Второй шанс

Хочешь прекратить неудобный разговор – скажи правду. Всегда так делаю, когда ругаемся с Сашкой. Только ему все равно.

- Ты хочешь сказать, что захотела незнакомому мужику сунуть язык в ухо? – смотрит на меня со скепсисом и претензией.

- Да, - выпаливаю, стараясь держать спокойствие.

- Интересно, - скрещивает руки на груди, закрываясь от меня. – И как часто у тебя возникает это чувство?

- Довольно-таки частенько, - киваю головой.

Не могу же я ему признаться, что впервые меня несет только лишь от вида мужчины. Сколько их было возле сцены? Наверное, за четыре года можно набрать несколько миллионов. Но только ты вызвал во мне эти непонятные чувства.

Игорь Семенович встает из своего кресла. Теперь я могу разглядеть его всего. Да. Высокий. Мускулистый. Но это только верхушка айсберга…

Радов накланяется ко мне, положив руку на спинку кресла. Кресло для посетителей намного проще, чем у директора, поэтому его рука оказывается за моим затылком на уровне плеч. Но это не так страшно, как его нависание надо мной. Игорь Семенович склонился так, что я опять чувствую его запах. Тогда в зале я лишь слегка уловила терпкий запах молочного сандала. Сейчас же аромат сносит мое сознание. От такой интимной близости малознакомого мужчины вжимаюсь в кресло, инстинктивно сжав коленки. Мне жутко стыдно, но то возбуждение, которое вызывает во мне мужчина, становится невыносимым.

- Еще раз увижу подобную распущенность, уволю, - басит мне Радов в ухо строго.

Слегка двигаю головой, чтобы посмотреть ему в глаза. Лучше бы я этого не делала… Стальные глаза с проблесками небесного оттенка смотрели на меня так, будто насквозь меня просматривали. Сканировали, словно на рентгене. Возникло дикое желание опустить взгляд на губы. Еле сдерживаю себя, чтобы не выдать окончательно. Мне и так кажется, что Игорь Семенович давно понял причину моего трепета перед ним. Надо показать, что мне все равно.

- То есть… Сейчас вы меня не увольняете? – первое, что приходит в голову.

- Нет.

Радов и не думает отпускать меня из своих сетей. Сетей взгляда и рук одновременно. Он продолжает нависать надо мной и смотреть пристально в глаза. Еще чуть-чуть и я утону в его.

Глава 4. Настя

- Наконец-то! Где ты там пропадаешь! Я уже задолбался тебя ждать!

Это кричит Сашка. Кричит сразу же, как только я влетела в его патрульный автомобиль.

А я именно влетела, поскольку бежала от кабинета директора со скоростью выпущенной торпеды.

- То есть… Сейчас вы меня не увольняете?

- Нет.

Выдержав небольшую, но весьма продолжительную для меня паузу, Радов заканчивает со мной разговор:

- Свободна.

Он так и не выпустил меня из своих сетей. Но на его слова я среагировала, словно на команду «Фас!». Пулей вылетела из кабинета и даже не подумала о том, что могу показаться неадекватной в его глазах.

К черту его глаза! К черту его дыхание! Мне просто нужно снять стресс!

- Э, ты чего?! – только и успевает воскликнуть Сашка, как я уже оказываюсь у него на коленях.

Сашка всегда забирает меня с работы. Правда, подъезжает он не к центральному входу, а к черному. Патрульная машина в темном переулке мало привлекает внимание. В противном же случае у посетителей могут возникнуть вопросы, что произошло. Да еще и наркодиллеры начнут волноваться. А это уже не понравится нашему директору. Старому. Теперь уже новому.

Ух. Новый директор, будь ты неладен! Всю душу наизнанку вывернул!

Я с жадностью впилась в Сашкины губы. Не скажу, что секс у нас происходит редко, и поэтому я испытываю сейчас дикую нужду выплеснуть все эмоции. Но мне просто необходимо снять стресс. Стресс душевный, плавно переходящий в эротический экстаз.

Целую Сашку страстно, глубоко проникая в него языком. Он лишь первые несколько секунд сопротивляется. Знаю, что считает место неподходящим, но именно это меня возбуждает еще сильнее. Сашка совсем сдается, когда принимаюсь расстегивать на нем ремень. Я не отцепляюсь от его губ, и даже слегка ерзаю на нем. Как у меня получается делать столько дел одновременно, не знаю. Но Сашка завелся. Уже чувствую его руки под футболкой. Он хочет вести, но я не даю.

Расстегнув ремень и ширинку, достаю его член, делая ему слегка больно. Мне не до вежливости в отношении него. Меня просто несет, и именно сейчас хочу улететь. Жалею, что не надела сегодня юбку. Но я же не ожидала, что почувствую такое сильное возбуждение при виде чужого мужика. Как не крути, он чужой. А вот Сашка уже родной и мною любимый. Поэтому помогаю ему стянуть с меня джинсы. Хорошо, что они эластичные и происходит это быстро. Без труда.

Мне даже не нужно снимать трусики. Мои стринги просто отодвигаются Сашкой в сторону, и я буквально вставляю в себя его член. Никаких прелюдий, никаких лишних движений. Я из кабинета директора выбежала вся мокренькая. Поэтому меня просто нужно быстро взять. Здесь и сейчас.

- А…

Сашка всегда так реагирует, когда входит в меня. Не знаю, что у него там срабатывает, но стонет он, как девчонка. Но мне плевать. Секс с ним мне всегда нравился. Пусть и не всегда доводит меня до оргазма. Но сам процесс тоже доставляет удовольствие. А ему я не сознаюсь во всей правде. Пусть думает, что все круто. Ведь у нас и правда все круто. И в постели, и в жизни.

Я двигаюсь, сидя на Сашке, раскачивая машину до небывалых амплитуд и мне все равно, что нас увидят. Двигаюсь, задавая темп. Все это время не отпускаю Сашкины губы. Поцелуй, конечно, классный, но хотелось бы, чтобы его губы были слегка пухлее и мягче. Мне кажется, что у Радова именно такие.

Черт. Да что ж меня так заклинило на нем.

Отвлекаюсь на Сашку, который стал чуть ли не рычать от приближающегося оргазма.

- Я сейчас кончу, - шепчет мне в ухо, вырываясь на секунду из моего цепкого поцелуя.

Он всегда так делает, чтобы я тоже ускорилась. Но сейчас я не получила и малой доли удовольствия, которое получала ранее. Вроде все страстно и неожиданно, что начинает заводить. Но я не смогла удовлетворить и половины своего возникшего внезапно возбуждения.

- Ммм…

Сашка делает пару резких и глубоких толчков, после чего извергается в меня горячим семенем. Мы не пользуемся презервативами, потому как я уже давно хочу родить ребенка. Но Сашка против. Мы даже не живем вместе. Сашка снимает комнату в общежитии, я в коммуналке. Довод, что вместе жить дешевле, не проходит в наших отношениях. Как приехали в Москву и поселились по своим общежитиям для студентов, так и играемся в детские игры. Изредка оставаясь друг у друга ночевать, что не совсем удобно.

Я останавливаюсь после его извержения буквально через пару повторяющихся движений. Сашкины руки сжали мои ягодицы настолько сильно, что, скорее всего, останутся синяки. Мне так нельзя, и он об этом всегда помнил. Видимо, его настолько захлестнула страсть, что он обо всем позабыл. Мне же остается только отцепиться от его губ и с разочарованием, но томным вздохом, уткнуться в подголовник автомобильного кресла.

- Ну ты и дала жару сегодня, - с восхищением произносит Сашка.

Он тяжело дышит. Я тоже. Вот только далеко не от полученного удовольствия. Я всегда так реагирую, когда не получаю ничего. Но Сашка думает, что он был на высоте и довел меня до экстаза.

- Все по тому, что ты такой сексуальный и неотразимый, - отрываюсь от кресла и смотрю ему в глаза.

В завершении чмокаю его в нос и аккуратно слезаю с коленей. Быстро надеваю джинсы, смотря в зеркало заднего вида, поправляю макияж. Пусть сегодня ничего не вышло. Завтра можно повторить. Но я до завтра с ума сойду. Хоть беги сейчас в круглосуточный интим-магазин и фаллоимитатор покупай.

- Если что, я сегодня совершенно свободен, - улыбается Сашка, застегивая штаны.

Ухватываюсь за эту мысль сразу.

- Тогда едем ко мне? – смотрю с надеждой и вожделением опять.

- Хочешь повторить? – прищуривается Сашка, смотря на меня с насмешкой.

Конечно, хочу! Точнее довести уже начатое до конца! Иначе у меня скулы треснут от неудовлетворения. Впервые подобное ощущаю, поэтому пока еще не знаю, что делать со всем этим.

- Тогда поехали.

Сашка понимает отсутствие от меня ответа за согласие и правильно делает. Я уже сгораю. Еще немного и прожгу сиденье. Вот только перед глазами все тот же Радов стоит.

- У нас директор новый, - начинаю разговор, чтобы хоть как-то отвлечься от темы секса и отсутствия удовлетворения, но все мысли крутятся вокруг Игоря Семеновича.

- Кто такой? – интересуется Сашка, не смотря в мою сторону.

- Радов. Игорь Семенович Радов.

Реакция моего парня вводит в ступор. Он резко давит на тормоз и смотрит на меня ошалелыми глазами:

- Что? Сам Радов?!

Глава 5. Игорь

Злость глаза застилает. Застилала. Теперь же только пьяная пелена. Вливаю в себя стакан за стаканом. Давно не пил виски в таких количествах. Но если сейчас не нажрусь вусмерть, так и буду видеть качающуюся полицейскую машину. Мало того, что появилась из ниоткуда, так еще и у меня под носом трахается с каким-то мусором. Соответствует своему образу шалавы и проститутки, но при этом гордо называется стриптизершей. Да еще и взяла себе псевдоним сказочного персонажа, сука… Красная Шапочка не забывает «крышу» себе отрабатывать. Только села в машину, сразу же запрыгнула. И зачем я на это смотрел… Зачем я вообще за ней пошел… Что за наваждение такое?

- Пааап…

Слышу откуда-то далеко голос сына. С трудом открываю глаза. Веки просто тяжеленные. В голове гул стоит, жить не хочется. Еле поднимаюсь. Оказывается, я заснул на диване в гостиной. В одежде. Мутно вспоминается вчерашний вечер. Я буквально ввалился домой, поскольку уже очень плохо держался на ногах. Мой водитель Коля давно меня таким не видел. Хорошо, что он ушел сразу же. Кажется, я еще долго сидел перед портретом своей Вари и продолжал пить. Сейчас же смотрю на своего сына Арсения и вижу не то, что смятение, а практически ужас в глазах.

Ему было всего четыре, когда Варя умерла. Аксинье шесть. Они не видели, как я ушел в глубокий и затяжной запой. Сразу же после смерти Вари я отправил их к сестре. Она мне помогла пережить тот момент. Мне и тридцати не было, когда стал вдовцом. Почти два месяца я не видел детей. Я почти потерял свой только что расширившийся бизнес. Из забегаловки смог за два года «перерасти» в современный и модный ресторан. Теперь у меня их шесть. Целая сеть в столице. Чего Варя уже не увидела и не увидит.

- Пап, ты чего? Напился что ли? – смотрит Арсений и не верит происходящему.

- Да, - только и киваю головой, что делаю неаккуратно, и головная боль приводит к потемнению в глазах. – Черт, ммм…

Зажмуриваюсь и даже давлю кулаками на веки. Мне очень тяжело, я плохо соображаю, что происходит сейчас, но ответственность перед детьми не спит.

- Ты почему не в школе? – спрашиваю сына строго.

- Так суббота же, - уверенно отвечает он.

- Точно, - понимаю я. – Где Аксинья?

- Умывается. Ты завтракать-то в состоянии? На твою долю блинчиков жарить?

- Да, - машинально отвечаю согласием, хотя и понимаю, что съесть их не смогу.

Суббота. Да. Сегодня суббота. Поэтому на завтрак блинчики. И опять их будет печь Арсений.

Если я ресторатор, умеющий готовить «базовые» блюда в виде яичницы и шашлыка по праздникам, то Арсений мечтает стать профессиональным поваром. Аксинья с моей сестрой – их теткой – откровенно надсмехаются над парнем. Я же рад, что у сына, в отличие от дочери, есть хоть какой-то интерес. У той пока ветер в голове, да мальчики-мажорчики.

- Тогда вставай и иди умываться, - командует мною сын, делая это без злобы. – Приведи себя в порядок. В таком виде нельзя за стол садиться.

Последние фразы были сказаны не просто так. Это он меня цитирует. Слово в слово. Приходится соответствовать образу ответственного отца и подавать пример своим поведением. Поэтому с трудом поднимаюсь с дивана и иду к себе.

Уже в своей спальне смотрюсь в зеркало. Ну и видок… Рубашка измята, расстегнута практически нараспашку. На брюках расстегнут ремень. Хорошо, что не ширинка… Хорошо, что в таком состоянии меня видел только сын. Не хотелось бы появляться так перед дочерью.

Отправляюсь в душ. Нужно прийти в себя. Достаю заранее спрятанные таблетки, помогающие снять похмелье. Срок годности давно истек, но сейчас уже все равно. Мне просто нужно прийти в себя. Выпиваю то, что есть и залезаю в душ. Чтобы унять головную боль, делаю воду прохладнее. В течение нескольких минут просто стою под струями и думаю, что же делать дальше.

Передо мной стоит самая настоящая дилемма. Мне нужно решить, работать в этом клубе дальше или же продавать его. Во мне просто бьются два человека. Один – принципиальный бизнесмен, а второй – просто человек. С чувствами и желаниями. Кажется, что второй превосходит первого. Во всяком случае так реагирует мой член, когда перед глазами всплывает опять она. Эта сучка, которая к сказочной Красной Шапочке не имеет никакого отношения.

Какого черта на меня это все свалилось?!

Не знаю, сколько времени провел в душе, но вывел меня только крик дочери.

- Пап! Тебя там смыло что ли? Выходи уже!

В моем доме санузел в каждой комнате. Об этом всегда мечтала Варя. Для нее я и заказывал проект с огромным количеством санузлов в доме. Варя этого уже не увидела. Мы переехали всего три года назад сюда. Долго я дом строил. Проверял все и принимал только тогда, когда работа была выполнена так, чтобы понравилась Варе. Пусть она этого и не видит, но я по-прежнему живу ради нее, для нее, ради наших детей.

А тут в мое сознание буквально врывается эта девка. Врывается и долго сидит. И, похоже, что даже не собирается уходить.

Собираюсь с силами и духом. Надеваю спортивный костюм и иду к детям. Голова после душа стала болеть меньше. Но понимаю, что сейчас она опять заболит. Ведь Аксинья выдергивала меня из моего личного душа. А это значит, что дочке что-то нужно. И хорошо, если это что-то затребует только деньги.

- Доброе утро, - буркаю под нос, чувствуя запах блинчиков.

- Скорее день, - улыбается уже приехавшая к нам Светка.

Светка – моя старшая сестра. Ей уже сорок два года, но личная жизнь у нее так и не складывается. Точнее, она меняет мужиков как перчатки, не взирая на их возраст и телосложение. У Светки нет какого-либо эталона красоты. Такое ощущение, что берет всех, кто на нее позарится. Почему потом расстаются, мне неизвестно и неинтересно.

- И ты здесь, - приветствую сестру хмурым лицом.

- Я тоже рада видеть тебя, братец, - скалится в мою сторону Светка.

Мы вроде и любим друг друга, но продолжаем друг друга ненавидеть. Это проявляется во всем – в разговорах, в поведении, наших повадках. Не знаю, что тогда щелкнуло у Светки, когда она решила забрать к себе племянников на время моего запоя после похорон Вари. Наверное, только тогда она проявила в мою сторону хоть какую-то человечность.

- Чего пришла? – сразу же спрашиваю, потому как сестра появляется у нас только, если приходит за деньгами.

- Пап, давайте потом с теть Светой обсудите свои дела, - вмешивается Арсений, выставляя на стол целую стопку тоненьких блинчиков.

Когда успел только?

- Ты не четырех сковородках что ли жарил? – уточняю у сына, смотря в сторону плиты.

- На трех, - улыбается слегка Арсений.

- Ой, мама всегда говорила, что ты больше на девочку похож, - дразнит брата Аксинья.

Она тянется за блинчиком, но Арсений с силой бьет ее по руке. Вслед за дочерью блин хотела взять и Светка, но видя реакцию племянника, резко одернула руку. Я же побоялся даже тянуться.

- Мама была самым светлым человеком на свете, - заявляет Арсений, продолжая стоять над нами всеми.

Возможно, сын сейчас начнет читать нам нотацию, потому как настроен решительно. Варя и правда говорила про него, что он похож больше на девочку. Но делала это с умилением. Арсений в детстве обладал шикарной кучерявой шевелюрой и безумно длинными ресницами, отчего его огромные глаза всегда излучали неподдельный интерес и удивление. Со временем черты лица стали жестче. Сын следит за фигурой и часто ходит со мной в спортзал, поэтому от девчонки у него ничего не осталось. Он коротко стрижется, и мне очень жаль, что кучерявая шевелюра осталась в нашей памяти и на фото. Глаза только такие же большие и с длинными ресницами, отчего толпы девчонок его преследуют. А он в силу своего возраста отбивается от них. Не интересен ему в свои четырнадцать противоположный пол.

Из девчачьего осталось желание стать поваром. Но при этом он хочет открыть ресторан и получить звезду Мишлен. Одним словом, растет перспективная конкуренция.

- Арсений, в чем дело? – решаю спросить сына, который хочет что-то нам сказать.

- Ты забыл что ли? – смотрит на меня сердито сын. – Сегодня маме исполнилось бы тридцать девять лет. У нее день рождения, а никто и не вспомнил.

Сын обиженно садится на стул. Но потом резко встает и съедает блин, прошептав что-то про себя. Наверное, это слова поминания. Он единственный, кто всегда вспоминает дни ее помин. Даже на церковные праздники печет блины, чтобы помянуть мать.

От укора Арсения съеживается Аксинья. Она мнется, но все же встает, крестится и тоже съедает блин. Светка как-то недовольно поджимает губы. Ей не нравится вся эта эпопея с поминанием светлой памяти матери, поскольку она недолюбливала Варю при жизни. Типичная ситуация – невестка и золовка не нашли общего языка. Но, несмотря на недовольство, сестра все же берет блин и съедает его, что-то прошептав под нос.

Я же остаюсь в смятении. День рождения Вари… Сегодня. И сегодня ночью я встретил девушку, как две капли похожую на нее. Породившую во мне весь спектр эмоций, который может быть испытан человеком.

Будто насмешка Всевышнего. Или это чертовщина какая-то.

Глава 6. Игорь

- Пап! – кричит на меня Арсений. – Ты маму-то помяни.

Я настолько сильно погрузился в свои думы, что даже потерялся в пространстве. Совсем забыл, что продолжаю сидеть за столом с детьми и сестрой.

- Папа! – это уже громко зовет Аксинья. – Ты слышишь хоть нас? Что происходит вообще?!

Именно так любила говорить Варя, если оставалась в неведении чего-то. Она была настолько любознательной, что иногда ее черта характера мешала нашей семейной жизни. Нет. Она не была ревнивой и никогда не проверяла мои карманы. Но когда я начал вести бизнес, моя пианистка, говорящая в полголоса, с длинными пальцами и аристократическим лицом, начала интересоваться моими продвижениями. Это только потом я понял, что она за меня переживала. Оказывается, у нее тогда уже были проблемы со здоровьем. Но она тщательно от меня это скрывала. Еще когда не было смертельного диагноза, Варя догадывалась, что он будет. На каком-то интуитивном уровне. Поэтому допросы, как идут дела в забегаловке, продолжались в течение нескольких часов вечерами. Я даже злился на нее из-за этого. Ровно до того момента, пока она не упала в обморок. Просто так. Стояла и упала у меня за спиной. Я же в тот момент обидчиво смотрел в окно нашей однокомнатной квартирки.

- Папе сейчас не до этого, - морщится Светка. – Ему бы рассола огуречного выпить. Или баночку холодного пива.

Встаю из-за стола, не желая отвечать сестре. Подхожу к портрету Вари, который висит в гостиной над камином. Она в легком воздушном платье в мелкий цветочек. Всегда удивлялся ее предпочтениям в одежде. Но при этом всегда любовался ее естественной красотой и манерами. Пока жены друзей щеголяли в коротких юбках и ботфортах, чем больше походили на путан с трассы, моя Варя могла запросто надеть платье в пол с оборками и рюшами. Предпочитала мягкие пастельные оттенки. Не любила черный.

- Зачем ты вернулась? – бурчу себе под нос, не сводя взгляда с портрета.

- Теть Свет, а если отец с ума сойдет, вы станете нашей опекуншей? – выводит из ступора вопрос Аксиньи.

- Аксинья! – грозно кричу на дочь, но та даже не дернулась.

- Во-первых, меня зовут Ксюша! – возмущается она, потому как ей не нравится ее настоящее имя. – Во-вторых, веди себя адекватно, чтобы у нас с Сенькой не возникало подобных вопросов!

Доля правды в ее словах есть. Я сам не свой со вчерашнего вечера. Все мысли только вокруг этой Красной Шапочки. А может быть вокруг Вари? Легко запутаться между ними двумя. Но я всегда относился к стриптизершам соответствующе их роду деятельности. Всегда считал, что стриптизом их работа не ограничивается. Не раз в этом убеждался лично. Впрочем, вчера и Красная Шапочка не смогла доказать мне обратного. Почему же у меня не возникает стойкого чувства отвращения к ней?

С этими мыслями кидаю в последний раз взгляд на портрет Вари и иду обратно к столу. Молча и без лишнего шума съедаю блин, который приходится буквально запихивать в себя после вчерашнего возлияния. Но видя, что отец возвращается, дети заметно оживились. Они что-то обсуждают, продолжая стебать друг друга. К ним присоединяется Светка, которая стебет каждого по очереди.

- Пап, у меня к тебе вопрос, - заявляет Аксинья.

- Ксюх, дай я сначала спрошу, - встревает Светка, но дочь ее сразу же перебивает.

- Теть Свет! Дай я сначала. Потом будешь деньги клянчить.

- А с чего ты взяла, что я за деньгами пришла? – смотрит круглыми глазами на племянницу сестра.

- А ты разве ради другого когда-нибудь приходила? – тут уже подсмеивается над теткой племянник.

Аксинья хихикает, отбивает брату пятюню, и тут же начинает штурмовать меня.

- Пап! Мы с девчонками сегодня гулять идем. Ты же не против, если я в клуб с ними на ночь забурюсь?

Вот это заявочки… А доча-то растет.

- Против, - хмуро только и кидаю, отпивая кофе, приготовленный Арсением.

Ему до профессионального повара и звезд Мишлена еще расти и расти. А вот бариста он уже отменный. Сын не стесняется работать у меня в ресторане помощником бармена. Сотрудники его хвалят. Говорят, что парень способный и кофе делает отменный.

- Почемуууу?! – канючит дочь.

Аксинья привыкла слышать от меня отказы, но сейчас она решила воспользоваться положением. В присутствии тети дочь хочет, чтобы я был покладистым и все ей разрешал. Именно поэтому она одернула тетку и опередила ее в разговоре.

- Во-первых, в клуб ходят совершеннолетние, - говорю серьезно, - а во-вторых, не чего тебе там делать в принципе.

- Это заведение разврата и зла, - с пафосным лицом выдает Арсений, на что сестра кидает в него чайной ложкой.

Сын уворачивается и даже тянется поднять кинутый в него прибор, но я тут же останавливаю его:

- Стоп! – говорю без повышения голоса, но строго. – Встала и подняла, - смотрю на дочь гневно.

Аксинья хоть и ведет себя дерзко, но рассерженного взгляда моего побаивается. Поэтому встает, поднимает ложку, моет ее в раковине и садится с ней на место.

Я молчу. Больше со мной разговаривать бессмысленно. Аксинья больше никогда не позволит себе выкинуть ложку в сторону брата. И даже не по тому, что это брат. А хотя бы просто из уважения к семье и этикету.

- Пааап, ну все же пойдут.., - опять ноет.

- У вас какой-то праздник? Решили отметить начало учебного года? – продолжаю разговор, не собираясь менять своего решения. Нечего. Так и до Красной Шапочки дорастет.

Дочь задумывается, потом решает соврать:

- Да! У Дашки день рождения!

- Сегодня что ль? – насупился сын.

- Вчера был, - многозначительно ответила брату.

- Отлично, - киваю головой, на что Аксинья уже обрадовалась, будто я дал добро. Встаю из-за стола, чтобы уйти на пробежку, но последнее слово все же говорю. - Узнаю, что была в клубе, лишишься карманных денег на месяц вперед.

- Блииин, - дочь чуть ли не лбом об стол бьется от досады и разочарования во мне.

- Э, Игорь! – кричит Светка, явно не ожидавшая от меня резкого ухода. – Мне деньги нужны!

Вот так сразу. Зачем ходить вокруг да около, когда можно прямо сказать о цели своего визита в субботнее утро. Так же прямо отвечаю ей на просьбу, обернувшись: