Последний свет

Павел Кондратьев

Последний свет

ПОСЛЕДНИЙ СВЕТ

Научно-фантастический роман

Глава первая

Женщина, которая ждала его раньше

В 00:43 двигатель грузовика заглох на пустой трассе. Хоук успел вывести машину на обочину и увидел красный неон там, где минуту назад была только пустыня.

Мотель назывался LAST LIGHT. Двенадцать дверей окружали высохший бассейн, а в конторе горела одна лампа. Хоук решил, что совпадение лучше ночёвки в кабине, и вошёл.

Женщина за стойкой сказала, что кофе закончился, назвала его Хоуком и положила перед ним ключ от седьмого номера. На обороте карточки были напечатаны четыре правила: не входить без приглашения, не брать чужой ключ, не отвечать за другого и не обещать вернуться, если не собираешься.

— Ты приехал на сорок минут раньше, — сказала женщина. — В этот раз будет труднее.

— Труднее, чем когда? — спросил Хоук.

Лора не ответила. Она поднялась из-за стойки регистрации, сняла с крючка короткую кожаную куртку и надела её поверх белой майки. Двигалась без суеты, и тесный вестибюль будто заранее уступал ей дорогу.

Тёмные волосы были собраны медной шпилькой. Несколько прядей лежали на шее. На правой брови белел тонкий шрам; Хоук заметил его потому, что женщина ни разу не отвела глаза.

Лора обошла стойку и остановилась перед Хоуком.

— Встань, — распорядилась она.

Он посмотрел на неё поверх чашки.

— Я обычно сначала спрашиваю зачем.

— Поэтому ты обычно опаздываешь.

— А если я не встану?

Лора слегка улыбнулась.

— Тогда мне придётся подойти ближе.

Хоук поднялся. Хоук был выше её и килограммов на тридцать тяжелее, но Лора смотрела не снизу вверх, а прямо на него — так, словно рост относился к числу малозначительных обстоятельств.

Лора взяла его за подбородок и повернула лицо к свету. Её пальцы были прохладными.

— Что ты делаешь? — спросил Хоук.

— Проверяю.

— Что именно?

— Тебя.

— Я прошёл?

— Ты всё ещё задаёшь вопросы. Это хороший признак.

Она провела большим пальцем под его левым глазом. Жест мог показаться лаской, но нежности в нём было не больше, чем в осмотре оружия перед боем. Хоук поймал её запястье. Не сжал. Просто остановил.

— Теперь моя очередь, — сказал он.

Лора опустила взгляд на его руку.

— Отпусти, — сказала она негромко. Не приказала — сообщила, что именно сейчас произойдёт.

Хоук почувствовал неожиданное желание подчиниться. Не страх. Что-то более неудобное. Словно часть его давно устала держать руль и только ждала человека, которому можно на минуту передать управление. Это разозлило его.

— А если нет? — спросил он.

Лора приблизилась настолько, что он ощутил запах её кожи — сухие травы, нагретый металл и тот невозможный жасмин, который встретил его снаружи.

— Тогда узнаем, кто из нас двоих опять ничего не понял, — произнесла она.

Несколько секунд они стояли неподвижно. Хоук отпустил её руку.

Лора кивнула, словно именно такого ответа и ожидала.

— Умница.

— Не называй меня так.

— Почему?

— Мне не пять лет.

— В пять лет ты был послушнее.

Хоук отступил.

— Ты знала меня ребёнком?

— Нет.

— Но только что сказала…

— Я многое говорю.

— Это я уже заметил.

Лора направилась к окну и закрыла металлические жалюзи. Затем выключила неоновую вывеску. Свет снаружи погас, но слово LAST ещё несколько секунд висело в темноте красным послесвечением, будто выжженное на самой ночи.

— Где твой телефон? — спросила Лора.

— В грузовике.

— Принеси.

— Зачем?

Она повернулась.

— Хоук, если я каждый раз буду объяснять тебе всё заранее, мы оба состаримся до рассвета.

— Судя по твоим речам, мы уже состарились. Возможно, несколько раз.

— Наконец-то начинаешь слушать.

Он не двинулся. Лора устало вздохнула, подошла к нему и вытащила телефон из заднего кармана его джинсов. Хоук замер.

— Ты только что спросила, где он.

— Хотела проверить, соврёшь ли.

— И?

— Соврал.

Она положила телефон на стойку. Экран загорелся сам. Вместо заставки появилась фотография. Хоук увидел себя.

Он сидел на капоте грузовика перед этим самым мотелем. Был моложе лет на пятнадцать. Рядом стояла Лора — в красном платье, босиком, с растрёпанными волосами. Она запрокинула голову и смеялась. Молодой Хоук смотрел не в объектив, а на неё. Под фотографией стояла дата: 18 августа 1998 года.

— Фокус с генерацией изображения? — спросил он.

Лора опёрлась ладонями о стойку.

— Ты всегда так делаешь.

— Как?

— Когда боишься, называешь невозможное дешёвым трюком.

— Я не боюсь.

— Конечно. Ты просто побледнел из уважения к композиции.

Хоук увеличил снимок. На его молодом лице был шрам у виска. Точно такой же, как сейчас. Но этот шрам он получил в две тысячи шестом году при аварийной посадке.

В девяносто восьмом его ещё не существовало. Он посмотрел на Лору.

— Кто сделал фотографию?

— Ты.

— На снимке обе мои руки.

— Не тот ты.

— Очень содержательно.

— Другой Хоук.

Он рассмеялся, но смех прозвучал плохо — сухо и коротко, как кашель двигателя перед поломкой.

— Хорошо. Допустим, есть другой я. Где он?

Лора посмотрела на зелёную служебную дверь за стойкой.

— В данный момент? Скорее всего, за ней.

Хоук проследил за её взглядом. Дверь была узкой, выкрашенной зелёной краской. На ней висела табличка:

ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА.

Нижний край двери пересекала тонкая полоска света.

Хоук был уверен: несколько минут назад там было темно.

— Ты хочешь, чтобы я открыл? — спросил он.

— Нет.

— Тогда зачем показала?

— Чтобы ты запомнил первое правило мотеля: чужая дверь не становится твоей только потому, что тебе любопытно.

— А что там?

— Последствие.

Хоук подошёл к двери. Лора перехватила его за плечо и развернула к себе. Она сделала это быстро, используя не силу, а правильный угол. Хоук успел только удивиться, когда оказался прижат спиной к стене.

Её предплечье лежало у него поперёк груди.

— Я сказала: не открывай чужую дверь, — напомнила Лора.

Хоук посмотрел ей в глаза.

— А я не привык выполнять приказы.

— Неправда.

— Ты слишком уверена.

— Ты выполнял приказы командиров, диспетчеров и собственного страха. Просто называешь их своими решениями, когда так удобнее.

Попала она точно. И знала это.

Хоук мог освободиться. Наверное. Но вместо этого остался у стены, чувствуя её тепло через одежду и собственный пульс под её рукой.

— Тебе нравится командовать мужчинами? — спросил он.

— Только теми, кто слишком долго командовал собой и довёл всё до катастрофы.

— Это психологический диагноз?

— Наблюдение.

Она убрала руку, но не отступила.

— Послушай меня внимательно. За этой дверью находится нечто, что знает твои воспоминания лучше тебя. Оно умеет принимать форму того, кого ты хочешь увидеть. Если дверь откроется сама — не смотри внутрь. Если услышишь собственный голос — не отвечай. Если услышишь мой голос…

Лора замолчала.

— Что тогда? — спросил Хоук.

— Тем более не отвечай.

— Очень обнадёживает.

— Я не занимаюсь обнадёживанием.

— Это заметно.

За дверью что-то скребнуло. Медленно. Как ноготь по дереву.

Лора мгновенно погасила лампу над стойкой.

Вестибюль утонул в синеватом свете автомата с напитками. Бутылки с водой светились изнутри, словно органы прозрачного животного. Снова послышался скрежет. Потом голос.

— Лора?

Это был голос Хоука. Абсолютно точный.

Та же лёгкая хрипота. Та же манера растягивать её имя.

Хоук почувствовал, как у него похолодели ладони. За дверью его голос повторил:

— Я всё вспомнил. Открой.

Лора положила указательный палец ему на губы.

— Ни слова, — прошептала она.

Её лицо находилось совсем близко. В слабом свете глаза казались почти чёрными. Хоук впервые заметил у неё маленькую родинку возле левого уголка рта.

Он хотел спросить, была ли она на фотографии. Не успел. За дверью заговорила Лора.

— Хоук, не слушай её. Она не я.

Настоящая Лора не вздрогнула. Только сильнее прижала палец к его губам.

— Ты не понимаешь, — продолжал голос из подсобки. — Она удерживает тебя здесь. Ты погиб из-за неё.

Хоук посмотрел на женщину перед собой. Та медленно покачала головой. Голос за дверью заплакал. Тихо. Очень правдоподобно.

— Пожалуйста… Ты обещал, что в этот раз поверишь мне.

В глазах Лоры появилось что-то, чего Хоук раньше не видел. Не страх.

Боль, слишком старая, чтобы позволять себе шум.

Она убрала палец с его губ.

— Идём, — почти беззвучно произнесла она.

Лора взяла его за руку и повела за стойку.

Там находился люк в полу, скрытый резиновым ковриком. Она подняла крышку. Из темноты пахнуло холодной землёй и озоном.

— Полезай, — приказала Лора.

Хоук заглянул вниз. Металлическая лестница уходила глубже, чем позволял фундамент одноэтажного мотеля.

— Куда?

— Туда, где нас пока не слышат.

— Ты собираешься спуститься за мной?

— Нет, оставлю тебя одного в бездонной шахте. Разумеется, спущусь.

За дверью раздался удар. Зелёная краска треснула возле замка.

— Дамы вперёд, — сказал Хоук.

— Ты пытаешься быть вежливым или хочешь посмотреть мне под юбку?

— На тебе джинсы.

— Значит, просто трусишь.

Лора положила ладонь ему на грудь и толкнула. Не сильно. Но достаточно решительно.

Хоук ухватился за края люка и оказался на лестнице.

— Когда-нибудь ты нарвёшься на мужчину, которому не понравится твой тон, — сказал он, спускаясь.

Лора последовала за ним и закрыла люк.

— Уже нарвалась, — ответила она сверху. — Несколько раз. Каждый раз это был ты.

Они спускались в темноту. Над ними что-то ворвалось в зал мотеля. По полу прошли шаги.

Не человеческие. Слишком лёгкие для взрослого и слишком медленные для ребёнка.

Хоук держался одной рукой за лестницу, другой нащупывал ступени под ногами.

— Лора, — тихо позвал он.

— Я здесь.

— Настоящая?

Она спустилась на ступень ниже и обняла его сзади за шею. Не ласково — надёжно, словно фиксировала перед прыжком. Её губы коснулись его уха.

— Сейчас да, — прошептала Лора. — Но к утру один из нас начнёт забывать другого.

— Кто?

Она ненадолго прижалась щекой к его затылку.

— В прошлый раз забыла я.

Сверху заскрипел открывающийся люк. Лора отпустила Хоука.

— Вниз, — резко приказала она.

— А ты?

— Я сказала: вниз.

Хоук подчинился. На этот раз без спора. Лестница закончилась внезапно.

Хоук спрыгнул на бетонный пол и поднял голову.

Лора спускалась вслед за ним, а наверху, в квадрате тусклого света, появилось лицо. Его собственное. Только мёртвое.

С запавшими глазами и чёрной полосой крови на лбу. Мертвец посмотрел вниз и улыбнулся.

— Начни с начала, Хоук, — произнёс он. — Она опять тебе солгала.

Лора выхватила из-за пояса короткий пистолет и выстрелила.

Вместо грохота раздался звук, похожий на хлопок огромных крыльев. Свет исчез. Люк захлопнулся.

В темноте Хоук услышал спокойный голос Лоры:

— Теперь можешь задавать вопросы.

— Ты уверена?

— Нет. Но мне нравится смотреть, как ты стараешься.

Где-то в глубине подземного коридора зажглись лампы. Одна. Вторая. Третья.

Они уходили вдаль, освещая десятки дверей. На каждой был написан год.

1998.

2006.

2014.

2026.

И последняя дата, ещё не наступившая. Хоук прочитал её дважды. Потом посмотрел на Лору.

— Что находится за последней дверью?

Она убрала пистолет.

— День, когда ты меня убьёшь.

— Я тебя не убью.

Лора подошла ближе и поправила воротник его куртки. Почти заботливо. Почти нежно.

— Именно это ты говоришь в начале каждой нашей истории, — сказала она.

После чего взяла его за руку и повела к двери с надписью 1998.

— Пойдём. Посмотрим, где ты впервые всё испортил.

Глава вторая

Дверь с надписью «1998»

Коридор пах сырой землёй и озоном — грозой, которой здесь давно не было. Хоук шёл рядом с Лорой. Она держала его за руку не из страха потерять, а будто проверяла, существует ли он ещё.

По обе стороны тянулись одинаковые старые двери. На каждой был написан год. Некоторые цифры выцарапали ножом, другие вывела детская рука.

— Кто их подписал? — спросил Хоук.

— Иногда ты.

— Значит, это плохая новость.

— Очень.

Они остановились возле двери с числом 1998. Краска на косяке была содрана, возле замка остались следы лома.

— Тоже моя работа?

— Ты хотел выйти.

— И не смог?

— Если бы смог, нас бы здесь не было.

Лора достала латунный ключ с потёртым брелоком «Комната 7». Тот самый номер она предложила Хоуку наверху, хотя седьмая дверь мотеля стояла запертой и тёмной.

— Комната существует в двух местах?

— Это место помнит больше комнат, чем у него есть.

Замок щёлкнул. За дверью оказался дешёвый мотельный номер: две узкие кровати, телевизор с выпуклым экраном, вентилятор под потолком и яркое солнце за шторами. Из соседней комнаты доносилась старая песня — Элвис или Рой Орбисон.

Хоук открыл дверь обратно. За ней лежал подземный коридор. Закрыл, снова открыл — и увидел освещённую галерею мотеля.

— Кто-то очень любит фокусы.

Лора сняла куртку и повесила на спинку стула.

— Это не фокус. Это сохранённый момент. Пока мы внутри, он считает себя настоящим.

За окном шумели пальмы. По парковке проехал ярко-красный «Мустанг»; парень за рулём махнул Лоре рукой.

— Привет, Лора!

Она ответила так буднично, словно действительно прожила здесь не один день.

— Кто он? — спросил Хоук.

— Пока никто.

— А потом?

Лора проводила машину взглядом.

— Потом станет человеком, которого мне будет очень жаль.

В дверь постучали: три коротких удара, пауза, ещё два. Лора побледнела.

— Не открывай.

— Это правило мотеля или твоё?

— Сейчас между ними нет разницы.

Стук повторился. Мужской голос произнёс:

— Лора, я знаю, что он уже приехал.

Хоук посмотрел на неё.

— Ты знаешь этого человека?

— Да.

— Кто он?

— Ты.

Хоук рассмеялся, но голос за дверью заговорил снова — теперь старческий, сорванный усталостью:

— Лора, пожалуйста. Не повторяй ошибку. Не впускай молодого.

Смех исчез. Старик говорил голосом Хоука.

Лора взяла Хоука за лицо обеими ладонями и заставила смотреть на неё.

— Сейчас будет трудно. Не верь никому.

— Даже тебе?

— Особенно если я попрошу решить за меня.

Дверь содрогнулась. Из стены посыпалась штукатурка. Хоук схватил тяжёлый настольный светильник.

— Что происходит?

Лора положила ладонь ему на грудь.

— Ты спросил, почему я тебя ждала. Потому что в каждой версии ты приходишь в Last Light. И в каждой умираешь по-разному.

Третий удар сорвал замок. На пороге стоял мужчина лет семидесяти: седой, измождённый, в потёртой кожаной куртке. У него были глаза Хоука и его шрам.

Старик посмотрел сначала на молодого себя, потом на Лору.

— Ты опять выбрала любовь вместо спасения мира.

Глава третья

Человек, который помнил завтра

Пожилой Хоук стоял в дверях, тяжело опираясь на косяк.

Вблизи сходство стало неоспоримым. Те же глубоко посаженные глаза, тот же излом бровей, та же привычка чуть наклонять голову, словно весь мир говорил недостаточно внятно. Только лицо старика было изрезано морщинами и покрыто мелкими белыми шрамами. Волосы почти полностью поседели. Левая рука от запястья до локтя скрывалась под чёрной перчаткой.

За его спиной виднелась парковка мотеля, залитая жарким солнцем 1998 года.

— Ты опять выбрала любовь вместо спасения мира, — повторил старик.

Лора убрала руки с лица молодого Хоука.

Её спокойствие не исчезло, но стало другим: натянутым, как струна, которую ещё не коснулись, однако она уже знает будущую ноту.

— Входить я тебе не разрешала, — сказала Лора.

— В прошлый раз ты тоже не разрешала, — ответил старик. — Закончилось неудачно.

Молодой Хоук посмотрел с одного на другую.

— Я рад, что у вас сложились отношения, — произнёс он. — Может быть, кто-нибудь объяснит мне, почему моя пенсия пришла за мной из будущего?

Старик вошёл в номер и закрыл дверь.

— Потому что ты никогда не слушаешь объяснений до того, как всё испортишь.

— Хорошо сохранился, — заметил молодой Хоук. — Особенно доброжелательность.

Пожилой Хоук усмехнулся. Даже усмешка у них оказалась одинаковой.

— А ты пока ещё думаешь, что остроумие заменяет мозги.

— Иногда заменяет оружие.

— Ненадолго.

Лора встала между ними.

— Хватит.

Она сказала это негромко, но оба мужчины замолчали.

Старик посмотрел на неё с болезненной нежностью, которую не сумел спрятать.

— Ты всё ещё умеешь заставить меня остановиться одним словом.

— Ты остановился не поэтому, — ответила Лора.

— А почему?

— Потому что хочешь, чтобы я заметила, какой ты послушный.

Старик коротко рассмеялся. Молодой Хоук нахмурился.

Ему не понравилось, что другой он понимает её интонации. Ещё меньше понравилось, что Лора разговаривает со стариком без привычного превосходства. Между ними существовало что-то пережитое — усталое, близкое и почти семейное.

Хоук поймал себя на ревности к собственной старости.

Это было настолько нелепо, что он сразу разозлился.

— Кто из вас начнёт говорить правду? — спросил он.

— Правду нельзя начинать с середины, — ответил старик.

— Тогда начни с начала.

Старик посмотрел на Лору. На её лице появилось выражение, которое Хоук уже научился распознавать: она принимала решение за всех присутствующих.

— Нет, — сказала Лора. — Он увидит сам.

— Это опасно.

— Всё уже опасно.

— Ты ведёшь его к первой двери слишком рано.

— В прошлый раз мы опоздали.

Старик повысил голос:

— В прошлый раз он умер!

Лора шагнула к нему. Она не угрожала. Не поднимала рук. Просто приблизилась, и пожилой Хоук неожиданно отвёл взгляд.

— Не используй его смерть, чтобы командовать мной, — произнесла она. — Ты прожил с ней тридцать семь лет. Я — гораздо дольше.

Молодой Хоук почувствовал холод.

— Сколько именно?

Лора не ответила. Старик ответил за неё:

— Она не знает.

Лора резко повернулась.

— Замолчи.

— Он должен понять, с кем имеет дело.

— Он должен остаться собой.

— Именно этого у него никогда не получается рядом с тобой.

Воздух в комнате словно стал плотнее.

Вентилятор под потолком продолжал вращаться, но его лопасти больше не издавали звука. Музыка из соседнего номера оборвалась на середине ноты. За окном красный «Мустанг» застыл на парковке. Водитель сидел неподвижно, подняв руку в вечном приветствии. Время остановилось. Хоук подошёл к окну.

Пальмовые листья замерли в воздухе. Над асфальтом неподвижно висела пылинка, поймавшая солнечный луч. В стакане у бассейна вода застыла в момент, когда мальчик плеснул её ладонью.

— Это сделала ты? — спросил Хоук.

— Нет, — сказала Лора.

Старик посмотрел на потолок.

— Оно нас обнаружило.

В стене что-то тихо щёлкнуло. Телевизор включился сам.

На экране не было программы. Только чёрно-белая запись номера, снятая сверху, из угла под потолком.

На записи находились трое: Лора, пожилой Хоук и молодой Хоук. Но движения запаздывали на несколько секунд. Молодой Хоук поднял руку.

Его изображение на экране осталось неподвижным.

Через три секунды экранный Хоук повторил жест.

— Камера? — спросил он.

— Нет, — сказал старик. — Предсказание.

Экранный Хоук повернулся к телевизору раньше, чем настоящий успел это сделать. Молодой Хоук замер.

На записи Лора подошла к нему и поцеловала.

В комнате настоящая Лора оставалась возле двери.

Экранный Хоук сначала растерялся, затем обнял её. Изображение исчезло.

— Зачем оно это показывает? — спросил Хоук.

Лора смотрела на погасший экран.

— Проверяет, можно ли управлять тобой с помощью желания.

— И можно?

— Обычно да, — ответил старик.

Хоук посмотрел на него.

— Ты говоришь так, будто гордишься.

— Я говорю так, будто мне понадобилось сорок лет, чтобы перестать врать самому себе.

Телевизор включился снова. Теперь на экране была пустыня ночью.

Хоук стоял возле мотеля, держа Лору на руках. Её белая майка была пропитана кровью. За ними горел грузовик. В небе висели три огромных светящихся кольца. Экранная Лора коснулась лица Хоука.

Звука не было, но её слова можно было прочитать по губам: Не позволяй мне вернуться. Хоук опустил её на песок.

Затем поднял пистолет и выстрелил ей в грудь. Экран погас. Молодой Хоук не двигался.

— Это будущее? — спросил он.

— Одно из них, — ответила Лора.

— Я тебя убиваю.

— Да.

— Потому что ты просишь.

— Иногда.

— А в других вариантах?

Старик ответил:

— В других она не просит.

Хоук повернулся к нему. Старик не выдержал его взгляда.

— Я убил её? — спросил молодой Хоук.

— Да.

— Ты — это я.

— Был тобой.

— Не уходи от ответа.

Старик медленно снял чёрную перчатку. Под ней не оказалось руки.

От запястья тянулся полупрозрачный протез, внутри которого двигались тонкие нити света. Они переплетались, как нервы, выращенные из молнии.

— Я убил Лору, — сказал старик. — Потом попытался вернуть её. В результате погибло почти всё живое на этом континенте.

Молодой Хоук посмотрел на Лору.

— И после этого ты опять меня ждёшь?

— Не его, — ответила она.

— Он — это я.

— Нет. Он — то, чем ты можешь стать.

— Удобное различие.

— Не удобное. Единственное, которое даёт тебе шанс.

Старик подошёл к окну. Солнечный свет проходил сквозь его искусственную руку и распадался на слабые радуги.

— Она всегда так говорит, — произнёс он. — Каждый новый Хоук для неё невиновен. Чистая страница. Новая попытка.

— А ты с этим не согласен?

— Я был новой попыткой.

Старик повернулся. В его глазах стояла злость, за которой пряталась просьба.

— Она любила меня. Или говорила, что любит. Потом появилась дверь, за которой можно было изменить прошлое. Лора сказала не входить. Я вошёл. Потому что там была моя дочь.

Молодой Хоук напрягся.

— У меня нет дочери.

— Пока.

Лора резко сказала:

— Не надо.

— Он должен знать, — возразил старик.

— Она ещё не существует в этой линии.

— Но существовала в моей.

— Именно поэтому не превращай её в приманку для него.

Старик шагнул к молодому Хоуку.

— Её звали Элли. Она любила динозавров и боялась воды. В шесть лет потеряла передний зуб, когда полезла на крышу гаража. В двенадцать ненавидела меня. В шестнадцать простила. В девятнадцать погибла.

Хоук слушал, не дыша. Он не знал этой девочки. Она никогда не жила в его мире. И всё же каждый факт входил в него так, будто воспоминания уже существовали, просто лежали слишком глубоко.

На секунду он увидел маленькую ладонь в своей руке. Красную куртку. Детский смех возле воды. Голос, произносящий: «Папа, не отпускай». Видение исчезло. Хоук отступил.

— Что ты со мной сделал?

— Ничего, — сказал старик. — Ты сам вспомнил.

— Этого не было.

— Было со мной.

— Ты не я.

— Скажи это ещё раз. Возможно, станет легче.

Лора встала перед стариком.

— Уходи.

— Нет.

— Ты уже нарушил границу. Если останешься, оно соединит ваши воспоминания.

— Я за этим и пришёл.

Лора впервые повысила голос:

— Ты уничтожишь его!

Старик усмехнулся.

— Вот она.

— Что?

— Женщина, которая любит командовать, пока всё идёт по её плану.

Лора ударила его. Без замаха. Ладонью по лицу.

Голова старика дёрнулась. На губе выступила кровь. Он не ответил.

Только коснулся щеки и посмотрел на неё почти счастливо.

— Я забыл, как это ощущается.

— Ещё одно слово — и вспомнишь сильнее, — сказала Лора.

Молодой Хоук неожиданно улыбнулся.

— Рад видеть, что с возрастом мои вкусы не меняются.

Лора повернулась к нему.

— Это не повод гордиться.