Второй шанс

- Свет, иди работать.

Ответ сестре не понравился. Она комкает салфетку и кидает ее в свою уже пустую чашку. Надула губы, как всегда, и скрестила руки на груди.

Вот так-то. Хватит. Я постепенно урезал бюджет сестре, чтобы ее хахали не кидались на нее из-за денег. Возможно, их стало немного меньше, потому как и запросы «дай денег» стали появляться реже. Но теперь нужно и вовсе перекрыть этот отток. У меня начинается новая жизнь. Мне кто-то сверху второй шанс дал.

Глава 7. Настя

- Веди себя с Радовым прилежно. На рожон не лезь. Будь улыбчивой, приветливой, подыграй ему, задницей перед ним повиляй. Ну и остальное… Не мне тебя учить, крошка.

Сашка, наверное, впервые за четыре года моего труда в клубе везет меня на работу. До этого субботнего вечера он только забирал меня. И то не всегда. Но со вчерашнего вечера я его понять не могу.

Как только Сашка узнал, что владельцем нашего клуба теперь является сам Игорь Радов, изменился до неузнаваемости. Он остался у меня ночевать, а это происходит в последний год редко. Сашка постоянно занят на работе. Удручает тот факт, что плоды его работы я не вижу. Наверное, он дает хорошие результаты в раскрываемости уголовных дел, но ни денег, ни свободного времени, ни какого-либо финансового благополучия в виде собственной недвижимости или машины, его работа не приносит.

Более того, сегодня ночью он был со мной до такой степени обходителен, что я даже смогла снять вчерашнее напряжение. Хотя каждый раз, когда вспоминаю Радова, кажется, что не совсем у меня это и получилось…

Мне даже отдохнуть не удалось. Сначала куролесили с Сашкой. Потом он уснул, а я так и провалялась все утро в постели, не сомкнув глаз. Все мысли только о новом владельце. Не люблю небритых мужчин. И до вчерашнего вечера меня дико раздражала новая тенденция на щетину на лице. Но почему-то у Игоря Семеновича все настолько тщательно подобрано и ухожено, что его внешний вид вызывает только бурю восторга и море оваций. Даже сейчас при воспоминании о нем невольно свожу ноги вместе и слегка ерзаю в патрульном автомобиле.

Что ж это такое? Никогда не была такой озабоченной. А как вспомню наш разговор в его кабинете, так сердце начинает бешено колотиться. И все из-за этого… дурацкого сексуального влечения. Я же педагог, в конце концов! Да, работаю стриптизершей. Но педагог! Во мне живет учитель! Полный морали и принципов! Ох, и о каких же принципах можно говорить, если я прям жажду продолжения вчерашнего разговора в его кабинете.

А тут еще Сашка подстрекает. Задницей при Радове вертеть… Да я смотреть теперь боюсь в его сторону.

- Ты поняла меня? – вдруг спрашивает Сашка.

- Ты будто мне задание даешь какое? – впервые посетила резвая и объяснимая мысль его наставлений.

- Может быть, - загадочно улыбается Сашка, остановившись перед черным входом в клуб. – Давай, крошка. Будь умничкой и дров не наломай.

Я, удивленная его поведением и озадаченная своими чувствами к незнакомому мужчине, молча выхожу из машины. Сашка не забывает отвесить мне смачный шлепок по заднице. Раньше он всегда так делал. В последнее же время как-то реже. Да и вообще, в последний год наши отношения слегка изменились. Стало меньше страсти, меньше теплых слов. Меньше похабных слов на ушко, от которых у меня сносило крышу. Как-то мы с ним больше работаем, нежели отдыхаем. Надо бы устроить нам в ближайшее время романтик. А еще лучше уехать в отпуск. Хоть на день, но подальше от рутинных будней.

Сегодня суббота. Перед входом в клуб, мимо которого мы с Сашкой проехали, собралась толпа. У всех выходной, а у меня суровый рабочий день. Точнее ночь. Я с этой работой ощущаю себя вампиром, который бодрствует по ночам и предпочитает перемещаться в темноте. От яркого дневного света у меня, и правда, глаза болеть начинают. Привыкла я к свету софитов и к атмосфере клубов. В тишине находиться не привычно. Но зато я зарабатываю хорошие деньги. Хотя и мне это тоже не приносит ничего, кроме усталости.

У меня нет каких-то финансовых накоплений. А надо бы подсобирать… Мне уже двадцать семь. Для стриптизерши и это много. Держат меня в клубе до тех пор, пока народ идет. А обвиснет у меня грудь и все, стану неинтересной. Тогда и придется обращаться к пластическим хирургам. Только так смогу еще годика два продержаться. А дальше что?

Забив полностью на свою основную профессию, я совершенно не подумала о том, чем буду заниматься, когда придется уходить из индустрии стриптиза. Мне говорили, что век стриптизерши короткий. Тогда меня это мало заботило. Рада была первому полученному гонорару. Аж челюсть отвисла от суммы. Как представила, что так можно каждую ночь зарабатывать, так сразу в осадок и выпала. Только не умею я деньги при себе держать. Начала спускать суммы сразу же. То себе шмотку какую прикуплю, то Сашке. Ему мне нравится делать дорогие подарки. Он потом такой счастливый ходит. Обязательно отправляю крупные суммы маме. Она смогла в доме ремонт сделать, курятник подлатала.

- Настюх! – кидается на меня Катька, еще одна стриптизерша. – Что там тебе вчера новый директор втирал?

Я зайти не успела в гримерку, как на меня уставились любопытные глаза девчонок. Сейчас их всего трое. Но всего нас в смену работает до десяти девочек. Все они не отказываются и приват станцевать. Я же отказываюсь. Наверное, в этом и проявляется мой принцип.

- Да ничего особенного, - пожимаю плечом. – Спросил, кто такая и сколько мне лет, - вру напропалую.

- Ой, - воскликнула Элька, - это наверное тебя увольнять собираются. Ты же уже старая.

Смотрю на нее, как на дуру. Впрочем, она и есть дура.

- Вот когда тебе будет двадцать семь, тогда и поговорим о старости, дура, - не скрываю своего отношения к девке.

У нас в стриптизе подруг нет. Все хотят подсадить, все друг друга ненавидят. Если у кого из девчонок случается беда, другие только радуются. Поначалу я не принимала устоявшихся отношений в коллективе, и каждому кидалась помогать. Но после того, когда эти самые девицы, получившие от меня помощь, возвели на меня гнусный поклеп, перестала вообще с кем-либо близко общаться. В результате в свои двадцать семь даже подруг не имею. День рождения зачастую не с кем отметить, если Сашка опять на службе пропадает.

- Так, девочки! – вклинивается в разговор арт-директор. – Не отвлекаемся. Продолжаем готовиться к выходу!

Плюхаюсь в кресло перед зеркалом. Замечаю косые взгляды в мою сторону. Поджимаю губы и демонстративно прищуриваюсь, показывая всем видом, что я вижу, как на меня смотрят. Только после того, как все трое ушли, смогла успокоиться и начать гримироваться. К приходу новых сменных девочек успеваю привести себя в порядок и отправляюсь на сцену.

Обещаю сама себе, что сегодня смотреть в зал не буду. Я никогда не смотрела в него, стараясь раствориться в танце. Все же шест и сиськи голые – это одно. А вот именно танец у шеста – это совсем другое. Это искусство. И раздеваться надо максимально входя в образ того, кого изображаешь на сцене. Вчера я изображала борьбу внутри себя. Пыталась максимально донести задумку, но отвлеклась на прожигающий нутро взгляд Радова.

Так. Все. Забыли.

Сегодня хочу показать жизнь маленькой наивной девочки, которую жутко предали близкие. Не знаю, понимают ли что-то мои зрители, залив глаза очередным бокалом, но судя по крикам и даже ору, они в восторге.

Как всегда в начале моего номера арт-директор берет паузу. Выходит сам на сцену и объявляет мое появление. Дальше делается еще пауза секунд на пять, в течение которой выключается весь свет, создавая кромешную темноту, и только потом включается музыка, направляют на шест свет. Иногда в паузу занимаю позицию у шеста, приняв нужную позу. Сейчас делаю то же самое. В итоге, когда включилась музыка и на меня направили свет, гул и возгласы перекрыли громкость мелодии. Пришлось танцевать в слепую. Но мой танец, видимо, всех заинтриговал, поскольку постепенно публика успокоилась и смотрела на меня тихо.

Меня же это совсем расслабило. Двигаюсь в такт мелодии и ловлю себя на мысли, что мне это не просто в кайф. У меня получается, я чувствую собственную гибкость. Чувствую полное умиротворение. Представляю себя маленькой девочкой в короткой юбочке и жилетке на подростковый топ. Не забываю накручивать волосы на палец, которые предварительно собрала в два хвоста по бокам.

Я буквально погрузилась в нирвану, не обращая внимания на происходящее. Наверное, если кого-то сейчас убьют в зале, даже не дернусь от звука выстрела. Мне настолько хорошо, что танец проходит практически с закрытыми глазами.

Но в какой-то момент замечаю неладное…

Прямо посередине зала стоит столик с диванчиками для гостей. За ним сидят четверо девчушек. По виду совсем маленькие. Скорее всего, несовершеннолетние, но старающиеся выглядеть старше и модно. И все бы ничего… Сидят и сидят…

Но привлекла меня к ним неприятная ситуация, которая для одной из них может закончиться трагедией…

Глава 8. Игорь

- Игорь Семенович, вас сегодня ждать в клубе? – звонит мне управляющий.

От слова «клуб» меня передергивает. Но понимаю, что вести дела необходимо. Даже при желании и твердо принятом решении продать его к чертям. Не смогу я им заниматься. Не мое это. Так и кажется, что подобными вещами подаю пример детям. Они будут считать, что это нормально. И клуб, и то, что происходит в клубе. Так и видится мне Аксинья на месте Красной Шапочки, а Арсений тем шкетом с дозами.

- Буду, - только и буркаю в телефон.

У меня нет выходных. Вот уже много лет работаю на износ. И объясняется все это не наличием большого количества дел, а огромным желанием забыться. Забыться, забыть… Но не получается. А тут еще и Красная Шапочка возникла.

Казалось бы, радоваться надо. Впервые после смерти Вари у меня возникло влечение к женщине не просто, как ночной бабочке, а именно к женщине. Хочется ближе познакомиться, больше узнать о ней. В то же время хочется забыть ее и больше не вспоминать. Не смогу я ее рядом с собой «поставить». Не вписывается она в мои представления о настоящей женщине, заботливой матери. Время провести с ней можно, но боюсь, что прирасту окончательно к этому дурацкому образу. И что потом делать? Еще раз переживать все с начала?

Нет. Не смогу. И ее видеть рядом с ментом не смогу.

Приезжаю к вечеру в клуб. Не специально, но все же опять вижу патрульную машину, отъезжающую от черного входа. Значит, Красная Шапочка уже на работе. Язык не повернется назвать ее по имени. Тем более после увиденного вчера.

Сразу же иду в свой кабинет. Не хочу никого видеть. Сегодня бы просто посидеть за изучением документов. Управляющий Федор Глебович тоже на месте. При необходимости уточню у него нюансы.

В кабинете работать комфортно. Нет посторонних шумов. Видимо, здесь хорошая изоляция. Для разрядки наливаю себе виски в стакан, но за полтора проведенных здесь часа делаю всего два глотка. Пить не хочется. Есть тоже. За весь день, который я провел в ресторане, выпил всего две чашки кофе. Голова чугунная до сих пор. Надо бы ехать домой, но понимание, что Красная Шапочка все еще здесь, не дает мне принять единственное верное решение. Забыть. И забыться.

Не смогу. Ни того, ни другого. Ни забыть, ни начать жить в полную силу.

- Игорь Семенович, - буквально залетает в кабинет Федор Глебович, - вы уже ознакомились с документами? Я специально к вам не заходил, чтобы у вас было время.

Мужчина буквально плюхается на кресло передо мной и берет первую же папку со стола, до которой я так и не добрался.

- Вот здесь, смотрите, - начинает он показывать мне бумаги, - у нас задолженность перед поставщиками. Но если мы сократим расходы на кальян, убрав несколько неходовых позиций вкуса, можно перекрыть почти всю сумму.

Федор Глебович смотрит на меня выжидающе. Он, очевидно, ждет от меня решения, но я еще не разобрался во всем. Понимаю, что в клубе дела давно заброшены. У управляющего хоть и были определенные полномочия, но все на себя он не взвалил бы. Поэтому разбираться с убытками и задолженностями придется мне.

- А что там вообще по вкусам? – уточняю, потому как вообще не курю, и к кальянам не притрагиваюсь.

Управляющий быстро объясняет мне, что есть несколько ингредиентов, которые заканчиваются, но покупать их нет необходимости. Аналогичная ситуация в алкоголе и закусках. Оказывается, в клубе есть небольшая кухня. Простенькую закуску здесь готовят неплохо, но меню тоже можно сократить, чтобы перекрыть задолженность за алкогольную продукцию. Федор Глебович уверяет, что это лучшие поставщики алкоголя. Они предоставляют хорошие скидки клубу, поэтому с ними нужно рассчитаться сразу, чтобы не потерять полученное за годы доверие.

Примерно через четверть часа объяснений управляющего начинаю вникать в проблемы клуба, в структуру и деятельность. Но когда пришло время мне задавать вопросы и приводить свои аргументы и предложения, в кабинет влетает арт-директор с криком:

- Федор Глебович! Там это… Настюха дерется!

- Какая Настюха? – смотрит управляющий, застыв с документами.

- Красная Шапочка! – кричит арт-директор. – С мужиками! В зале!

Не знаю, что сработало в тот момент, но бежал я в зал впереди управляющего и арт-директора. В голове сразу же возникла картинка, что к девчонке просто начали нахально приставать во время выступления. Был уверен¸ что сейчас Красная Шапочка предстанет предо мной обнаженной и уже не на сцене. Смогу ли я справиться со своими инстинктами, чувствами и мыслями? Одно дело видеть ее на сцене и понимать, что это недосягаемый объект. И совсем другое – во внештатной ситуации.

Но вбежав в зал, увидел немного иную картину.

Посреди зала стоит столик с полукруглыми диванами. На одном из них уже лежит парень, прикрывая нос рукой. Рядом с ним стоит другой парень, который только выставил руку вперед и пытается отбиться. Отбиться от Красной Шапочки, которая, как разъяренная мегера, с уже взлохмаченными волосами и сбитыми хвостами, машет наперебой руками и ногами. Она пытается до него дотянуться, наверное, чтобы выцарапать ему глаза, но держит ее третий. Если бы у того не была разбита губа, подумал, что это просто сторонний парень, пытающийся разнять дерущихся. Но и держит он девчонку весьма грубо. Пытается заломить ей руку, но Красная Шапочка каждый раз вырывается, отчего появились отчетливые отметины на светлой коже. Пока оценивал ситуацию, у третьего все-таки получилось заломить девушке руку. Ей больно. Понимаю это по ее скривившемуся лицу и громкому воплю.

Второй раз во мне сработало что-то непонятное. Хотя здесь, наверное, действовал чисто инстинктивно. Со всей силой, какая у меня была, бью третьего заломившего в челюсть кулаком. Кажется, я немного перестарался. Возможно, сломал ему челюсть, поскольку хруст костей слышали даже другие посетители. Сам же парень не просто отпустил Красную Шапочку, а отлетел метра на три, перелетев через соседний столик.

Стоявший возле дивана отбивающийся решил заступиться за друга, но получает от меня удар в нос. Теперь уже больно стало даже мне. Давно не дрался. Или никогда не применял такую силу. Но ощущение, что сломал палец уже я, возникло. Лежащий на диване даже не осмелился взбрыкнуть. Он только встал и попятился назад к выходу.

Оглядываюсь по сторонам. Музыка выключилась сразу, как только я врезал первому подонку. Посетители молчат, управляющий и арт-директор стоят за мной. Федор Глебович даже с сжатыми кулаками. Видимо, тоже приготовился драться, но не успел. Арт-директор мужичек хиленький, поэтому просто таращит на меня глаза. Но мне все равно до них.

Я смотрю на нее. В топике и стрингах. С вытаращенными на меня глазами и слегка приоткрытым ртом от удивления. Придерживает заломленную руку свободной, но не двигается. Она напугана. Но напугана не отморозками, а моим поведением. Боится, что уволю?

Мысли прерываются, когда боковым зрением вижу шевеление на диване. Сразу же поворачиваю голову. Меня словно ледяной водой окатили…

- Ты что здесь делаешь?! – только и остается рявкнуть на весь клуб.

Глава 9. Настя

Гаденыш… Нужно вмешаться. И срочно! Пока я не начала раздеваться.

Именно с этими мыслями в топике и одних стрингах подлетела к столику, стоящему посередине зала. Он привлек мое внимание. Ужасно осознавать, что только мое. Но раз так, значит, я должна встать на защиту этих девчонок! Пока их здесь не ушатали. Точнее уже одну из них…

Слетаю со сцены, словно я не стриптизерша, а акробатка. Высота внушительная, а я на каблуках. Со стороны, наверное, выглядела нелепо, но именно высокие каблуки помогли мне подбить одного гада. Я буквально подбегаю к столику, и пока один из них был отвлечен на девчонку, просто наступаю ему каблуком на носок. Прорвав кроссовок парня, слышу громкий стон. Он оборачивается ко мне, отпуская малолетку, но сразу же получает от меня удар в нос. Насколько смогла, настолько сильно и врезала. Вырвать каблук из кроссовка мне уже помогли…

В меня вцепился второй гад, который обхватил сзади, предотвращая движения моих рук. Он буквально поднял меня, отчего я вылетела из кроссовка сразу же. Поврежденный парень остался лежать на диване, прикрыв лицо руками. Не сразу, но я все же заметила у него на руках кровь. Значит, вмазала хорошо. Теперь нужно сделать что-нибудь с тем, кто меня схватил сзади. Но третий тоже решил не простаивать в стороне. Он быстро хватает меня за ноги, чем делает меня совсем беззащитной.

На помощь кидаться ко мне никто не собирается. Парней и взрослых уже мужчин в зале много, да вот они пришли посмотреть шоу. Некоторые в пьяном угаре вовсе не понимают серьезность момента. Обдолбанные так вообще ржут, считая, что это продолжение моего выступления. Ярость, проявляющаяся во мне, помогает вырвать ноги из цепкого капкана. Мне даже удается лягнуть наглеца в грудь, отчего тот ненадолго, но приседает, сморщив свое лицо. Остается третий…

Пока была в лапах двух отморозков, приходилось очень сильно брыкаться. Брыкалась всеми конечностями, но сейчас понимаю, что нужно было фигачить головой. Что и делаю. Сильно и с большим махом. По боли в затылке становится ясно, что куда-то попала. Может быть даже что-нибудь да и разбила, поскольку одна рука его слегка ослабла, и я смогла вырваться частично. Теперь же остается оставаться свободной, потому как ударенный в грудину уже давно встал и пытается вновь поймать мои ноги. Они вдвоем, если захотят, быстро выволокут меня из клуба и кинут в багажник машины. Не найдут потом меня ни мать, ни Сашка со своими дружками из полиции. Кирдык, короче, мне настанет. Поэтому приходится отбрыкиваться от них самой.

Но так я думала до того момента, пока к нам не подлетел Радов…

Игорь Семенович так быстро раскидал обоих, что я даже на боль в руке не обратила должного внимания. А ведь урод, державший меня, успел заломить мне руку.

- Ты что здесь делаешь?! – кричит он на девчонку, единственную оставшуюся на диване.

По тому, как он на нее гаркнул, даже мне страшно стало. Весь зал затих. Я даже не знаю, кидаться ли сейчас защищать девку. Невольно на себя беду накличешь. Но защищать ее не приходится…

- Пап… Я…

Судя по выражению лица девчушки, тех трех кентов она испугалась меньше, чем отца. Обескураженная подобным поворотом событий, стою и молча придерживаю больную руку. Но недолго.

- В кабинет ко мне! Быстро! – оборачивается ко мне Радов с криком.

Часть толпы от его рева сразу же рассосалась. Будто это им скомандовали и они понеслись в кабинет. Пока же до меня доходило, что это я должна сейчас подорваться и бежать, Игорь Семенович пришел в бешенство.

- Я не ясно сказал?! – подошел он ко мне вплотную и рявкнул прямо в лицо.

Я на каблуках с платформой, но даже так на полголовы ниже нового директора. От его рева невольно приседаю, и на полусогнутых бреду к нему в кабинет. Выйдя из зала, отдаленно слышу крик Радова. Наверное, кричит на дочь. А может и на всех сразу.

В кабинете жду мужчину больше получаса, не решаясь выйти на разведку или совсем уйти. Прибьет еще ненароком за непослушание. Не сразу понимаю, что сижу в стрингах и топике. Мда. Видок тот еще. Зато в ботфортах! Хоть ноги прикрыла.

Вздрагиваю от резко открытой с грохотом двери. По тому сквозняку, который создал входящий, можно не сомневаться, что это Радов. Он буквально подлетел к креслу, в которое я вжалась еще сильнее, и навис надо мной.

- В двух словах, что произошло? – цедит он мне в лицо, а я смотрю в его глаза.

Они по-прежнему стальные с небесным оттенком. Вот только кровью сейчас залиты. Такому и слово сказать страшно.

- В двух словах не получится, - мямлю я.

- Тогда в трех.

Он грозен и сердит. Он не меняет своего положения. А меня опять не туда занесло… Настя, не сейчас! Нельзя сейчас плавиться под его прожигающим взглядом! Сохраняй спокойствие и сконцентрируйся!

- Четыре девчонки сидели за столиком.., - начинаю подробно рассказывать все, что увидела, чтобы хоть как-то отвлечься. – А потом к ним подсели эти три мордоворота. Начали приставать. Грязно и некрасиво. Но больше всего к одной. Она из них самая симпатичная. Вот всем остальным и удалось убежать, пока они втроем на одну залезть хотели…

- Выбирай выражения! – практически кричит Радов. – Ты о моей дочери говоришь!

Что? Я твою дочь от изнасилования спасла, а ты еще орать на меня будешь?! Ну уж нет!

- Знаете что, месье Игорь Семенович, - начинаю я подниматься с кресла, прилагая последние усилия и буквально взглядом заставляя его выпрямиться, - да за спасение вашей дочери вы должны меня в задницу целовать.

Мой голос и настрой такой же гневный. Я ожидаю криков от Радова. И даже с оскорблениями. Но его дальнейшая реакция меня пугает так же, как и его дочь… Тогда… В зале… Когда к ней приставали три мужика.

- В задницу говоришь, - скалится мужчина, и, схватив за больную руку, резко откидывает меня на стол.