебро рыбёшек, привлечённых кормом, птичка тут же и нырнула. Через несколько мгновений она уселась неподалеку на корягу с чебачком в клюве, которого тут же проглотила. Стал вспоминать название птицы, моего конкурента. Вспомнил – кажется, зимородок она зовётся, птица-рыболов.

Так повторялось несколько раз, причем, нырял он всё дальше по течению - подкормку мою сносило, и рыбёшка следовала за ней. Каждый раз, усевшись с добычей на облюбованную корягу, птица продолжала свою трапезу. Но вот, насытившись сама, птица юркнула в кустарник вместе с очередной добычей – явно понесла его к гнездовью потомству. Но тут же в моём понимании возникло противоречие – птица-то зимородком зовётся, наверное, зимой выводит птенцов. Но этот вопрос так и завис в моём сознании….

У меня же рыбалка не клеилась. Даже мелочь чебаковая, которой в реке было достаточно, не хотела клевать. Но возвращаться на свой берег я не спешил, заело любопытство - появится ли ещё зимородок?

Ждать пришлось недолго – замечаю над своей головой на высокой иве зелёную птичку. Она или не она? – думаю. Птица перелетела на корягу пониже, где трапезничала, и стала вглядываться в воду, где без всяких надежд дремал мой поплавок. Тут я разглядел её получше – та и не та птица: похожа, но одёжка на ней поскромнее – зелень блеклая и нагрудничка такого яркого что-то я не заметил, не разглядел – нырнула она рядом с моим поплавком. Вынырнула с добычей и - прямиком полетела в кустарник. А на коряге замечаю уже другую птицу – ту, первую, с нагрудничком ярким. Тут и вернулась птичка, что улетала в заросли с добычей – знать подружка его, первого рыболова. Стали они вместе рыбачить, и довольно удачно. Только он со своего места нырял – с высокой ивы, что надо мною, а она с коряги, что левее. Но с добычей оба исчезали в зарослях левее меня. Знать – потомство кормили соперники мои, соседи пернатые, интересные.

А меня мучил вопрос – птиц-то название – зимородок, а эти потомство своё летом вскармливают. Объяснения на него не нашлось….

Скажу только, что в этот день остался я без добычи, но конкуренты мои рыбачили на моём месте успешно. Тут и созрело у меня решение - перенести сюда свою сеть, что я и сделал днём позднее. И был за труды свои вознаграждён достойно – буквально на следующий день обнаружил в сети как на подбор, шесть двухкилограммовых линей.

4 июля 2005 года.

ГРИБНАЯ РАДОСТЬ

Начало июля. Буйно зацвели травы, во всей красе берёзовые рощицы, пропахшие берёзовой листвой, Другие запахи от трав и цветов здесь ощущаются слабее – стоек и крепок здесь дух берёзовый. Но, выйдешь из околка, и другие запахи сильнее ощущаются – здесь царствуют лабазник и клевер, тысячелистник и ромашка, зверобой и полынь, и ещё многие и многие цветущие буйством травы. И всё это разнообразие создаёт неповторимую гамму пейзажей, ароматов, которые в свою очередь порождают в душе гамму хороших чувств и душевных порывов. Срываю сочный стебель пучки, жую с восхищением. Иду в околок – там заметил я заросли пучечника. И вот в буйстве этих ароматов и запахов леса улавливаю такой тонкий и знакомый – грибной. Заозирался, заспешил на этот запах, и вот, глазам своим не верю - стойко и одиноко стоит крепко на толстой ножке, нахлобучив по глаза крепкую свою шапку, белый гриб. В отдалении замечаю ещё один. Тёплая волна тихого лёгкого счастья затеплилась в душе от такой удачи. А потом ещё и ещё стали попадаться на моём пути крепкие ядрёные белые грибы – и совсем уж зрелые, великолепные, и совсем молоденькие крепышата. В общем набралось полное ведёрко.

Через пару дней повторил я такой счастливый поход с таким же результатом! Пришёл и в третий раз, но… всего только три белячка нашёл, хорошего помаленьку….

Кончился первый слой – так говорят грибники

3июля 2011г

Крылатые рыбачки

Как-то давно, лет десять тому назад, стояло тёплое лето. И на реке Оми, где она протекает по территории садового общества, люди семьями постоянно купались. Не отставал и я. Какое блаженство - после работы окунуться в прохладную водицу, поплавать, побултыхаться! А потом – опять под горячее солнышко!

Но купаться в тесноте на мелководье, во взбаламученной воде, где много страждущих окунуться, мне всегда не нравилось. Поэтому, прикинув расстояние по течению реки, места среди густо заросших ивой и травами берегов, где можно выбраться, я избрал себе дистанцию – два поворота реки, всего-то с полкилометра. Проплывая это расстояние, летом, почти ежедневно, как позволяла погода, я выбирался на берег и приходил назад пешком. Что тут скажешь – выбрался и идёшь к себе, возвращаешься, а вокруг тепло, светло, зелено. Ветерок тёплый приятно овевает обнаженное тело, а под босыми ногами – травка или теплая мать-землица – первозданность, как-то теперь уж и непривычная, но она всегда приветствуется нашими душою и телом, осязанием и обонянием – она всегда в наших генах. Организм наш – всегда тоскует по ней, а когда соприкасается вплотную с нею – блаженствует. Ликует!

А когда плывешь, оглядываешь реку, что несёт тебя ласково на прохладных струях, тоже можно многое интересного подсмотреть в природе – тут же на воде, на лопухах кувшинок, в подступившем к самой воде ивняке, в небеса взглянув бездонные, или, опустив голову в воду, и там, раскрыв глаза, многое увидишь интересного!

Вон зимородок – сидит себе над водой на коряжине – высматривает, а увидев мелькнувшую в воде рыбёшку, срывается вниз, ныряет, и никогда его я не видел вынырнувшего без добычи. Вон трясогузка бегает у самой воды - чего бы ей там делать? А пригляделся – собирает меленьких рачков, откуда вода только что отступила. Улетает и вновь прилетает – опять собирает. Что-то для меня новое – обычно эти птички в садах да огородах промышляют. А вот – перед моим носом зоркая чайка плюхнулась за рыбкой – поднимается с чебачком в клюве. То же самое, наверное, и коршун обгоняет меня, но тихо так летит, деловито, и тоже зорко всматривается в текущую медленно речную мутноватую водицу. Ну, и косит ещё глазами на прибрежные кусты – зазевавшуюся птаху высматривает. А в воде – свои обитатели. Вот – жук-плавунец зигзагами промерил по верхнему тёплому слою. Мошки, комарики и разноцветные стрекозы над водой парят. Не подумал бы и не поверил – огромный шмель выписывает зигзаги и спирали, жужжит в сантиметре от речной тугой струи. Этому-то чего здесь нужно? Ондатра, увидев меня из-под нависшего над рекой тальника, почти беззвучно ныряет, и тут же, совсем недалече - выныривает, плывёт в стороне впереди меня. Может, от коршуна таилась, а в тальнике шныряют уже подросшие сорочата. Гнездо у них тут – знаю. А в воде, таинственном подводном царстве, стайками мельтешат - снуют рыбёшки головастики-мальки. Мелькнуло в затенённых струях живое серебро подъязка средь дебрей слегка волнуемых течением водорослей. Сытый щурёнок из-под прогретых лопухов хищно смотрит в этот мир. Брызгами перед глазами моими взмывает в воздух мелочёвка рыбья, а следом – полосатый окунь. Опять плюхаются в свою стихию. Нагнал страху полосатик на мелюзгу – рады бы из чешуи выпрыгнуть. Хлеб насущный даром никому не даётся…. Как различить тут – насущный или не насущный? Кое-кто, да - многие - откровенно разбойничают…. Охотятся на ближнего …. Но всё равно – дарового нет пропитания….

Переворачиваюсь в прохладной струе на спину, продолжая плыть к пристани своей, где всегда выбираюсь. Теперь подо мною ласковые освежающие водяные струи, подушкою голове - тоже они, а в глазах – только небо синее - синее бездонное, без единого облачка. А под самым его, отцветающим от зноя, куполом - точкой, ликующей, порхающей серенькой, на маленьких слабеньких серых же крылышках, с восхищающей и бессмертной своей песенкой-трелью в крошечном клювике – жаворонок. Да – это он! Никогда не ошибусь! А ниже, ко мне поближе - «крылышками играет», тоже - на одном месте, замерев, в знойно прогретом прозрачном воздухе – ястребок. А « поиграв», срывается в полёте отвесном на ступень пониже и издаёт знакомое с далёкого мне детства что-то тоже торжествующе-ликующее, звонкое и пронзительное: «Ки-ли, ки-ли, ки-ли!» И опять «играет крылышками», так говорили мы тоже в детстве, молча зависнув в солнечном пространстве. А рядом со мною - покачивается на безмолвных струях, по обе стороны у берегов – золотисто-жёлтое буйство цветущих кувшинок.

По берегам же, свободном от ивняка - травы, травы, травы…. Цветут и ромашка, и лабазник, и кипрей, и сушеница, и даже пырей, кажется - цветёт тоже. Заросли одичавшего шиповника, перевитые вязилём – непроходимы, и плоды завязывают, а кое- где – только отцветают. Ивы, ивы, ивы. Величавые, и густая - буйная и жадная до жизни их молодая поросль, везде, где только в сыром этом уголке падает лучик солнечный. Где травы не успели воспрянуть – ивы, ивы, ивы…. Всё это живое и обитаемое. Граница земли, воды и воздуха. Благодать - для жизни и живности….

Этим летом солнечным, иссушающим, скупым на дождики, я, мне помнится, ежедневно проплывал свою дистанцию. Из-за мелководья – отступившая с берегов река уступила пространство всё тем же ивам и травам. Они вплотную свешиваются над лопухами кувшинок. И заинтересовало меня новое явление – лопухи кувшинок как никогда на воде сомкнулись так плотно, в несколько слоёв, что представлялись непотопляемым надёжным зелёным настилом, однако, без единой цветущей кувшинки. Странно-странно! Такое благодатное лето! А вот - поди ж, ты – не цветут кувшинки…

Объясняю себе – от маловодья, может, или слишком тёплой воды. Но вопрос для меня так и остался открытым. У природы свои хитрости, замки и секреты. Вспомнился случай - на одной из полян вокруг города, высокой и сухой, всегда лишь росла невзрачная травка, клубничник с чахлыми ягодками и низенький душистый лабазник. И так – из года в год. Но однажды хмурым неласковым маем пролилось невиданное количество осадков. Прошли дожди и в июне под благодатное тепло и солнышко. А в начале июля я обнаружил на этой поляне густой рослый, буйно цветущий белый и желтый донник, пчёлы так и кишели в этом душисто цветочном изобилии, гудя от натуги, выкачивая с медоноса нектар. У них была страда.

Восхищаясь тогда увиденным, задался вопросом «почему так?» к пожилому, подъехавшему на стареньком «Москвиче», ягоднику. Промолчал он, видимо осваиваясь со мной, незнакомым ещё, как будто не услышав, только поздоровался. Походив по поляне с лукошком, он вернулся ко мне и вполне дружески произнёс, объясняя истину, которую я знал тоже: « Всё просто у природы. Семена трав могут лежать в землице, не давая всходов, и пятьдесят и сто годков…. Выжидают благоприятного лета…. Вот и донник этот…. нынче. Кажись, тут никогда его не было, а теперь вот – глянь, душе на радость. А других трав и клубники – нет…. Куда что девалось? Замерли – уступили место доннику…. Временно….»

С удивлением вижу – трясогузка-то уже бегает теперь по непотопляемым лопухам кувшинок. Совсем рядом со мною, у самой воды. Заглядывает. Что-то склёвывает. Плыву дальше. Вот малёк рыбий, неосторожно сыграв, из воды выпрыгнул да и остался на лопухах. И, может, сорвался бы в водные глубины. Птичка тут как тут, в клюв ухватила и, вспорхнув, улетела. Надо же….

На следующий день вечером в заплыве я опять подмечал те чудеса от Природы-матушки. И новые и старые. Всего-то – полкилометра заплыв, а сколько их, новых знакомств и приятных неожиданностей! Сегодня под ивами уточку увидел с выводком. Утятки уже большенькие, послушные матери, серенькие и юркие. Кажется, - здесь они жили постоянно, но жили так скромно и незаметно, что их никто и не обнаруживал. Едва я поравнялся с ними в заплыве, они как-то незаметно исчезли всем семейством. Но, когда внимательно пригляделся, увидел – да вот же они, у самого бережка под ивами. Кормятся тихонько, незаметно, не привлекая таким поведением ничьего внимания. Так и вырастают, пока на крыло не поднимутся. Маме серенькой своей послушные, чистенькие, ладненькие….

И всё интересно опять было, и всё по-новому. И приятно и радостно. Но вот ещё – в этот раз уже несколько трясогузок бегали по лопухам кувшинок. В воду заглядывали, что-то склёвывали. Я неосторожно плеснул, проплывая мимо любопытствующих нетерпеливых птичек, этим нисколько их не отпугнул, не потревожил. Бегают, как ни в чём не бывало, в лицо мне заглядывают. Любопытные, нетерпеливые. Они явно чего-то поджидали, по им видно. Но вот перепуганная от всплеска стайка мальков серебряной россыпью взмывает из прогретой водицы у самого края лопухов. Потом – ещё. Две крохотные несчастные рыбёшки остались на них, а тут и - все пять трясогузок. Расхватали. Достались самым проворным, что тут же и улетели. Остальные три остались поджидать своего рыбацкого счастья.

Хочу сказать с удивлением – такого мне никто не рассказывал, впервые вижу. Трясогузка – рыбак.

Июль 2012г.

САРАНКА

В ПЕРВЫЙ РАЗ

В этот раз на садовый участок я ехал как на праздник. Ехал не один. Со мною - подросший внучок Никитка. Как-никак – мужичок, родня близкая, хотя ему только ещё три с небольшим годочка. Но всё же: какая-то важная веха в моей жизни - первый раз.…

Хотя, нет – не первый, не первый. Припомнил: в прошлом-то, ещё году, в мае бросал и бросал мальчонка семенные проросшие клубни в лунки, накопанные мною, из небольшого пластмассового ведёрка – помогал по моей просьбе. Увлёкся, уставал, отдыхали. А он что-то всё лепетал-лепетал. Так и посадили с ним всю картошку….

А потом – осенью помогал и копать!

Отчего было так хорошо на душе после работы. Да и Никитке понравилось: « Деда, всё?» - спрашивая, удивлялся он тогда. И было это удивление для него приятным, восторженным – по мордахе чумазой бесхитростной видно было, светилась она довольно: « Мы посадили». Важно как было-то, и Никитке, и мне - «мы посадили». И выкопали осенью – тоже с ним….

Значит - не первый раз…. Да, сегодня уж – не первый раз мы едем вместе на настоящее мужское дело.