Порочные связи

Я тут же остановилась и резко обернулась. Пусто. Только фонари мигают, и ветер гоняет по асфальту пожухлые листья.

Пошла дальше, но уже быстрее. Снова это ощущение: взгляд, прикованный к спине. Тогда я сжала ключи в кармане и ускорила шаг чуть ли не до бега.

Добравшись до своего подъезда всё же решилась и развернулась рывком. Снова никого: пустая улица, редкие машины и тёмные окна.

— Показалось, — выдохнула, но в груди уже поселился липкий, неприятный и настойчивый холодок.

Дома я заперла дверь на все замки, проверила окна и задернула шторы. Села на кухне, обхватив кружку с остывшим чаем ладонями, и просидела так до полуночи, прислушиваясь к каждому шороху.

А ночью мне снова снился он.

Тот же сон, что и каждую ночь после «Затмения». Его тело, прижимающее меня к стеклу. Его шёпот над ухом. Его рык, когда он кончал, вжимаясь глубоко, до предела.

Я проснулась в четыре утра. Вся мокрая, дрожащая, с бешено колотящимся сердцем. Простыня сбилась подо мной в кучу, футболка задралась до груди, а волосы прилипли к лицу.

— Господи, — прошептала, глядя в потолок.

Пульс между ног был таким явственным и настойчивым, что я застонала от отчаяния. Не хотела снова трогать себя, потому что не хотела давать этому странному наваждению власть надо мной.

Но тело не слушалось.

Пальцы скользнули вниз сами, нащупали клитор — распухший, чувствительный до боли. Я провела по нему, и искра удовольствия пронзила позвоночник. Ещё раз. Ещё.

В голове всплыли картинки из недавнего прошлого: его член, входящий в меня; губы, кусающие мою шею; слова — грязные, пошлые, заставляющие по сей день краснеть даже в темноте собственной спальни.

Я кончила быстро, вцепившись в подушку и кусая её, чтобы не закричать. Волна накрыла с головой, выгибая дугой тело и, казалось бы, выжимая его до последней капли.

А потом снова тишина. Снова пустота внутри. И этот чёртов жар, который никуда не делся.

Я лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как по щеке ползёт слеза отчаяния.

— Что ты со мной сделал? — прошептала вопрос, который повторяла уже на протяжении нескольких дней.

Ответом ожидаемо стала тишина. И только метка на шее отозвалась лёгкой пульсацией, напоминая о себе и разгоняя по венам новый приступ возбуждения.

Мне оставалось только стиснуть зубы от досады и тащиться в ванную комнату чуть свет, чтобы там принять прохладных душ.

Потом выпив кофе и собравшись, я вызвала такси до работы, потому что побоялась ехать в метро.

Практически бессонная ночь и испорченное настроение пагубно повлияли на мою тревожность, поэтому всё утро не отпускало чувство, что за мной следят. Я оглядывалась на каждом шагу, выходя из подъезда, садясь в машину и заходя в офис.

В лифте было непривычно душно и тесно, и я прислонилась к стенке, закрыв глаза.

— Доброе утро, — раздалось рядом, и я вздрогнула так, что сумка выпала из рук.

Рядом со мной стоял мужчина — коллега с третьего этажа, имени которого я не помнила или не знала вовсе, смотрел на меня с явным удивлением.

— Извините, не хотел напугать.

— Всё нормально, — пробормотала в ответ, поднимая сумку. — Просто задумалась.

В офисе было относительно тихо. Никто не горел желанием активничать без привычной порции кофе и пролистывания новостной ленты в телефоне.

Я поздоровалась, включила компьютер, потянулась к кружке, чтобы заварить бодрящий напиток, и замерла.

На мониторе, приклеенный к самому центру экрана, висел чёрный стикер, на котором был изображён серебристого цвета рисунок: волчья морда.

Такая же, как на моей шее.

Кровь отхлынула от лица, а руки затряслись. Я судорожно огляделась. Вокруг никого чужого не наблюдалось. Только мониторы, стулья, перегородки и увлечённые своими делами коллеги.

— Кто это положил? — спросила я громко, и мой голос заметно дрогнул при этом.

— Что положил? — Наталья выглянула из-за перегородки, жуя бутерброд.

— Это, — я указала на стикер, пока не решаясь его коснуться, будто боясь что волк с рисунка оживет и откусит мне руку.

— Понятия не имею. — Наталья прищурилась, явно не понимая, что именно меня так напугало. — Может, реклама? Вон, в соседнем отделе тоже какие-то листовки раздают.

— Это не реклама, — нервно возразила и снова посмотрела по сторонам.

— Лена, ты какая-то странная сегодня, — коллега оглядела меня с ног до головы. — Бледная, дёрганая. Всё нормально?

— Да. Нормально, — ответила, беря разбушевавшиеся эмоции под контроль.

Я села, скомкала стикер и выбросила его в урну. Руки всё ещё тряслись так, что я промахнулась, и бумажка упала на пол. Пришлось лезть за ней под стол, чувствуя на себе взгляды озадаченных моим поведением коллег.

Он меня нашёл. Или не он, а кто-то другой, не менее странный и опасный…

Господи, во что же ты вляпалась, Лена?!

Вечером, уже накрутив себя по-полной, я шла домой уже по другому маршруту. Нарочно выбрала людные улицы — свернула с обычного пути, добавила лишних двадцать минут. Мне было плевать на время, лишь бы не идти одной в темноте.

Горели витрины магазинов, спешили прохожие, гудели машины, и я почти успокоилась.

На полпути зазвонил телефон, словно кто-то почувствовал то, что степень напряжения в моих мышцах стала меньше.

Я достала мобильник из сумки и взглянула на экран. На нем высвечивался входящий от закрытого номера. Сердце замерло в груди, снова предчувствуя опасность.

— Алло? — произнесла, изо всех сил стараясь сделать так, чтобы голос звучал ровно.

В ответ тишина, нарушаемая только дыханием: густым, тяжёлым, знакомым до мурашек.

— Кто это? — всё же уточнила, надеясь, что это просто кто-то из коллег решил так подшутить.

— Соскучилась? — в трубке раздался низкий, хриплый голос, тот самый, от которого внутри всё оборвалось и полетело в бездну.

У меня подкосились ноги, и я прислонилась к стене какого-то магазина, пытаясь удержать равновесие. Прохожие текли мимо, не замечая.

— Ты… откуда у тебя мой номер?

— Не важно.

— Для меня важно! — хотела вскрикнуть, но голос мгновенно сел до сиплого хрипа.

— Значит, ты не умеешь правильно расставлять приоритеты, — в его голосе послышалась снисходительная усмешка. — Но это ненадолго. Скоро ты поймешь, что в этой жизни имеет значение, а что нет.

— Ты для этого звонишь? Чтобы упрекнуть меня в чем-то? — задала вопрос, до конца не будучи уверенная в том, что хочу услышать правдивый ответ.

— Я звоню, потому что хочу слышать твой голос.

— А вот я твой слышать не хочу!

— Врёшь.

— Не вру.

— Тогда почему дрожишь? Я чувствую это.

Я прикусила губу до крови, потому что он был прав. Я дрожала. И от одного его голоса между ног запульсировало так, что трусы намокли в одно мгновение.

— Не звони мне больше, — окончательно разнервничавшись и разозлившись на себя, рявкнула в трубку и нажала отбой.

Телефон зазвонил снова. Я сбросила. Ещё раз. И ещё.

Вот настырный!

На пятый раз я выключила звук, сунула телефон в сумку и побежала сквозь толпу, не разбирая дороги, врезаясь в плечи прохожих и не извиняясь перед ними.

Домой я влетела запыхавшаяся и мокрая от пота. Заперла дверь на все замки. Прислонилась к ней спиной и сползла на пол.

Сердце колотилось где-то в горле. В ушах шумело. Между ног горело.

Телефон в сумке вибрировал без остановки. Я слышала этот звук даже сквозь кожу, даже сквозь стук собственной крови.

Спустя пару часов, собираясь спать, я всё же достала мобильник. Экран светился сообщениями:

«Ты дрожишь. Я знаю».

«Я чувствую тебя. Каждую секунду».

«Твоё тело кричит. Я слышу».

«Ты никуда не денешься от этого».

Я выключила телефон и засунула его под подушку. Сама забралась на кровать с ногами и обхватила колени руками.

В комнате было темно. Только уличные фонари пробивались сквозь щели в шторах, рисуя полосы на стене.

Я сидела и думала о нём. Снова!

Кто он?

Человек?

Псих?

Почему он не отпускает?

Почему я не могу выбросить его из головы?

Я провела пальцем по рисунку на шее, и кожа обожгла, а в груди отозвалось тянущее, горячее и чужеродное чувство, как будто он был где-то рядом. Как будто чувствовал меня так же, как я чувствовала его.

Я зарылась лицом в подушку и закричала. Без звука. Без слов. Просто чтобы выпустить этот ужас, который поселился внутри.

А потом лежала и смотрела в темноту до самого рассвета.

Незнакомец не звонил больше той ночью, но я знала — это не конец. Это только начало.

Глава 3. Елена

Я задержалась на работе допоздна.

Начальник накидал отчётов под вечер, как всегда. «Срочно, Леночка, завтра утром нужно сдать». Я сидела в пустом офисе, щёлкала клавиши, пила остывший кофе и пыталась не думать о странном незнакомце.

Не получалось.

Цифры расплывались перед глазами. Я перечитывала одну строчку в пятый раз и не понимала, что там написано, потому что перед глазами постоянно стоял он. Такой властный, сильный, в этой маске…

Его руки. Его голос. Его запах. Та ночь в гостинице, от которой у меня до сих пор горела кожа и подгибались колени при одном воспоминании.

Я чувствовала его прикосновения на своём теле даже сейчас, сидя за этим дурацким столом с дурацкими отчётами в дурацкой жизни, которая после встречи с ним перестала быть прежней.

Я тряхнула головой, заставляя себя сосредоточиться. Глупости всё это. Наваждение. Просто перепихон на одну ночь, каких у него, наверное, сотни. Он просто играется со мной, а я тут раскисаю, как девочка-подросток.

Но тело не слушалось. Оно помнило и хотело этих ощущений снова, несмотря на все доводы разума.

В какой-то момент я насторожилась. Волоски на руках встали дыбом, а воздух в помещении будто стал другим — тяжелее, плотнее. Как перед грозой, когда небо темнеет, и всё замирает в ожидании удара.

Это уже походило на паранойю, но я затаила дыхание и прислушалась.

Тишина. Только гул кондиционера и треск ламп на потолке.

Но было что-то ещё. Что-то, что я улавливала не слухом, а скорее кожей.

Я медленно обвела взглядом офис. Пустые столы, погашенные мониторы, длинные тени по углам. Никого. Только игра света от уличных фонарей за огромными окнами, рисующая причудливые узоры на стенах.

Не сходи с ума, Лена, тебе просто показалось!

Я выдохнула, отпила ещё кофе — холодный, горький, противный, но немного отрезвляющий.

Глупости. Просто нервы ни к черту. Надо меньше думать о нём, и тогда эти галлюцинации прекратятся.

Но внутри всё же разрасталась липкая, холодная тревога, от которой хотелось бежать. Прямо сейчас. Не оборачиваясь и бросив всё.

Я решительно закрыла ноутбук и закинула сумку на плечо. К чёрту отчёты. К чёрту начальника. К чёрту всё. Мне надо домой. Прямо сейчас.

Коридор встретил меня полумраком — лампы дневного света мигали через одну, создавая жутковатый стробоскопический эффект.

Мои шаги гулко отдавались в тишине, эхом разлетаясь по пустым этажам. Я шла быстро, почти бежала, стараясь не оглядываться. Сердце колотилось где-то в горле, а в ушах шумело.

Лифт находился в конце коридора. Я нажала кнопку, в нетерпении переступая с ноги на ногу. Шпильки цокали по кафелю, выдавая мой страх с каждым звуком.

— Давай же, — прошептала я, глядя на горящую кнопку вызова. — Давай быстрее.

И тогда я почувствовала это снова.

Сзади. Дыхание. Тёплое, на шее. Чьё-то присутствие — такое явное и реальное, что отрицать это было уже невозможно.

Нужно было обернуться и проверить, но тело сковал такой страх, что оно уже меня не слушалось. Сердце пропустило удар, потом ещё один. Воздух застрял в лёгких. В висках застучала кровь.

Двери лифта открылись, мягко разъезжаясь в стороны. Я сделала шаг вперёд, но вместо того чтобы войти, почувствовала сильный толчок в спину — и влетела внутрь.

Двери захлопнулись. Металлический лязг прозвучал как приговор. Лифт дёрнулся и замер между этажами. Свет погас.

Темнота. Абсолютная, густая, непроницаемая. Я не видела даже собственных рук, хотя поднесла их к лицу. Сердце колотилось где-то в горле, готовое вырваться наружу. В ушах шумела кровь.

А потом я снова уловила чужое дыхание. Рядом. Слишком рядом. И тот самый запах: древесный, терпкий, дикий, от которого голова идёт кругом и подкашиваются колени. Который преследовал меня во сне все эти дни. Который въелся в мою кожу после той ночи и не отпускал.

— Соскучилась? — раздалось над ухом.

Хрипло. Низко. С этой его вечной усмешкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

Я замерла. Боялась пошевелиться, боялась даже дышать. Он был здесь. В темноте. Рядом. Его дыхание касалось моей шеи, его тепло обволакивало со спины. Я чувствовала его присутствие каждой клеткой своего тела.

— Кто ты? — выдохнула, и голос прозвучал чужим, испуганным, дрожащим. — Что тебе нужно?

— То же, что и тебе, — ответил он настолько уверенно, что мне стало страшно и одновременно до дрожи хорошо.

Я почувствовала его руки на своих бёдрах. Пальцы уверенно скользнули вниз по ткани юбки, задрали подол, пробрались выше по голой коже. От этих прикосновений по телу побежали мурашки, а между ног всё сжалось в тугой узел желания.

— Отпусти, — прошептала, пытаясь вырваться, но это было бесполезно.

Я была прижата к стеклянной стене лифта вплотную и чувствовала каждый сантиметр его тела — твёрдого, горячего, напряжённого. Чувствовала, как он упирается мне в ягодицы, какой он твёрдый и большой. Чувствовала, как дрожит его тело от сдерживаемого желания.

— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое!

— Врёшь, — выдохнул мне прямо в ухо, и от его голоса внутри всё сжалось. — Ты хочешь, чтобы я тебя снова трахнул. Признай.

Его пальцы скользнули под бельё. Я закусила губу, пытаясь сдержать стон и сохранить хотя бы каплю достоинства. Но когда они утонули в моей влаге, когда он почувствовал, как сильно я хочу его, — не выдержала, и громкий, отчаянный стон вырвался из груди.

— Чёрт, — произнесла уже с явной досадой, принимая своё поражение.

— Я прав, — усмехнулся незнакомец, двигая пальцами во мне медленно, дразняще, сводя с ума. — Опять мокрая. От моего голоса. От того, что я рядом.

Я молчала. Стыд и желание смешались в одно целое. Я ненавидела себя за эту реакцию, за то, что хотела ещё.

— Я прав? — надавил на особо чувствительную точку внутри, требуя немедленно ответа.

— Да! — выкрикнула, не в силах оказать хоть какое-то сопротивление. — Да, чёрт бы тебя побрал! Прав!

— Умница, — одобрил он и убрал руку. — Но впредь постарайся при мне не выражаться.

На секунду я почувствовала пустоту, и это было невыносимо. А потом мужчина резко развернул меня спиной к стене, задрав юбку до самого пупка, и усадил к себе на бедра.

Я вскрикнула. В темноте не видела его лица, только чувствовала — его руки, его тело, его запах. Чувствовала, как его член упирается в промокшую насквозь ткань трусов, ища вход.

Одной рукой мужчина придерживал меня за поясницу, а второй умело отодвинул полоску белья в сторону, чтобы спустя мгновение одним резким толчком насадить меня на себя. Глубоко. До самого упора.

Я закричала, вцепившись пальцами в его плечи — твёрдые, как камень, а потом прокусила губу до крови, пытаясь сдержаться, но тело уже не слушалось. Волна удовольствия прокатилась по позвоночнику, заставив выгнуться, прижаться к нему сильнее.

— Тише, — шепнул он мне в губы. — Нас могут услышать.

— Здесь никого нет, — выдохнула, потому что мне, честно, было уже абсолютно наплевать на то, где именно я находилась. Главное — он был рядом. Был во мне.

— А если есть? Если кто-то застрял на другом этаже и ждёт лифт? Представь: двери откроются, а там мы.

Он явно издевался надо мной, но его слова завели ещё сильнее. Мысль о том, что нас могут застать, поймать, увидеть — это было безумно, грязно, неправильно. И от этого хотелось ещё больше.

Незнакомец двигался во мне жёстко, ритмично, безжалостно. Лифт покачивался в такт его движениям, тросы скрипели, где-то наверху гудел механизм.

Темнота скрывала наши лица, но не скрывала звуки — мои стоны, его хриплое дыхание, шлепки тел.

— Нравится? — спросил он, входя особенно глубоко.

— Да…

— Что да? Говори.

— Нравится, — выдохнула я. — Очень.

— Какая же ты сладкая. И честная.

Он наклонился и впился в мои губы поцелуем. Жадным, глубоким, требовательным. А я таяла в его руках, теряла себя и растворялась в этом безумии.

Я потеряла счёт времени. Мир вокруг перестал существовать. Остались только его руки на моих бёдрах, его член во мне, его дыхание на моей шее, его губы на моих губах.

— Кончи для меня, — приказал он хрипло. — Сейчас. Со мной.

И я подчинилась. Бурно, громко, теряя связь с реальностью. Тело содрогалось в его руках, пульсировало вокруг него, восхваляя его имя, которого я не знала. Волны удовольствия накатывали одна за другой, не давая опомниться, не давая вздохнуть.

Мужчина кончил следом с глухим рыком, вжимая меня в себя так сильно, что казалось — мы никогда уже не расцепимся. Его тело содрогалось в конвульсиях, горячая сперма заливала меня изнутри.

А потом мы замерли. Тяжёлое дыхание, стук сердца, тишина.

Он аккуратно опустил меня на пол. Ноги не держали — я прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. По внутренней стороне бедра потекла тёплая струйка.

— Закрой глаза, — неожиданно приказал холодным, уже лишенным всяких эмоций голосом.

— Что? — растерянно уточнила, всё еще плохо соображая после случившегося.

— Просто закрой и стой. Минуту.

Я слышала, как он поправляет одежду. Слышала его дыхание — всё ещё тяжёлое, всё ещё хриплое. Слышала, как открываются двери лифта.

— Это не конец, — бросил напоследок.

— Да, — выдохнула я, но он уже вряд ли это слышал.

Его шаги быстро отдалялись, а затем наступила тишина.

Я ждала минуту. Две. Пять. Потом открыла глаза.

Двери лифта были открыты. За ними — пустой коридор. Никого.

Я вышла на ватных ногах. Огляделась. Слева — пожарная лестница с тяжёлой дверью, которая ещё покачивалась, медленно закрываясь.

Он ушёл туда.

Я подошла к двери, толкнула. Пустой лестничный пролёт. Эхо моих шагов. Где-то внизу хлопнула ещё одна дверь.

Я смотрела в тёмный провал лестницы и чувствовала, как бешено колотится сердце. Он ушёл. Снова. Как тогда, в гостинице, будто его и не было.

Я вернулась в лифт, нажала кнопку первого этажа. Прислонилась лбом к холодному зеркалу и посмотрела на себя.

Лохматая, с неестественным блеском в глазах, с припухшими от поцелуев губами. Блузка распахнута на груди, подол задрался, бельё почти порвано — я чувствовала, как кружево больно впивается в кожу. На шее — свежие засосы. На губах — кровь от укуса.

Но главное — глаза. В них было что-то новое. Что-то дикое, голодное и бесстыдное.

Я улыбнулась своему отражению.

— Дура, — сказала вслух. — Ты абсолютная дура, Лена.

Лифт мягко остановился, и двери открылись.

Пустой холл. Раздевалка. Сонный охранник за стойкой, который даже не взглянул на меня, когда я прошла мимо. Ночь за стеклянными дверями.

Я вышла на улицу, вдохнула холодный воздух, пытаясь прийти в себя, но лёгкие обожгло прохладой, а в голове прояснилось только одно: это не конец, и я хочу ещё. И от этого осознания уже реально стало страшно…

Глава 4. Елена

Два дня я жила как в тумане.

Ходила на работу, делала вид, что слушаю коллег, заполняла отчёты на автомате, но внутри всё кипело.

Метка на шее пульсировала, напоминая о нём каждую секунду.

Вечером второго дня я сидела на кухне, сжимая в руках кружку с остывшим чаем, и смотрела в одну точку.

Что со мной происходит? До чего я докатилась? Может, я потихоньку теряю рассудок?

Перебирала в голове все события последних недель: вечеринка, он, метка, лифт, снова он...

Это ненормально.

Я взрослая женщина, у меня есть работа, голова на плечах. Я не должна тосковать по мужику, который даже лица своего не показывает, который врывается в мою жизнь когда вздумается, который…

Который заставляет моё тело гореть одним лишь взглядом.

Я зажмурилась и тряхнула головой, отгоняя мысли. Хватит. Это надо заканчивать.

Но как?

Я не знала его имени. Не знала, где он живёт. Не знала, как с ним связаться. Он всегда появлялся сам — в лифте, в темноте, в моих снах. А я… я была как марионетка, которую дёргают за ниточки.

Я должна была взять себя в руки, поэтому решила: больше никаких глупостей. Буду ходить на работу, возвращаться домой, запирать двери. Если он позвонит — не отвечу. Если придёт — вызову полицию.

И я почти поверила, что смогу…

А утром третьего дня я пришла на работу и нашла на своём столе чёрный конверт. Плотная дорогая бумага. Тиснёный логотип — волчья морда.

Я замерла, и конечности похолодели.

— Лена, тебе принесли утром, — крикнула секретарша из-за своего стола. — Какой-то курьер, сказал, что лично в руки.

Я не ответила. Просто смотрела на конверт, чувствуя, как метка на шее начинает гореть.

Внутри лежало приглашение. «Затмение». Та злосчастная вечеринка, на которой всё началось.

Никакой подписи или объяснений. Только сегодняшняя дата и короткая фраза внизу, отпечатанная золотом: «Я жду».

Я скомкала приглашение и выбросила в мусорку. Пуст ждёт, мне то что?

— Лена, ты чего? — удивилась секретарша. — Такая красивая бумага…

— Неважно.

Я села за стол, включила компьютер и сделала вид, что работаю. Но руки дрожали, а чертова метка жгла шею так, что хотелось содрать кожу.

Он не отстанет.

Я знала это. Чувствовала.

Но я туда не пойду. Не сегодня. Никогда.

Весь день я просидела как на иголках.

Косилась на мусорку, где лежало скомканное приглашение. Потом встала, вытащила его, расправила. Снова посмотрела на золотые буквы. «Я жду».

Кого он ждёт?

Меня?

Или очередную дуру, которая поведётся на эту гребаную извращенную романтику?

Внутри вспыхнула отчаянная ярость, и я, поддавшись порыву, порвала приглашение на мелкие кусочки, а потом выбросила их.

Вечером я впервые за долгое время ушла с работы пораньше. Сказала начальнику, что плохо себя чувствую, и не соврала, потому что меня реально трясло.

Дома я заперла все замки. Проверила окна. Задернула шторы. Выключила телефон и вытащила симку.

Пусть попробует найти меня теперь!

С чувством выполненного долга легла в кровать, уставилась в потолок и прислушивалась к тишине. Метка пульсировала, но уже терпимо, и я заставила себя дышать ровно.

Я сильная. Я справлюсь. Это просто наваждение, которое совсем скоро пройдёт. А если не пройдёт, то моего незнакомца ждут разборки с полицией, а меня — задушевные разговоры с психотерапевтом.

Я уже почти задремала, когда неожиданно зазвонил домашний телефон.

Я подскочила на кровати как ошпаренная, глядя на аппарат в коридоре. Он не звонил никогда. У меня даже не было этого номера нигде, кроме договора с провайдером.

Звонок разрывал тишину и вынуждал каждое нервное окончание на моем теле пульсировать.

Трубку я не брала. Сидела, вцепившись в одеяло, и смотрела, как аппарат надрывается.

Потом тишина.

А спустя минуту — снова звонок. И снова.

Я зажала уши руками, но звон пробивался сквозь пальцы. Метка на шее горела огнём и пульсировала в такт звонкам.

Где-то послышалось недовольное ворчание соседей, которые спустя еще какое-то время начали тарабанить в стену.

И я сдалась. Подскочила на ноги и подлетела к телефону.

— Чего тебе надо?! — закричала я, прислонив трубку к уху.

Сначала ответом была лишь тишина, а потом, спустя пару минут, я услышала его спокойный, низкий голос:

— Ты не пришла.

— Я не приду. Никогда. Оставь меня в покое!

— Оставить в покое? — Он уже привычно усмехнулся. — Лена, ты вся горишь без меня. Я чувствую.

— Нет!

— Ты хочешь меня. Каждую секунду.

— И ненавижу тебя за это… — прошептала едва слышно и сползла спиной по стене, усаживаясь на пол.

— Нет. Не ненавидишь. Просто боишься. Того, что не справишься. Что сдашься. И главное — того, что тебе понравится.

Я молчала, потому что этот чертов самоуверенный ублюдок был прав.

— Ты очень огорчила меня сегодня, — тем временем продолжил он. — Я ждал. Приготовил для тебя кое-что особенное, а ты не пришла.

— Иди к чёрту, — ответила уже без всяких эмоций, не желая больше принимать участия в этой игре, но зачем-то продолжая разговор.

— Придётся наказать тебя за непослушание.

У меня похолодела спина.

— Что ты сделаешь? — просипела, и перед глазами замелькали картинки, которые я недавно просматривала в интернете, выискивая статьи про одержимых сталкеров и маньяков.