Полная версия
Однако было в его чертах и что-то угрожающее: от Влада исходила аура уверенности и превосходства. Я вдруг подумала, что привлекательная внешность была своего рода приманкой, усыпляющей бдительность жертвы. Он напомнил мне змея, завораживающего добычу смертоносным очарованием. Скрытая угроза проявлялась и в той лёгкой улыбочке, неизменно присутствующей на его устах и лишь подтверждающей, что он опасен.
– Ну так что, Лорен, ты идёшь? – повторил он.
Прежде чем согласиться, я обернулась на Тома. Ничего не говоря, он продолжал стоять с серьёзным, нарочито хмурым выражением лица. Поскольку он не препятствовал мне, я направилась к Владу. Тот, улыбнувшись ещё шире, галантно предложил мне свою руку. Поднявшись по лестнице, я мягко вложила свою ладонь в его.
Заходя внутрь, я снова обернулась на Тома: он смотрел мне вслед с таким горьким сожалением, словно прощался навсегда. Затем внезапно он отвернулся и зашагал прочь. Такое поведение озадачило меня, и теперь рядом с Владом я ощущала тревогу. Почему все отговаривали меня идти сюда? Я уже приготовилась увидеть внутри что-то страшное, однако всё оказалось вполне приличным.
Помещение, куда мы вошли, напоминало картинную галерею, где выставлялись женские портреты: именно ими были увешаны стены. Если бы не столики, занимавшие всю площадь зала, я бы решила, что мама угадала насчёт художника. Но несомненно, это был какой-то бар. Правда, посетителей не было. Наверное, потому тут и стояла такая полная, звенящая тишина. Даже уличный шум проникал сюда слабо. Помимо прочего, меня восхитила абсолютная чистота. Прежде я обходила стороной подобные заведения, потому что, подойдя близко, можно было ощутить витающую ауру никотиновых облаков и обжаренных деликатесов. Здесь же вместо запаха кухни и табака царил аромат цветов! Словно тысячи лепестков танцевали в воздухе, даря лёгкий приятный аромат, подобный дыханию летнего луга.
Тишина и чистота заставили меня сомневаться, а точно ли это был бар? Однако задать вопрос я пока не осмелилась, полагая, что скоро Влад сам мне всё расскажет.
Мы прошли сквозь просторный зал до роскошных бархатных штор. Их бордовый цвет казался глубоким, насыщенным, будто вино, выдержанное годами и пропитанное ароматами времён и эпох. Эти плотные завесы выполняли роль стражей, преграждая заблудшим посетителям дальнейший путь.
Кисти рук Влада быстро скользнули в стороны и распахнули шторы, открывая вид на лестницу, ведущую наверх.
– Прошу, Лорен, поднимайся! – сказал Влад.
Осторожно поднимаясь по ступеням, я любовалась настенными подсвечниками с высокими свечами. В эпоху повсеместного распространения газовых ламп использование восковых свечей выглядело трогательно романтичным. Но насколько это было оправдано? Они стоили дорого, чтобы освещать ими помещения, скрытые от глаз. Но, вспомнив про украшение на своей шее, я рассудила, что вряд ли деньги являлись проблемой для Влада.
Оказавшись на втором этаже, мы попали в мрачный коридор, тускло освещённый такими же свечами в позолоченных подсвечниках. Они располагались на стенах между комнатами, коих было множество, как если бы мы были в отеле. Влад, шедший до этого за мной, мгновенно перегнал меня и открыл дверь, расположенную ровно напротив лестницы.
– Заходи в кабинет, обсудим всё внутри, – пригласил он меня, пропуская вперёд.
Кабинет был мрачен и красив, а воздух в нём был пропитан запахом старых книг и кожаных кресел. У большого окна с роскошным видом на Хеймаркет стоял массивный лакированный стол из красного дерева. У соседней стены высился величественный деревянный шкаф, заполненный книгами всех форматов. Его тяжёлая фигура охраняла покой комнаты, будто мудрец, хранящий тайны древних знаний. А напротив шкафа располагался камин. Комната полнилась теплом солнечного дня, поэтому согревать её не требовалось, и дрова в камине мирно отдыхали среди углей. Посреди же кабинета, чуть правее его центра, раскинулась изящная софа, чья спинка волнистым краем поднималась от изножья к изголовью. Я мечтательно вообразила, как было бы замечательно расслабиться на софе и созерцать мерцание живого огня в камине…
– Укладывайся! – словно прочитав мои мысли, велел Влад.
Романтический настрой тут же пропал, мне показалось, что я не расслышала.
– Что? – переспросила я.
– Ложись, поговорим, – улыбнулся Влад.
– Ложиться? – повторила я.
– Такие правила. Если хочешь работать у меня, ложись!
Мне казалось, он либо шутит, либо издевается. Его лицо выражало явное превосходство, однако я не собиралась поддаваться – сперва я хотела выяснить, что он задумал.
– Зачем? Если на вашей софе нельзя сидеть, то я могу и постоять! – заявила я.
Он искренне расхохотался, словно я умилила его своей смелостью.
– Мне не нужны зажатые девушки. Ляг, расслабься, сбрось с себя напряжение, и тогда поговорим.
Однако я не торопилась выполнять просьбу Влада, продолжая подозрительно смотреть на него.
– Или уже не ищешь работу и пришла отдать ожерелье? – добавил он, разводя руками.
Поколебавшись несколько секунд, я пришла к выводу, что неразумно отказываться от заманчивого предложения из-за собственных убеждений, даже не узнав подробностей. Поэтому, преодолевая внутреннее сопротивление, я направилась к софе. Сперва присев на неё, я коснулась ладонями бархатной обивки. Её мягкость оказалась настолько соблазнительной, что невозможно было противиться желанию прилечь!
Я тихонько опустила голову на уютный подголовник и расслабленно забросила ноги на противоположный конец софы. Руки мои легли на живот, сжав веер и монеты, а глаза обратились вверх, к великолепной хрустальной люстре с настоящими свечами. Они не горели, ведь солнечного света, льющегося из окна, пока вполне хватало.
Мои тревоги неожиданно отступили, уступив место сильному интересу: каким образом зажигают эти свечи? Неужели кто-то ставит стремянку или табурет и забирается на него со спичкой, чтобы зажечь каждую свечу? А потом ведь их нужно менять – освобождать подсвечники от остывших огарков и вставлять свежие свечи. Возможно, Влад специально попросил меня прилечь, чтобы обратить внимание на красивую люстру, и таким необычным способом намекнуть на предстоящую работу?
Внезапно я увидела над собой его лицо и слегка вздрогнула. Я была настолько поглощена изучением люстры, что не услышала шаги. А может, он двигался беззвучно? Он стоял надо мной и улыбался, скрестив руки на груди. От тревоги моё дыхание заметно участилось, заставляя грудь судорожно подниматься и опускаться в тесноте корсета. Взгляд Влада мгновенно сосредоточился на этой части моего тела, вынуждая меня вдобавок вспыхнуть пунцовым пламенем стыда.
– По-прежнему зажата, – хмыкнул Влад. – Но всё равно привлекательна! Тебе очень идёт ожерелье, Лорен. Какое роскошное платье ты подобрала к нему! Оно подчёркивает голубизну твоих глаз. И невинность.
Моё сердце так сильно стучало, что готово было выпрыгнуть из груди! Я чувствовала себя мелкой добычей, случайно попавшей в расставленную сеть коварного охотника. В отчаянной попытке предотвратить любые двусмысленности я незамедлительно опустила ноги на пол и села. Влад лишь ухмыльнулся и, приподняв мой подбородок одним пальцем так, чтобы я вновь посмотрела на него, сообщил:
– Ты принята. Добро пожаловать в мой бордель, Лорен!
Глава 5
– Б-бордель? – заикаясь, переспросила я.
Внезапно дверь распахнулась, и в кабинет стремительно вошла эффектная девушка – жгучая брюнетка в алом платье. Её грудь высоко поднимал плотно стянутый корсет, так что верхняя линия декольте едва прикрывала соски, подчёркивая дерзость образа гостьи. Однако наибольшее удивление у меня вызвало кое-что другое – её невероятно тонкая талия, изящно очерченная и почти нереальная в своей хрупкости. Глядя на эту девушку, я невольно задержала дыхание и мысленно задалась вопросом: как ей удаётся дышать?
Однажды я тоже решила испытать подобный опыт, надев узкий корсет и затянув шнуровку до предела. Однако вскоре поняла, что такая попытка создать идеальную фигуру вовсе не стоила тех мучений, ведь даже простой вдох давался с огромным трудом! Но эта девушка выглядела свежей и энергичной, а потому я подумала, что, возможно, такая талия досталась ей от природы.
Увидев, что Влад не один, девушка подняла на него испуганный взгляд и тут же извинилась:
– Прошу прощения! Мне зайти позже?
– Да, если можно, – совсем ненатурально улыбнулся Влад, явно недовольный тем, что нас прервали.
– Ещё раз прошу прощения! – сказала она и попятилась к выходу.
– Я ценю, что ты научилась входить, а не появляться посреди кабинета, но теперь научись и стучаться, Агнесса! – крикнул он ей вдогонку.
«Научилась входить, а не появляться посреди кабинета? – зацепилась я за эту фразу. – О чём он говорит?»
Девушка скользнула в коридор, оставив нас с Владом наедине.
– Это Агнесса, – сообщил Влад, переведя на меня взгляд. – На ней лежит ответственность за внешний вид всех моих девочек, а потому она считает себя равной мне, хотя такая же продажная девка, как и другие.
– П-продажная девка? – прошептала я.
– Куртизанка, – поправил он себя. – Конечно, куртизанка!
Подойдя к письменному столу, он удобно расположился в своём роскошном кожаном кресле и продолжил:
– Впускать в себя члены могут и шлюхи из Уайтчепела. Девочки Хеймаркета же должны обладать утончёнными манерами, чтобы работать здесь!
Я поднялась с софы и попыталась внести ясность:
– Сэр, произошло недоразумение, я вовсе не хочу работать куртизанкой!
– Сядь обратно, Лорен! – велел он с улыбкой.
Под его пристальным и властным взглядом я совершенно растеряла остатки всякой уверенности. Сопротивление казалось бессмысленным и бесполезным, а потому я подчинилась.
Влад подался чуть вперёд, подпёр подбородок кистями рук, сцепленными в замок, и произнёс:
– Лорен Джонс, живёшь вместе с матерью с незамысловатым именем Мэри и двумя сёстрами – Эмили и Лайзой – в районе Бетнал-Грин. Отец, Джонатан, работал в доках, а ещё был заядлым выпивохой и умер пять назад. Твоя мать швея и шьёт красивые наряды, которые не пользуются спросом, потому что леди не поедут за одеждой в Ист-Энд, а для самого Ист-Энда такая роскошь не нужна. Но тебе это платье очень идёт, Лорен! У твоей матери отменный вкус.
Пока он всё это говорил, я стремительно бледнела. Наверное, сейчас цветом лица я походила на труп. Откуда Владу было всё это известно? Только вчера ночью я отклонила его предложение проводить меня до дома, поскольку не хотела раскрывать свой адрес, а сегодня не то что адрес – Владу была известна вся моя жизнь!
Глаза мои замерли в испуге, я уставилась на Влада, пытаясь проникнуть сквозь туман его тайн. Из окна струились солнечные лучи и мягко касались его лица, подсвечивая в нём нечто незримо пугающее, почти сверхъестественное… Я ощутила дрожь во всём теле. Захотелось убежать и скрыться! Но где? Очевидно, что Владу понадобилась именно я, и он нашёл бы меня везде.
Выдержав паузу и убедившись, что произвёл требуемое впечатление, он позволил себе приподнять уголки губ, и лёгкая победа засветилась мягким отблеском в его глазах. Но он не собирался довольствоваться этим: ему важно было окончательно уничтожить мои иллюзии.
– Те два шиллинга, что ты так бережно зажимаешь в кулачке, – Влад умилительно свёл брови домиком, – дала тебе мать из своего скромного заработка, рассчитывая на то, что ты найдёшь работу и поможешь ей содержать своих несовершеннолетних сестёр. Твоя мать очень дорожит ими, а потому не отправляет на нищенские заработки, где затраты труда не соответствуют оплате. Но ты уже взрослая, Лорен! Ты способна зарабатывать больше. Тебе повезло: я плачу хорошо, да и работа непыльная. Ты же хотела ходить на приёмы и в театры, которые так любят посещать аристократы, а не в тот балаган, что творится в вашем Ист-Энде. Так я тебя обрадую: твоя мечта исполнилась! Не думай, что я не понимаю твоих сомнений. Ты девственница и мечтаешь о большой и светлой любви. Хочешь, чтобы первый раз у тебя был с мужем, а мужа хочешь благородного? – он усмехнулся так, будто считал мои мечты наивными. – К сожалению, Лорен, ты родилась не там. И получить любовь и достаток вместе тебе вряд ли удастся. Я даже сомневаюсь, что в своём районе ты вообще получишь что-то достойное тебя. Если ты откажешься от моего предложения, то, может быть, девственность потеряешь действительно с законным супругом. Но им станет такой же пьяница с доков, как и твой отец. И вряд ли ты будешь любить его. Но скорее всего, Лорен, тебя изнасилуют раньше, чем ты выйдешь замуж. Ты слишком красивая, а гуляешь ночами одна по неблагополучному району. Насильник вряд ли заплатит тебе за секс – клиентами же моего борделя являются исключительно состоятельные джентльмены! Соглашаясь работать у меня, ты получаешь деньги, удовольствие и успех в высшем свете.
Он вновь выдержал паузу, чтобы дать мне время усвоить услышанное, и спустя полминуты продолжил:
– Ну так что, Лорен? Вернёшь мне ожерелье, а потом вернёшься в Ист-Энд к своей бедной семье, потратив последние два шиллинга на извозчика? Или же возьмёшь на себя заботу о содержании семьи и забудешь о бедности? Выбор за тобой!
Он плавно отстранился назад, погружаясь глубже в объятия своего мягкого кресла. Взгляд Влада оставался прикован ко мне, а лицо выражало спокойное ликование.
Я потупила взор и заметила веер в своей руке – в голове тут же всплыло воспоминание о Томе. Теперь, когда шторм неотвратимо надвигался, я наконец-то поняла, почему Том просил меня уйти. Ещё и кучер дал мне тот же самый совет, прежде чем переменить своё мнение. Он сказал, что моя красота в Ист-Энде пропадёт. Я тоже так считала. В глубине души я знала, что обречена в Ист-Энде, где каждый камень был пропитан горьким дымом отчаяния! Обречена на нищету, на мужа-пьяницу, на кучу голодных детей и, возможно, побои. И моей красоты, что от такой жизни увянет уже через десяток лет, будет явно не достаточно для освобождения из оков моего происхождения.
Пелена слёз затуманила взор. Не так я представляла работу в Вест-Энде. Мама наказала мне быть честной, но, к сожалению, за честность не платили. И одного этого качества было мало, чтобы удачно выйти замуж. Я могла уйти отсюда с гордо расправленной спиной, оскорбившись подобным предложением, а дома объяснять голодным сёстрам, что девичья честь важнее еды. А могла принять предложение, поступившись гордостью и честью, и накормить семью чем-то более вкусным, нежели похлёбка из подпорченной рыбы.
Медленно разжав пальцы второй руки, я отрешённо посмотрела на два тускло блестевших шиллинга. В голове сразу всплыли слова матери: чтобы что-то получить, необходимо сперва заплатить.
«Хорошо, мама, пусть будет так», – мысленно согласилась я с ней и снова обратила взор на Влада.
Его лицо выражало лукавство, словно он наслаждался моими эмоциями и реакциями, наблюдая за моим поведением с нескрываемым интересом и любопытством. Я же своей мимикой выражала глубокое чувство беспомощности и подавленности, ясно демонстрируя ту борьбу, что происходила внутри меня.
Собравшись с духом, я выдохнула:
– Я согласна.
Влад расплылся в ещё более широкой улыбке и, подскочив с кресла, крикнул:
– Агнесса!
Не прошло и секунды, как дверь распахнулась.
«Она что, стояла в коридоре и подслушивала?» – удивилась я и про себя возмутилась.
– Да, Влад? – промурлыкала она.
– Это Лорен, новенькая, – сообщил Влад, указывая на меня. – Поскольку она девственница, устроим сегодня аукцион. Тебе необходимо придать девушке соблазнительный вид. Но не перестарайся, Агнесса! – он строго посмотрел на неё. – Она должна выглядеть невинно, а не как отчаявшаяся шлюха из Уайтчепела.
– Обижаешь, – насупилась Агнесса, скрестив руки на груди.
– Предупреждаю, – поправил Влад. – Платье и украшения менять не нужно: она в них как ангельское дитя! Но добавь ей соблазнительности, чтобы возникло сомнение, а не изменяла ли мама-ангел папе-ангелу с порочным демоном? – улыбнулся он.
Агнесса рассмеялась, запрокинув голову.
– Можешь быть уверен: я с лёгкостью сделаю из неё соблазнительного ангелочка. Идём, дорогая!
Девушка протянула ко мне руку, и я с тревогой посмотрела на неё. Отправляясь сюда, я даже представить не могла, что еду продавать саму себя и свою девственность. И как я так быстро согласилась обменять её на пленительные желания и иллюзию чужой жизни? Изменится ли что-то, если я стану куртизанкой? Но если нет, то точно не изменится! Терзаемая сомнениями, я неуверенно проговорила:
– Мне… нужно домой. Мама ждёт меня и волнуется…
– Да, наверное, твоя мама будет волноваться, – согласился Влад. – Но потом она поймёт, что ты приняла предложение и сейчас интересуешься своими обязанностями. Не переживай, сегодня пройдёт только аукцион. Напомню, что мои девочки не просто спят с клиентами, а ещё и сопровождают их на приёмах. Победитель аукциона будет обязан вывести тебя в свет как свою спутницу. Лишь после этого он получит право отвести тебя к себе домой, в отель или же сюда, в одну из комнат.
«Так те комнаты для плотских утех?» – с ужасом осознала я, вспомнив мрачный коридор.
– Ну, теперь идём? – спросила Агнесса, повторно протягивая мне руку.
Слегка успокаивая сердце мыслью, что сегодня моя честь всё-таки сохранится целой и невредимой, я осторожно переложила звонкие монеты в другую руку, что держала веер. Освободив таким образом ладонь, я подала её Агнессе и поднялась с мягкой поверхности софы.
– Ах, брось эту мелочь! – воскликнула Агнесса и бесцеремонно разжала мне пальцы. Монеты с веером упали к её ногам, а в моих суставах что-то хрустнуло.
Я посмотрела на неё с подозрением: на внешность она не выглядела такой сильной. Тогда я попробовала высвободить вторую руку из её захвата, но она не позволила, ещё и одарила меня сердитым взглядом.
– Агнесса! – вмешался Влад. – Будь нежнее! Если с Лорен что-то случится, вину возложу на тебя. Так что прояви терпение.
Тогда она нехотя отпустила меня. Я собиралась было наклониться, чтобы подобрать то, что уронила, как Влад обратился теперь уже ко мне:
– Лорен, оставь веер! И о деньгах не беспокойся. Часть оплаты получишь сегодня, а ещё мой извозчик отвезёт тебя прямо до дома. Но сперва доверься Агнессе.
Она хмыкнула, приподняв одну бровь в жесте лёгкого пренебрежения, и решительно двинулась к выходу. Я поспешно последовала за ней, пытаясь сохранить впечатление достоинства и спокойствия.
Выйдя в коридор, она подошла к двери, расположенной слева от лестницы, и вежливо пропустила меня вперёд. Войдя в комнату, я сразу обратила внимание на её изысканный интерьер, выдержанный преимущественно в роскошных красно-коричневых оттенках, щедро дополненных благородным золотом. Атмосфера помещения дышала утончённостью и элегантностью, создавая ощущение уютного и интимного пространства, очень напоминающего будуар.
Здесь стояло несколько небольших диванов, удобных кресел и мягких табуретов, гармонично вписанных в общую обстановку. Напольные вешалки с очаровательными нарядами, расставленные всюду, придавали помещению яркость и оживлённость, словно каждая вещь имела свою собственную историю и предназначалась для особенного случая. Был также изящный шкаф для одежды и зеркала в полный рост, искусно закреплённые в овальных и прямоугольных рамах с возможностью вращения. И три аккуратных туалетных столика располагались вдоль дальней стены возле вытянутых окон, сквозь которые лился солнечный свет.
Агнесса закрыла за собой дверь и уверенно направилась к центральному столику, плавно огибая предметы мебели, встречающиеся по пути. Дойдя до столика, она обернулась ко мне и слегка улыбнулась уголком губ.
– Садись! – велела она, взглядом указывая на мягкий табурет возле столика. – До вечернего шоу есть немного времени, и я собираюсь сделать из тебя роковую красотку!
– Шоу? – переспросила я.
– Тебе выступать не придётся, – успокоила она меня. – Ты будешь лишь в качестве украшения. Главного украшения сегодняшнего вечера. А потому тебе необходимо блистать!
До сих пор не веря, что я делаю это, я подошла к столику и послушно опустилась на табурет. С зеркала на меня взирала молодая и красивая девушка, не утратившая красоту своей невинности. И я мысленно попрощалась с ней, испытывая горькое сожаление и гнев по поводу социального устройства мира, несправедливости и бедности, что привели меня сюда, в этот бордель, вопреки моему желанию и личным убеждениям.
«Людям вроде нравится секс, – неожиданно задумалась я над этим. – Да мне и самой любопытно, как оно происходит. Если мне не суждено выйти замуж за состоятельного джентльмена, то я могу стать его любовницей и получать за это деньги. Похоже на брак, только без обязательств. И без любви… Впрочем, многие так и живут в браке. Так что не слишком-то большая разница», – неубедительно утешала я себя. Но выбора не было. В голове гораздо убедительнее звучали слова Влада про мужа-пьяницу и изнасилование.
Я неподвижно сидела перед зеркалом, мои глаза выражали равнодушие, пока Агнесса порхала надо мной, как яркая бабочка, танцующая над чарующим цветком. Сперва она бережно распустила мои волосы, и крупные светлые локоны мягко упали на мои полуобнажённые плечи. Затем она взяла кисточку и аккуратно начала наносить макияж.
Тонко положенный румянец сделал моё лицо свежим и одновременно добавил ему нотку очаровательной робости. Щедро нанесённый риммель заметно удлинил ресницы, а мягкие штрихи коричневой краски придали аккуратную выразительность бровям. И в завершение Агнесса нанесла на мои губы розовый бальзам, дивно пахнущий цветами.
Выпрямившись, она посмотрела на меня сверху вниз и сказала:
– Как и просили: соблазнительный ангелочек!
Внезапно в будуар вошёл Влад и с порога спросил:
– Ну как, готова наша звезда?
– Готова! – сообщила Агнесса.
Он подошёл ко мне со спины и положил ладони на мои плечи. Наклонившись к моему лицу и глядя на моё отражение в зеркале, он произнёс:
– Очаровательно выглядишь, Лорен! Готовься покорять мужчин. Мы начинаем!
Глава 6
Тут же в комнату влетели несколько девушек, громко смеясь. Увидев меня, они на мгновение замерли, а потом подбежали ко мне и стали рассматривать, словно я являлась экспонатом в музее.
– А что это за штучка?
– Она красивая! – говорили девушки наперебой.
– Какая белоснежная!
– А как вкусно пахнет! – последнее меня насторожило.
Влад поднял меня с табурета и приобнял за плечи.
– Знакомьтесь, дамы, это Лорен! Сегодня она будет главным лотом нашего аукциона.
– Повезёт же кому-то, – хмыкнула шатенка в синем платье.
– Кому-то богатому, – добавила блондинка в розовом, и они громко рассмеялись.
– Девочки, до вашего выступления остался час! – напомнил Влад. – Так что готовьтесь, Лорен присоединится к вам позже.
Он незамедлительно повёл меня к выходу. Звонкий смех, раздававшийся за моей спиной, озадачил меня. Нет, они смеялись не надо мной – им просто было весело. И я невольно задумалась, удастся ли и мне со временем так же беззаботно относиться к своей профессии?
Когда мы вошли в кабинет, Влад усадил меня на софу и сказал:
– Побудь пока здесь. Я приду за тобой позже.
– А что мне нужно будет сегодня делать? – сразу поинтересовалась я.
Мой вопрос его порадовал. Влад улыбнулся и похвалил меня:
– Молодец, что ответственно подходишь к работе – это ценное качество! От тебя требуется просто стоять на сцене и мило улыбаться. Девочки будут крутить тебя – не сопротивляйся. Им лучше известно, как выгоднее представить тебя клиентам.
– Хорошо, – неуверенно кивнула я.
Мне по-прежнему было не по себе оттого, что я добровольно выставляла на аукцион свою девственность.
«Откажись! – кричал внутренний голос. – Сбеги!»
Но я и правда не могла возвратиться ни с чем и расстроить мать. Конечно, поведай я ей всё как есть, она бы меня искренне поддержала, но её сердечная забота вряд ли была способна накормить нас. Так что я выбрала ложь и достаток. К тому же Влад успокоил, что сегодня мне не придётся ни с кем спать, но оплату он всё равно мне отдаст. Поэтому я абсолютно ничего не теряла. Наоборот, я собиралась убедиться в честности Влада, если можно примерить данную черту характера к тому, кто владел борделем и торговал женскими телами.
