Экс-патриот

Kris Alder

Экс-патриот

Карьера. Любовь. Смысл жизни.

Попробуй вернуть всё и сразу.

Забудь, кем был, – реши, кем станешь.

Аннотация

Психологическая драма, шпионский триллер, любовная линия и тема бизнеса сплетаются в многожанровую историю, которая по своей сути является романом-рефлексией, обращённым к зрелому, думающему читателю, ожидающему от литературы не только захватывающего сюжета, но и содержательных философских, культурологических размышлений.

После провала операции в Северной Африке карьера американского разведчика-нелегала рушится. Вместо привычного мира оперативной работы под прикрытием он оказывается в Москве – в жёстком, иррациональном мире большого бизнеса, где действуют другие правила игры. Ему предстоит стать своим среди чужих: участвовать в многомиллионных корпоративных сделках, складывать новые деловые и личные связи, искать иные смыслы в чужой для него реальности.

Роман исследует экзистенциальный кризис человека, потерявшего жизненные ориентиры, и делает это с пронзительной искренностью и иронией. От шпионских операций под африканским солнцем до корпоративных баталий в московских небоскрёбах он держит читателя в напряжении, но не за счёт погонь и перестрелок, а посредством медленного, вдумчивого погружения в сознание героя, который пытается начать свою жизнь заново.

Эта книга о том, как собрать себя по кускам после двойного краха – профессионального и личного, и о том, что остаётся, когда человек теряет свою идентичность. История о риске, предательстве, любви, поиске себя на грани двух миров. Здесь корпоративные интриги переплетаются с личной драмой, а каждый выбор становится проверкой на прочность.

Роман оставляет пространство для интерпретации, начиная с названия, и заканчивается открытым финалом как в повествовании, так и в судьбе героя. Он для тех, кто готов не к развлечению, а к диалогу с текстом – к встрече с неудобными вопросами, на которые нет правильных ответов.

Глава 1

– 1

Операция была провалена. Виной тому неосторожность агента, Морис – наш резидент по Северной Африке, не обеспечил прикрытие или что ещё. В отделе сначала должны были с этим разобраться. Но они прислали оперативную группу. Логика штабных всегда была для меня загадкой.

Планировалось всё сделать предельно скрытно. Но вдруг в плавящемся от жары Мерса-Матрух материализовалась группа из пяти бодрых европеоидов. Все как на подбор спортивного телосложения. А на лицах одна мысль – где тут пострелять. Про конспирацию им, похоже, ничего не рассказывали, а они и не спрашивали.

Когда вечером в мой номер в отеле «Клеопатра» постучали не как портье – тремя тихими короткими, а кулаком, как полицейский в наркопритон, – я понял: планы меняются. В нашей службе это называют «адаптивностью», у меня другое определение. Центр менял задачи по множеству причин, но чаще по глупости.

За свои тридцать шесть лет, из которых службе была отдана треть, я привык воспринимать экстрим как норму. Но патологическая тяга штабных создавать проблемы на пустом месте продолжала бесить.

Я открыл, не спрашивая, очевидно, что по делу. Из-за двери показалось добродушно улыбающееся лицо офицера из отдела безопасности. К лицу прилагался центнер мышечной массы, собранной в атлетическую фигуру под два метра. Я сразу его узнал – оперативный сотрудник с псевдонимом Вождь – мой контакт в нештатной ситуации. Открытое взаимодействие не подразумевалось. Но кто-то же его санкционировал. А оно поставило крест на моём нелегальном статусе.

– Привет, я Кайл, – он протянул мне руку.

– Ну а меня ты знаешь, – я ответил рукопожатием. – Заходи, чувствуй себя как дома. А где плакат?

Лицо Кайла окаменело.

– Какой плакат?

– «Операция спецслужбы. Просьба не мешать».

Кайл осклабился.

– Остряк… Тебе что-то не нравится?

– Да нет, всё в порядке. Ты уничтожил мою легенду. Тебя, видимо, для этого и прислали. Ты один?

– Нас пятеро. Я старший. Всё по инструкции, – выдавил, не разжимая челюсти, Кайл.

– Не сомневаюсь. Проходи.

Я подтолкнул сзади и почувствовал, как напряглась его спина. Такая провокация – способ понять: кто кому в помощь. Кайл подчинился.

Мы вошли в холл моего номера. Я предложил ему выпить и присесть, но он отказался и от того, и от другого.

– Как долетели?

– Крис, а с чего ты решил, что мы прилетели?

– Заявился без предупреждения – значит, по срочному делу. Фантазия у наших не в чести: ни парашюта, ни акваланга от них не дождешься.

– Ладно, оставим это.

Кайл подошёл к окну. Осмотрел оконную раму, провёл пальцами под подоконником. Брезгливо стряхнул пыль.

– Как скажешь, добрый юноша. Не трать время, тут чисто. С чем пришёл?

Он ещё пару секунд оглядывался по инерции, потом плюхнулся в кресло. Я остался стоять.

– Ситуация изменилась. Твой объект до места встречи вряд ли доберётся. А вот нас там будут встречать.

Внутри похолодело. Я присел у стены.

Три месяца работы в помойку.

– Эта информация из Ливии или от нас? – Я поймал себя на мысли, что Египет для меня уже стал своим – «у нас». – …В смысле из Египта.

– Я не знаю. Наверное, детали доведут до резидента.

– …И почему ты говоришь «нас»?

– Моя задача – предложить тебе отменить выезд. Есть основания считать, что за тобой и объектом уже ведётся наружное наблюдение, чтобы накрыть в точке контакта. А если ты всё же решишь не тормозить, то моя группа должна обеспечить подхват и, если потребуется, огневую поддержку.

Штабные переложили ответственность на меня. Выбор оставили формальный: либо сворачивать операцию и хоронить карьеру, либо лезть в Ливию с силовым прикрытием и надеяться на удачу. Но группа уже здесь – значит, они хотят, чтобы я продолжил. Только непонятно, зачем это сделано с такой наглостью.

– 2

Поутру приехал Морис.

Четыреста километров от Каира он благоразумно проехал ночью, спасаясь от египетского солнца.

А ночью другая беда: туристические автобусы и трейлеры с засыпающими водителями. Такой отправит тебя на обочину и не заметит. Но это судьба: если она тебя хранит, то как-нибудь увернёшься. Как говорят арабы, иншалла.

Морис снял номер с видом на море и ушёл коротко вздремнуть. Кайл и его парни провели ночь в баре, а теперь плескались в бассейне с какими-то девицами. Визг и хохот долетали до самых дальних закоулков отеля.

Меня всегда удивляла терпимость египтян к загулам приезжих.

Деньги? Но не только.

Пока солнце не вошло в зенит, я вышел на берег встряхнуться. Песок мягкий, как пух, согревал ступни, бриз лохматил волосы. Даже подступающая жара не угнетала. Скинув майку и шорты, я пробежал наискосок по пенному краю и взрезался в набегающую волну.

Соль на губах успокоила кипящий мозг, а сотня метров кролем разогнала кровь и расслабила ком в желудке. Обида и сожаление ушли, уступив место холодному рассудку.

Итак, что мы имеем?

Агент с ценной информацией – наживка на крючке. Ливийцы ждут нашей встречи, чтобы взять обоих. И в результате – большие неприятности. Моё увольнение с позором было бы меньшей из них. Но у них не получится. Присланная оперативная группа позволяла переломить ситуацию. К жёстким играм мне не привыкать. Времени мало – будет больше импровизации.

Я просушил волосы и двинул навстречу солнцу. Бег помогал думать – ритм шагов выстраивал мысли, усталость отсекала лишнее.

Планировалось забрать агента в Ливии вблизи Эль-Джауфа, вернуться в Египет, и на самолёте в Судан. Морис разместил два внедорожника в первой контрольной точке «25х25» и привлёк пилота со своей «Цессной».

Теперь всё придется перекраивать. Агент уже в Эль-Джауфе, и если завтра до заката мы его не заберём, он вернётся домой, где его возьмет в оборот Мухабарат.

Я пробежал свои традиционные два километра и повернул назад. Солнце уже не слепило глаза, и далеко в небе заметил самолёт – маломерку местной авиалинии.

Наверное, так же нарезает небо Африки, путая следы непонятными маршрутами, наша «Цессна». Самолёт даёт преимущество, как ферзь в шахматной партии. Но только если противник не знает о нём.

Скорее всего, утечка – не результат контригры Мухабарат, а следствие неосторожности агента. Тогда маршрут передвижения и наши ресурсы противнику неизвестны. Но даже если им не понятен наш план, то передвижение в сторону границы Ливии будет как на ладони.

Как на ладони…

Тем лучше. Пусть считают, что всё идёт согласно их ожиданиям. Но заберём агента не по земле, а на «Цессне» – в районе Кюр-Зувайях, по дороге к Эль-Увайнату, где сходятся границы Египта, Ливии и Судана.

Место там пустынное, открытое. Самолёт подойдёт низко со стороны солнца, на погрузку и взлёт – две минуты, следопыты приблизиться для захвата не успеют. Осталось проработать тактические детали.

Появился азарт и рабочий настрой.

Я приблизился к тому месту, с которого начал пробежку, и снова свело кишки. Вокруг места, где оставались мои вещи, виднелись следы метёлки. Видимо, кто-то любопытствовал, что я там положил, но хотел остаться незамеченным.

Теперь у меня уже не осталось сомнений – мы были под наблюдением. Предстояло понять, кто на хвосте – ливийцы или египтяне. Не останавливаясь, я подхватил полотенце и одежду, пробежав ещё немного, перешёл на шаг перед входом на гостиничную территорию.

– 3

Морис полулежал в кресле, ноги на подлокотнике. Бессонная ночь давала о себе знать: одутловатое лицо, взлохмаченные редкие волосы. Последние месяцы он почти не отдыхал – на нём держалась не только работа с местной агентурой, но и все ресурсы операции.

Его номер ещё не был проверен, мы вели диалог записками, сопровождая пустым трёпом. Я сообщил Морису об изменении плана и утренней слежке. Он обещал разобраться с новыми обстоятельствами и остался в задумчивости.

Выйдя от Мориса, я заглянул в бассейн и в бар. Парни уже разбрелись, оставив хохотушек в одиночестве. Двоих оперативников я заметил уходящими в город. Они сошли бы за туристов, если бы не одевались, как близнецы: гавайские рубашки, шорты цвета хаки и шнурованные ботинки военного образца.

Кайла я нашёл в его номере. Он разделся ко сну и встретил меня в одних трусах. Его идеальное телосложение портил длинный шрам под левым плечом.

– Привет! – коротко бросил Кайл.

Он приложил палец к губам – прослушка.

Мы использовали бумагу и карты с маршрутом и контрольными точками. Но вслух мы обсуждали сексуальную и алкогольную невоздержанность его товарищей. Ещё я обещал ему ралли по пустыне от оазиса Сива.

Кайл бегло прочитал мои записи и отдал их мне, произнося:

– А что? Очень даже забавно. Думаю, и ребятам понравится. Когда выезжаем?

– Как стемнеет, чтобы не изжариться в машинах.

– Отлично! Тогда я предупрежу ребят, а потом в душ и спать.

– 4

Я тоже решил выспаться, когда получится в следующий раз – непонятно. Но лёжа на кровати, я всё ещё додумывал детали операции.

Мы выезжаем на двух машинах, за нами – машина прикрытия. В первой контрольной точке мы разделимся на две группы. Замены машин не будет, задействуем обе пары.

Задача прикрытия – пресечь наблюдение и не дать обнаружить разделение группы.

Первая группа уйдёт на сопредельную территорию отвлекать внимание. После вернутся в Сиву, дальше сразу в Каир и домой.

Моя группа поедет вдоль границы к Гильф-эль-Кебиру, в долину Вади-Сора – на вторую контрольную точку маршрута. Там, в районе Пещеры Пловцов, есть необорудованная площадка, пригодная для посадки «Цессны». Мы с оперативниками летим в район Кюр-Зувайях, забираем агента и возвращаемся. Потом на машинах в Судан, на третью контрольную точку, и далее по старому плану. Лететь в Судан нельзя. После активной фазы эвакуации на нас начнется охота, а самолёт будет на радарах.

Осталось сообщить агенту о новом месте встречи. У нас уже месяц не действовал прямой канал связи. Мы прекратили контакты, чтобы исключить риски в финальной части операции. Но в его машине установлен автонавигатор со спецсвязью. Сейчас это был единственный способ передать агенту координаты нового места встречи в надежде на то, что он включит приёмник.

Теперь, когда пазл сложился, можно засыпать.

Подготовка всегда выматывала до тошноты, пока все детали не продуманы, я лишался сна и аппетита.

Всё менялось во время операций. Зачастую шестое чувство заставляло отступать от плана, иногда радикально, и тогда я следовал своей интуиции. Пока такой подход не подводил.

– 5

Спал недолго, но восстановился. Дневной сон – привычка, приобретённая на Ближнем Востоке. Я северянин, но сиеста пришлась по вкусу. Поначалу шизел от того, как города вымирают в разгар дня, но со временем привык ничего не планировать на середину дня.

Без малого шесть вечера. Первый визит я нанёс Морису, постучался и вошёл в его номер. Морис пребывал в полной боевой готовности и был похож на взведённую пружину.

Я умею отличать такого Мориса от повседневного. Каждый раз, начиная операцию в зоне его ответственности, я наблюдал Мориса в таком состоянии. С виду он оставался прежним, ну разве что более тщательно причёсанным и без какой-либо небрежности в одежде. В такие дни он не использовал парфюм, или мой нюх его не улавливал. Он начинал говорить короткими рубленными фразами, его голос становился тише, но в то же время звучал чётче. И практически ни разу он не давал свободу эмоциям, даже не улыбался. Мне казалось, что в такие моменты Морис становился памятником себе.

Этот монумент стоял у окна, пристально вглядываясь вдаль. Что он там мог увидеть, кроме домов и их теней до самого берега?

Наверное, в эти минуты Морис просчитывал расклады в игре, ставкой в которой были наши жизни. У него это получалось лучше, чем у меня. Но себе я доверял больше.

Я передал ему флэшку с сообщением руководству и условился об инструкциях для агентов сопровождения, в частности о том, что в машине прикрытия должен быть мотоцикл. Неприятной новостью стало то, что слежку за мной вели ливийцы, а обстоятельства компрометации операции пока не были установлены.

Вслух мы обсуждали только легальную часть программы.

– Я расскажу о нашей поездке, а ты меня поправишь, если что не так. Мы выезжаем в 21:00 в Сиву. Ориентировочно по нулям мы там, в доме твоего приятеля. Кстати, как его зовут?.. – я вопросительно взглянул на Мориса.

– Абу-Джамаль Али ибн Ислам аль-Шарк. Вот контакты, – Морис протянул мне вдвое сложенный листок. – Имя мудрёное, но поскольку у него учёная степень по экономике, можете называть его просто доктор Али.

– Ночуем у него?

Морис кивнул.

– И рано утром, полагаю, часиков в пять, мы загружаем машины и выезжаем в пустыню. Кстати, ты обещал подготовить подробный маршрут.

– Пожалуйста, – Морис протянул мне бумажную карту. – В пустыне не стоит доверять свою жизнь электронике.

– Мы едем к Пещере Пловцов?

– Да, ты наверняка знаешь, что это одна из важнейших археологических находок в арабском мире. По дороге сможете делать привалы и посмотреть ряд других достопримечательностей. В общей сложности вам предстоит проехать более тысячи километров. На карте всё обозначено. А ещё я отправлю с вами двух местных. Их рекомендовали как опытных сопровождающих. Уверен, после такой поездки твои приятели перестанут считать пустыню большой песочницей. И не выпучивай глаза, я это сам слышал от одного из них в баре.

– О да, пьют они много… Ладно. Провизию и горючее для нас подготовил твой друг. Медикаменты собрал я. Средства связи привезли ребята. Туда и обратно у нас займёт, наверное, двое суток. Вернёмся послезавтра.

– Окей! Но если захотите, сможете на обратном пути снова заехать в Сиву. У другого моего приятеля там ферма по разведению верблюдов. А ещё он, возможно, организует вам посещение островов и крепости Шали. Это, на мой вкус, интереснее, чем мотаться по пустыне.

– Чудесно. Я, пожалуй, пойду, навещу мальчиков. Их пора приводить в чувство.

– Удачи… В девять я спущусь вас проводить и познакомлю с шерпами.

– 6

Кайла я нашёл у бассейна. На этот раз вся его братия двухметровых качков была в полном составе и без девиц. Я не знал их имён – оперативники общались только по псевдонимам. Двое, как на тренировке, нарезали брассом от стенки до стенки.

Я подошёл к группе, когда из воды вылезал Андроид – бледнокожий и конопатый блондин с ледяным взглядом. Если б не тёмная радужка глаз, я посчитал бы его альбиносом. Кайл комком бросил в него полотенце, Андроид ловко поймал его одной рукой и ответил: «Спасибо, сэр!»

Следом на бортик поднялся Крыс – узколицый светло-русый и загорелый парень с голубыми глазами. Он производил ошибочное впечатление тормоза, а в действительности у него была великолепная реакция. Он был самым улыбчивым в группе.

Группа расположилась полукругом на углу бассейна.

Сначала мне бросилась в глаза внешняя похожесть Штурмана и Крыса. А потом я заметил однотипность лиц и фигур Кайла и Шило.

Все четверо были высокими и широкоплечими, с короткими стрижками. Двое – светловолосые с голубыми глазами, а Кайл и Шило – брюнеты с карими глазами, выглядевшие более брутально. Каждая пара этих ребят вполне могла представляться братьями.

А может, они ими и были?

У нас не принято задавать такие вопросы, особенно во время операции.

– Ну что, приступим?

В ответ раздалось нестройное мычание.

– Тогда запоминайте.

Я обрисовал им маршрут передвижения до первой контрольной точки. На вопрос Шило про дальнейшие задачи ответил уклончиво: «Пока не определены».

– Как разбиваемся на машины?

– К тебе в машину сядут Штурман и Андроид. Остальные ко мне. Арабов пополам, – предложил Кайл.

Я кивнул.

– Все свободны до без четверти девять. Встречаемся в холле, с вещами. Номера оплачены… Кайл, пожалуйста, задержись ещё на минутку.

Ребята неспешно собрали свои вещи и пошли на выход. Кайл проводил их взглядом и обернулся ко мне.

– Есть проблемы?

– Почти угадал. Были. Теперь только сложности.

Мы вышли во дворик, и я продолжил:

– В первой точке мы разделимся. Ты и двое твоих – со мной. Остальные поедут в Ливию – отвлекать внимание. Через час бросят одну машину, а на второй вернутся в Египет. Пусть выглядит так, будто операция сорвалась. Оружие и спецсвязь им не давать.

Подумав, я добавил:

– У нас на хвосте ливийцы. Рано или поздно нам предстоит познакомиться. Поэтому двоих, что поедут с нами, отбирай очень тщательно. Позже к нам присоединится агент. За его жизнь ты отвечаешь лично. Этот приказ я после начала операции повторю перед твоей командой для того, чтобы не было никаких иллюзий относительно его серьёзности. Могут убить любого из нас. Ты можешь ликвидировать любого, и меня в том числе. Но агент должен быть доставлен в целости и сохранности. За это ты отвечаешь лично.

Всё это время Кайл слушал меня молча сдвинув брови. А когда я закончил, улыбнулся и отрезал:

– Есть, сэр!

– 7

В назначенное время все собрались у ресепшн. Крыс спал на диванчике, Штурман с глянцевым журналом облокотился на его плечо. Перелистывая страницы, он смешно шевелил губами, как будто общался с фотографиями. Остальные переговаривались у пальмы.

Подошёл Морис, парни поздоровались. Крыс приоткрыл правый глаз и тоже кивнул ему.

– Друзья мои, вам предстоит увлекательнейшая поездка, – с энтузиазмом объявил Морис. – У входа вас ожидают два сопровождающих из местных: Асад и Шахир. Они братья. Английский знают не очень, зато пустыню, как свой двор.

Дальше следовало описание нашего якобы туристического маршрута в обрамлении исторического экскурса. Всё это Морис произнёс за пару минут, достаточно громко и отчётливо, как профессиональный экскурсовод.

– Прошу на выход! – пригласил Морис, после чего вопросительно взглянул на администратора – вопросы к постояльцам есть? Тот ответил вежливой улыбкой и покачал головой – нет.

Мы подошли к машинам, в них сидели братья – одинаково круглолицые и с коротко стриженными бородками, они были одеты по-европейски. Я не запомнил тогда, кто из них кто. Увидев нас, они выскочили навстречу – готовые помочь. И пока метались вокруг нас, были неразличимы. Кайл коротко распорядился сумками. Так же быстро по машинам распределились и оперативники, оставив мне заднее правое место во втором внедорожнике.

Я повернулся к Морису. Его лицо не выражало никаких чувств, но в застывших чертах угадывалось скрытое напряжение. Именно в этот момент в меня вселилась невероятная тревога, ранее мне незнакомая. Мы пожали друг другу руки, как в схватке по армрестлингу. Эта давняя наша привычка, уж и не помню, когда появившаяся. Мы всегда так прощались перед делом. Я почувствовал дрожь в руке Мориса, значит, и он, бесчувственный железный человек, был чем-то очень обеспокоен.

«Оптимистичное» получилось прощание, хорошо, что он хотя бы улыбнулся мне напоследок. Именно таким я и запомнил Мориса.

Пара обшарпанных машин с водителями-арабами и пассажирами-аджнаби отъехала от отеля.

Ничего необычного.

Только с парковки вслед за нами устремились ещё три машины. Причём среди них нет машины прикрытия.

Скучать нам не дадут.

Штурман расположился на переднем пассажирском сиденье моей машины. Я не заметил, как и когда, но он перенастроил правое зеркало, и теперь ему было видно всё происходящее сзади. Пол-оборота ко мне и вопросительный взгляд, но я никак не мог прокомментировать сопровождение, только пожал плечами. Шахир же, судя по всему, ничего не заподозрил и продолжал вести машину, используя левую руку одновременно и как поворотник, и как жезл регулировщика.

Мы выехали по двадцать шестому шоссе на окраину – улицы здесь почти не освещались. Асад заметно прибавил скорость, но Шахир крепко сидел у него на хвосте. Должно быть, для братьев парная езда – привычное занятие.

Штурман внешне расслаблен, но по повороту его головы я догадался, что он непрерывно смотрит в зеркало и следит за обстановкой. А Андроид, похоже, уснул.

Мы пересекли развязку с международным береговым шоссе и железную дорогу, взгляду открылся бескрайний простор пустыни под звёздным небом. Сразу пропало ощущение скорости и времени.

Я не вёл наблюдение, моя игра начнётся завтра с размена машин. Хлопнул Штурмана по плечу: «Буду спать, если что разбуди». Он кивнул, и я отключился.

Сработал виброзвонок, я его ставил на 23:00. По моим расчётам, минут через пятнадцать-двадцать мы должны въехать в Сиву. В машине молчали.

Штурман, услышав звонок, обернулся ко мне:

– Уже скоро. Меньше получаса осталось.

Я благодарно улыбнулся, размял шею, потянулся… Сухость и резь в глазах мешали рассмотреть дорогу. Но через несколько минут я уже начал различать вдали огоньки поселений.

Ферма доктора Али находилась на окраине Сивы. Проехав местный аэропорт, не доезжая до городской черты, мы свернули на шоссе в сторону оазиса Бахария и через несколько минут уже стучались в дверь доктора.

Нас встретил высокий смуглолицый мужчина – без египетской полноты, сдержанный, явно неместный. Возможно, сириец или курд. Знакомство не заняло много времени. Доктор Али задал короткие вопросы: «Мыться, ужинать, спать?»

Получив отрицательные ответы на первые два, а на третий – «немедля», он не стал дальше демонстрировать восточное гостеприимство, а проводил в дальний конец дома, где нас ждали две совмещённые комнаты с уже подготовленными кроватями. Хозяин дома показал нам наши апартаменты и увёл Асада с Шахиром дальше.

За всё это время я не заметил ни одного человека из прислуги. Видимо, и об этом позаботился доктор Али, желая избежать лишнего внимания.

Все быстро улеглись, только я ещё копался со связью, а Крыс наносил грим и экипировался для патрулирования в арабское одеяние. Поверх термокостюма он накинул джалабею1, а на голову – ихрам с игалем2.

Передав распоряжения прикрытию и получив от них подтверждение, я тоже лёг и тут же отключился. Сон был недолгий и беспокойный. Периодически приходили сообщения от охранения – заметили слежку. Через два часа в карауле Крыса сменил Штурман.

Под утро всё успокоилось, но уже было пора вставать.

– 8

Подъём был назначен на половину пятого. В пять утра после непродолжительного умывания и туалета все собрались во дворе возле машин.

С доктором Али мы попрощались в доме, и на улицу он не вышел. Вводную давал Кайл. Команда всё понимала с полуслова – слаженность, доведенная до автоматизма в боевых операциях. Очевидно, это задание для них далеко не первое.