Последний свет

Голова болела. Воспоминания рассыпались, как фотографии, перемешанные после падения альбома.

Лора сидела напротив, прислонившись к стене.

Её белая майка была разорвана на плече. Под тканью виднелась гладкая кожа. Никакой раны. Она смотрела на него настороженно.

— Как тебя зовут? — спросила Лора.

— Хоук.

Она опустила глаза.

— А настоящее имя?

Он попытался вспомнить. Пустота.

— Не знаю.

Лора закрыла глаза.

— Значит, сработало.

— Что сработало?

Она поднялась, подошла к нему и протянула руку.

— Ничего важного.

Хоук не принял её помощь.

— Мы знакомы?

Лора застыла. Совсем ненадолго. Затем вернула себе привычное спокойствие.

— Пока нет.

Он посмотрел на неё внимательнее. На резкие скулы. Тонкий шрам на брови. Маленькую родинку возле губ. Сердце сжалось от необъяснимой боли.

— Почему мне кажется, что ты сейчас солгала?

Лора наклонилась и застегнула верхнюю пуговицу его куртки.

— Потому что начинаешь учиться.

Она взяла пустой контейнер и пошла по коридору. Хоук поднялся.

— Куда мы идём?

— Обратно в мотель, — ответила Лора.

— А потом?

Она остановилась у двери с надписью 2026.

— Потом ты снова решишь, доверять ли женщине, которая уже однажды отдала тебя инопланетному разуму.

Хоук внимательно посмотрел на неё.

— Звучит как плохое начало отношений.

Лора открыла дверь. За ней горел красный неон LAST LIGHT.

— Нет, — сказала она. — Это наша самая удачная версия.

Глава пятая

Человек, которого не было в машине

Когда Хоук переступил порог, пустыня вернулась на своё место.

За окнами снова лежала ночь. Неоновая вывеска потрескивала над парковкой, автоматы с напитками гудели, а на стене тикали круглые часы с рекламой давно исчезнувшей марки сигарет. Стрелки показывали 2:13. Хоук обернулся.

За его спиной была не дверь с надписью «2026», а обычный вход в подсобку. Зелёная краска, дешёвая ручка, табличка «Только для персонала». Он открыл дверь.

Внутри стояли швабры, коробки с моющим средством и старый морозильник. Никакого подземного коридора. Никаких дверей с годами.

Лора закрыла подсобку и дважды повернула ключ.

— Не пытайся снова её открыть, — сказала она.

— Почему?

— Коридор не любит, когда им пользуются без приглашения.

— У коридора есть характер?

Лора сунула ключ в карман.

— Хуже. У него есть чувство юмора.

Хоук посмотрел на часы.

— Мы отсутствовали больше часа.

— Нет. Семнадцать секунд.

— Часы показывали почти час ночи, когда я приехал.

— Тогда мы отсутствовали час и семнадцать секунд.

— Ты сама себе противоречишь.

— Нет. Это время себе противоречит. Я просто оказалась рядом.

Она подошла к стойке, достала из-под неё аптечку и поставила на стол.

— Сядь.

Хоук остался стоять. Лора подняла глаза.

— У тебя кровь на виске.

Он коснулся шрама. Пальцы стали красными.

— Раньше не было.

— Раньше ты ещё не вспомнил аварию.

— Я ничего не помню.

— Тело помнит лучше головы.

Лора указала на стул.

— Сядь, Хоук.

Он сел. Не потому, что подчинился. По крайней мере, именно так он решил это назвать.

Лора встала между его коленями и осторожно протёрла рану. От неё по-прежнему пахло жасмином и сухими травами. Под разорванной майкой не осталось следов повреждения, которое он видел несколько минут назад.

— Ты быстро заживаешь, — заметил Хоук.

— Я не заживаю.

— А что делаешь?

— Возвращаю первоначальную форму.

— Как пластиковая игрушка?

— Если тебе легче считать меня игрушкой.

Она наклеила узкую полоску пластыря на его висок. Хоук поймал её за талию.

Лора не вздрогнула. Только медленно опустила взгляд на его руки.

— Это проверка? — спросила она.

— Не знаю.

— Чего?

— Ты настоящая или нет.

— И как успехи?

— Тёплая.

— Наблюдательность спасёт тебе жизнь.

— Сердце всё равно не бьётся.

— Не порть красивый момент медициной.

Хоук не отпустил её. Он сам не понимал, почему держит женщину, которую почти не помнит. Возможно, хотел проверить, исчезнет ли она. А может, надеялся, что тело узнает её раньше памяти.

Лора положила ладонь ему на затылок. Не лаская. Удерживая.

— Что ты чувствуешь? — спросила она.

— Что ты привыкла распоряжаться людьми.

— Это не чувство.

— Рядом с тобой — почти чувство.

Она чуть сильнее сжала его волосы.

— А теперь?

Хоук усмехнулся.

— Что мне следует осторожнее выбирать слова.

— Уже лучше.

Лора наклонилась к нему. Между их губами осталось несколько сантиметров.

Хоук почувствовал, как напряжение изменилось. Исчезла игра. На короткое мгновение она выглядела не властной, не опасной и даже не уверенной.

Просто женщиной, которая слишком долго помнила прикосновение человека, забывшего её.

— Ты можешь поцеловать меня, — тихо сказал Хоук.

— Знаю.

— Но не станешь?

— Нет.

— Почему?

Лора отпустила его затылок и выпрямилась.

— Потому что сейчас ты поцелуешь не меня. Ты поцелуешь ощущение, что когда-то любил меня.

— Большая разница?

— Для меня — огромная.

Она отошла к стойке. Хоук почувствовал раздражение, смешанное с уважением. Она могла воспользоваться его растерянностью. Более того, прежняя Лора, возможно, уже делала это. Но нынешняя отказалась.

И всё равно последнее слово осталось за ней.

— У нас мало времени, — сказала Лора. — В четыре семнадцать откроется основное окно сигнала.

— Что откроется?

— Проход.

— Для кого?

Она посмотрела на него.

— Для всех, кто услышал Землю и решил, что тишина означает приглашение.

Лора поставила на стойку чёрный контейнер. Тот самый, который они вынесли из 2006 года.

— Нам нужно доставить его к антенному комплексу «Арка-12», — продолжила она. — Он находится в ста шестидесяти километрах к северу.

Хоук открыл футляр. Внутри было пусто.

— Мы повезём коробку с воздухом?

— Воздух внутри отсутствует.

— Тогда пустоту.

— Не совсем.

Лора взяла металлическую ложку и положила её в контейнер. Ложка исчезла.

Не растворилась и не провалилась сквозь дно. Просто перестала существовать между одним мгновением и следующим. Хоук заглянул внутрь. Футляр оставался пустым.

— Куда она делась?

— Никуда.

— Это не ответ.

— Это единственный точный ответ.

Лора захлопнула крышку.

— Когда ты разбил сферу, первое сообщение прекратило существовать в одной временной линии. Контейнер сохранил отсутствие сигнала.

— Мы собираемся передать инопланетянам пустоту?

— Мы собираемся напомнить им, что человечество никогда не отвечало.

— Но ответило.

— Поэтому приходится лгать убедительнее.

Хоук покачал головой.

— Ты хочешь обмануть разум, способный менять время?

— Я хочу показать ему версию мира, в которой нас не заметили.

— И он поверит?

— Ненадолго.

— Насколько ненадолго?

— Если повезёт, лет на двести.

— А если не повезёт?

— Ты опять проснёшься возле мотеля.

Хоук посмотрел на неоновую вывеску за окном.

— Уже начинаю скучать по обычным поломкам двигателя.

— Двигатель исправен.

— Я проверял.

— Я его остановила.

— Зачем?

Лора пожала плечами.

— Иначе ты бы проехал мимо.

— Ты могла просто помахать рукой.

— Ты не остановился бы.

— Почему?

— Потому что увидел бы одинокую женщину в ночном мотеле и решил бы не вмешиваться в чужие неприятности.

Хоук задумался.

— Похоже на меня?

— На эту версию — да.

— А на предыдущие?

— Один остановился, потому что хотел познакомиться. Другой — потому что собирался ограбить кассу. Третий сбил меня.

— Насмерть?

— Нет. Я сломала ему нос.

— Это успокаивает.

— Он потом женился на мне.

Хоук посмотрел на неё. Лора сохраняла серьёзное лицо.

— Ты шутишь?

— Немного.

— Какая часть правдивая?

— Нос.

Снаружи послышался шум двигателя. Лора мгновенно выключила свет.

— Уже? — спросила она, взглянув на часы.

Было 2:24.

— Кого мы ждём? — спросил Хоук.

— Никого.

— Тогда кто приехал?

— Поэтому я и беспокоюсь.

К мотелю приближался чёрный автомобиль. Не грузовик и не старый пикап, которых можно было ожидать на этой дороге. Новый седан с гладким корпусом и затемнёнными окнами. Фары не горели. Машина двигалась в полной темноте. Она остановилась перед третьим номером. Песок под колёсами не поднялся. Двигатель умолк. Двери остались закрытыми. Хоук подошёл к окну.

— Водителя не видно.

Лора достала пистолет.

— Его нет.

— Машина приехала сама?

— Не сама.

— Ты только что сказала…

— Я сказала, что водителя нет. Не путай отсутствие человека с отсутствием управления.

Радиоприёмник за стойкой включился. Из динамика раздался голос Хоука:

— «Водителя не видно».

Через секунду прозвучал голос Лоры:

— «Его нет».

Хоук посмотрел на неё. Радио повторяло их разговор с задержкой в десять секунд.

— Выключи его, — сказала Лора.

Хоук повернул ручку. Приёмник замолчал. Потом тот же разговор зазвучал из автомата с напитками.

— Это уже невежливо, — заметил Хоук.

— Оно учится предсказывать наши решения.

— Что будет, когда научится?

— Мы перестанем их принимать.

Задняя дверь автомобиля открылась. Из машины вышел мужчина.

На вид ему было около пятидесяти. Серый костюм сидел безукоризненно, будто мужчина только что покинул конференц-зал, а не проехал десятки километров по пустыне. Волосы были аккуратно зачёсаны назад. В руке он держал тонкую кожаную папку.

Мужчина оглянулся на пустое водительское место, закрыл дверь и направился к вестибюлю.

— Знаешь его? — спросил Хоук.

Лора подняла оружие.

— Доктор Элиас Мерсер.

— Учёный?

— Когда ему выгодно.

— А в остальное время?

— Человек, который однажды решил, что конец человечества станет приемлемой платой за правильный ответ.

Колокольчик над дверью звякнул. Мерсер вошёл и сразу поднял руки.

— Добрый вечер, Лора.

— Уже нет, — ответила она.

Мерсер перевёл взгляд на Хоука.

— Виктор Хейл.

Хоук посмотрел на Лору.

— Он тоже знает моё имя.

— Многие знают, — сказала она. — Поэтому я предпочитаю «Хоук».

Мерсер улыбнулся.

— Вы по-прежнему позволяете ей переименовывать вас?

— А вы по-прежнему входите в вестибюль без водителя? — спросил Хоук.

— Машина автоматическая.

— Она приехала без фар.

— Экономит заряд.

— И без следов на песке.

Улыбка Мерсера стала чуть менее естественной.

— Вы всегда были наблюдательны, Виктор.

— Не всегда. Иногда я верил мужчинам в хороших костюмах.

Лора бросила на Хоука одобрительный взгляд.

— Что вам нужно, Элиас? — спросила она.

Мерсер опустил руки.

— Контейнер.

— Нет.

— Вы даже не спросите зачем?

— Я знаю.

— Тогда знаете и последствия отказа.

— Разумеется.

Мерсер посмотрел на Хоука.

— Она не рассказала вам, что находится внутри?

— Отсутствующая ложка, — ответил Хоук.

— Очаровательно.

— Она была неплохая. Мне жаль.

Мерсер положил папку на ближайший столик.

— Внутри не пустота. Там хранится стёртая версия истории. Если доставить её к «Арке-12», вся нынешняя линия будет заменена другой.

— Лора сказала, что мы только скроем сигнал.

— Лора всегда говорит ровно столько правды, сколько необходимо, чтобы мужчина сделал нужный ей шаг.

Хоук посмотрел на неё.

— Он убедителен.

— Элиас долго преподавал, — сказала Лора. — Умение уверенно произносить полуправду входило в должностные обязанности.

Мерсер открыл папку. Внутри лежали фотографии.

На первой Хоук увидел Лору на столе морга. Серое лицо. Закрытые глаза. На груди — след от глубокого ожога.

Дата съёмки: 19 августа 2006 года.

На второй фотографии была та же женщина в металлической капсуле. К её телу тянулись десятки проводов.

На третьей Лора стояла перед радиотарелкой, окружённая людьми в защитных костюмах. Под фотографией значилось:

ОБЪЕКТ L-7. БИОЛОГИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ НЕ ОБНАРУЖЕНА. КОГНИТИВНЫЙ ОТКЛИК СОХРАНЁН.

Хоук взял снимок.

— Это ты?

— Была мной, — ответила Лора.

— Ты умерла в 2006 году?

— Да.

Мерсер слегка развёл руками.

— Наконец хоть один прямой ответ.

Хоук не сводил глаз с фотографии.

— Тогда кто стоит рядом со мной?

Мерсер ответил раньше Лоры:

— Первое сообщение научилось носить её лицо.

Лора не пошевелилась.

— Это неправда, — сказала она.

— Покажите ему сердце, — предложил Мерсер. — Пусть послушает.

Хоук вспомнил неподвижность под её кожей. Мерсер продолжил:

— Лора Кейн погибла в аварии. Сигнал использовал остаточную активность её мозга как основу для контакта. Перед вами не женщина. Перед вами перевод.

— Довольно, — сказала Лора.

— Почему? Боитесь, что он впервые увидит вас без декораций?

Пистолет в её руке оставался неподвижным. Мерсер посмотрел на Хоука.

— Она не любит вас, Виктор. Она воспроизводит любовь умершей женщины, потому что именно эта эмоция удерживает канал открытым.

Хоук почувствовал, как что-то болезненно сжалось в груди. Он снова посмотрел на Лору.

— Скажи, что он врёт.

Она молчала.

— Лора.

— Он не знает всей правды.

— Это не то, что я спросил.

На её лице не было страха. Но Хоук уже понимал: чем спокойнее она выглядит, тем сильнее пытается удержать что-то внутри.

— Какая часть правдива? — спросил он.

Лора опустила оружие.

— Я умерла.

— А остальное?

— Не знаю.

Мерсер тихо рассмеялся.

— Прекрасно.

Лора повернулась к нему.

— Я сказала: не знаю, Элиас. В отличие от вас, я научилась произносить эти слова.

Хоук положил фотографию на стол.

— Значит, ты можешь быть самим сигналом.

— Могу.

— И ведёшь меня к радиотарелкам.

— Да.

— Где собираешься включить устройство, способное переписать историю.

— Да.

— Ты понимаешь, насколько это плохо звучит?

— Я прожила с этим двадцать лет.

— Для тебя прошло двадцать лет?

Лора посмотрела на часы.

— Иногда двадцать. Иногда несколько тысяч. Зависит от того, какой дверью считать.

Мерсер подвинул папку к Хоуку.

— Я могу вывести вас отсюда.

— Куда?

— В нормальную линию.

— Там Лора жива?

Мерсер замялся. Всего на мгновение. Но Хоук заметил.

— Нет, — понял он.

— Там она мертва окончательно, — ответил Мерсер. — Как и должна быть.

Лора подняла подбородок.

— Вот чего он хочет. Не спасти мир. Зафиксировать версию, в которой всё снова подчиняется его расчётам.

— В моей версии погибло двести семь человек, — возразил Мерсер. — В её петлях — миллионы.

— Потому что вы продолжали отвечать сигналу.

— Потому что она продолжала возвращать вас!

Мерсер указал на Хоука.

— Каждый раз, когда вы погибаете, она использует канал, чтобы собрать новую версию вашей личности. Каждый Хоук — ещё одна открытая дверь.

Хоук посмотрел на Лору.

— Это правда?

Она не стала уходить от ответа.

— Частично.

— Насколько частично?

— Я не создаю тебя. Я нахожу линию, в которой ты ещё жив.

— Сколько таких линий ты разрушила?

Лора выдержала его взгляд.

— Больше, чем могу оправдать.

Мерсер тихо произнёс:

— Вот она, наконец. Ваша амазонка. Ваша спасительница. Женщина, готовая приносить миры в жертву, лишь бы снова увидеть вас у двери.

Хоук почувствовал злость. Но не понял, на кого именно. На Лору, которая скрывала правду.

На Мерсера, который произносил её с удовольствием.

Или на себя — потому что даже сейчас часть его хотела подойти к ней, обнять и сказать, что всё можно исправить. Лора положила пистолет на стойку.

Затем подошла к Хоуку и остановилась перед ним.

— Элиас прав в одном, — сказала она. — Я делала страшные вещи, чтобы снова найти тебя.

— Почему?

— Вначале потому, что любила.

— А потом?

— Потому что уже не могла отличить любовь от отказа признать потерю.

Ответ оказался слишком честным. Мерсер нахмурился. Он явно рассчитывал на оправдания. Лора продолжила:

— Сейчас ты можешь уйти с ним. Я не остановлю.

— И контейнер?

— Останется у меня.

— Очень щедрый выбор.

— Другого нет.

— Есть. Ты отдаёшь контейнер ему, и мы оба уходим.

— Нет.

— Почему?

— Потому что он откроет основной проход.

Мерсер покачал головой.

— Я закрою его навсегда.

— Сколько людей погибнет? — спросила Лора.

Он не ответил.

— Сколько, Элиас?

— Точные расчёты невозможны.

— Приблизительно.

— Северная Америка.

Хоук посмотрел на него.

— Что значит «Северная Америка»?

Мерсер спокойно поправил манжету.

— Континент придётся изолировать от остальной временной структуры.

— Изолировать?

— Удалить.

— Вы собираетесь стереть сотни миллионов людей?

— Чтобы спасти миллиарды.

Лора повернулась к Хоуку.

— Теперь понимаешь, почему я не отдаю ему контейнер?

— Понимаю, почему не люблю мужчин в хороших костюмах.

Мерсер тяжело вздохнул.

— Вы принимаете решение под её влиянием.

— Может быть.

— Она управляет вами.

— А вы пытаетесь стереть континент. Пока она выигрывает по очкам.

Лора едва заметно улыбнулась. Мерсер закрыл папку.

— Тогда мне придётся доказать, что она не способна любить.

— Каким образом? — спросил Хоук.

Мерсер посмотрел на Лору.

— Прикажи ему застрелиться.

Тишина стала плотной. Хоук перевёл взгляд на неё.

— Что?

— Сигнал строит поведение на основе ожиданий, — объяснил Мерсер. — Виктор ожидает, что вы властная женщина, которой он хочет подчиняться. Прикажите ему взять оружие и выстрелить себе в голову. Если вы любите — не сможете. Если вы программа, то предпочтёте сохранить контроль над сценарием.

— Глупый тест, — сказала Лора.

— Почему? Боитесь результата?

— Потому что любая женщина, способная любить, всё равно может отдать жестокий приказ. История это прекрасно доказала.

Мерсер посмотрел на Хоука.

— Тогда пусть он сам решит.

Пистолет лежал на стойке. Хоук взял его. Лора не двинулась.

— Ты можешь приказать мне? — спросил он.

— Могу.

— Я выполню?

— Не знаю.

— А раньше выполнял?

— Иногда.

Хоук снял оружие с предохранителя. Мерсер наблюдал за ними с холодным интересом.

— Скажи, чтобы я приставил пистолет к голове, — попросил Хоук.

Лора смотрела ему в глаза.

— Нет.

— Боишься?

— Да.

Мерсер усмехнулся.

— Правильный ответ, потому что она знает условия теста.

— Замолчите, — сказал Хоук.

Он направил пистолет на Мерсера. Тот замер.

— Виктор…

— Моя мать называла меня Соколёнком, — произнёс Хоук.

Мерсер осторожно кивнул.

— Да. Я читал ваше дело.

— Она заплетала волосы в косу и носила зелёное платье по воскресеньям.

— Верно.

Лора внимательно смотрела на Хоука. Он продолжил:

— Когда мне было девять, она спрятала под кроватью серебряную флейту. Я нашёл её и сломал.

Мерсер кивнул.

— Именно поэтому вы ненавидите музыку духовых инструментов.

Хоук улыбнулся.

— У меня не было матери.

Мерсер перестал дышать.

— Что?

— Я вырос в приёмных семьях. Историю про флейту придумал сейчас.

По лицу Мерсера прошла едва заметная рябь.

Словно кожа на секунду стала отражением на воде. Лора схватила пистолет и выстрелила. Пуля вошла Мерсеру в грудь.

Вместо крови из отверстия вырвался белый свет. Мужчина отшатнулся, но не упал.

Его костюм разошёлся по швам. Под тканью не было тела — только тонкие светящиеся нити, переплетённые в подобие человеческих мышц.

— Неправильный ответ, — произнёс Мерсер множеством голосов.

Стеклянные двери вестибюля захлопнулись. Жалюзи сами опустились. Все экраны одновременно загорелись. На каждом Лора приказывала Хоуку:

— Встань.

— Подойди.

— Возьми оружие.

— Открой дверь.

— Убей меня.

Голоса накладывались друг на друга. Хоук почувствовал, как мысли становятся вязкими. Команды проникали глубже слуха, туда, где тело принимало решения раньше сознания. Он сделал шаг к Лоре.

— Не слушай, — сказала настоящая Лора.

Но её голос затерялся среди десятков копий. Хоук поднял пистолет. Направил на неё. Лора не отступила.

— Смотри на меня, — приказала она.

Он попытался отвести взгляд.

— На меня, Хоук.

Её голос был спокойнее остальных. Не громче.

Просто настоящий голос не торопился доказать, что он настоящий. Хоук посмотрел ей в глаза.

— Теперь опусти оружие, — сказала Лора.

Рука не подчинилась.

— Не могу.

— Можешь.

— Оно держит.

Лора подошла прямо под ствол.

— Тогда стреляй.

— Что?

— Ты слышал.

— Это опять тест?

— Нет. Выбор.

Она взяла его свободной рукой за затылок.

— Если ты веришь, что я всего лишь сигнал, выстрел ничего не изменит. Если считаешь меня Лорой — остановишься.

— Очень нечестно.

— Других игр у нас нет.

Палец Хоука напрягся на спуске. Лора приблизила лицо к его лицу.

— Решай сам, — прошептала она. — Хотя бы один раз не подчиняйся ни мне, ни им.

Хоук закрыл глаза. Неоновый свет пульсировал сквозь веки. Голоса продолжали отдавать приказы. Убей. Открой. Верни. Повтори.

Он вдруг понял, что все эти команды объединяет одно: каждая обещала освободить его от ответственности. Достаточно послушаться — и решение перестанет быть его собственным. Хоук разжал пальцы. Пистолет упал.

Лора поймала его прежде, чем оружие коснулось пола, развернулась и дважды выстрелила в Мерсера.

Белые нити внутри чужого тела вспыхнули. Мужчина закричал.

Стены мотеля задрожали. Банки посыпались с полок. Автоматы с напитками открылись, выпуская туман.

— Контейнер! — крикнула Лора.

Хоук схватил чёрный футляр. Мерсер метнулся к нему.

Лора ударила существо ногой в колено. Сустав выгнулся в противоположную сторону, но Мерсер продолжал двигаться.

Он схватил её за горло и поднял над полом.

— Ты не она, — прошипел он.

Лора с трудом улыбнулась.

— А ты всё ещё плохо переносишь отказ.

Она ударила рукоятью пистолета ему в висок. Хоук оглянулся.

На стене висело большое зеркало с рекламой пива. В нём Мерсер не отражался. Вместо него посреди вестибюля стояла вертикальная прорезь, заполненная звёздами. Хоук сорвал зеркало.

— Лора!

Она посмотрела на него и сразу поняла.

Хоук развернул зеркало отражающей поверхностью к существу. Мерсер увидел собственную настоящую форму. Он закричал. Не от боли. От узнавания.

Звёздная прорезь в отражении начала втягивать светящиеся нити из человеческого тела. Костюм опустел. Лицо Мерсера провалилось внутрь, как маска без головы. Лора упала на пол. Хоук удерживал зеркало обеими руками.

— Что теперь?

— Разбей!

— В прошлый раз после этого я потерял память!

— Сейчас потеряешь зеркало!

Он ударил им о край стойки. Стекло раскололось. Свет погас.

На пол упал пустой серый костюм.

Несколько секунд в вестибюле было слышно только тяжёлое дыхание Хоука. Лора поднялась.

На её шее оставались тёмные следы пальцев. Они исчезали прямо на глазах.

— Хороший фокус, — сказала она.

— Это была догадка.

— Не порть впечатление честностью.

Хоук поднял контейнер.

— Настоящий Мерсер существует?

— Существовал.

— И фотографии были настоящими?

— Да.

— Значит, существо не соврало насчёт тебя.

— Оно почти никогда не лжёт. Оно подбирает правду, после которой человек сам делает нужную ошибку.

Снаружи автомобиль завёлся. Они посмотрели в окно. Чёрный седан медленно покатился назад. По-прежнему без водителя.

— Он уезжает? — спросил Хоук.

— Нет, — ответила Лора. — Освобождает дорогу.

Вдалеке появились десятки огней. Они двигались по трассе к мотелю.

— Остальные? — спросил он.

— Люди, которые думают, что служат Мерсеру. Их координирует Натан Кросс. Свою программу он называет «Калипсо».

— Кросс тоже хочет закрыть канал?

Лора взглянула на часы. 2:41.

— Кросс хочет, чтобы канал принадлежал людям. У нас три минуты.

— До чего?

— Пока его люди не окружат мотель.