Второй шанс

Выбегаю на улицу. Сашкиной машины еще нет, и это не удивительно. Он должен был приехать за мной немного позже. Приходится бежать к метро. Но как только обогнула здание клуба, увидела патрульную машину. По номерным знакам понимаю, что это Сашка. В этот раз он почему-то припарковался недалеко от главного входа. Пробегаю еще метров двадцать по направлению к машине. Сашка меня видит, но не успевает помахать мне рукой…

Меня сбивают прямо на бегу. Но не машина, а удар по спине. И не рукой, а чем-то тяжелым. Боль такая, что я опасаюсь за целостность своего позвоночника.

Падаю животом на асфальт. Вижу мужские черные кроссовки. И не одну пару.

- Ммм…

Я не кричу. Не зову на помощь. Я только мычу от боли, и продолжаю смотреть на Сашку, который меня заметил еще до нападения. В полной уверенности, что он мне поможет, наблюдаю, как патрульная машина уезжает в никуда…

Глава 11. Настя

У меня шок. Определенно начались галлюцинации. Иначе я не могу объяснить отъезд патрульной машины. Побег Сашки…

- Са…

Но мой вопль заглушает резкий звук выстрела. Черт. Сейчас меня еще и пристрелят. Рядом с рабочим местом. «Сгорю» на работе в прямом смысле этого слова…

- Атас! Валим!

Несколько пар черных кроссовок исчезает из поля моей видимости. Не сразу понимаю, что мне успели еще и по ногам треснуть.

- Ай-яй! – только и вырывается из меня, когда пытаюсь подняться на руках.

Резкая боль в ногах чуть ниже ягодиц и в спине застилает глаза темнотой. Слабо чувствую, что меня кто-то обхватил за плечи.

- Цела?!

Темнота перед глазами постепенно рассеивается, но галлюцинации возвращаются. Я вижу перед собой Радова. Сажусь задницей на асфальт. Отмахиваюсь от видения.

- Чур… Уйди…

Но сразу же заваливаюсь на бок. Мне не дают упасть сильные руки, которые крепко обняли меня за талию. Эти же руки начинают тянуть меня вверх. Я бы еще посидела… Но мне не дали.

- Довыделывалась?! – кричат гневно в ухо, слегка оглушая.

Поворачиваю голову. Наверное, меня ударили по голове, а я этого не почувствовала. По-другому не могу объяснить присутствие Радова рядом со мной. И совсем не могу понять его реакции. Он вроде и убить готов. А вроде и волнуется. В глазах беспокойство прочитывается. Даже в лице немного изменился.

- Да вы человеееек.., - тяну я, приходя в себя.

- Может скорую вызвать? – это уже кто-то другой беспокоится.

- Не надо! – тут же очухиваюсь.

Осматриваюсь. В нескольких шагах от меня стоит незнакомый мужчина с пистолетом. При виде пистолета во мне срабатывает инстинкт самосохранения. Я в буквальном смысле разворачиваюсь и собираюсь бежать. Но спина предательски болит. А еще понимаю, что стою в объятиях еще кого-то. Мне даже не пришлось вспоминать или искать своего «держателя». Он, схватив уже ладонями за талию, разворачивает меня к себе лицом. Точно. Радов.

- Ммм…

То ли от боли, то ли от разочарования, что это все-таки он, бухаюсь ему лбом в грудь. Ударяюсь о мускулы, но не отскакиваю. Радов понимает меня неправильно, потому как хватает на руки и куда-то тащит. Я же начинаю вспоминать, куда бежала, от кого и зачем. Уже видя машину Игоря Семеновича, начинаю вырываться. Отмечаю, что у мужчины на руках спина совсем не болит. Мне бы вот так вот отлежаться, но я не собираюсь никуда ехать с директором клуба. Упечет еще сейчас в больницу, а мне объясняй врачам, что произошло, и как я так оплошала. Понимать понимаю, но вот вырываюсь как-то слабо. И сил нет, и желания – спине очень хорошо.

- Отпустите меня, - начинаю ныть уже без угроз, а будто упрашивая. – Мне домой надо.

- А я думал в отдел, - отвечает грозно Радов.

- В какой отдел? – смотрю на него с удивлением.

- Полиции.

Незнакомый мне мужчина с пистолетом открывает заднюю дверь авто. Игорь Семенович медленно сажает меня на кожаное сиденье. Боюсь признаться, но делает он это очень даже бережно. Сиденье в машине очень удобное. У меня даже сидя теперь спина не болит.

- А зачем мне в полицию? – задаю глупый вопрос директору, когда он садится рядом со мной.

- Даже не знаю, - задумывается он, слегка нахмурившись. – Могу только предположить, что из-за нападения на тебя. Или твой парень мент все порешает?

- Дааа, - медленно, но уверенно киваю головой. – Мой Сашка все сделает. Он найдет этих отморозков.

- Гмг, - поджав губы, недовольно поддакивает Игорь Семенович. – Причем сделает это быстро. Так же, как и ездит. А точнее улепетывает.

До меня начинают доходить слова мужчины. Смотрю на него с недоумением, но тут же перед глазами всплывает картинка, как Сашка, который видел нападение на меня, просто уехал. Так и вижу удаляющуюся патрульную машину.

- Он просто не видел меня! – категорично заявляю Радову, который не верит мне.

Игорь Семенович смотрит на меня долго и выжидающе. Он что-то решает для себя. Прищуривается, но не сводит взгляда с моих глаз.

- Не хочешь промыть ему глаза? – предлагает мне неожиданно.

- Хочу, - на автомате отвечаю. Тут же осекаюсь, но не могу ничего придумать другого.

- В каком отделе он работает? – вмешивается в разговор водитель Радова.

Машинально называю адрес отдела Сашки. Мужчина сразу же заводит машину и двигается в сторону названной улицы.

- Как давно вы с ним? – вдруг заводит разговор Игорь Семенович.

- Мы со школы вместе. Вместе приехали поступать из провинции.

Стараюсь быть вежливой, но вести разговоры на эту тему не хочется вовсе. Я испытываю тот самый испанский стыд, когда набедокурил Сашка, а стыдно за него мне.

- Несколько лет прожить вместе и не помочь своей девушке.., - хотел мне что-то сказать директор, но я резко перебила его.

- Он просто меня не увидел! Все произошло настолько быстро, что я сама ничего не успела разобрать!

Начинаю злиться на Радова. Но он сохраняет хладнокровное спокойствие. Мне стыдно перед ним, но я не дамся так просто покусать себя.

Через двадцать минут подъезжаем к отделу полиции, где работает Сашка. Его патрульная машина стоит перед входом.

- Значит, я могу переложить свою ответственность на твоего Сашку? – смотрит на меня Радов с укором и даже претензией.

- Вполне! – даже голову задираю немного, чтобы показать уверенность в завтрашнем дне.

- Тогда выметайся.

Игорь Семенович не меняет интонации. Его речь спокойна, поза расслаблена. Он все делает не спеша и уверенно. Мне бы так.

Я открываю дверь автомобиля и аккуратно выхожу. Хорошо, что на мне кроссовки. С ушибленной спиной было бы совсем тяжело передвигаться на каблуках. Уже хочу закрыть дверь, но Радов добавляет:

- На больничный уйдешь только после осмотра у моего врача.

Опять начинаю злиться. От этого силой захлопываю дверь автомобиля. Водитель даже ухом не повел. Владелец клуба тоже не вылез, чтобы отругать меня еще и за это. Хотя в его характере крикнуть что-то вроде: «Дверцей холодильника будешь у себя дома хлопать!».

Медленно передвигая ногами захожу в отдел. Ноги не болят. Спина же слегка ноет. Но если не делать резких движений, то жить можно. Не здороваясь с дежурным, иду прямиком в кабинет Сашки. Открываю дверь в надежде, что его нет на месте. Успокаиваю себя мыслью, что у моего возлюбленного появились неотложные дела. Их никак нельзя было отложить, поэтому он уехал, не кинувшись на мою защиту.

Но нет…

Сашка сидел за столом и что-то писал.

- Ну привет! – резко дергаю дверь на себя, отчего она с грохотом закрывается.

У меня даже спина не болит, насколько я зла.

- Дверями можно и тише хлопать, - не поднимая на меня головы, бормочет Сашка.

- Ты козел! – начинаю орать, не отходя от двери. – Ты оставил меня! На меня напали! А ты просто уехал!

- Я тебя не видел, - встает он и медленно подходит ко мне вплотную.

- Ты все видел! – не унимаюсь и кричу еще громче.

Глаза моего Сашки залились кровью. Таким мне не приходилось его видеть. Мгновение, и он добьет меня. Доведет начатое отморозками.

- Я. Ничего. Не видел.

Глава 12. Игорь

- Аксинья! – кричу сразу же, как только вхожу в дом.

Я не боюсь разбудить Арсения, хотя на часах уже четыре утра. Ему тоже полезно это все послушать. Не только девочки могут попасть в подобную передрягу в клубе. С мальчиками может случиться ситуация еще хуже.

Врываюсь в комнату к дочери. На удивление, она сидит в кровати под одеялом, но не спит. Будто меня все это время ждала. Возможно и ждала. Понимала, что ослушалась. Что только чудом избежала проблем.

- Сидишь? – спрашиваю строго, но стараюсь уже не кричать.

- Сижу, - тихо отвечает дочь.

- А могла бы сейчас черти где оказаться…

Аксинья смотрит на меня внимательно. В ее взгляде нет испуга. Если приглядеться и спросить, что она действительно думает сейчас, скорее всего, я выслушаю от нее гневную тираду.

- Зачем ты пошла в клуб? – решаю прояснить все же этот момент.

- Все пошли. Я не буду отбиваться от друзей.

- Друзей? – начинаю злиться. – Это своих подружек, которые убежали и до сих пор мне не сообщили о случившемся, ты называешь подружками?!

- Они видели, что за меня та девка заступилась! – начинает дерзить.

Рывком подлетаю к кровати и захватываю ее в кольцо своих рук, оперевшись кулаками на матрац. Наверное, выгляжу я сейчас устрашающе, потому как Аксинья чуть ли не подпрыгнула от испуга. Слушает меня и дышать боится.

- Эту дев-ку, как ты выражаешься, зовут Настей, - практически шиплю на дочь. – А-нас-та-си-ей! И придет время, когда ты будешь называть ее по имени и отчеству! Раз быть благодарной не умеешь!

- Пап, ты че раскричался? – слышу за спиной сонного Арсения.

- Учу твою сестру уму разуму! – выпрямляюсь и поворачиваюсь к сыну. – И тебе заодно объясню, что отца нужно слушаться! И если он говорит, что НЕЛЬЗЯ, значит, НЕЛЬ-ЗЯ! – рявкаю уже на обоих.

- Знать бы еще, за что я-то получаю, - съеживается под моим взглядом и криком сын.

- У сестры спроси! – показываю на Аксинью пальцем. – А заодно спроси, как можно за один вечер всех друзей просрать! А еще охаметь и даже не поблагодарить за спасение собственной жизни!

- Ууу, - сын понимает, что сестра его натворила дел серьезных, поэтому чуть ли не приседает возле дверного косяка, но сохраняет сочувствующий взгляд.

- Значит так! – продолжаю орать, не стесняясь выражений и не боясь повредить детскую психику. – Ты, - указываю на Аксинью, - под домашним арестом до совершеннолетия! А ты, - указываю пальцем другой руки на Арсения, - даже не думаешь о ночных клубах! Даже не пытаешься попасть в него втайне от меня! Ясно?!

Дети молчат, смотря на меня округлившимися глазами. Спорить даже никто и не собирается. Я кричу редко. Но если я перехожу на крик, значит, нужно не просто молчать, но и в полной мере соблюдать выкрикнутые мною запреты.

- Обоих спрашиваю! Ясно?!

- Ясно, пап, - оба неуверенно качают утвердительно головой.

Вылетаю из комнаты дочери так же, как и влетел в нее. Иду к себе. Нужно принять душ. Смыть с себя всю грязь, которой облили меня в клубе.

Не принимаю я это место. Не мое это. Разврат и похоть. Власть и деньги. Хоть что пусть произойдет, но от него нужно избавляться. Присутствует огромное желание сжечь его ко всем чертям! Не хочу вливаться в дела. Не хочу там появляться. Не хочу видеть этих голых телок. Гашеных гостей. В каждом мелком шкете видеть наркодилера. Каждый раз, сидя в кабинете, вздрагивать от шума за дверью. То ли случилось чего, то ли тебя брать менты пришли, как главного распространителя наркоты.

Стоя в душе, делаю воду похолоднее. Это слегка остужает, но пробуждает физическое ощущение грязи и вони. Хватаю мочалку, делаю воду погорячее, чтобы создать эффект сауны. В пару начинаю тереть себя мочалкой. Сначала с мылом. Потом с шампунем. Затем перехожу к гелю для душа. Ничего не помогает. Хоть средство для удаления ржавчины бери. Тру себя рьяно, но грязь не смывается. Мне потребовалось не менее получаса, чтобы понять мою злость, проявляющуюся сейчас. Я просто боюсь себе признаться в том, что бы могло произойти с моей дочерью…

За всю жизнь приходилось слышать много случаев пропажи молоденьких девчонок, которые отправились в клуб или даже просто на сельскую дискотеку и не вернулись. Большинство из них потом все же находили. Растерзанными и убитыми. От этой мысли по спине холодная дрожь прошла. Узнаю, что Аксинья ослушалась еще раз, убью. Ее. И всех вокруг нее. Понимаю, что не смогу контролировать ее всю жизнь. Сам и обозначил запрет до совершеннолетия. А дальше что? Просто отпущу? Нет. Мне уже пришлось терять близких. Больше не хочу. И сегодня я не потерял Аксинью только благодаря этой Красной Шапочке.

При мысли о ней слегка успокаиваюсь. Мне противно от осознания, что она танцует стриптиз в клубе и считает это нормальным. Мне противно от осознания, что она трахается с этим ментом. Да еще и удовольствие с ним получает. Защищает его… Но мне приятна сама ситуация, что она просто есть в этой жизни. Что я встретил ее. И пусть даже благодаря этому треклятому клубу.

Успокоившись, вспоминаю ее. Ее изгибы тела, которые она продемонстрировала в кабинете. Ее бедра в стрингах взрывают во мне бомбу, залежавшуюся со времен Отечественной войны. Вот так много лет лежала внутри. Никто о ней и не знал. А тут на тебе… Выкопали… Осталось только взорвать, да забыть. Но нет. Взорвать – взорву. Но вот забыть… Уже не смогу...

Опускаю руки и голову. Мой член набух так, что видны вздутые вены. Внизу неистовое чувство нетерпения. В сердце же творится что-то непонятное. Даже отдышка началась.

Выключаю воду. Выхожу голым. Укладываюсь на постель поверх покрывала. Приятная прохлада остужает разгоряченное тело. Да вот только в душе огонь потушить не получится. Смесь страсти и злости – вот, что сейчас испытываю.

Значит, Сашка… Мент Сашка… Знающий Красную Шапочку еще со школы. Земляк. Ублюдок он, вот кто! Как можно было просто уехать?! У него нет табельного оружия?! Яиц у него нет! Не может такой ушлепок считаться мужчиной! Так… Мужчинка… Без яиц и стержня. И как с ним ее оставлять? Он и продаст ее, не поморщится. Не вздрогнет. Не вспомнит.

Решено. Нужно забирать ее себе. Без прелюдий и объяснений.

Глава 13. Игорь

- Вызывали, Игорь Семенович?! – практически забегает ко мне в кабинет управляющий. Забегает и тут же встает в дверях в недоумении. – А это что такое?

- Пазлы, - спокойно отвечаю ему, стараясь найти место, куда вставить очередной взятый мною элемент. – Мозаика такая. Видел когда-нибудь?

- Да я знаю, что это такое, - мнется Федор Глебович. – Просто… Странно их здесь видеть.

Да, я сижу в своем рабочем кабинете и собираю пазл. Я не хочу разгребать документы этого ночного клуба. Я не хочу следить за девками стриптизершами, вышли они на работу сегодня или нет. Я просто хочу отдохнуть. Отдохнуть душой. А отдыхаю я только, когда занят чем-то слишком муторным. Разбирать документы клуба, конечно, это тоже муторно. Да еще как. Но желания погружаться в грязь и разврат не возникло до сих пор. Поэтому клуб продаю, а может быть передаю…

- Федор Глебович.., - смотрю на мужчину задумчиво, - а вы уже сколько времени руководите клубом?

- Почти шесть лет. Именно этим клубом. А вообще управляющий я уже больше пятнадцати лет, - спокойно отвечает мужчина в строгом костюме.

- Присаживайтесь тогда, - киваю на кресло перед собой.

Федор Глебович садится, не понимая, чего я жду от него. Я понимаю, что он привык видеть в кабинете директора немного другую картину. Но я не вижу себя директором. Поэтому, извините, что есть.

- Выпить хотите? – предлагаю управляющему, отчего он аж выпрямился в возмущении.

- Я на работе не пью, - мотает отрицательно головой.

- Это хорошо, - довольно киваю головой. – Федор Глебович, вам нравится работать в этом клубе?

- Он такой же, как и все остальные, - пожимает плечом мужчина.

- А почему вы раньше уходили из подобных заведений?

- Как правило, владельцы перепродавали их дороже или же вовсе разорялись. Вот как, например, Денис Иванович. Клуб сохранился, его не закрыли, но владелец сменился.

Я обдумываю еще раз свое решение, чем вызываю у управляющего беспокойство.

- Вы хотите закрыть клуб? – спрашивает мужчина. – Или только меня уволить?

- Ни то, ни другое, - отсекаю строго я. – Я хочу предложить вам формальную долю. Долю в бизнесе.

Повисла длительная пауза, в течение которой я наблюдал за управляющим. Он менялся в лице несколько раз. Всегда серьезный и собранный, сейчас сидел в полной растерянности.

- Не понял, - все же откровенно признался он. – В каком бизнесе?

- В этом самом, - взглядом очерчиваю комнату. – Вы здесь давно. Все знаете. Многое умеете. Можно сказать, что вы «болеете» за это детище. Мне же оно совсем неинтересно. Поэтому на первоначальном этапе сотрудничества предлагаю разделить доход тридцать на семьдесят. Если покажете себя с хорошей стороны, долю увеличу.

Федор Глебович обдумывает мои слова. Сидит молча и долго.

- Я вас не тороплю с ответом, - решаюсь помочь ему. – Можете подумать и сказать мне потом свое решение. Только сразу говорю. Управление клубом будет практически полностью ложиться на ваши плечи. Отсюда вы будете иметь полный доступ к бухгалтерии и знать доход клуба. Ваша заработная плата и будет составлять тридцать процентов.

На этих словах управляющий воспрянул духом. Ему стали более понятными мои слова. Возможно, он не хотел входить в официальные владельцы. Поэтому я сразу объяснил ему, что имею в виду. Не будем перерегистрировать документы. А просто сделаем ему заработную плату от получаемого дохода. Федор Глебович кажется честным человеком. Поэтому будет заинтересован именно увеличить доход, нежели же втихушку делать деньги себе.

- Если так, то я согласен, - чуть помолчав, выдает управляющий.

- Отлично. Значит, с завтрашнего дня и начнем изучать документы. А сегодня воскресенье. Давайте просто отдохнем, - подмигиваю мужчине и погружаюсь опять в сборку мозаики.

- Тогда я пойду? – уточняет Федор Глебович. – Сегодня, значит, работаю с исполнением прежних обязанностей. А завтра вы мне выдвинете новые.

Поднимаю голову:

- Мгм, - поджав губы соглашаюсь. – Красная Шапочка сегодня на работу вышла? – спрашиваю, когда уже за управляющим практически закрылась дверь.

Он будто с улыбкой кивает мне. Его выражение лица так и излучает скепсис: «С этого и нужно было начинать…».

- Буду ждать ее через двадцать минут в приватной комнате.

- Игорь Семенович.., - начал неуверенно отказывать мне управляющий, - Настя не танцует приваты.

- Я знаю. Но я буду ждать ее через двадцать минут в приватной комнате.

Неожиданно, но мое поручение было исполнено вовремя и без лишних слов. Как уж Федор Глебович смог уговорить Красную Шапочку прийти в випкомнату, но она стояла сейчас передо мной. В очень короткой юбке, блестящем бюстгальтере и кожаной укороченной куртке. На ногах босоножки со шпилькой.

- Ну и к чему весь этот цирк?

Красная Шапочка не кидается сразу же работать так, как это положено в випе. Она с претензией смотрит на меня. Поза вальяжная, даже немного дерзкая. Требующая всего и сразу.

- Я хочу, чтобы ты танцевала только для меня, - мыслю глобально, но девушка, разумеется, не понимает настоящий смысл сказанной мною фразы.

- Я не танцую приваты, - задирает голову.

- А я и не приват от тебя требую, - пожимаю плечом. – Мне просто нужно, чтобы ты станцевала только для меня.

- Я не работаю в випкомнатах, - голос становится серьезнее, появляются нотки злости.

- Хорошо. Можем выгнать всех присутствующих из зала, и ты станцуешь для меня на сцене возле шеста.

Красная Шапочка морщит свой очаровательный лобик, сложив бровки домиком.

- Только убыток за этот вечер будет покрываться из твоей зарплаты, - уточняю нюансы предложенного варианта.

- Вы с ума сошли?!

Или девушка сейчас просто выйдет из випа, или кинется выцарапывать мне глаза. Впрочем, второй вариант более свойственен ее привычному поведению.

- Я просто хочу, чтобы ты мне станцевала, - чеканю, отделяя каждое слово. – Только для меня танцевала.

- Я не танцую стриптиз в приваткомнатах, - цедит Красная Шапочка, не боясь спорить с начальством.

- Я по-нял, - уже по слогам требую исполнения моего пожелания.

Девушка слегка нервничает, но все же начинает двигаться в такт играющей музыке. Сначала делает это неуверенно, скованно. В ее взгляде читается лютая ненависть ко мне. Но движения плавные и грациозные. Она не раздевается. Я только наблюдаю за покачиваниями бедрами, очерчиванием своими руками форм и изгибов тела. Все это в настоящем мужчине распыляет не просто огонь, а самый настоящий пожар. Любой желающий захочет продолжения. И я не исключение…

- Раздевайся!

Глава 14. Настя

- Ммм, - только и остается мычать, проснувшись в обед.

Как же сильно болит спина. По ногам вроде тоже дали, там синяки небольшие остались, но они не болят. А вот спина… Вчера еле до дома добралась. Пришлось такси вызывать. Совсем не хотелось видеть Сашку рядом с собой.

Вообще не понимаю его поведения. То он, якобы, меня не увидел, то он не оскорбляется на мои ругательства в его сторону.

«Я ничего не видел» и все! Я его и так, и сяк выводила на скандал. Но он оставался непоколебим. Только слегка озлобленным на мою истерику. А дальше ничего. Совсем ничего. Даже странно. Человек, который явно виноват в произошедшем должен или заорать, или треснуть. А тут заезженная пластинка. И больше ничего. Не понимаю такого его поведения. Совсем ничего не понимаю.

Одно лишь понятно, что саданули мне те самые отморозки, с которыми пришлось схлестнуться в клубе. Правильно, на мужика они не полезут. На владельца клуба тем более. А вот девушку беззащитную – это с радостью! Зачем только было битой-то бить? Можно было и просто кулаком по голове. Мне бы и этого хватило, чтобы сознание потерять. А потом делай со мной, чего хочешь. Странно только, что они решили просто избить. Ожидаемо было бы в багажник засунуть. И выкинуть где-нибудь в лесу, предварительно изнасиловав, избив и даже убив. Судя по поведению Сашки, меня бы, наверное, даже искать никто не кинулся.

Ну если бы только Радов не поинтересовался моим отсутствием на рабочем месте…

Ох уж этот Радов…

Всю голову вскружил, гад. Я кроме него и думать больше не о чем не могу. И ни о ком. Вчера даже забыла матери позвонить. А ведь я с ней каждую субботу созваниваюсь. Из головы вылетело. Сегодня надо реабилитироваться. Сейчас кофе выпью, проснусь окончательно и позвоню.

Еще и на работу сегодня. Ой, как бы сегодня отплясать…

Встав с дивана, решаюсь посмотреть на свою спину. Ноги-то я еще в постели разглядела, изловчившись. А со спиной совсем все страшно. Задираю майку перед зеркалом. Фотографирую собственное отражение и глазам своим не верю! На полспины огромный черный синяк. Вот черт! Как же я с ним сегодня раздеваться-то буду?!

Уже в клубе меня посетила мысль надеть что-то сверху. И это что-то не снять. Этакий экспромт. Бюстик скину, а верхушку нет. Шубу? Пальто? Жаль нет кожаного и длинного плаща. Сейчас бы нацепила солнечные очки и сошла бы за Тринити из «Матрицы». Из кожаного реквизита только куртка. Что ж… Будем Тринити в кожаной куртке.

Мне нелегко дался мой выход. Спина болела, ноги во время танца тоже стали ныть. Принятые заранее обезболивающие не помогли. Но публика не заметила моего плохого вида. Федор Глебович только подмигнул, как всегда, когда я уже уходила со сцены. Арт-директор сказал, что я умничка. Ну и хорошо, что все хорошо закончилось. Сейчас переодеться и домой. Спать и отдыхать. У меня законные два дня выходных. Точнее ночи.

- Настя! – влетает в гримерку Федор Глебович, как раз в тот момент, когда я начала снимать куртку. Вовремя успела ее накинуть обратно. Не хочу светить черно-фиолетовыми фонарями. – Не раздевайся. Тебя Игорь Семенович в вип зовет.

- Чего?! – столбенею от страха и удивления.

Этот гад решил меня совсем добить?! Знает же, как мне сегодня тяжело. Решил поглядеть на мои синяки?! Да еще и позлорадствовать.

- Того, - строго парирует управляющий. – Сказал, что будет ждать. Так что, давай бегом. Он уже там, наверное.

- Федор Глебович, вы же знаете, что я приваты не танцую, - говорю с раздражением уже на самого управляющего.

- Знаю, - соглашается мужчина. – А еще я знаю, что Радов Игорь Семенович наш новый директор. Новый владелец клуба. И это все, что мы о нем пока знаем. О заморочках узнаем в процессе работы. Вот. Первая заморочка.

- Ничего себе заморочка! – начинаю кричать. – Да он же… Он что хочет…

- Что он хочет, он скажет тебе в кабинке, - отрезает управляющий. – Тебе же нужно просто растопырить уши и послушать внимательно. Не думаю, что он кинется брать тебя силой. Может и предложит чего интересненького.