Июльские были

Владимир Рязанов

Июльские были

Владимир Рязанов

Рисунок 1

Июльские были

Хвощ зимующий

Владимир Рязанов

ИЮЛЬСКИЕ

БЫЛИ

РАНЕЕ ИЗДАННЫЕ КНИГИ АВТОРА

«Была деревня Соколовка»,

рассказы и очерки;

«В гостях у журавлей».

стихотворения одной книгой 2006г.

в г. Куйбышеве.

Переиздана 2007г.

«По прозе жизни», рассказы от первого лица, рассказы, маленькие повести. 2009г.

В г. Куйбышеве.

«Земля родная Каинская», очерки о земле

земляках, очерки по архивным материалам г. Куйбышева и района, публицистика.

2010г. в городе Куйбышеве.

ОТ АВТОРА

Не взирая на советы, пишу часто от первого лица. И это не очерки, как принято считать, и не зарисовки, а именно – рассказы о том, что пережито, прочувствовано, интересно. Стараюсь так же донести и до читателя. Итак: рассказы о природе от первого лица.

ИЮЛЬСКИЕ БЫЛИ

Зубастая

По детству ещё помнится - на рыбалке и охоте, особенно в коллективных вылазках – не везло часто. Хотя и частенько бывал их застрельщиком. Помню, наверное, мне тогда было лет десять – встретил я Володю Раздобарова. Друг, не друг – приятель, да и – не сказать, сверстник, мальчик с другого конца деревни на год постарше меня. Первые мои слова при встрече были: «А пойдём завтра рыбачить за нами». «За нами» - это вниз по реке Иче, за нашим огородом. Наш домик стоял крайним у реки.

Едва задымилось росистое утро, я уже поджидал Володю у своего дома, а там оставалось пройти по росистой траве метров с сотню на высокий бережок. Где в разрывах лопухов чистина* с быстрым течением, при значительной глубине. Помнится мне, куковала кукушка, поднималось горячее солнышко, клёв был хороший. Напарник мой шутя выловил десятка полтора прекрасных речных карасей, но у меня почему-то ловились только пескари. Правда, крупные, водившиеся тогда в нашей реке в изобилии. Но – пескари же. И так до конца рыбалки. Но это я так, к сведению….

Вот и теперь – один из соседей по саду втихаря** ставил на реке удочки-донки с живцом на щук прямо под талинами у самого сада. Удилища на такой снасти нет – всего лишь колышек, что втыкается потаённо где-нибудь под кустом, иногда и прямо в воду. Толстая леска, длинная, с крепким крючком, часто с тройным, насадка – живая рыбка, предварительно выловленная тут же, в реке. Ещё самоловом зовут такую удочку – установишь, и она сама ловит. На живца ловится хищная рыба. Никому он не говорил об этом, пока не столкнулись мы лбами в густом тальнике. Он с добычей в полиэтиленовом пакете – с двумя щуками, одна из которых была очень даже приличной. А я под берег – искупаться после парилки. Дело было в последних числах июля, когда щуки облюбовывали себе на осень место буквально под солнцем – любят они погреться у берега. И греются на таких местах на солнечном мелководье до ледостава.

С весны ещё баловался я удочкой. Но вот в последнее время, придя к мосткам, когда ещё никого не бывало у них – ни рыбаков, ни купальщиков, я непременно видел отплывающую от берега щуку, теперь - хозяйку солнечного места у мостка. Июль не самое подходящее время для ужения. Иногда клевало, и можно было в конце дня сварить ушицу, иногда удавалось поймать всего лишь две-три рыбёшки – тогда это кошачий обед. Иной раз и вовсе не удавалось поймать ничего. Но, в последнее время не клевало и - всё. Хоть разбейся. Даже, что ни на есть - самая мелкая рыбёшка не показывалась. Стал я приглядываться внимательней, и связывать то, что не клюёт иногда - со щукой этой. Так или сяк. Уж не она ли отпугивает рыбёшку? Хотя, как? При моём приближении щука уплывала вглубь. Здесь я бросал прикорм для рыб. Сомнительно, чтобы щука была этому причиной. В засаде она сидит незаметно, тем и кормится, неожиданно нападая на рыбёшек. Если даже и сидит в засаде, то рыбы её и не увидят. Да и сыта она сейчас….

И однажды, в солнечный день, я пригляделся – под лопухами, показалось, что стоит крупная рыба, иногда и лопухи шевелит. Раз и два, и более бросал я взгляд, пока не пришло убеждение – стоит там рыбина, стоит тихо под прогретыми солнцем лопухами. И однажды даже увидел – неосторожно высунутый из-под лопуха кончик – нос щучий! Помаячил, касаясь самой поверхности, и скрылся. Вовсе одолела уверенность – вот и причина моего невезения! Стоит – отпугивает своим видом…. Наконец, повезло мне – из глубины удалось выудить чебачка. И возникло решение – использовать его как живца. Прикинул – и крючок, и леска у меня на удочке достаточно крепкие. Насадил живца и начал насадку водить перед лопухами. И так, и сяк – туда да обратно. Нет, не реагирует хищница. Сытая – думаю. Бросил насадку на глубину. Несколько раз пробовал вытаскивать – нет – на крючке только та пойманная рыбка. Бросил - и стою. Забыл даже, что на рыбалке я, нет поклёвки и на живца. Но вот задвигались лопухи…. Вздрогнули отчего-то…. Ну и всё…. А через какое-то время – потянуло мою леску с поплавком вместе. Даже воткнутое удилище дёрнулось. Спешно вытаскиваю – что-то затрепетало там, в глубине, сопротивляясь, и … как бы оборвалось что – то. Вытаскиваю - всего лишь…. головку чебачка без туловища. Загорелся я азартом. Где взять живца? При такой поклёвке – долго его не поймать здесь. За поворотом мальчишки удили. Пошёл к ним – а у них мелюзги отловленной полно. Мальчики для кошек удят рыбёшку. Выпросил пару живцов – но и на них я ничего не выловил. Один был объеден полностью, а другого к концу дня постигла та же участь, что и первого моего – одну головку вытащил на крючке.

Тут и конец дня. Пошёл я к себе, а тут и соседушко – навстречу, закидушки свои проверить идёт. Поздоровались, и разойтись пора – но не уходит, и по глазам вижу – страсть, как рассказать что-то мне хочет, поделиться интересным. Попридержал я себя, а он с азартом и горчинкой какой-то: « Знаешь, третью ночь мои донки пустые. Срывает кто-то живцов – не ловится. Иногда головки одни от них остаются…»

Хмыкнул я, сочувствуя ему, и пошёл. Не одного меня – думаю, дурит какая-то рыбища, хотя – даже не похоже на рыбу. Но о том не сказал. Такого ещё не было никогда. Обычно хищная рыба азартно хватает наживку, на том и попадается…. С тем и пришёл на свой участок – поливать пора, воду дали. А тут и сосед с речки возвращается мимо – на прутике в руке небольшая щучка. - А на трёх опять кто-то объел живцов, – в каком горьком восторге вопиет он….

Через несколько дней пошёл я искупаться. Щука, как всегда при моём появлении, ушла вглубь. Поплыл я на поворот, там и опять те мальчики рыбачили. Выпросил у них парочку рыбёшек – мальчики хорошие, совсем не скупые, лет по восемь, рыбачки заядлые. Посмотреть на таких – любо! Но только вот добыча - мелочёвка обидная. Принёс рыбок в кульке с водой. Немного погодя, взял свою удочку и пошёл на реку. После моего купанья у мостков вода ещё мутная была, но щука уже заняла своё излюбленное местечко и принимала солнечные ванны. В этот раз она как-то нехотя и не стремительно совсем ушла вглубь. Даже рассмотрел я её – серо-полосатая, пасть зубастая, жабры растопырены, в воде смотрятся даже страшновато – хищница, сама – килограмма на полтора. Добыча хорошая, хотя, и – больше бывают.

Насадил одного из живцов на свою удочку неказистую, забросил. Ждал – пождал. Затаив дыхание. Плавает рыбка где-то в глубине, леску шевелит. Плавает. Плавает…. Но…потащило вдруг лесу вместе с поплавком, потащило, стремительно, утопило, дёрнуло удилище из рук. Добыча, почуяв, что я держу крепко, заходила из стороны в сторону. Тащу осторожно, леса натянулась, зазвенела, пружинисто заходила, со свистом, вспенивая воду. Тащу – давно крупную рыбу не вытаскивал. Не упустить бы…

Наконец подтаскиваю щуку к берегу. Она как бы притихла. Осторожно выбираю лесу, бросив удилище на берег. Вытаскиваю на берег добычу. Какая…. Но…. щука каким-то образом вовсе и не на крючке. И обрывок лески у меня в руках…. Откусила что ль? Удочка – то моя с крючком без тросика. И - катится кубарем назад – к реке. Плюх – в воду. Поддала хвостом, с ног до головы обдав меня водою. Крутанулась, ошалев от свободы, и…ткнулась носом в сухой берег, потеряв ориентир. Глубина-то там - сантиметра четыре…. Не знаю, что со мной произошло. Видимо, я, ошалев, тоже, но от азарта, что у бывалых рыболовов считается неприличным, совершил это само неприличное. Со всего маху – падаю животом в воду на добычу, норовя поймать за жабры, попадаю пальцами в пасть хищнице. Но ещё крепче животом добычу к песку и илу дна в воде прижимаю. Что совсем уж неприлично у рыбаков считается! Разгибаюсь, наконец, ещё не поняв - поймал или не поймал. Но, ощущаю, что добыча наполовину у меня каким-то образом под рубашкой, что на животе узлом завязана, ворочается. И палец один окровавлен. В таком виде и застал меня соседушко по саду…. К своим донкам спускался: «Здорово…. с добычей тебя! А ловко ты, ловко…. её. Ха – ха! Ловко… ловко!» И – к своим донкам. В этот раз, совсем и не опасаясь меня, не храня в тайне места.

После того, как была изловлена разбойница-конкурентка, при подходе к мосткам с неделю я больше не замечал уходящей вглубь хищницы. Но потом появилась новая любительница солнечных процедур – небольшая, средней величины щучка. Свято место пусто не бывает под солнцем…. Обитала, грелась она до самого ледостава именно у мостика.

В то лето мне больше порыбачить не удалось. А сосед больше не жаловался, что у него с донных удочек кто-то наживку объедает. Поди ж, ты. Надо же…. Только один раз как-то, уже в конце лета, идя со щурёнком опять на прутике, обернувшись, увидел меня, прошептал как-то тихо с оттенком печали: « Опять…опять насадку на донках пожрали. Всего то – вот…» И кивнул на свою добычу жалкую. Я улыбнулся ему, сочувствуя….

*Чистина – свободное от водорослей пространство, обычно, на середине реки, где сильное течение.

**Втихаря – тайно, без свидетелей. (Прим. автора)

Июль 2005 – январь 2013гг.

ЛИКА День выдался таким горячим, июльский день такой, словно картофелина, только что испечённая на угольях. За что не возьмёшься на дачном участке – всё жжётся. Даже ручка двери на домике. Бочка с водой, к которой подошёл умыться – прикоснулся – жжёт пальцы. И вода в ней – словно щёлок банный. Где там уж освежиться. А, ведь, ещё только утро…. Ступаю, а босые ноги припекает, пощипывает - что на дорожках меж грядок, что на дощатом настиле перед крылечком.

И в домике духотища, даже залетевшую с сада, крупную муху не слышно. Забилась где-то в уголок. Кажется, всё замерло. Но, это только кажется…

Вон – неутомимая серая мамочка-воробьиха порхает беспрестанно в скворечник на старой сосне. Чиликает там семейка желторотиков, кормит их ежеминутно. Безлюдно, рано, но уже нестерпимо жарко и душно. Отчего моё измученное воображение впало в крайность, вспомнив правильную русскую поговорку – клин клином вышибают: не затопить ли баньку?

А в баньке прохладно, набиваю в печь поленьев, подкладываю бересту, налил в печной бачок воды и замочил веничек свежий. Осталось поджечь. Но «клин-то клином хорошо», а вот, вялость из изнемогающего тела банным паром не выбьешь. Сомнительно это….

Иду на реку, где у мостков из песчаного дна бьют множество студёных родничков, где ивы, тень, там-то и можно освежиться, поплавать….

* * *

У мостков, забредя в реку по колена, стоят две юные девушки в купальниках. При моём появлении они как бы оживились, и одна – другой, голенастая брюнеточка – пухленькой блондиночке на ушко, как бы, между прочим, слышу - и кивком на меня: « Наша примечательность – местный писатель и поэт, и журналист – тоже… между прочим, неплохо получается…». Голенастенькая, по приметам – наша городская. А вот подружку не встречал. Приезжая – решил. Они стали просить: « А вы поплывёте к другому берегу? А? Принесли бы оттуда кувшинок….»

Я вхожу в реку. Приезжая с соломенными вьющимися волосами, кажется, уже обладала искусством женского кокетства – поглядывала на меня оценивающе, с интересом, и в тоже время с оттенком ироничности. Понятно - не их я сверстник, но ведь и мужчина, бодр, не обрюзгший, загорелый, подвижен. И, покусывая какую-то былинку, сорванную на берегу, смотрит искоса, и немного с подвохом: « Ну, что? Плывёте….»

Я не теряюсь: « А что, вы не умеете плавать?»

Девушки, чтобы разрядить обстановку и сделать её непринуждённой, переглянулись, и наша землячка представилась: «Я – Катя, вы меня, кажется, знаете, а это, - кивнув на жеманничавшую подружку, - Лика, она в гостях…»

Я, кивнув, ныряю в глубину между ними. Плыву под водою долго и выныриваю, запутавшись в лопухах кувшинок, у противоположного берега, под сенью нависших над водою ив. Глубина здесь - по грудь, а чуть назад, ощущаю – по горло.

Девушки всё так же стоят у берега, уже забредя по пояс, и о чём-то спорят. Я срываю пяток цветущих кувшинок и собираюсь плыть назад, как Катя крикнула: «Стойте, я к вам плыву». И энергично заработала саженками, сокращая водную гладь. Вот она уже рядом, я вручаю кувшинки, она благодарит меня, держа их над водой, которая ей чуть ли не по плечики, собирается плыть к подружке. Но тут между ними завязался диалог - мимикой, взглядами, жестами. Катя вопрошающе оглядывается: «Подождём немножко, Лика хочет к нам, боится, вот только…»

Я понял это так – Лике нужна поддержка. Плыву к ней.

* * *

Она по-прежнему стоит в воде по пояс, отрешенно смотрит вниз, то ли за мальками рыбьими следит? Вот я рядом, а она словно меня не замечает, переводит взгляд, но уже с оттенком лёгкой лукавинки и иронии: «А что, плыть надобно?»

Меня же и спрашивает, и, плюхнувшись, плывёт в сторону подружки. Плывёт не очень умело: загребает воду часто, булькая ногами и ладошками. Плыву вдогонку за нею. А поравнявшись, вижу: глаза у Лики широкие, а в них мечутся страшинки. Шепчу ей ласково: «Голубушка, греби вот так, - и показываю, - да пальчики плотнее… лодочкой, пореже да пошире загребай…»

Она приободряется, загребла увереннее, но всё равно – частит. И, вот мы уже рядышком с Катей, она улыбается подружке, ободряет: «Ну, Лика, молодец, да ты же хорошо плаваешь…»

Притихшая Лика стоит рядом со мной – вода по горлышко, и неуверенно оправдывается: «Река-то незнакомая». И тянется в сторону берега, к жёлтому фонарику кувшинки с голубенькой стрекозкой, чуть, и чуть - стрекоза взвилась. Лика изумлённо отслеживает её полёт, подтягивает кувшинку, но сорвать раздумывает, так же изумлённо рассматривая, уткнулась в неё, замерев на мгновение, и, испачкав носик жёлтой пыльцой, отпускает фонарик. Поворачивает счастливое личико, и, кивая на букет кувшинок, с укором делает выговор: «Такую прелесть загубили». И озирает реку в оба конца. Рядом на сухой коряжине замечает изумрудного зимородка и - шёпотом: «А это кто же?». А следит уже за порхающей у самой водной поверхности бабочкой. Я не успеваю ответить, зимородок плюхнул в воду в шаге от нас, аккуратно, без брызг, словно не птичка, а грузило. Лика от неожиданности взвизгнула, но тут же и примолкла, увидев, что птичка с добычей - мелкой рыбёшкой уже аккуратненько вынырнула, усевшись на коряжину. Лика смотрит, понятно - для городской девочки сплошные чудеса.

Зимородок с добычей упорхнул в тальник, где у него гнездо. Катя, тоже с интересом наблюдавшая за происходящим, нарушает молчание: «Лик, поплыли, что ли?». Но Лика как будто бы и не слышит, загадочно поглядывает на Катю, на меня. И, вдруг, зачерпнув ладошкой водицы, плещет мне в лицо. Резко поворачивается и брызгает на подругу. Катя, закрывшись кувшинками, тоже брызжет водой. Визг, хохот, веселье….

Мгновение, и Катя пускается вплавь к противоположному берегу, гребя одной рукой, другая поднята с кувшинками. Вот уже она у мостков и, обернувшись, негромко зовёт: «Ну, плывите же…Лик…ну…».

Я выжидаю, не плыву, чувствуя растерянность Лики, вселившийся в неё страх перед этой пустяковой водной преградой. Куда и подевалась её игривая беззаботность. В глазах девушки откровенная тревога, которую она выдать не хочет ни мне, ни Кате, что наблюдает за нами и уговаривает подружку: «Ну, не трусь, Лика, ну… хватит стоять».

* * *

А та поворачивает застывший взгляд и, ничего не сказав, пускается вплавь. Я – следом. Поначалу плывём рядышком. Подбадриваю девушку: «Так, Лика, молодчина…да реже греби, шире захватывай…» Она выравнивает темп, кажется - дело пошло, как неожиданно встречаюсь взглядом с её помертвевшими, полными ужаса глазами.

- Ли…, - едва и успел произнести я, как оказываюсь с головою в воде, изрядно глотнув, а Лика, охватив мне шею, душит, и мы оба опускаемся ко дну. В сознании мелькнуло и не поверилось – какая хватка в этих девичьих ручках….

Но – благо, обмелела река и в глубокой протоке я на мгновение ногами ощущаю твёрдое дно. Приходит спасительная мысль – отцепить от себя девушку, а потом как-то подхватить безопаснее для себя и доставить к берегу. Иначе ….

Отталкиваюсь от дна изо всех оставшихся силёнок, но поверхности с душившей меня в спасительной хватке девушкой - не достигаю. Хотя, кажется, Лика успела глотнуть воздуха, и это хорошо. Погружаемся опять, тут и совсем стало страшно. С великим усилием раздвигаю на своей шее, казалось, слабенькие девичьи руки, освобождаюсь и от её ног, не менее крепко объявших меня. Только бы глотнуть воздуха, которого так не хватает! Только бы. Да Лику не потерять…. Выныриваю, отфыркиваюсь, оглядываюсь, вдохнув раз-другой. А Лики-то нет!!! И ужас овладел мною, но где-то в сознании - искрой: спокойнее, спокойнее…. Это для себя….

Тут же по течению ныряю в глубину, где, открыв глаза, в желтоватой воде заметил белеющее чуть ли ни на самом дне тело девушки, борющееся за жизнь, отдаляющееся по течению. Глупышка, с перепугу всё… со страху… - и эта мысль подстёгивает.

Спешу на это барахтающееся, но оседающее на дно пятно – как бы безопаснее ухватить, зная уже невероятную цепкость её ручек. На последних запасах воздуха хватаю со спины, за талию девичье тело, но Лика мгновенно отреагировав, попыталась стиснуть в своих объятиях, из которых я выскользнул, стараясь ухватить хотя бы за что - нибудь, чтобы извлечь юное создание на поверхность – к жизни, к солнышку. Этим «что-нибудь» оказалось тоненькая бечёвка Ликиных трусиков. И, оттолкнувшись от дна – на поверхность, из последних сил, и возможностей. За неё и тащу, тяну….

Вздох, другой. Теперь проще, вот уже по течению - Ликина спинка, светлые кудряшки. Она подняла голову. Пытается загребать воду – опять по течению, которое уже изрядно отнесло нас. По течению, но к берегу, к берегу – так легче, за эту тоненькую спасительную верёвочку, вопреки всему и стремлению её грести. Ощущаю под ногами илистое дно. Делаю шаг, другой, и… Ликины трусики остаются у меня в руке, а сама она погружается в воду. Как коршун на добычу бросаюсь туда же, и… опять оказываюсь в цепких её объятиях. Но здесь уже мельче, и сам, погруженный в воду, держа повыше девушку на своих плечах, ступаю к берегу.

Она же, не поверив в спасение, наоборот – ещё крепче, до боли сжимает мою шею, да так, что терпеть нет возможности. Ни идти по вязкому дну с этим драгоценным грузом, ни закричать на свою всадницу, ни воздуха глотнуть. Облепленный водорослями, из последних силёнок, ступаю ещё пару шагов, и… сбрасываю через себя в сторону берега, где воды-то по пояс. Лика падает ничком в лопухи кувшинок – только и мелькнула её незагорелая обнажённая попка. Делаю вздох и мельком вижу как с берега, к нам со всех ног стремительно бежит Катя.

В месиве ила, воды и водорослей нащупываю барахтающуюся Лику, поднимаю её, и опять оказываюсь в её объятьях. Вместе валимся в это месиво, приподнявшись, кричу в её ушко зло и властно: «Отпусти же,… дурочка, не - то и в этой каше утонем. Ну!!!». Она поднимает полуобезумевшие глаза. Ребёнок, совсем ребёнок ещё. Во мне исчезают и злость, и усталость. Только - жалость к этой симпатичной девочке.

Поняв, что ничего страшного уже нет, она разжимает объятья и, опираясь на меня, шагает к берегу, к очередным мосткам. Девушку рвёт водой раз, другой. Повиснув на моём плече, она, почуяв облегчение, поднимает на меня уже осмысленное личико и, не - то с издёвкой, не - то - с долею кокетства, (сейчас - до того ли?), произносит: «Ну, и как я в таком виде…» И, кажется, ждёт ответа. Делает последний шажок к мосткам, с моей помощью садится, где уже стоит запыхавшаяся Катя, тянет подруге руку. Но та, нисколько не смущаясь своей наготы, только отмахнулась и забулькала ногами, смывая ил….

Я поплыл - за цветной тряпочкой – её трусиками, которые уносило по протоке, свободной от водорослей. Плыть пришлось не близко, наконец, вещица в моих руках.

Назад я уже не плыл, а вышел на мостки у следующего спуска и пошёл обратно берегом, думая – как же вывести Лику из стрессового состояния, в котором она оказалась, как мне мнилось, и по моей вине. Однако, у мостков увидел отрадную картину: девушки купались на мелководье – будто и ничего не случилось. Лика по грудь в воде, увидев меня, замахала рукой приветливо и безобидно. Замахала обрадовано и Катя. Я в ответ тоже потряс им своей добычей, едва отнятой у реки. Расторопная Катя выскочила из реки и, подбежав, взяла вещицу, кинулась к подружке. Я пошёл к своему саду, думая, что это нечаянное общение и приключение закончилось.

* * *

Но девушки в купальниках, с вещами, окликнули меня. И опять же Лика: «А что, спаситель-благодетель не хочет общения в обществе спасенной?» Я подождал их, медленно идущих, уже согревшихся и обсохших под щедрым солнышком. Улыбающихся мне навстречу. Поравнялись.

Катя поджарая легконогая, белозубая, спортивная, загорелая, глаза карие открытые тёплые и благожелательные, ждущие ответной теплоты. Волосы с рыжинкой, явно крашеные, брови-то тёмные, но ей это идёт. И улыбается - словно подсолнушек. Да! Подсолнух, подсолнушек цветущий - такой же из-за соседнего забора выглядывает!

Лика тоже улыбается. Она пониже Кати росточком. Матовокожая. Ладно сложена, про таких говорят – «у них всё при себе». И фигурка ладная, и бюст – вполне оформившаяся девушка. Серые глаза – открытые, чистые, с голубизной, личико свежее и чуть-чуть тронутое загаром, как и всё тело. Полные яркие губки, овальное нежное личико, и маникюр, и педикюр на ноготках-коготках. И шейка нежная изящная, тоже едва тронутая солнышком, аккуратненькие ушки с крохотными золотыми серёжечками из-под светлых кудряшек. Но…опять глаза. Теперь они синепаволоковые. Вот уже и смотрят как-то непросто – с лукавинкой затаённой. Из-за чего теперь она не кажется ребёнком, как там – в реке….

Женщина, юная женщина с изюминкой и уверенной капризинкой, таким это можно - разрешено природой. Именно - с изюминкой и капризинкой, и какой-то приятной загадкой в душе, которую суждено разгадать мужчине, только ею избранному. Или же – никому? Такая вот девочка приезжая….