Последний свет

— Я не горжусь. Пытаюсь не сойти с ума.

— Сойти с ума здесь трудно.

— Почему?

— Мест уже нет.

Старик тихо рассмеялся. Напряжение на мгновение ослабло.

И именно тогда в дверь постучали. Не старческим голосом. Детским.

— Папа?

Старик побелел.

— Нет.

За дверью снова позвала девочка:

— Папа, открой. Мне страшно.

Пожилой Хоук бросился к двери. Лора перехватила его, обхватив сзади за шею. Старик был тяжелее, но она использовала его движение, развернула и прижала к стене.

— Это не Элли, — сказала Лора.

— Отпусти меня!

— Она мертва.

— Я слышу её!

— Именно поэтому это не она.

За дверью девочка заплакала.

— Папа, пожалуйста…

Старик бился в руках Лоры. На несколько секунд его лицо перестало быть лицом опасного, измученного мужчины. Перед ними оказался отец, который услышал ребёнка после десятилетий тишины.

— Я только посмотрю, — прошептал он.

— Ты так сказал в первый раз, — ответила Лора.

— Может быть, теперь всё иначе.

— Нет.

— Ты не знаешь!

— Знаю. Оно не возвращает людей. Оно выращивает дверь из твоей вины и ждёт, когда ты сам войдёшь.

Старик обмяк. Девочка за дверью перестала плакать. Наступила тишина.

Затем детский голос произнёс без всякой эмоции:

— Неправильный ответ, Лора.

Стена за кроватью выгнулась внутрь. Штукатурка покрылась трещинами. Из них просочился чёрный песок. Он падал на пол не вниз, а в сторону, словно сила тяжести внезапно повернулась.

— К двери девяносто восьмого года! — приказала Лора.

Она отпустила старика, схватила молодого Хоука за воротник и потащила к выходу в подземный коридор.

— А он? — спросил Хоук.

— Сам решит.

Старик стоял у двери номера и смотрел на ручку.

С другой стороны снова раздался голос Элли:

— Папа, я простила тебя.

Лора замерла. Молодой Хоук почувствовал, как её пальцы сжались на его куртке.

— Это нечестно, — сказал он.

— Оно не знает такого слова.

Старик положил ладонь на дверную ручку.

— Не открывай, — сказал молодой Хоук.

Пожилой повернулся.

— Ты ничего не понимаешь.

— Вероятно. Но я вижу твоё лицо.

— И что?

— Ты не веришь, что там она.

Старик молчал.

— Ты просто хочешь, чтобы там была она, — продолжил молодой Хоук. — Это другое.

Детский голос за дверью произнёс:

— Он тебя не любит, папа. Он боится стать тобой.

Старик закрыл глаза. Его пальцы разжались.

— Уходим, — сказал он.

Стена взорвалась чёрным песком. Комната перевернулась.

Хоук не понял, действительно ли повернулся пол или это тело потеряло направление. Кровать ушла на стену. Телевизор рухнул вверх. Окно лопнуло, и вместо солнечной парковки за ним открылось ночное небо, полное светящихся колец.

Лора обхватила молодого Хоука за талию и толкнула в коридор.

— Беги к двери! — крикнула она.

— Какой?

— С надписью «2006»!

— Почему не обратно?

— Потому что назад уже не существует!

Они вывалились в подземный проход. Лампы мигали. Годы на дверях менялись прямо на глазах.

1998 превратился в 1999, затем в 2001, потом снова в 1998. Старик прыгнул следом.

Из комнаты за ним вытянулись длинные тени. Они напоминали человеческие руки, собранные из песка.

Лора достала пистолет и выстрелила трижды.

Каждый выстрел звучал как удар крыльев. Тени рассыпались, но тут же собирались снова.

— Почему пистолет действует? — спросил Хоук, пока они бежали.

— Потому что оно верит, что должен действовать.

— Что это значит?

— Позже!

Лора остановилась у двери 2006. Вставила ключ. Не подошёл. Она выругалась.

Старик подбежал и приложил прозрачную руку к замку. Светящиеся нити внутри протеза вспыхнули. Дверь открылась.

— После вас, — сказал он.

Лора посмотрела на него.

— Ты не пройдёшь.

— Знаю.

— Виктор…

Молодой Хоук резко повернулся.

— Виктор?

Старик улыбнулся.

— Хоук — прозвище. Моё имя Виктор Хейл. Твоё тоже.

Из темноты коридора приближался шорох тысяч шагов.

Старик протянул молодому Хоуку прозрачную руку.

— Не пытайся вернуть тех, кого потеряешь, — сказал он. — Запомни хотя бы это.

Хоук пожал её. И в тот же миг мир раскрылся внутри него. Он увидел Элли. Не отдельное лицо — целую жизнь.

Девочку, спящую у него на груди. Подростка, хлопающего дверью.

Молодую женщину, спорящую с Лорой на кухне.

А затем белую палату, пустую кровать и Лору, говорящую: «Мне жаль». Воспоминания длились секунду. Но боль была настоящей. Хоук вырвал руку.

— Зачем ты это сделал?

— Чтобы, когда оно покажет тебе её снова, ты знал: подделка никогда не пахнет мятной жвачкой.

Старик закрыл дверь между ними. Лора ударила ладонью по дереву.

— Виктор!

С другой стороны раздался его голос:

— Ты была права, Лора.

— В чём?

— Я пришёл не спасать его.

Короткая пауза.

— Я пришёл попрощаться с тобой.

Что-то тяжёлое ударило в дверь. Затем ещё раз.

Прозрачная рука старика на секунду появилась сквозь древесину, будто дверь стала водой.

Лора прижала к ней свою ладонь.

— Я всё ещё злюсь на тебя, — сказала она.

— Знаю.

— И не простила.

— Знаю.

— И всё равно…

Она не закончила. Свет в коридоре погас.

Из-за двери донёсся тот же хлопок крыльев — один, второй, десятки. Потом наступила тишина.

Лора ещё несколько секунд держала ладонь на двери. Хоук не трогал её.

Её плечи оставались прямыми. Лицо — спокойным. Только пальцы медленно сползли по дереву.

— Он погиб? — спросил Хоук.

— Он погиб очень давно.

— Я спрашиваю про сейчас.

Лора повернулась. Глаза у неё были сухими.

— Здесь это один и тот же вопрос.

Дверь 2006 открылась сама. За ней находилась пустынная трасса под дождём.

В нескольких десятках метров горела перевёрнутая машина. А рядом на мокром асфальте лежал мужчина. Молодой Хоук узнал себя.

— Это день, когда я получил шрам, — сказал он.

— Да, — ответила Лора.

— Я думал, аварийная посадка произошла в Аризоне.

— Ты много чего думал.

— Что мы должны здесь найти?

Лора посмотрела на горящую машину.

— Причину, по которой ты не помнишь меня.

Хоук шагнул к двери, но она удержала его рукой за грудь.

— Сначала правило.

— Опять?

— На этот раз важное. Всё, что увидишь там, уже произошло. Ты не можешь никого спасти.

— Даже себя?

— Особенно себя.

— Тогда зачем идти?

Лора приблизилась и застегнула верхнюю пуговицу его куртки, словно готовила его к плохой погоде.

— Чтобы узнать, кого ты оставил умирать вместо себя.

За дверью сверкнула молния. На дороге рядом с разбитой машиной поднялась женщина.

Она была очень похожа на Лору. Но старше. И беременна. Хоук посмотрел на настоящую Лору.

Та больше не пыталась скрыть страх.

— Кто она? — спросил он.

Лора ответила не сразу.

— Женщина, которой я была до того, как стала этой.

Глава четвёртая

Дождь, которого не было

Дождь лил стеной. Он разбивался о чёрный асфальт, шипел на раскалённом металле перевёрнутой машины и стекал по лицу женщины, стоявшей посреди дороги. Женщина была похожа на Лору.

Не просто чертами лица. Она так же держала голову — немного приподняв подбородок, будто даже перед катастрофой не собиралась просить разрешения на собственное существование.

Но эта Лора выглядела старше нынешней лет на десять. Под мокрым светлым платьем отчётливо выступал округлившийся живот. Волосы прилипли к щекам. По левой руке стекала кровь. Она смотрела прямо на Хоука.

Не на мужчину, лежавшего рядом с машиной. На него. На Хоука, пришедшего из будущего.

— Она нас видит? — спросил он.

Настоящая Лора стояла рядом, удерживая его за локоть.

— Не должна.

Женщина на дороге подняла руку и приложила палец к губам.

Точно так же, как Лора недавно сделала в мотеле.

— Она нас видит, — повторил Хоук.

— Я заметила.

В голосе нынешней Лоры появилось напряжение.

Хоук шагнул к дороге, но она сильнее сжала его руку.

— Мы только наблюдаем, — напомнила Лора. — Не вмешиваемся.

— Она ранена.

— Это уже произошло.

— Для неё происходит сейчас.

— Хоук…

— Меня зовут Виктор.

Лора замолчала. Он сам удивился тому, как прозвучали эти слова. Имя, которое сообщил пожилой двойник, ещё не успело стать его собственным. Оно лежало во рту чужим металлическим предметом.

— Хорошо, Виктор, — сказала Лора. — Не выходи на дорогу.

— Потому что я могу изменить прошлое?

— Потому что дождь тебя убьёт.

Хоук посмотрел на падающую воду.

— Это обычный дождь.

— В Неваде. В августе. После восемнадцати месяцев засухи.

— Бывают грозы.

— Этот дождь падает снизу вверх.

Хоук присмотрелся. Капли действительно вели себя неправильно. Те, что ударялись об асфальт, не растекались по нему, а собирались обратно и поднимались в небо тонкими серебристыми нитями. Казалось, земля возвращала воду тучам.

— Как я мог этого не заметить? — спросил он.

— Мозг исправляет невозможное, — ответила Лора. — Иначе человеку пришлось бы каждое утро заново доказывать себе, что мир существует.

— Удобное свойство.

— Для них — очень удобное.

Она произнесла «для них» спокойно, но Хоук почувствовал, что впервые услышал настоящее обозначение противника.

— Кто такие «они»?

— Не сейчас.

— Ты обещала вопросы.

— Я разрешила их задавать. Отвечать не обещала.

Хоук повернулся к ней.

— Тебе обязательно всё контролировать?

Лора посмотрела на него снизу вверх.

— Нет. Только то, что способно тебя убить.

— Получается длинный список.

— Ты возглавляешь его.

На дороге беременная женщина снова подала им знак. Теперь она указала на горящую машину. Из салона донёсся женский крик. Настоящая Лора вздрогнула.

Совсем едва, но Хоук почувствовал это по её пальцам.

— Кто внутри? — спросил он.

— Моя сестра.

* * *

В перевёрнутой машине находилась женщина лет тридцати пяти. Ремень безопасности удерживал её вниз головой. Тёмные волосы касались потолка, превратившегося в пол. Лицо было залито кровью, но она оставалась в сознании.

Пламя ползло от разбитого двигателя к салону.

— Лора! — закричала женщина. — Где Виктор?

Беременная Лора обернулась к мужчине, лежавшему возле дороги.

Молодой Виктор Хейл не двигался. На его виске зияла глубокая рана. Под дождём кровь казалась почти чёрной. Хоук невольно коснулся собственного шрама. Память отозвалась болью.

На мгновение он увидел кабину небольшого самолёта. Мигающие приборы. Красный горизонт. Женский голос в наушниках: «Не смотри на свет, Виктор». Затем воспоминание исчезло.

— Я не ехал в этой машине, — сказал Хоук. — Я был в самолёте.

— И да, и нет, — ответила Лора.

— Ненавижу такие ответы.

— Раньше любил.

— Раньше я, судя по всему, был идиотом.

— В этом отношении время над тобой почти не властно.

Несмотря на происходящее, Хоук усмехнулся. На дороге беременная Лора опустилась возле раненого Виктора и коснулась его шеи.

— Он жив! — крикнула она сестре.

— Оставь его! — приказала женщина в машине. — Возьми контейнер и уходи!

Беременная Лора посмотрела на горящий салон.

— Я вытащу тебя.

— Не успеешь.

— Замолчи, Мара.

— Это приказ.

— Ты больше не мой начальник.

— Пока я жива — твой.

Даже повиснув вниз головой в горящей машине, Мара говорила властно. В её голосе звучала та же сталь, что и у Лоры, но без мягкости. Если Лора управляла пространством, то Мара будто пыталась подчинить себе саму реальность. Хоук посмотрел на нынешнюю Лору.

— Теперь понятно, откуда у тебя эта манера.

— Какая?

— Будто весь мир — плохо обученный персонал.

— Мара была хуже.

Из машины снова донёсся голос сестры:

— Под передним сиденьем контейнер! Не открывай его. Не давай Виктору. И ни при каких обстоятельствах не позволяй им увидеть ребёнка.

Хоук перевёл взгляд на живот беременной Лоры.

— Элли?

— Ещё нет, — ответила нынешняя Лора.

— Старик сказал, что Элли была его дочерью.

— В одной из линий.

— А здесь?

Лора молчала. Этого оказалось достаточно.

— Она не моя? — спросил Хоук.

— Сейчас это не имеет значения.

— Для меня имеет.

— Ты ещё даже не помнишь её мать.

— Зато, кажется, уже ревную.

Лора посмотрела на него с неожиданным интересом.

— К кому?

— Не решил. К прошлому себе. К старику. Возможно, к ребёнку. Вся ситуация устроена крайне неуважительно к моему самолюбию.

На этот раз Лора улыбнулась. Улыбка была короткой, усталой, но настоящей.

— Я скучала по этому.

— По чему?

— По тебе до того, как ты начал всё помнить.

Ответ Хоуку не понравился. Он снова посмотрел на дорогу.

Беременная Лора подползла к машине и попыталась открыть заднюю дверь. Металл заклинило. Она дважды ударила по стеклу локтем, но оно выдержало. Мара закричала:

— Не трать время! Контейнер!

— Я тебя не оставлю.

— Ты уже оставляла меня умирать.

Беременная Лора замерла.

— Что?

Мара закрыла глаза.

— Значит, ещё не было.

В этот момент нынешняя Лора шагнула назад.

— Она тоже помнила другие линии, — понял Хоук.

— Частично.

— Почему?

— Потому что первой услышала сигнал.

— Какой сигнал?

— Тот, на который человечество не должно было отвечать.

* * *

Пламя добралось до салона. Мара закашлялась.

Беременная Лора схватила обломок металлической трубы и начала бить по окну. Каждый удар отзывался в пустыне странным многоголосым эхом.

Хоук услышал не только стук металла. Внутри каждого удара прятались голоса. Сотни голосов.

Они произносили одно и то же слово на разных языках. «Открой».

Хоук подошёл ближе к границе дождя. Лора встала перед ним.

— Назад.

— Я могу помочь.

— Не можешь.

— Ты не знаешь.

— Знаю. Я видела, как ты пытался двадцать три раза.

— И что случилось?

— В четырёх случаях ты сгорел. В семи утонул, хотя воды здесь было по щиколотку. Дважды исчез. В остальных вернулся не один.

Хоук посмотрел ей в глаза.

— А сейчас?

— Сейчас я надеюсь, что ты впервые послушаешь меня.

За её спиной беременная Лора ударила по стеклу ещё раз. Оно треснуло. Из машины вырвалось пламя.

Хоук отодвинул нынешнюю Лору и вышел под дождь.

* * *

Первая капля попала ему на руку. Холод пронзил кожу. Перед глазами вспыхнуло воспоминание.

Лора спала рядом с ним в маленькой квартире. Утренний свет лежал на её обнажённом плече. Она не носила кольца, но на безымянном пальце оставался светлый след. Вторая капля коснулась его лица.

Он увидел Мару на фоне огромной радиотарелки. Она кричала в телефон:

«Это не сообщение. Это координаты двери». Третья капля ударила в висок.

Хоук увидел себя на коленях перед беременной Лорой. Он обнимал её живот и смеялся. Она держала его за волосы и говорила:

«Ещё раз назовёшь её Викторией — воспитывать будешь один».

Воспоминания не были похожи на картинки.

Они входили вместе с запахами, прикосновениями и болью. Он действительно любил эту женщину. Не нынешнюю загадочную Лору.

Ту, человеческую, мокрую, беременную, избивающую железной трубой окно горящей машины. И одновременно это была она.

— Виктор! — крикнула нынешняя Лора.

Хоук сделал ещё шаг. Дождь усилился. Теперь он видел тысячи жизней.

В одной Лора погибла при родах. В другой ушла от него.

В третьей они состарились вместе в доме возле моря.

В четвёртой он никогда с ней не встретился, но всю жизнь чувствовал, что опоздал на какое-то важное свидание.

В пятой она стояла над ним с пистолетом.

В шестой он стоял над ней.

— Вернись! — приказала нынешняя Лора.

Хоук попытался повернуться, но ноги больше не слушались.

Серебристая вода поднималась по его телу. Она не мочила одежду — проникала внутрь, заполняя память чужими версиями прошлого. Беременная Лора перестала бить стекло. Она посмотрела прямо на него.

— Ты не должен быть здесь, — сказала она.

Её голос прозвучал ясно, несмотря на расстояние.

— Ты меня видишь? — спросил Хоук.

— Я вижу всех тебя.

Она поднялась. В руке у неё появился небольшой чёрный контейнер, извлечённый из-под сиденья. По размеру он напоминал футляр для очков.

— Не слушай ту, которая привела тебя, — сказала беременная Лора.

Нынешняя Лора вошла под дождь. Вода коснулась её, но не вызвала никаких воспоминаний. Капли проходили сквозь кожу и на мгновение загорались внутри тела синими искрами.

— Она не я, — сказала беременная женщина.

— Я знаю, кто я, — ответила нынешняя Лора.

— Правда? Тогда скажи ему.

Нынешняя Лора остановилась. Хоук переводил взгляд с одной на другую.

— Сказать что?

Беременная Лора держала контейнер обеими руками.

— Она не пережила эту ночь.

Всё вокруг стихло. Даже пламя перестало трещать.

Нынешняя Лора смотрела на собственное прошлое лицо.

— Не сейчас, — произнесла она.

— Ты всегда говоришь «не сейчас», — ответила беременная женщина. — А потом заставляешь его любить тебя прежде, чем он узнаёт, что именно любит.

Хоук почувствовал, как воспоминания внутри него сталкиваются друг с другом.

— Что произошло с тобой? — спросил он у нынешней Лоры.

Она не ответила.

— Лора.

— Нам нужно уйти.

— Нет.

Он схватил её за руку. На этот раз она не потребовала отпустить.

Её запястье под его пальцами было тёплым, но пульса он не почувствовал. Хоук приложил пальцы выше. Ничего.

— У тебя не бьётся сердце.

В её глазах мелькнула досада. Не на него.

На момент, который наступил слишком рано.

— Оно мне больше не нужно, — сказала Лора.

— Что ты такое?

Беременная женщина ответила вместо неё:

— То, что пришло после меня.

* * *

Из горящей машины донёсся смех. Мара больше не кричала. Она смеялась. Медленно и хрипло. Беременная Лора повернулась к сестре.

— Мара?

Женщина в салоне открыла глаза. Они светились белым.

— Наконец-то, — произнесла Мара чужим многоголосым голосом. — Все три якоря находятся в одной линии.

Нынешняя Лора вырвала руку у Хоука.

— Беги к двери!

— Что такое три якоря?

— Я, ты и контейнер.

— А Мара?

— Уже не Мара.

Крыша машины выгнулась наружу. Металл раскрылся, как лепестки уродливого цветка. Из салона поднялась женская фигура, собранная из дыма, дождя и светящихся нитей. Лицо Мары сохранялось лишь частично.

Одна половина была человеческой, израненной и обожжённой. Вторая состояла из пустоты, внутри которой медленно вращались далёкие звёзды.

— Лора, — произнесло существо. — Ты обещала открыть дверь.

Беременная Лора прижала контейнер к груди.

— Я солгала.

— Люди называют ложью обещание, данное тому, кого не считают равным.

— Вы не равны нам.

Существо улыбнулось уцелевшей половиной рта.

— Потому что мы сильнее?

— Потому что вы не умеете отказываться.

Лицо Мары исказилось.

— Мы дали тебе вечность.

— Вы дали мне повторение.

— Мы сохранили твою любовь.

— Вы превратили её в ловушку.

Хоук посмотрел на нынешнюю Лору. Она стояла прямо, немного расставив ноги, закрывая его собой. Под кожей продолжали вспыхивать синие нити.

Он впервые увидел её не как властную женщину, контролирующую людей и пространство.

Он увидел пленницу, которая так долго охраняла собственную клетку, что научилась называть это властью. Существо сделало шаг.

Асфальт под ним превратился в чёрную воду.

— Отдай мужчину, — потребовало оно. — И мы вернём сестру.

Беременная Лора посмотрела на Мару. На одно мгновение её лицо стало детским. Растерянным.

— Она ещё там? — спросила женщина.

— Конечно, — ответило существо.

Нынешняя Лора резко сказала:

— Не верь.

— Ты не знаешь, — возразила беременная.

— Знаю. Я спросила то же самое.

— И что сделала?

Нынешняя Лора посмотрела на Хоука.

— Отдала его.

Он почувствовал, как внутри всё похолодело.

— Меня?

— Первого тебя.

— Что с ним случилось?

— Он стал дверью.

Существо вытянуло руку к беременной Лоре.

— Верни контейнер. Возьми сестру. Сохрани ребёнка. Мы просим всего одну жизнь.

— Мою? — спросил Хоук.

— Ты уже отдавал её добровольно, Виктор.

В его голове возникло новое воспоминание. Тёмная комната.

Лора плачет, прижимаясь лбом к его груди. Он говорит:

«Если выбор между мной и Элли, выбора нет». Она отвечает:

«Ты не понимаешь. Они не убьют тебя. Они будут использовать тебя, чтобы приходить снова». Он целует её волосы. «Тогда не дай мне вернуться». Хоук зажмурился.

Вот откуда прозвучали слова на экране мотеля.

Не Лора просила его убить её. Он просил убить себя.

— Ты стёрла мне память, — сказал Хоук.

Нынешняя Лора не обернулась.

— Да.

— Зачем?

— Чтобы они не смогли найти дорогу через тебя.

— А мотель?

— Место, где я спрятала то, что от тебя осталось.

— Значит, я не настоящий?

Лора повернулась. В дождливом полумраке её лицо казалось одновременно молодым и бесконечно уставшим.

— Ты единственный настоящий из всех нас.

— Тогда кто старик?

— Возможность.

— А ты?

Она ответила после паузы:

— Обещание, которое слишком долго не исполняли.

Существо шагнуло ближе. Беременная Лора открыла контейнер.

Внутри лежала прозрачная сфера размером с небольшое яблоко. В её глубине медленно пульсировала точка золотого света. Хоук услышал сердцебиение. Маленькое. Частое. Живое.

— Это ребёнок? — спросил он.

— Нет, — ответила нынешняя Лора. — Это первое сообщение.

Существо протянуло обе руки.

— Отдай.

Беременная Лора посмотрела на Хоука.

— Когда я брошу сферу, ты должен её разбить.

— Что произойдёт?

— Всё начнётся сначала.

— А если не разобью?

— Всё закончится.

— Что именно?

Беременная Лора улыбнулась. Так же, как женщина на фотографии 1998 года. Ярко. Беззащитно. Совсем не так, как нынешняя.

— Мы.

Она бросила сферу. Существо рванулось вперёд.

Нынешняя Лора ударила его плечом, сбивая с траектории. Их тела столкнулись, и ночь вспыхнула белым светом.

Сфера летела к Хоуку медленно, почти невесомо. Внутри золотой точки появилось изображение.

Маленькая девочка с тёмными волосами сидела на берегу моря и жевала мятную жвачку. Элли.

Она посмотрела на Хоука из глубины сферы.

— Папа, — сказала девочка. — Пожалуйста, не разбивай меня.

Хоук поймал сферу. Существо закричало голосом Мары. Беременная Лора закричала:

— Разбей её!

Нынешняя Лора боролась с существом на чёрном асфальте.

— Не слушай голос! — приказала она.

Элли внутри сферы прижала ладони к прозрачной стенке.

— Я настоящая, папа.

Хоук вспомнил слова старика: Подделка никогда не пахнет мятной жвачкой. Он поднёс сферу ближе. Пахло мятой. Настоящей. Свежей. Девочка улыбнулась.

— Видишь?

Хоук поднял сферу над головой. Но не бросил.

— Лора! — крикнул он.

Обе женщины одновременно посмотрели на него.

— Которая из вас знает, что будет, если я её разобью?

Беременная Лора ответила:

— Никто.

Нынешняя Лора сказала:

— Я.

— И что произойдёт?

Она продолжала удерживать существо. Звёздная пустота разрывала кожу на её плечах, но вместо крови из ран выходил голубой свет.

— Ты снова забудешь меня.

— А ты?

— Снова буду ждать.

— Сколько раз это уже случалось?

Лора посмотрела на него. И на этот раз попросила, а не приказала:

— Виктор, пожалуйста.

Этого оказалось достаточно. Он швырнул сферу на асфальт. Она разбилась без звука. Золотой свет вырвался наружу.

На одно мгновение Хоук увидел всю пустыню сверху. Мотель. Дорогу. Радиотарелки за горами. Три огромных кольца в атмосфере.

И тысячи одинаковых Лор, стоявших в тысячах вариантов одной ночи. Некоторые плакали. Некоторые стреляли. Некоторые держали его мёртвое тело.

Одна сидела возле моря рядом с седым Хоуком.

Ещё одна стояла у детской кровати.

Но только нынешняя смотрела прямо на него.

— Найди меня раньше, — сказала она.

Мир исчез.

* * *

Хоук пришёл в себя на сухом полу подземного коридора. Дождя не было.

Дверь с надписью 2006 стояла закрытой. Рядом лежал чёрный контейнер. Пустой. Хоук сел.