Поезд до черного солнца

Светлые волосы. Потёртый дорожный плащ. Широкие плечи.

Натан.

Он стоял спиной к Элаю и смотрел на закрытую дверь.

Чёрная пыль покрывала его одежду, сапоги и волосы. Она осыпалась на землю, но следов не оставляла.

Элай спрятался за углом.

— Это он? — прошептала Рут.

— Похож.

— «Похож» — не лучший ответ.

— Я не видел его четыре года.

— А он будто не видел вас четырёх дней.

Натан поднял руку и снова постучал.

— Элай, я знаю, что ты внутри.

Элай шагнул из-за угла.

— А я снаружи.

Натан медленно обернулся.

Время не тронуло его.

Он выглядел точно так же, как на фотографии: двадцать шесть лет, сломанный нос, светлая щетина, глубокая складка между бровями. На левой ладони действительно был шрам в форме полумесяца.

Только глаза изменились.

Радужки стали почти прозрачными. В них отражалось не чёрное солнце, а множество быстро проносящихся огней — будто Натан смотрел из окна мчащегося поезда.

— Брат, — сказал он.

Улыбка была настоящей.

И от этого становилось страшнее.

Элай не опустил револьвер.

— Сделай три шага назад.

— Ты встречаешь меня оружием?

— Я четыре года считал тебя мёртвым.

— Я был занят.

— Где ты был?

— В дороге.

— Четыре года?

Натан посмотрел на небо.

— Для меня прошло меньше недели.

— Рут говорила, ты утверждал, что прошло три дня.

— Значит, прошло ещё несколько.

— Где твоя лошадь?

— Она не смогла поехать дальше.

— А ты смог.

— Мне предложили место.

Чёрный диск над городом будто пульсировал.

Элай почувствовал, как рукоять револьвера стала холоднее.

— В поезде?

Натан кивнул.

— Он не такой, как тебе рассказывали.

— Тогда расскажи сам.

— Не здесь.

— Почему?

— Потому что они слушают.

Он взглянул на жителей города.

Люди по-прежнему стояли неподвижно, повернувшись к станции.

— Кто они? — спросил Элай.

— Пассажиры, которые ещё не купили билеты.

— Это жители Ред-Месы.

— Одно другому не мешает.

Рут вышла из-за угла, держа оружие обеими руками.

— Что поезд забирает в качестве платы?

Натан посмотрел на неё.

— Мисс Морроу.

— Мы встречались?

— Пока нет.

— Плохой ответ.

— Другого у меня нет.

— Плата, — повторила Рут. — Что вы отдали проводнику?

Улыбка исчезла с лица Натана.

— Я не помню.

— Значит, отдали что-то важное.

— Я помню всё необходимое.

— Например, брата?

Натан перевёл взгляд на Элая.

— Его я не смог бы забыть.

Элай услышал в этих словах прежнюю теплоту.

Но что-то было не так.

Не голос. Не лицо.

Порядок слов.

Настоящий Натан сказал бы: «Этого упрямого осла не забудешь, даже если захочешь».

— Как звали нашу мать? — спросил Элай.

— Мэри.

— Отца?

— Джозеф.

— Собаку на фотографии?

— Тоби.

Ответы прозвучали без запинки.

— Как звали моего нерождённого ребёнка?

Натан открыл рот.

Замер.

В его глазах пронеслись огни.

— Вы не успели выбрать имя.

Элай стиснул рукоять.

Они выбрали имя.

Сара хотела назвать дочь Эвелин.

Об этом знали только Элай и она.

Натан не мог знать.

Но Элай всё равно задал вопрос.

И получил правильный для чужака ответ.

— Ты не мой брат, — сказал он.

Лицо Натана дрогнуло.

— Я твой брат настолько, насколько это возможно.

— Что это значит?

— Натан Коул сел в поезд. Натан Коул доехал до конечной станции. Натан Коул вернулся.

— А кто говорит со мной сейчас?

— Всё, что от него осталось.

Из салуна донёсся грохот.

Передняя дверь распахнулась наружу.

На пороге стоял шериф Бриггс с дробовиком.

— Отойди от него, Коул!

Натан даже не повернул головы.

— Он всегда такой?

— Вы знакомы? — спросил Элай.

— Мы встречались на линии.

— Закрой рот! — рявкнул Бриггс.

Он вскинул дробовик.

Натан посмотрел на него.

Шериф замер.

Из носа у него потекла кровь.

Дробовик задрожал в руках.

— Ты оставил нас там, Уильям, — произнёс Натан.

— Я никого не оставлял.

— Двадцать семь человек.

— Они уже были мертвы.

— Не все.

— Замолчи.

— Ты закрыл тоннель.

— Я пытался остановить поезд!

— Ты пытался спасти себя.

Бриггс нажал на спуск.

Элай бросился в сторону.

Выстрел разорвал тишину.

Заряд дроби вошёл Натану в грудь и отбросил его к двери салуна.

Рут вскрикнула.

Натан рухнул на землю.

На рубашке появились десятки отверстий.

Но крови не было.

Из ран посыпалась чёрная пыль.

Она хлынула на доски крыльца, потекла между ними и поднялась в воздух.

Натан сел.

Бриггс выронил дробовик.

— Нет.

Натан провёл ладонью по груди. Отверстия в ткани исчезли, будто их никогда не было.

— Теперь моя очередь, — сказал он.

Тени жителей Ред-Месы одновременно дрогнули.

Они отделились от ног своих хозяев.

Чёрные силуэты поползли по земле к шерифу.

Бриггс отступил, споткнулся о порог и упал.

— Элай! — крикнула Рут. — Патрон!

Элай поднял странный револьвер.

Натан повернулся к нему.

На его лице не было злости.

Только усталость.

— Не стреляй, брат.

Серебряные знаки на барабане вспыхнули ярче.

Тени остановились.

— Что произойдёт, если я нажму на спуск? — спросил Элай.

— Не знаю.

— Ты боишься.

— Да.

— Значит, пуля тебе повредит.

— Она повредит всему, что находится рядом.

Рут посмотрела на стены домов.

Чёрные тени уже покрывали половину улицы.

— Он говорит правду?

— Откуда мне знать?

— Вы братья.

— Это сейчас не помогает.

Натан поднялся.

— Пуля была создана не для меня.

— Для кого?

Он указал на чёрное солнце.

— Для того, что смотрит через него.

Белый обод в небе вспыхнул.

По городу прокатился тяжёлый низкий звук.

Не гудок.

Вздох.

Все жители Ред-Месы одновременно открыли рты.

Из сотен глоток вырвался один голос:

— ПАССАЖИР НАЙДЕН.

Рут зажала уши.

Гаррет опустился на колени.

Бриггс попытался отползти в салун.

Натан поднял голову к небу.

— Оно заметило тебя.

— Кто?

— Машинист.

— В поезде нет машиниста.

— Есть. Просто он не помещается внутри.

Чёрное солнце начало медленно расширяться.

Белый круг света вокруг него становился тоньше.

Элай навёл револьвер на небо.

— Не надо! — крикнул Натан.

— Почему?

— У тебя только одна пуля.

— Значит, не промахнусь.

— Ты ещё не знаешь, во что стрелять.

Натан шагнул к нему.

Элай перевёл оружие на брата.

Тот остановился.

— Я пришёл предупредить тебя, — сказал Натан.

— Телеграмму отправил ты?

— Нет.

— Кто?

— Девочка.

Рут нахмурилась.

— Какая девочка?

— Та, которую этот город забыл.

На краю улицы раздался звон.

Негромкий.

Будто маленький молоток ударил по стеклу.

Люди начали поворачивать головы.

Медленно, словно их тянули за невидимые нити.

У колодца стояла девочка лет десяти.

Босая, в сером платье до щиколоток. Тёмные волосы были коротко обрезаны, лицо покрывала пыль. На шее висел железнодорожный билет, привязанный верёвкой.

В руке девочка держала маленький колокольчик.

Она позвонила ещё раз.

Тени на земле замерли.

— Пыль, — прошептала Рут.

Девочка посмотрела на неё.

— Ты вспомнила.

Рут побледнела.

— Я… не знаю тебя.

— Знаешь. Просто они забрали место, где хранилась память обо мне.

Пыль указала на северную окраину города.

Туда, где за последними домами виднелась пустая равнина.

— На кладбище.

Гаррет поднял голову.

— У нас нет кладбища.

— Вот именно, — ответила девочка.

Она снова позвонила в колокольчик.

Над городом что-то изменилось.

Не появился новый предмет.

Наоборот — Элай вдруг понял, что всё это время не замечал отсутствия чего-то очевидного.

В каждом городе было кладбище.

Иногда за церковью. Иногда на холме. Иногда возле старой дороги.

Но в Ред-Месе мёртвых словно никогда не существовало.

— Идёмте, — сказала Пыль. — Пока солнце закрыто, дорога видна.

— Какая дорога? — спросил Элай.

Девочка повернулась к пустыне.

— Та, по которой мёртвые возвращаются домой.

Они вышли из города впятером.

Элай, Рут, Бриггс, Натан и девочка Пыль.

Гаррет хотел пойти с ними, но остановился у границы главной улицы. Он не смог сделать следующий шаг. Его ноги дрожали, будто земля впереди была краем пропасти.

Остальные жители Ред-Месы снова застыли, повернувшись к станции.

Элай шёл рядом с Натаном, не выпуская револьвер из руки.

— Если попытаешься что-нибудь сделать…

— Ты выстрелишь, — закончил брат. — Я понял.

— Ты всегда плохо понимал с первого раза.

— А ты всегда повторял угрозы, потому что не мог придумать новые.

На мгновение они снова стали братьями.

Элай почти улыбнулся.

Почти.

— Что с тобой случилось?

Натан смотрел под ноги.

— Я дошёл до места, где прошлое заканчивается.

— Конечная станция?

— Так её называют люди.

— А не люди?

— По-разному.

— Кто там живёт?

— Никто. И все.

Элай скривился.

— Ты раньше разговаривал понятнее.

— Раньше мир был проще.

Впереди Пыль остановилась.

Она стояла на совершенно ровной земле. Вокруг росли редкие кусты полыни, между камнями сновали ящерицы.

Никакого кладбища не было.

— Здесь, — сказала девочка.

Бриггс огляделся.

— Здесь ничего нет.

Пыль протянула ему колокольчик.

— Позвони.

Шериф не взял его.

— Почему я?

— Потому что ты закрыл ворота.

Бриггс побледнел.

— Я не знал.

— Ты всегда это говоришь.

— Мне приказали.

— Мёртвым всё равно, кто подписал приказ.

Элай посмотрел на шерифа.

— Какие ворота?

Бриггс вытер рот тыльной стороной ладони.

— После исчезновения рабочих мы нашли здесь тела.

— Двадцать семь?

— Сначала семь.

— И что сделали?

— Похоронили.

— Где могилы?

— Я не помню.

Пыль вложила колокольчик ему в руку.

— Позвони.

Бриггс сжал маленькую рукоять.

Колокольчик звякнул.

Звук ушёл в землю.

По пустыне пробежала дрожь.

Песок начал осыпаться в невидимые углубления.

Сначала проявился один прямоугольный холмик.

Потом второй.

Третий.

Десятки.

Перед ними возникло кладбище.

Старые деревянные кресты, каменные плиты, покосившаяся ограда. Сухие цветы лежали у могил, которые никто не посещал годами.

Кладбище занимало огромную площадь.

Оно было больше самого города.

Рут медленно прошла между первыми могилами.

— Здесь сотни захоронений.

— Больше, — сказала Пыль.

На надгробиях были вырезаны имена.

Некоторые Элай слышал в городе.

ГАРРЕТ ФОУЛЗ.

МЭРИ БРИГГС.

РУТ МОРРОУ.

Рут остановилась перед плитой со своим именем.

Под ним стояла дата смерти.

Три года назад.

— Это невозможно, — прошептала она.

Бриггс нашёл соседнюю могилу.

УИЛЬЯМ БРИГГС.

Та же дата.

Элай быстро пошёл вдоль рядов.

Он искал одну фамилию.

Коул.

Нашёл две могилы.

На первой было написано:

НАТАН КОУЛ

1863–1885

На второй:

ЭЛАЙ КОУЛ

1858–1889

Элай уставился на последнюю цифру.

1889 год.

Текущий год.

Под датой смерти была выбита ещё одна строка:

ПРИБЫЛ ПО РАСПИСАНИЮ.

— Это не предсказание, — сказал Натан у него за спиной.

— Тогда что?

— Расписание.

Из-под земли донёсся стук колёс.

Сначала тихий.

Потом громче.

Кресты задрожали. Каменные плиты начали подпрыгивать на месте. Между могилами раскрылась длинная трещина.

Из неё вырвался горячий пар.

Пыль схватила Элая за руку.

— Он идёт снизу.

Земля разошлась.

Под кладбищем оказались рельсы.

Две блестящие чёрные полосы уходили в темноту, где разгорался одинокий белый огонь.

Поезд приближался.

А на его передней площадке стоял проводник в длинном пальто.

Он снял фуражку и поклонился.

Мистер Коул, — произнёс он. — Ваше место готово.

Глава третья. Голоса в телеграфных проводах

Поезд поднимался из земли.

Сначала над краем трещины показалась труба. Чёрная, блестящая, без единого пятна сажи. Затем — круглый лоб паровоза с белым фонарём посередине.

Свет от него не падал на предметы.

Он проходил сквозь них.

На мгновение Элай увидел кости под собственной рукой, металлический каркас револьвера и серебряный патрон внутри барабана. Сердце билось за рёбрами, похожее на маленького зверя в клетке.

Пыль заслонила глаза ладонью.

— Не смотрите в фонарь, — сказала она. — Он показывает то, что поезд собирается забрать.

Элай отвернулся.

Паровоз продолжал подниматься по наклонным рельсам, которых ещё минуту назад не существовало. Следом из разлома появился первый вагон, затем второй. Колёса не касались земли, но от их движения кладбище содрогалось.

Кресты качались.

Плиты трескались.

Из-под могил тянулись тонкие белые руки.

Рут отступила к ограде.

— Там кто-то есть.

— Они хотят домой, — ответила Пыль.

— Кто?

— Те, кого город забыл похоронить.

Проводник стоял на передней площадке первого вагона. Высокий, худой, в чёрном пальто, застёгнутом до подбородка. Лицо его было бледным и гладким, словно вырезанным из воска.

На цепочке у жилета покачивался человеческий зуб.

Он снял фуражку.

Под ней не оказалось волос.

Только ещё одно лицо.

Маленькое, сморщенное, с закрытыми глазами.

Проводник быстро надел фуражку обратно.

— Прошу простить, — произнёс он. — В дороге вещи иногда меняются местами.

Бриггс попятился.

— Убирайся.

— Шериф Уильям Бриггс, — сказал проводник. — Ваш билет просрочен на три года.

— У меня нет билета.

— Он у каждого есть.

Проводник достал из кармана пачку тонких прямоугольных карточек. Перебрал их длинными пальцами и вытащил одну.

На ней было написано имя шерифа.

Бриггс выхватил револьвер.

— Ещё шаг — и я стреляю.

— Вы уже стреляли в одного моего пассажира. Результат вас не удовлетворил.

Натан стоял возле могилы со своим именем и смотрел на проводника без выражения.

— Я больше не пассажир, — сказал он.

— В нашем деле бывших пассажиров не бывает.

— Я вышел.

— Вышли не вы.

Натан сжал кулаки.

Чёрная пыль посыпалась из-под его ногтей.

Элай перевёл взгляд с брата на проводника.

— Что он имеет в виду?

— Ваш родственник оплатил только часть пути, — ответил тот. — Остальное доехало без него.

— Говори яснее.

— Я не уполномочен объяснять устройство пассажира пассажиру.

— Я никуда не еду.

Проводник улыбнулся.

Его зубы были похожи на маленькие белые билеты.

— Это не имеет отношения к вашему желанию, мистер Коул.

В дверях первого вагона появился мальчик.

Лет семи, босой, в полосатой рубашке. Лицо его было покрыто землёй. Он молча смотрел на кладбище.

За ним в проходе стояли другие дети.

Десятки.

Некоторые держали в руках игрушки. У одной девочки была тряпичная кукла без головы. Другой мальчик прижимал к груди деревянную лошадку.

Рут застыла.

— Дети из города.

Пыль опустила колокольчик.

— Не все.

— Кто остальные?

— Те, кого поезд собирал по дороге.

Мальчик в полосатой рубашке шагнул на площадку.

— Мисс Морроу, — позвал он.

Рут вздрогнула.

— Ты знаешь меня?

— Вы учили нас азбуке Морзе.

Ещё одна девочка выглянула из-за его плеча.

— И давали конфеты.

— Я никогда не учила детей.

— Учили, — сказала Пыль. — Просто потом забыли.

Рут прижала пальцы к вискам.

— Нет.

— В подвале станции висит доска, — продолжал мальчик. — На ней наши имена.

— У станции нет подвала.

Дети переглянулись.

Проводник постучал серебряным компостером по перилам.

— Пассажирам запрещено разговаривать с провожающими.

Дверь вагона начала закрываться.

Мальчик просунул руку в щель.

— Рут!

Створка прижала ему пальцы.

Он не закричал.

Вместо крови на пол посыпались телеграфные ленты, исписанные точками и тире.

Рут бросилась вперёд.

Элай успел схватить её за пояс.

— Отпусти!

— Поезд именно этого и ждёт.

— Там дети!

— Они уже внутри.

— Значит, их можно вытащить!

Проводник снова поднял компостер.

— Посадка окончена.

Пыль ударила в колокольчик.

Звон расколол воздух.

Дверь вагона остановилась.

Все окна поезда разом распахнулись.

Из них вырвались голоса.

Мужские, женские, детские.

Они кричали имена, даты, молитвы, обрывки писем. Кто-то звал мать. Кто-то просил воды. Кто-то смеялся так, будто не мог остановиться.

Голоса закрутились над кладбищем, превращаясь в чёрные ленты.

Проводник впервые потерял спокойствие.

— Уберите колокольчик.

Пыль позвонила снова.

— Он не ваш.

— Он принадлежит линии.

— Линия украла его у моей мамы.

Лицо проводника дрогнуло.

Под кожей словно зашевелились десятки маленьких существ.

— Ваша мать добровольно заключила соглашение.

— Вы обманули её.

— Условия были изложены полностью.

— Она не умела читать.

Проводник наклонил голову.

— Это не освобождает от обязательств.

Пыль замахнулась колокольчиком в третий раз.

Натан схватил её за запястье.

— Не надо.

Девочка посмотрела на него с ненавистью.

— Отпусти.

— Третий звон откроет все двери.

— Именно этого я хочу.

— Откроются не только двери вагонов.

Под землёй что-то ударило.

Один раз.

Второй.

По кладбищу прошла волна. Могильные холмики поднялись и опустились, будто под ними переворачивалось гигантское тело.

Пыль перестала сопротивляться.

— Что там?

Натан посмотрел в трещину.

— То, что проложило первую линию.

Проводник поправил перчатки.

— Господа, расписание не предусматривает дальнейшей задержки. Мистер Коул, прошу занять ваше место.

— А если откажусь?

— Тогда поезд заберёт станцию.

— Какую станцию?

Проводник указал на Ред-Месу.

— Любой город становится станцией, когда в нём достаточно людей чего-нибудь ждут.

Элай поднял револьвер.

— Вы боитесь этой пули?

— Я соблюдаю разумную осторожность.

— Значит, боитесь.

— Страх — одна из немногих вещей, которые пассажиры отдают без сожаления.

Элай прицелился в белый фонарь паровоза.

Натан шагнул между ним и поездом.

— Не стреляй.

— Отойди.

— Пуля предназначена для Машиниста. Если потратишь её сейчас, мы проиграем.

— Кто такие «мы»?

— Все, кто ещё помнит своё имя.

— Ты помнишь?

Натан не ответил.

Проводник убрал билеты в карман.

— У вас одна минута.

— До чего?

— До отправления.

— А потом?

— Станция Ред-Меса будет присоединена к линии.

Вдалеке, со стороны города, зазвонил телеграф.

Звук был слишком громким для маленького аппарата. Металлический стук разносился по пустыне, будто кто-то бил молотком по рельсам.

Рут повернула голову.

— Он вызывает меня.

— Кто? — спросил Элай.

Она прислушалась.

Точки и тире шли быстро.

— Не знаю.

Стук повторился.

Рут побледнела.

— Это мой код.

— Что значит твой код?

— У каждого оператора своя манера. Длина пауз, сила нажатия. Я слышу себя.

— Со станции?

— Да.

— Но ты здесь.

Рут отступила от поезда.

— Сообщение говорит: «Не позволяйте ему сесть».

Проводник поднял бровь.

— Недостоверные сведения — постоянная проблема телеграфии.

Аппарат в городе застучал снова.

Рут закрыла глаза, вслушиваясь.

— «Подвал. Найдите подвал. До заката».

— У станции нет подвала, — сказал Бриггс.

Рут посмотрела на него.

— Вы слишком часто повторяете эту фразу.

Проводник достал карманные часы.

На их циферблате вместо стрелок двигались две тонкие человеческие руки.

— Тридцать секунд.

Элай оценил расстояние до города. Пешком — не меньше четверти часа. Верховые лошади остались у салуна.

— Пыль, — сказал он, — можешь задержать поезд?

— Один раз.

— Надолго?

— Не знаю.

— Отлично. Всегда любил точные планы.

Он повернулся к Бриггсу.

— Возвращаемся на станцию.

— Поезд пойдёт за нами.

— Пусть.

— Ты не понимаешь. Если он дойдёт до города…

— Тогда найдём подвал раньше.

Проводник закрыл часы.

— Время истекло.

Пыль вырвала руку у Натана и позвонила в третий раз.

Мир раскололся.

Все двери поезда распахнулись.

Из вагонов хлынул холодный воздух, пахнущий снегом, морской водой, горелым деревом и землёй. Пассажиры поднялись со своих мест.

Сотни лиц повернулись к выходам.

Под кладбищем распахнулось что-то ещё.

Трещина между рельсами расширилась. Из глубины показался огромный глаз.

Он не принадлежал ни человеку, ни животному. Белая радужка окружала чёрный вертикальный зрачок, внутри которого отражались звёзды.

Глаз посмотрел на Элая.

Серебряный патрон в барабане вспыхнул.

Револьвер сам поднялся в его руке, будто тянулся к цели.

— Не смотри! — закричал Натан.

Он ударил Элая плечом.

Выстрел не прозвучал.

Палец остановился на спуске за мгновение до нажатия.

Глаз моргнул.

Из-под земли вырвался поток чёрного пара. Он окутал поезд, могилы и проводника.

— Бегите! — крикнула Пыль.

Они бросились к городу.

За спиной раздался грохот открывающихся вагонов. Пассажиры ступали на землю, но их шаги звучали как удары колёс о стыки.

Элай бежал рядом с Рут.

Бриггс отставал. Натан тащил его за руку, почти не касаясь земли. Пыль двигалась быстрее всех, её босые ноги не оставляли следов.

Из тумана донёсся голос проводника:

— МИСТЕР КОУЛ! ВЫ НАРУШАЕТЕ ПРАВИЛА ПЕРЕВОЗКИ!

— Подайте жалобу! — крикнул Элай.

— ОНА УЖЕ ПОДАНА!

Из пара вылетела длинная чёрная цепь.

Она обвилась вокруг ноги Бриггса.

Шериф упал.

Натан удержал его, но цепь начала тянуть обоих к поезду.

Элай развернулся.

— Не стреляй! — крикнул Натан.

Элай сунул револьвер за пояс, схватил цепь обеими руками и потянул.

Металл обжёг ладони холодом.

В каждом звене он увидел чужое воспоминание.

Женщина укачивала младенца.

Солдат падал на мокром поле.

Старик открывал дверь дома, которого уже не существовало.

Мальчик впервые садился на лошадь.

Чужие жизни вспыхивали и исчезали.

Элай закричал, но не отпустил.

Рут вытащила револьвер и выстрелила в цепь.

Пуля отскочила.

— Серебро! — крикнул Бриггс.

— У нас одна серебряная пуля, и она не для цепей!

Пыль вернулась.

Она прижала колокольчик к одному из звеньев и прошептала:

— Ты помнишь, кем был.

Цепь вздрогнула.

Звено под колокольчиком превратилось в обручальное кольцо.

Следующее — в детскую ложку.

Третье — в ключ.

Вся цепь рассыпалась на сотни потерянных вещей.

Бриггс вскочил.

— Что это было?

— Плата пассажиров, — ответила Пыль. — Иногда поезд делает из неё инструменты.

Они снова побежали.

Позади завыл паровоз.

Рельсы начали вырастать из земли, догоняя их. Чёрные полосы прокладывались через кладбище, кустарник и камни. Шпалы падали одна за другой, будто невидимые рабочие строили путь прямо под колёсами состава.

— Быстрее! — крикнула Рут.

Первые дома были уже близко.

На окраине стоял Гаррет со сковородой.

— Я знал, что вы вернётесь! — закричал он.

Увидев поезд, бармен бросил сковороду и побежал вместе с ними.

— Почему он едет по земле?! — задыхаясь, спросил Гаррет.

— Потому что под землёй ему стало тесно! — ответил Элай.

Они ворвались на главную улицу.

Жители по-прежнему стояли лицом к станции. Теперь их рты двигались.

Каждый произносил одно и то же:

— Поезд прибывает. Поезд прибывает. Поезд прибывает.