Я тебя ищу. Книга 2

– Как оно называется, солнышко? Ты его видела?

– Не видела. Правда, очень страшный?

– Ну… Красивым его трудно назвать, – нервно усмехнулась Кейт. – Ты его сама придумала?

– Я не придумала, – после паузы отозвалась дочка.

– То есть видела? Где? – подключилась к расспросам Маллия, придерживаясь рукой за стену.

Девчушка нахмурилась, пытаясь вспомнить. Но так и не смогла сказать ничего конкретного. Кейт распрощалась с приятельницей, напомнила, что кастрюльку с процеженным настоем перенесла в комнату и поставила рядом с кроватью, а когда они с Тарой пошли по пока ещё оживлённой улице, вдыхая вкусный морозный воздух, попробовала ещё поспрашивать о страшилище с белого листа.

– Я не видела, – твердила дочка. – Но он где-то есть.

– То есть это чудовище настоящее? Ты знаешь, как оно называется?

Тара горячо помотала головой.

– Он смотрит, – вдруг выдала она. – Я его боюсь.

– Отк-куда смотрит? – Кейт аж остановилась посреди дороги. Вытащила из рук Тары рисунки и убрала в прихваченную с собой холщовую сумку.

Тара опять напряжённо задумалась, посмотрела на мать.

– Не знаю. Я его сожгу. Если он придёт, можно я его сожгу? Ладно, мам?

Кейт поперхнулась словами. До самого дома она так и эдак пыталась выяснить у дочки что-нибудь ещё, хотя бы понять, реально ли это чудище или всего лишь плод детского воображения. Но в огонь они с Тарой бросили все её рисунки с паукообразным существом. Пришли домой, разделись, порвали каждый лист на кусочки и сожгли. И Тара совсем не протестовала.

А на следующий день Кейт увидела ещё одну жертву Овражного леса. Снова – своими глазами.

Старик Сарт, пробормотав извинения, что нагружает сверх меры свою замечательную помощницу, попросил девушку дойти до милейшей тётушки Рензи с соседней улицы. Тётушкой женщину звали из-за уютной полноты, добрейшего нрава и желания угощать всех соседей выпечкой. Коврумский пекарь постоянно посмеивался, что соседка лишит его доброй части клиентов и заработка, однако не отказывался угощаться её пирожками и плюшками, несмотря на то, что сам выпекал не хуже. Хозяин книжного магазинчика тоже неоднократно ел да нахваливал и ватрушки, и сахарные булочки, а недавно где-то раздобыл замечательный сборник рецептов в тонкой книжице и решил передать их соседке Рензи. Сам остался присмотреть за Тарой, а Кейт без возражений пошла по поручению. Шла и улыбалась: ну кому другому пришла бы в голову мысль так отблагодарить добрейшую соседку за угощение?

Она не стала задерживаться у тётушки, передала рецепты, выслушала кучу благодарностей, заверила, что передаст Сарту всё слово в слово и поспешила обратно. И на перекрёстке двух улочек увидела печальную процессию: запряжённую унылым мерином телегу, едва катившуюся по дороге, шагающего рядом Блейнита и ещё одного человека в форме, по другую сторону телеги. Помощник Блейнита, если правильно помнила Кейт. Низкие бортики повозки позволяли увидеть нечто продолговатое, прикрытое не очень чистым куском холстины. И Кейт бы не сбавлять хода, поспешить в магазинчик, в привычную обстановку, к Таре, листавшей книжку с картинками. Но она так и впилась взглядом в груз на телеге, а у той ровно в нужный момент подпрыгнуло на неровном участке колесо.

Край холстины съехал в сторону, открывая посиневшую изувеченную руку без двух пальцев. Кто-то ахнул, коротко взвизгнул, звук резанул по ушам, напомнив Кейт, что не только она находилась в этот миг на перекрёстке. Ругнулся в свои усы Блейнит, велел помощнику поправить ткань, но люди уже увидели.

Кейт вернулась к дочке и господину Сарту сама не своя. Блейнит не стал ничего скрывать, рассказал всё как есть, только вздыхал, видя страх на лицах горожан, ставших невольными свидетелями перевозки трупа. Нашли тело за чертой городка, внимание привлекла кровь на снегу, её издалека было видно. Крови пролилось много, жертву рвали зубами и когтями, особенно досталось горлу, но и лицо исполосовали так, что не сразу понять, кем был при жизни этот несчастный. Кейт смотрела на скрюченную кисть, а в голове набатом стучало: как хорошо, что к тётушке Рензи пошла без Тары. И как же оно так, а? Утро ведь! Раны свежие, да и не сунулся бы никто из коврумцев из города в ночь. Пока, оглушённая увиденным, девушка добиралась до магазинчика, со всех сторон то и дело звучало, что надо всем собраться, разжечь огонь и отогнать тварь. Но лучше приманить и уничтожить.

Кейт успела только сказать Сарту, что поручение выполнено, а больше ничего не успела: в магазинчик ворвалась запыхавшаяся Маллия Бертлер. Вполне бодрая, с ярким румянцем на бледных щеках – видимо, от быстрой ходьбы, с лихорадочно блестевшими глазами.

– Кейтрисс! Кейт, ты тут! Доброе утречко, господин Лим! Вы слышали, что у нас опять творится?! Кейт!

Разумеется, Маллия тут же вывалила всё, что слышала, местами, скорее всего, сгустив краски и приукрасив действительность. Так что хозяин магазинчика спустя четверть часа схватился за сердечные капли, а Кейт едва не вцепилась в самую толстую и тяжёлую книгу: руки так и чесались огреть болтливую девицу по макушке. Разволновавшегося Сарта кое-как успокоили, Маллию удалось приструнить, чтобы говорила потише, Тара, если и услышала обрывки эмоциональной речи, то переспрашивать не стала, а Кейт узнала, что коврумцы с подачи мэра уже решили организовать ночные дежурства.

– Прямо сейчас начинать жечь костры бесполезно: кем бы ни была та тварь, она ушла или затаилась. А на подготовку нужно время, – вещала Маллия. – Как подумаю, что Мик мог оказаться на месте того несчастного!.. Он вот только приехал домой, представляешь? Буквально немного разминулся на дороге с этим!..

Кейт опять стало не по себе.

– А ты сама как? Всё хочу спросить и не успеваю, – медленно проговорила девушка, разглядывая Маллию. – Получше стало, отлежалась?

– Ох, да, спасибо тебе и твоему волшебному настою! – закивала приятельница. – Полегчало в разы, ночь прошла спокойно, а с утра я как заново родилась! Недомогание прошло без следа. До следующего раза, – нервно хихикнула она.

Маллия не ушла, пока как следует не обсудила будоражащую новость, но в магазинчик начали заглядывать покупатели, и девица спохватилась, что пора возвращаться домой и приготовить брату горячий обед. Кейт продала несколько книг, даже что-то отвечала, но мыслями унеслась далеко. Улучив свободную минутку, заглянула к дочке.

– Тара, послушай… А тот страшный паук, которого ты рисовала…

Девочка подняла голову от книжки.

– Он не паук, – подумав, изрекла Тара. – Похожий, но такие пауки не бывают, я видела.

– Надо же нам твоё чудище как-то называть, – Кейт покусала губу. – Скажи, солнышко, а он… если поймает кого-то, кусается? Кровь пьёт?

Спросила, и тут же обругала себя за такие вопросы. Вот зачем пугать и без того впечатлительную малышку?

– Не кусает, – нахмурив бровки, будто вспоминая, ответила Тара. – Ему нужно пить. Но не кровь. И не водичку.

– А что? – сипло переспросила Кейт, стараясь не думать о том, какой у них с ребёнком выходит диалог.

Но дочка просто прильнула к Кейт, обхватила её обеими руками и зажмурилась. Всё-таки напугали её и разговоры, и упоминания о чудовище с рисунков. Кейт обняла её в ответ, потёрлась носом о макушку. Какая-то мысль мелькнула и пропала, толком не показавшись на свет.

***

Первая часть истории:

https://litnet.com/shrt/ut9a

2. Тупик

Взбудоражившее горожан происшествие обсуждали и с Витсентом. Не сразу, чтобы не пугать Тару; дочка весь вечер не отходила от Кейт, лезла к ней на руки, просила то поиграть, то почитать, то рассказать сказку, а просьбой покормить с ложечки за ужином и вовсе обескуражила. Вит придал строгому лицу суровое выражение, напомнил племяннице, что она уже достаточно взрослая, чтобы держать ложку самой, на что взрослая четырёхлетняя дракошечка раскапризничалась и закапала домашнюю блузку Кейт слезами. Будто нарочно, ела неаккуратно, раскрошила хлеб, пока рассердившийся Витсент не отставил на другой край стола корзиночку с оставшимися нарезанными ломтями, разлила компот, перепачкалась с головы до ног в мясной подливе.

– Зубы у неё, что ли, режутся? – хмурился Витсент, едва сдерживаясь, чтобы не отругать племянницу.

Успокоилась девочка, когда Кейт принялась купать её перед сном, сама изрядно измученная и тревожной обстановкой в городке, и поведением Тары. Малышка нечасто донимала пустыми капризами; нездоровой не выглядела, кошмарные картинки больше не рисовала. Но в своей кроватке, слушая очередную сказку, вертелась волчком, пока на личике, плечах и ручках вдруг не проступили волны драконьих чешуек. Кейт даже испугалась, осеклась и резко выдохнула. Антрацитовый узор красиво переливался на нежной детской коже благородными всполохами серебра. Девушка не удержалась, дотронулась: гладкие, тёплые, как нагретые солнцем речные камушки.

– Маленькая, ты хорошо себя чувствуешь? Где-нибудь болит? – обеспокоенно спросила Кейт дочку.

По телу девочки вновь побежал драконий узор. Она села в кроватке, выставила перед собой ладошки с растопыренными пальчиками, сосредоточенно уставилась на них.

– Щекотно, – сообщила она и потрясла руками.

Кейт закусила губу, пытаясь понять, что с ребёнком, но Тара буквально в несколько минут успокоилась, перестала ёрзать, свернулась клубочком и вскоре уже посапывала. Чешуйки пропали, но, поправляя одеяльце, Кейт нашла одну на простыне. Осторожно взяла двумя пальцами, поднесла к глазам. Как же сложно растить драконёнка, ничего почти не зная об особенностях этого вида! Может, у дракончиков так проявляется линька? Они вообще линяют, обновляют свою бронированную шкуру?! У Тары в обличье зверя чешуйки такие приятные на ощупь, как будто бархатные, теплее, чем температура тела человека. Она долго сидела подле спящей малышки, но ничего странного больше не происходило и, набросив на плечи вязаную шаль, Кейт вышла из комнаты.

Педантичный хозяйственный брат успел убрать со стола и вымыть посуду, так что и думать было нечего о дополнительной неурочной чашке ароматного чая. Зато дверь в его комнату оставалась приглашающе открытой, и Кейт зашла поговорить. Вит завернулся в длинный плотный халат, из-под которого выглядывали тёплая рубаха и тёмные брюки, которые, несмотря на поздний час, брат не спешил переодевать. Он сидел на застеленной кровати с толстой тетрадью на коленях и быстро вносил на разлинованный лист какие-то записи.

– Ну, что с девочкой? Приболела? – поинтересовался брат.

Кейт заверила, что всё хорошо, прошла в комнату и чинно присела на краешек стула.

– Почему ты так уверен, что опасность Ковруму грозит только из Овражного леса? – задала она давно мучивший вопрос. – Сегодняшняя жертва попалась какому-то мер… ох, даже выговорить спокойно не могу! Нежити. А откуда нежити взяться в лесу? Может, это гости с нашего погоста, какой-нибудь умерший сосед с Луговой улицы, милый и улыбчивый при жизни! Магов и магии здесь нет, не считая меня, а для того, чтобы обезопасить захоронения от живых, нужен сильный некромант. Как давно кладбище чистили и обновляли на нём защитный контур?!

И Кейт поёжилась. Витсент поджал губы и отложил тетрадь в сторону.

– Кейтрисс… Как и в любом деле, местные спокойно живут с двойной моралью, – успокаивающим тоном заговорил брат. – Не удивляйся, но господин Синрей лично контролирует этот вопрос. Странно звучит, да? Но так и есть!

– Каким образом? – перебила Кейт. – Лично обновляет контур, скрывая ото всех наличие дара?! Но у него его нет, я… Прости, это инстинктивно, но я проверяла всех коврумцев, с кем успела познакомиться и находиться рядом хотя бы минуту.

– У мэра имеется артефакт, которым он регулярно обновляет защиту. Я выяснил это случайно и никому не распространяюсь, чего и от тебя требую. Ты же знаешь, что я хорошо знаком с господином Синреем, он человек простой, дистанцию не держит. А артефакт регулярно заряжается, так что тут всё под контролем. Да, сестрёнка: защищаться от мертвяков наши власти не брезгуют, а магию в целом не одобряют, боятся и готовы искоренять, лишь бы не находиться рядом. – Вит вздохнул, взъерошил короткие чёрные волосы на макушке, исподлобья глянул на Кейт: – Это не внутренняя мерзость, Кейтрисс. Что до твоего вопроса – я же рассказывал, не помнишь?

Кейт снова зябко передёрнула плечами:

– Ты столько страшилок рассказывал! Хоть сборник сказок для непослушных детей составляй!

– Твоя дочь не очень-то жалует страшилки, даром что бойкая и бесстрашная, – тонкие губы брата вдруг тронула мягкая улыбка. – А гости даже не из самого леса, а… Там, за оврагами, где кончается лес, была деревня. Дома бросили пустыми, люди оттуда ушли уж с полвека тому. Она довольно далеко отсюда, на берегу озера, там дальше и озеро есть, но к нему давно не ходят, хотя прежде и рыбу ловили, и какие-то ценные водоросли добывали. Ну и вот, в той деревне ведь тоже захоронения остались… Старые, брошенные.

Кейт плотнее завернулась в шаль, чувствуя, как по ногам, спине, затылку ползёт холод.

– И ты думаешь..?

– Больше неоткуда взяться нежити, – резонно рассудил Вит. – Всё, что приходит – появляется со стороны леса. Но я не теряю надежды, что местные однажды очнутся, поймут, что от таких, как ты, вреда и опасности нет, и позволят спасти Коврум. Нет, это я, конечно, загнул… Ты у нас девушка чувствительная и впечатлительная, не буду пугать. Скажем просто: позволят разобраться с местной нечистью раз и навсегда. А сегодня…

– А что сегодня? – переспросила Кейт.

– А сегодня все будут жечь высокие костры, добрая часть горожан устраивает ночное дежурство. И я сейчас пойду, составлю им компанию. Не бойся за меня, обещаю вернуться невредимым.

– Но… Темно ведь уже! – немедленно вскинулась Кейт.

– Я возьму с собой огонь, – ободряюще улыбнулся Вит. – Ну, Кейтрисс. Да, я немолод, не умею драться, но не так-то легко меня поймать! Это и мой дом тоже, и я обязан защищать его от всяких ходячих тр…гм.

Несколько минут брат с сестрой препирались: Кейт пыталась удержать Вита дома, но тот упорствовал, что его место подле костров, в толпе решительно настроенных добровольцев. Они уже ловили так несколько раз зарвавшуюся нежить, успешно уничтожали, обращали в пепел и прах безо всякой магии.

И, несмотря на все уговоры сестры, Витсент стащил с себя халат и направился в коридор одеваться.

– Будь осторожен, – дрогнувшим голосом попросила девушка.

– Я очень живучий, – в который раз напомнил Вит, обуваясь.

– Вит, слушай…Мне пришло в голову… наверное, уже некоторое время назад пришло, но я как-то забываю с тобой об этом поговорить.

Витсент выпрямился, потянулся к вешалке за тёплым плащом.

– Этот разговор терпит до моего возвращения?

Кейт помялась.

– Да это не разговор, а всего лишь вопрос. Ты… не замечал ничего странного, необычного?

Брат нахмурился, ныряя в широкие рукава плаща, а Кейт торопливо продолжила:

– Может ли нечисть прятаться прямо в городе, в… в ком-то из наших знакомых, соседей?.. Нельзя ведь этого исключать. Ты живёшь здесь десять лет, всех знаешь, так вдруг..? Он или она выглядит как человек, а на самом деле?.. Ты ведь не маг, а я далеко не с каждым знакома, чтобы…

Под тяжёлым взглядом Витсента Кейт стушевалась и умолкла.

– Ты кого-то подозреваешь? – медленно спросил брат.

Смотрел на Кейт, но на лице проступило задумчивое выражение: вспоминал соседей, перебирал в памяти.

– Если бы, – вздохнула девушка. – Но очень хочу понять.

– Вряд ли, Кейтрисс, – в конце концов изрёк Вит. – Такое соседство уже давно проявило бы себя. Никакой… подселенец не смог бы прятаться долго, это не в их природе.

– Я это знаю, только…

– Потерпи, – вдруг тихо сказал Витсент и нащупал ручку двери. – Сегодняшнего гада мы изловим, а сами уже совсем скоро уедем, недолго осталось. Всё будет хорошо. Запри за мной как следует.

И без страха шагнул в ночь, а Кейт осталась мучиться сомнениями и тревогой. Но ранним утром Витсент вернулся, продрогший и в отсыревшей одежде, но целый и невредимый. Принял укрепляющего отвара, напился горячего чая с мёдом, поспал пару часов и отправился в свою лавку. А на вторую ночь озоровавшую нежить поймали и спалили ярким факелом, и Коврум выдохнул в дружном слаженном облегчении.

Плаксивое поведение Тары, вероятнее всего, объяснялось всё же линькой: Кейт нашла ещё несколько чешуек в постельке дочки, собрала и спрятала. Выбросить рука не поднималась, а Вит так и пребывал в неведении о дракошке, жившей в племяннице. Кейт в последующие дни наблюдала за ней с повышенным вниманием, но Тара вернулась к обычному озорному поведению, никак более не показывая драконью суть.

Снег, заваливший улицы и дворы, понемногу таял, некоторые участки пути превращались в непролазные озёра, но до магазинчика господина Сарта Кейт с малышкой добирались без проблем, если не считать трудного пробуждения по утрам. Правда, в первой половине дня добрая половина Коврума клевала носом и отчаянно зевала, но Кейт приходилось преодолевать себя: путь от их с Витом дома до основной части города всё же требовал высокой бдительности из-за соседства нечисти. Тара же активности не теряла и только повторяла, что в случае обнаружения какого-нибудь клевара это ему нужно будет бояться Тару и её маму, а не наоборот.

Декады полторы спустя после победы коврумцев над прожорливым ночным гостем Кейт, закончив работу в магазинчике, тепло попрощалась со стариком Лимом, поймала ладошку дочки и зашагала в сторону лавки брата. У них был уговор в этот вечер возвращаться домой вместе. Торговля Витсента шла, несмотря ни на что, бойко, к нему любили заглядывать и редко уходили с пустыми руками. Кейт пару раз там и мэра Синрея застала, собственной персоной. У того и личный помощник имелся, и пара слуг – а он не гнушался прийти к простому лавочнику своими ногами, чтобы купить для жены тот же шоколад. Кейт немного удивлялась, а Маллия находила эти визиты трогательными и ужасно милыми. В этот раз в лавке никаких градоначальников не наблюдалось. Был сам хозяин, его помощница за прилавком и пара покупательниц. Тара, едва просочившись внутрь, бочком протиснулась к сладостям и принялась разглядывать леденцы и орешки в меду и шоколаде, то и дело посматривая на мать: сообразит ли побаловать единственную любимую дочку лакомством? Кейт баловала редко, да и дядя почти никогда не угощал. Соседки-покупательницы вполголоса обсуждали общих знакомых, судя по повторяющимся именам; в одной из женщин Кейт признала тётушку Рензи. Вит высунулся из подсобки, кивнул сестре и попросил подождать немного, ещё один короткий взгляд на Тару – и неожиданно он разрешил девочке выбрать себе фигурный леденец. Она немедленно этим разрешением воспользовалась, потянула ручонки, дождалась строгого напоминания матери не трогать всё подряд, а взять только одно – и звякнувший на двери колокольчик оповестил о приходе ещё одного покупателя. Точнее, покупательницы.

Маллия тут же нашла глазами Кейт, оживилась и утянула подругу в уголок. Покупки покупками, а поговорить тоже надо – в этом была вся Маллия Бертлер.

– До чего же я терпеть не могу необязательность в мужчинах! – пожаловалась девица. – Обещал ведь, и времени уже сколько прошло – а до сих пор ни строчки! Неужели это так сложно!

Кейт, следившая за увлечённо выбирающей леденец дочкой, смысл сказанного поначалу пропустила.

– Ты о чём? – рассеянно переспросила девушка.

Маллия пристроила пустую корзинку прямо на пол, поправила на шее застёжки длинного тёплого плаща; одевалась она как зажиточная горожанка. Кейт вдруг вспомнила свои платья: простые, немаркие, скучные даже. Как мало в ней осталось от дочери королевского мага и бывшей невесты аристократа, дарившего красивые наряды с изысканной отделкой! Ладно, это ничего. Это не навсегда.

– О Финне! – с нажимом повторила приятельница, досадуя на недогадливость Кейт. – Он когда уже уехал – а письма так и нет!

Оказалось, перед отъездом неугомонная Маллия с тем приятным молодым человеком виделась. Ничего такого, к её сожалению, но она просила Финнриха написать ей, как он устроился на новом месте. Просто, по-соседски. Финн, видимо, предпочёл навязчивой девушке обещание оставить, да вот письма не прислал, ни сам, ни родители его, а уж несколько недель прошло.

– Хотя бы по-соседски-то мог несколько строк черкнуть!

Кейт пожала плечами: дороги в эту пору плохие, вот подсохнет грязь, тогда и почта станет быстрее ходить. Аккуратно поинтересовалась, нужна ли приятельнице пустая переписка незаинтересованного в ней парня, да только Маллия продолжала вздыхать и разочарованно поджимать губы. Снова выглянул Витсент, помахал сестре: я уже почти освободился – и его черноволосая макушка снова исчезла в подсобке за каким-то мешком. А к девушкам развернулись обе кумушки-покупательницы.

– Так вот и я говорю: давно нет писем, – сходу включилась в чужую беседу тётушка Рензи. – Здравствуй, Лия. Как твоё здоровье? Надеюсь, недомогания тебя больше не беспокоят?..

– Вам Финнрих тоже обещал написать? – неловко пошутила Кейт, но внутри что-то беспокойно шевельнулось.

– Да ну его, зазнайку этого! Мы думали, осядет тут, девушку по сердцу найдёт себе, но ему разве нужны наши девушки!.. После столичных-то! Нет, я родню в гости ждала. В Осинках они живут у меня, на полпути из Шиара к нам. Приехать обещались в прошлом месяце ещё, но ни самих на пороге, ни весточки. Я уж не знаю, что думать. Сама писала им – в ответ ничего.

В упомянутой деревеньке жила то ли двоюродная, то ли троюродная сестра соседки, с мужем и детьми. В той стороне нечисть не появлялась, потому причина молчания родни тётушку обескураживала. Прежде сестра о себе давала знать часто.

– Дороги действительно ужасно развезло, – подал голос Витсент.

Подошёл к женщинам, отряхивая руки. – Вот с письмами и задержка. Я сам жду, когда можно будет поехать в Шиар, но по такому бездорожью тащить повозку не рискну, увязну. Кейтрисс, мы можем ехать. Вы готовы?..

***

Голод всё чаще сводил с ума. Жалких крошек уже не хватало, осторожность и благоразумие едва держали его. Голод настойчиво требовал брать больше. Он пытался сопротивляться, но не понимал, зачем это делает. Не замечаемый этими сонными мухами, он проскальзывал к берегу речушки, спускался в тёмные подземелья брошенного храма. Там было спокойно, веяло забытым умиротворением, там немного притуплялся вечный голод. От желания получить недосягаемое его слабое человеческое тело сковывал холод, такой, что не прогнать ни в жарко натопленной комнате, ни горячей ванной. Он знал, точно знал, что никто из жителей подчинившегося иссуру городка не чувствует его, но не понимал, почему не может взять хоть несколько капель той сладкой, восхитительно вкусной силы. А он не успокоится, пока не попробует её на вкус. Отступить уже не сможет.

Голод терзал, головной болью ввинчивался в виски, заставлял руки трястись мелкой противной дрожью. Надо что-то делать.

Но нельзя позволить и тени подозрения. Он нахохлился, сунул ледяные руки в тёплые слои одежды, только знал, что по-настоящему согреть способна лишь жизненная энергия. Чем больше, тем лучше.

***

– Кейтрисс, девочка, ты слышала? – охая, старый Лим Сарт открыл девушке дверь.

Покосился на Тару, осёкся. Малышка, не дождавшись продолжения, первой прошла в магазинчик, сразу заглянула на полку с детскими книжками, на которые не обратила внимания вчера, а Кейт так и замерла, впившись взглядом в морщинистое лицо своего работодателя.

– Соседка нашей Рензи… Дома рядом стоят, и соседку ту я помню, такая славная женщина… – сокрушался Сарт. А Кейт не могла заставить себя поднять руки, чтобы развязать завязки плаща, так и стояла на пороге, чувствуя всё возрастающий холод. – И как она ночью на крыльце-то оказалась, зачем?..

– И… Что с ней? – едва слышно уточнила Кейт.

Сарт отвёл глаза.

Женщина, скромная, доброжелательная, нескандальная, умерла от потери жизненных сил. Опустошена до последней капли. И смертельный ужас на некогда круглом добром лице. Кейт, не чувствуя вкуса, глотала горячий чай, подсунутый стариком, что-то отвечала дочке, как всегда, сыпавшей вопросами, и вспоминала. Не получалось не сопоставлять, не задумываться, и вместе с тем досадовала, что начала задумываться так поздно. Но как проверить, чтобы не вызвать подозрений?..