Я тебя ищу. Книга 2

Бретт слушал как во сне. Пытался задавать вопросы, но язык прилип к гортани. Ему дозволили взглянуть на тело девушки, и он всё стоял рядом и смотрел, смотрел… На потускневшие золотисто-русые волосы, тоненькую, болезненно-хрупкую фигурку под простынёй, заострившиеся черты лица, искажённые язвами. Родинку под глазом не удалось найти: в том месте как раз проступил один из следов хвори. Что-то говорил Топор; Бретт не слышал, он пытался понять, чувствует ли обрыв той слабенькой тончайшей нити или нет. Он так хотел, чтобы его Кэти была жива, что по остаткам прежней связи ощущал это, слышал биение её сердца. Или нет, это всего лишь игра воображения?

Ему запретили дотрагиваться до умершей, хотя драконов гиртова хворь не брала; а ему всё казалось, что прикосновение поможет узнать. Наплевав, он накрыл ладонью окоченевшую кисть девушки – и опять ничего не почувствовал. Или просто не мог, в таком состоянии не мог.

О достойном погребении для несчастной, о которой в Тьоре никто ничего не знал, договорился Яннер – Бретту об этом сказали позже и он только скупо кивнул, благодаря. Кажется, в портал до лагеря его втащили на себе. Он не особенно сопротивлялся, но не мог избавиться от некой тоскливой ноты. Кто-то безостановочно выл у него над ухом.

– Сейчас бы тварюгу какую позубастее погонять от души, – вздохнул кто-то голосом Сильфа, и Бретт с ним согласился.

Бретта опасались оставлять одного, но он всё равно разорвал кольцо сочувствия, ушёл подальше от шатров и до хрипоты орал в вечернее облачное небо. Потом как-то снова оказался в лагере и глотал гадкое на вкус пойло. Чеснок вливал в него нечто острое и горячее, утверждая, что это целебный успокоительный отвар. На смену желанию оглашать окрестности звериным рёвом и крушить всё подряд пришло отупение и неестественная сонливость.

– Иди спать, – мягко и бесконечно сочувственно сказал Бретту Чеснок. – Ребята проводят. Тебе надо поспать, ты вторые сутки уже всё ходишь и ходишь… Можно ли так убиваться по девчонке, с которой ты и не жил толком? Вон, седину умудрился заработать, ненормальный… Извини.

Как Бретт очутился в полумраке своего шатра – не помнил. Что теперь делать, не понимал, думать об этом не хотел. Если бы пораньше, если бы только…

– Позволь, я тебе помогу, – тихий шёпот-выдох у самого лица.

Он не столько очнулся, сколько заторможенно осознал некоторые изменения. Кто-то гладил его по затёкшим плечам, водил ладонями по груди. Небольшими, явно женскими ладонями.

Касания мешали сосредоточиться на ускользающей мысли. Что-то про погребение Кэти… Что за пойло подливал ему Хартвик-Чеснок? Будто чужую голову к туловищу прилепили. А ещё заполнивший всё пространство шатра насыщенный аромат духов, сладкий, с приятной горчинкой.

– Бретт, – ласковый шёпот пощекотал волосы возле уха. – Нельзя же так.

Он пытался сфокусировать взгляд и не мог, но по голосу и духам узнал Паолу.

– Я тебе так сочувствую, – мягко и проникновенно шептала она, а ладони становились всё смелее. – Тебе нельзя сейчас оставаться одному, хватит. Позволь мне… Всего лишь немного утешения.

У него не нашлось ответных слов, ни одного. Молчал, когда Паола потянула его за руки положила их на свои плечи. Перед глазами стояло лицо Кейт, такое, каким он его запомнил в последний общий вечер. Зачем он тогда ушёл, кому нужны эти дурацкие обычаи?! И почему блестящая отличница оказалась в каком-то захудалом городке на задворках Лирдарии, довольствуясь небольшой подработкой?! Надо… завтра непременно надо… Загрубевшие от меча и огненной магии ладони ощутили горячую гладкую кожу: на стоявшей перед Бреттом женщине было тонкое платье с оголёнными плечами. Красное, кажется. Всё-таки Паола – соблазн и обольщение в чистом виде, не зря ей позволяют выбирать самой. Огненные кудри, особенный золотой взгляд, красиво очерченные полные губы, яркие, словно накрашенные. Бретт покачнулся – Паола тут же прильнула к нему, почти идеально совпав с его телом изгибами, снова шепнула что-то неразборчивое и потянулась поцелуем к его губам.

Он не помнил ничего. Проснулся на рассвете: никакой тяжести в голове, присущей переизбытку алкоголя, только разъедающее нутро чувство вины и предательства: рядом с походной постелью в беспорядке валялась его одежда, край единственной подушки хранил лёгкий шлейф духов, а женщина в измятом красном платье доплетала свободную косу, сидя на коленях возле выхода из шатра. Несмотря на осеннее время, Паола подолгу ходила налегке, не мёрзла. Она перекинула косу на спину, откинула край полога, впустив в щель немного неяркого солнечного света, и обернулась через плечо. Улыбнулась и покинула его шатёр, не произнеся ни слова. Бретт нашёл в кувшине воду, часть выпил, остатки выплеснул себе в лицо, но лучше не стало. Догнать эту своевольную ловчую, задать вопрос в лоб? Плевать на то, как это будет выглядеть!

Только разговор с Паолой пришлось отложить до следующего дня. Придя в себя, если не считать непрекращающейся боли в области сердца, Бретт снова рванул в Тьор: о теле девушки, безумно похожей на Кейт, некому оказалось позаботиться. Кому, как не бывшему жениху? Поэтому переживания о минувшей ночи он на время задвинул в сторонку и занялся организацией похорон: убедился, что оставленные Яном пожелания и деньги услышаны и приняты, добавил свои деньги, уточнял, договаривался, беседовал с целителями из госпиталя. Бретт настаивал, чтобы забрать тело Кейт для захоронения в Оренсе: столица была родным городом девушки, там похоронены её родители. Только умерших от гиртовой хвори следовало предать земле быстро, перенос тела категорически запрещался, и Бретт скрепя сердце согласился с Тьором. Значит, будет приезжать сюда и вести тихие монологи с надгробием. Шанс, что эта девушка не Кейт Тиаль, оставался. Крошечный, призрачный, но ничего другого Бретт не жаждал так сильно, как узнать об ошибке. Он ушёл один, заверив приятелей, что в порядке и справится со всем сам. На лицах Сильфа и Яннера читался скепсис, но навязывать своё общество в этот раз они не стали.

Он вернулся в лагерь вечером; ситуация с Паолой вызывала отвращение и тошноту. «Спохватился, придурок», – зло говорил он себе. Блейз пока не заглядывал проведать, как дела в отряде, Дайнэм на свой страх и риск отклонил один непростой заказ – и свободные от работы ловчие наслаждались отдыхом. Некоторые, и Паола в их числе, с разрешения временного заместителя ушли в ближайший город. Так что поговорить с красоткой удалось лишь после позднего завтрака. Всю трапезу Паола кидала на Бретта загадочные взгляды и мягко улыбалась. Предложила продолжить беседу в его шатре. Можно в её: в конце концов даже обидно, что за два года Бретт ни разу не был в её жилище. Хотя что ему, привыкшему к роскоши и просторным залам, тесное пространство, огороженное плотной, магически усиленной материей?..

Бретт за локоток отвёл ловчую к коновязи.

– Я повёл себя по-скотски. К тому же вообще не помню, что было. Прости. Но этого больше не повторится.

Паола подняла руку и неторопливо провела пальцами по его щеке, успевшей зарасти колкой щетиной. Бретт дёрнул щекой. Себя простить сложнее. Пока не получалось.

– Дурак ты, Сорейн, – с сожалением сказала Паола. – Она мертва, а ты – жив. Я же… я не отношения тебе предлагаю, а развеяться, прийти в себя.

– Я как-нибудь сам, – сухо обронил Бретт.

И Паола, всегда поступавшая так, как сама считала нужным, его просьбе вняла. Легко подхватила линию поведения «У нас ничего не было», вернулась к дружескому общению, хотя иной раз вздыхала длинно и с сожалением. Бретт не всматривался. Он ушёл в себя, почти не разговаривал, но обязанности в лагере выполнял чётко и в срок. Поучаствовал в отлове корёжника в одном из лесов, потом Дайнэм, согласовав это с Блейзом посредством магической переписки, отправил Бретта ловить ещё одну нечисть. Не одного, с парой товарищей, больше для выполнения задания не требовалось. Жаркая схватка, в ходе которой очередное чудовище едва не оторвало Бретту руку, наградило глубокими царапинами, не могла приглушить тоски по Кэти, но немного встряхнула. Друзья пытались поддерживать, у них почти получалось: Бретт мастерски заталкивал истинные чувства поглубже, а в присутствии ребят старался слышать их вопросы, отвечать, обращать внимание на их собственные горести и проблемы. Отвлекаясь, становилось легче.

Блейз вернулся спустя два с небольшим месяца. Его засыпали расспросами, но он вначале проверил обстановку и дисциплину в лагере, переговорил наедине с Дайнэмом, и только после дал Хартвику отмашку заняться ужином. Бретт не знал, о чём можно спрашивать: словоохотливый и вроде бы открытый предводитель их братства не всякими проблемами готов был делиться.

– Как твой отец? Ему лучше? – всё же задал один из волнующих вопросов Бретт.

Поймал несколько нечитаемых взглядов ловчих в свою сторону. Пусть. Давно ясно, что кто-то в отряде знает больше. А Блейз обеими ладонями отбросил со лба чуть отросшие белые волосы и улыбнулся:

– Будет жить. Общими усилиями получилось вытравить яд из его тела. Цепкая зараза оказалась. Они, лекари то бишь, готовили особые снадобья, для которых нужна кровь демона. Я, как уже понятно, лучше всего подхожу. Наполовину демон, на другую половину кровный родич. Идеально.

– А… – осёкся Бретт.

– Добровольно, конечно! – верно истолковал его заминку Блейз. – Это же мой отец. Я кругом обязан ему: тем, что выжил не единожды, лучшими наставниками и учителями, помощью в приручении дикой демонической магии. Многим.

Бретт с минуту смотрел в уставшее, чрезмерно бледное молодое лицо.

– Я рад, что всё обошлось, – искренне сказал он. – Расскажешь, где ты жил-то всё это время?

– Непременно. Немного позже. Надо прийти в себя. Посмотреть накопившиеся дела, составить план. Ты-то сам как? Что-то видок не очень, – пытливо глянул Блейз.

И Бретт тоже предпочёл перевести тему.

Ужин под ночным осенним небом получился отличный. Шумный, радостный. Рыжая Паола сидела рядом, пила что-то из высокой кружки, пахнущее сочными летними ягодами, закидывала в рот кусочки мяса и довольно улыбалась полудемону. Ни малейшего поползновения в сторону Бретта, как и просили. И вдруг отставила кружку и фыркнула каким-то своим мыслям.

– Дурак ты всё-таки, Сорейн. Я говорила? Ещё скажу. Но, чтобы ты не мучался и не изводил себя… Я женщина, я такие вещи чувствую. Да не было у нас ничего. К моему огромному сожалению. Надо было сразу тебя успокоить, но я не смогла отказать себе немного тебя помучить.

Что-то тугое, скрученное узлом глубоко внутри Бретта, лопнуло и плеснуло по венам жидким пламенем.

– Не было?.. – тихо переспросил он.

– Уж это-то ты бы не забыл, – Паола мгновенно приняла соблазнительную позу и обольстительно улыбнулась. – И всё же… Не хорони себя раньше времени.

– Это вы о чём?

Пока Бретт переваривал новость, Блейз успел пересесть ближе к ним с Паолой и теперь с самым непосредственным любопытством косился на них.

– Что я пропустил?

Вместо запнувшегося Бретта ответила ловчая.

– Ищейки, на которых наш дракон спускает половину своего заработка, нашли его невесту. Только…

А Бретт, сам выбиравший надгробную плиту для могилы девушки, так и не смог заставить себя произнести вслух невозвратное «Кейт умерла». Ему всё казалось, что отголоски старой связи существуют. Он замешкался на несколько секунд, чтобы справиться со спазмом, сжавшим горло, но этой заминки Паоле хватило: аккуратно выбирая слова, она изложила Блейзу то, что знала сама. Судя по выражению лица, Блейз успел подзабыть, что невеста Бретта нашлась. Впрочем, до того ли ему было, пока находился подле отца, вместе с лекарями пытаясь спасти его? Выслушав ловчую, командир с минуту обдумывал некую мысль, постукивая по столу пальцами.

– У тебя есть какие-нибудь личные вещи этой девушки? Одежда, украшения, безделушки? – спросил он чуть погодя.

– Кое-что отдали при погребении, – глухо отозвался Бретт.

Хоронили Кейт в том самом красивом платье, а несколько мелких вещиц вложили в его руку. Бретт в тот маленький свёрток и не заглядывал.

– Если тебе станет легче, я могу попробовать узнать наверняка, твоя это невеста или похожая на неё женщина, – продолжил Блейз. – Мне нужна какая-нибудь вещь и… Сейчас мы туда прыгать не будем, на ночь глядя даже я на погост не сунусь, а с рассветом наведаемся. Хочешь?

Едва рассвело, они вдвоём шагнули в портал. Бретт показал серебряные украшения, принадлежавшие девушке: кулон в виде цветка, небольшие серьги, колечки. У своей Кэти он такого не помнил, но два года прошло…

Надгробная плита была гладкой, без выбитого имени. На вопросительный взгляд Блейза Бретт сжал челюсти и пожал плечами. Полудемон глубоко вздохнул, обошёл могилу по периметру, достал украшения.

– Посиди в сторонке, – попросил он Бретта и перестал обращать на него внимание.

На непослушных ногах Бретт отшагнул в указанном направлении и обхватил себя руками, застыл. Сердце колотилось в горле. Блейз походил между надгробий с отрешённым видом, вернулся к чистой плите, присел на корточки. Он ничего не чертил, не читал вслух заклинаний, но в какой-то момент вокруг него заклубился лиловый дым с чёрными вкраплениями. Белые волосы развевались на невидимом ветру. Бесшумно вылезли из прорезей в одежде на спине кожистые крылья, развернулись во всю длину, пряча от глаз Бретта могилу. Тонкий гибкий хвост изогнулся знаком вопроса, не касаясь земли.

Серые рассветные сумерки сменились утром, пасмурным и неуютным. Бретт обратился в статую и молился всем известным богам сразу. Наконец Блейз стряхнул с себя оцепенение и колдовской дым, что-то пошептал над плитой, положив на чёрный камень изящную кисть, опустил голову, то ли благодаря, то ли прося прощения, что потревожил, и поднялся с корточек. Подошёл к Бретту, неопределённо хмыкнул и разжал перед ним ладонь. Простенькое серебро обратилось в горстку пыли.

– Пойдём. Чеснок должен оставить нам чего-нибудь поесть. Умираю с голоду: эта магия отнимает уйму сил.

– А… – Бретт дёрнул рукой в сторону могилы.

– Ты правильно сделал, что не стал выбивать на плите имя своей Кейт, – бледно улыбнулся полудемон. – Пойдём, пойдём, нечего тут скорбящий памятник изображать.

Бретт вымерз от ожидания и неживой тишины, Блейзу пришлось разочек встряхнуть его и подтолкнуть к выходу с кладбища. Оказавшись за оградой, он развернулся и поднял перед собой руки, беззвучно зашептал ещё одно заклинание.

– Земан ошибся? – хрипло выдавил Бретт, когда командир закончил ставить защиту.

– Да. Но, судя по тому, что ты едва не обманулся, сходство было впечатляющим.

Умершую девушку звали Кейталь, она была ровесницей Кейт Тиаль, имела очень похожее телосложение и цвет волос. И даже история с женихом чем-то напоминала их сорванную свадьбу, только ту девушку бросил сам жених, предпочтя ей невесту из состоятельной семьи. От стыда и унижения она сбежала куда глаза глядят и остановилась в тихом Тьоре. Осмотрелась, немного успокоилась, нашла, чем зарабатывать на жизнь – ей не требовалось много. Платье купила в какой-то лавке по дороге. Просили за него немного, вот и взяла.

Бретт слушал с огромным облегчением, хотя горю неизвестной Кейт сочувствовал и не очень понимал, зачем было так убиваться из-за вероломства какого-то идиота, да ещё сбегать из дома. Впрочем, Кэти ведь тоже не смогла остаться в Костоне… Но надежда, что Кэти жива, снова выросла и расправила крылья.

– Не знаю, как тебя благодарить, – сказал Бретт, когда они вернулись к точке построения портала. – Не знал, что ты умеешь и такую информацию добывать. Обычно ты с мёртвыми несколько иначе…

Блейз снова хмыкнул.

– Ну, чаще там, где требуется наше вмешательство, мёртвые и ведут себя иначе. Тебе полегчало? Работать с прежней отдачей сможешь?

– Разумеется.

– Вот и славно. Что до сыскарей… Похоже, я тебе не самого толкового нашёл, в пару к этому Земану. А хвалили мне его очень.

Бретт выдавил невесёлую усмешку, поддел мыском сапога камешек.

– Видимо, моя Кэти сильно не хочет, чтобы её искали. Не могу понять причин этого поступка. Но то, что с её стороны стоят щиты, мешающие мне услышать её…

– Думаешь, она нарочно отгородилась? – задумчиво протянул Блейз.

– Не знаю. Не понимаю. Спасибо тебе ещё раз. Камень с души снял.

– Так я для всеобщего блага старался! Ловчий с таким булыжником теряет положенную сноровку и скорость реакции, сам понимаешь! А мне в отряде только самые лучшие нужны!

Бретт не выдержал, улыбнулся по-человечески. Блейз огляделся, убедился, что посторонних глаз рядом нет, и принялся строить портал.

– Надеюсь, на завтрак у Чеснока не каша, а хотя бы остатки вчерашнего рагу. Мяса хочу – сил нет, – бормотал полудемон между плавными пассами.

Бретт признал, что и к нему стало возвращаться чувство голода. Тоска последних двух месяцев растворялась в прохладном осеннем воздухе, таяла, сменяясь другой тоской: тянущей, привычной, но не такой опустошающей.

– Про отца-то расскажешь? – напомнил он, плечом к плечу шагнув с Блейзом в открывшуюся прореху, за которой виднелись шатры их лагеря. Вдохнул воздух с терпкими дымными нотками, повёл плечами: да, определённо немного легче. Насмешливый хвостатый предводитель походя сделал маленькое чудо. – Уходя, ты обмолвился, что твой родитель при смерти, и я-то решил, что он в возрасте, какая-нибудь старческая болезнь… А ты вернулся – и выдал про яд. Это не отравление по неосторожности, его хотели убить? Что у вас происходит?

Блейз тщательно свернул портал, зачем-то отряхнул руки. Крылья и хвост он успел убрать, только рожки торчали среди густой шевелюры. По обрывкам рассказов о себе и своей семье, периодическим официальным визитам во дворец, упоминаниям о наставниках и лучших учителях Бретт догадывался, что Шертран Блейз Овьен не из простых. Сын придворного?.. Одного из советников?. Но не помнил никого в окружении короля с такой фамилией.

– А что у нас происходит? – эхом отозвался Блейз и как-то разом ссутулился, на вечно юном гладком лице едва ли не впервые проступил его настоящий возраст. – Всё, как обычно: интриги, покушения, попытки сменить власть. Вот, в этот раз каким-то особо заковыристым ядом достали. А ведь у папаши такая служба безопасности… Комар не проскочит, пылинка не пролетит! Пища, напитки, оружие, все подношения и дары – всё тщательно проверяется! А это был какой-то сложный яд на перьях птицы! Отец птиц заморских любит, ему привозят то и дело, и тоже досконально проверили всё, а эта дрянь не сразу проявляется! Он же, естественно, брал птицу на руки… А, ладно. Противоядие сложно готовилось. Как я уже говорил, нужно было регулярно делиться свежей кровью, поэтому моё присутствие требовалось рядом с ним, несмотря на недовольство… некоторых. Ну и вообще…

Блейз неопределённо махнул рукой. Бретт окинул полудемона очень внимательным взглядом.

– Рядом – это где? – негромко уточнил он.

– В покоях его королевского величества Теодора Лирдарийского. Я его средний сын.

Блейз выдал это нарочито будничным тоном. С безмятежным спокойствием переждал ответную реакцию Бретта, ухмыльнулся и предложил пройтись вокруг лагеря. Жестом указал на тропинку и первым подвинулся, чтобы удобнее было идти рядом. Бретт, несмотря на годы тренировок, вряд ли удержал на лице невозмутимое выражение.

– С чего бы начать-то? – задумался полудемон... королевских кровей.

– С того, как двор принял связь его величества и демоницы не... – Бретт запнулся, но закончил: – неизвестного происхождения.

– В штыки, разумеется, принял, как ещё? Особенно её величество, в тот момент ожидавшая первенца. Чуть не прибила Теодора прямо там, в разгар пышного приёма. Папаша вообще правитель неоднозначный, между нами будет сказано. Пожалуй, он и ещё один его дальний предок – единственные в королевской династии, кого пытались отправить на тот свет с завидной регулярностью, и не всегда покушения носили исключительно политический характер. Впрочем, это я отвлёкся, – хмыкнул Блейз. – Если по существу, то мою мать отцу преподнесли в дар послы из… кто ж там был-то, мельванцы с островов или нарийцы? Не помню. Лирдария выиграла войну с Мельварскими островами, в самом конце войны Теодор сменил на престоле моего отца и моего, кхм, деда. Подписание мирного соглашения, заодно обсуждение новых договорённостей с рядом соседних стран, сюда же приплели праздник в честь папашиной коронации – словом, полный дворец народу, гости и послы, шум и суета. И вот такой экзотический подарок правителю, женившемуся с полгода назад, да вручили в присутствии молодой королевы. Разве что ленточкой не перевязали. А её величество никогда, сколько себя помню, не стеснялась закатывать скандалы…

Бретт молчал, осмысливая услышанное, а полудемон продолжал:

– Как выглядят ваши демоны, тебе, должно быть, известно.

– Наши? – уточнил Бретт, выделив короткое слово интонацией.

– Моя мать утверждала, что попала к нам из другого мира. У неё природная портальная магия, но что-то пошло не так и она пробила границы между мирами, вывалилась сюда… сорок три года назад, примерно так. А обратно попасть не смогла – полностью вычерпала свой резерв. Попалась… по-моему, всё-таки нарийцам. Они обитают севернее, а мне рассказывали, что маменька жаловалась на лютый непривычный холод. В плену её продержали недолго – решили по случаю подарить молодому лирдарийскому королю. Я её не помню. По портрету и рассказам отца у неё яркая запоминающаяся внешность и вот это всё: крылья, рога и прочее. Истинная демоница. Сопротивляться она не могла: привыкла полагаться на свою магию, а её на несколько лет лишилась полностью. Стала первой и единственной наложницей во дворце, нравилось ей это или нет. Впрочем, Теодор всегда умел находить подход к женщинам, независимо от их расы… Я появился, когда старшему наследнику было почти пять. Королева пыталась от «подарка» избавиться, подсылала убийц, но план провалился. Теодор пригрозил супруге, что отошлёт её в дальнюю резиденцию и не позволит принимать участие в воспитании сына.

Блейз снова хмыкнул.

– Судя по всему, угроза подействовала, – проговорил Бретт, избегая смотреть на предводителя. Шёл рядом, разглядывая землю под ногами.

– Не думаю, чтобы её величество успокоилась. Я… могу её понять. Папаша оставил мать во дворце, вместо того чтобы отселить хотя бы в один из замков. Ну и… Со временем, потихонечку, к маменьке начала возвращаться сила. На всякий случай её продолжали держать в специальных блокирующих браслетах, но она как-то их сняла. Не оставляла желания вырваться из своей непонятной жизни и вернуться домой. Утверждала, что в своём мире чуть ли не принцесса. Не исключаю. Что ж, Теодор вполне прилично с ней обращался, никакого насилия, слуг дал, подарки дарил… Мне было около года, когда мать сумела избавиться от браслетов и попыталась создать портал назад. Ей удалось.

Блейз замолчал и какое-то время шагал тихо.

– А ты?.. – переспросил Бретт, хотя вопрос не имел смысла.

– А меня взять с собой или не смогла, или не захотела. Скорее всего второе. Так что я остался тут на попечении отца и там, где сам факт моего существования мало кому нравился. Теодор не стал никого слушать, выделил мне отдельное дворцовое крыло, приставил нянек и наставников – никто не разбирался в природе демонской магии, а она родилась, можно сказать, вместе со мной, так что приручали её как могли, методом проб и ошибок. Потом родился второй наследник, но, несмотря ни на что, отец всегда находил для меня время. Мы виделись почти каждый день. Шертран – имя досталось от матери, остальное дал Теодор. Меня обучали всему, чему положено учить законного королевского отпрыска, разве что не усердствовали в вопросах управления, но и так понятно, что я туда никогда бы не полез. С…хм… с братьями мы не ладим совсем, я стараюсь как можно реже пересекаться с ними. Не принимаю участия на протокольных и официальных встречах, хотя особого секрета из моего существования не делают.

Бретт развёл руками:

– Может, и не делают, но для меня это новость. Нет, я догадывался примерно, но на королевскую кровь не подумал бы.

– Из меня всё воспитание и манеры давно выветрились за годы дорожной жизни, – ухмыльнулся полудемон с показным весельем. – Но такая жизнь нравится мне гораздо больше: никаких ограничений, свобода, и геройствовать можно, что необыкновенно льстит моему самолюбию. Ах, да: и не за бесплатно!