Ненавистная

Прошло уже шесть лет со смерти графини, а мне до сих пор неловко вспоминать о своих подростковых мечтах. Потому я и зову господина Доркана исключительно папенькой, чтобы в первую очередь обозначить границы для себя.

***

После завтрака нам доставили из ателье платья на пятничный бал. Бриг – розовое, а мне – голубое. Я для своей холодной натуры всегда выбирала скромные платья, и дело вовсе не в жадности семейства Вон Григ, а в моём стремлении не выделяться. Не знаю, как объяснить это своё качество. Хороший журналист должен уметь затеряться в толпе и не привлекать к себе внимания.

– Агнец мой, – Бриг опять обозвала меня этим дурацким и совершенно не соответствующим мне прозвищем, – так я и знала, что ты опять закажешь себе что-то стародевское! – она как обычно осталась недовольна моим образом.

– Это мой выбор. Мне нравится.

Да. Не так уж плохо остаться старой девой. Я лучше состоюсь в профессиональном плане.

– Если ты боишься, что мы западём на одного и того же кавалера, не переживай! Я тебя настолько люблю, что ни один мужчина не достоин нашей ссоры. Я, уж так и быть, тебе уступлю.

Ха! А вот это неправда. Знаю я, кого Бриг никогда не уступила бы мне. Но, с другой стороны, этот павлин не в моём вкусе.

– Ты же знаешь, что я не хочу замуж. Вокруг нет никого, кто хотя бы отдалённо походил на мой идеал... – вздохнула я. Конечно же, Бриг не знала, что мой идеал – это её отец. И я обещала себе молчать об этом.

Когда-то давно Бриг буквально выклянчила у родителей подать запрос семейству Офтен Харт, хотя все твердили ей, что это плохая идея.

Дело в том, что однажды на балу ей понравился юный граф Кристан Офтен Харт, и с тех пор она очаровывает всех мужчин вокруг, лишь бы доказать бессердечному чурбану, что она – сокровище, которое принесёт ему счастье. Увы, бестолку.

Кристан Офтен Харт. Обладатель ангельской внешности, сильный маг, словно бог во плоти. Видимо, природа одарила его красотой и силой, но забыла вселить в его тело душу. По-другому объяснить его поведение я не могу.

И вроде бы не дурак и не лентяй, работает личным помощником мэра города по освоению новых территорий под застройку. Но человека бессердечнее я ещё не встречала. Янтарного цвета глаза холоднее льда на северном полюсе.

Откуда я знаю? А оттуда, что пару раз мне доводилось танцевать с ним.

Кристан Офтен Харт

Нет, я вовсе не влюбилась в ангельское личико. Просто мне не давала покоя жажда докопаться до истины. Про графа ходил слух, что он проклят. И когда-то давно, ещё в приютские времена, в перелеске я встретила умирающую ведьму, которая сказала мне эти странные слова: «Искупи мой грех. Езжай в Хартон, найди проклятого мальчишку. Привяжи его. С тобой-то ничего не станется. Без тебя графу не одолеть проклятье. Слабый... Меня пережевало и им не подавится. Помоги ему».

Казалось бы, это ересь, которую мой ничем не занятый детский разум дословно запомнил. Но... Интуиция кричит, что что-то в этом есть.

Я не наивная девочка-максималистка и не бегу, подняв юбки, искуплять чей-то грех. Но, согласитесь, не бывает таких случайных совпадений! Что если граф Кристан и есть тот самый проклятый мальчишка? Логично же, ведь он на весь Хартон единственный такой... ущербный по духовной части.

Вот только непонятно, к чему я должна его привязать? К фонарному столбу? К колесу кареты? К дыбе?

«Привяжи его. С тобой-то ничего не станется».

Или я должна привязать его к себе??? Бред же! Зачем мне он?

Признаться, я даже пробовала заговорить с ним, когда нам было по двадцать:

– Правду про вас говорят, что вы продали душу дьяволу? – спросила у него в лоб, ибо и так ясно, что он связан с тёмными силами.

– Не угадала, – коротко ответили мне.

– То есть души у вас не было изначально, поэтому вы продали что-то другое? Интересно, что? – да, я не побоялась обозначить свою открытую неприязнь.

– Продаваться – это прерогатива женщин, особенно таких безродных, как ты, – с насмешкой ответил он.

– Хам! – он, что, обо мне справки навёл и узнал, что я не благородных кровей? Да ещё и на «ты»!

– Наслаждайся последними аккордами танца. Потому что это последние секунды, когда ты существуешь для меня, дешёвка.

С того самого дня я возненавидела молодого графа Офтен Харт всеми фибрами души, и это было взаимно. Разумеется, ни о каком спасении его заблудшей, а точнее, отсутствующей души речи не шло.

Не-е-ет! Я задумала нечто куда более грандиозное! А именно: напакостить, чтобы он уж точно никогда обо мне не забыл!

Тогда я ещё не знала, как далеко зайдёт наше противостояние.

Спустя время граф обратил особое внимание на Бриг, которая на тот момент всё ещё ждала ответа на запрос о женитьбе. Уж не назло ли мне?

И я поняла, что пора действовать!

Нашла в картотеке папеньки дело о смерти целителя Уве Типса, в котором фигурировал Кристан, и сочинила обличительную короткую статейку, обозначив имя виновника.

«Какой бы псевдоним мне придумать? – встал вопрос. – Своим именем точно нельзя подписаться, потому что так я подставлю папеньку. Он же судья и не имеет право разглашать судебные тайны. Значит, нужен короткий ёмкий псевдоним. Может, Агнец Божий? Фу, нет, тогда Бриг и папенька сразу поймут, что это я.

В последнее время в нашем городе появилось много людей из Рекойи, государства, где люди носят короткие имена и фамилии, состоящие всего из трёх букв.

Рекойцы специфичны внешне, имеют раскосые глаза, но потрясающе трудолюбивы и мозговиты. Поэтому в журналистском мире то тут то там встретишь какого-нибудь Тон Гуна или Чон Гуа. Может, и мне подобрать что-нибудь подобное?

Например, Ниа Фэн. А что? Да, это сокращение от моего имени, но неочевидное.

Неочевидное же, да?

Решено!

Держись, проклятый граф! Ниа Фэн лишит тебя вседозволенности!»

***

К моему великому разочарованию, долгое время похождения ненавистного Кристана при всём желании нельзя было назвать противозаконными. Ну, перепортил он половину девушек Хартона. Так они сами буквально вешались на него, не скрывая этого.

Ниа Фэн вынуждена была уйти в тень и затаиться. Ибо если я буду чинить поклёпы на графа, моим статьям перестанут верить. А это для журналиста дурная слава, она же профессиональная смерть.

Но однажды я едва не сорвалась, застав полураздетую сестру с Кристаном в нише за бальным залом. Он её едва не... Какой ужас!

Ух, как я тогда была зла!

После скандала, учинённого мной, граф сказал, что больше не взглянет на Бригитту, и виной всему я – её чокнутая служанка.

После того инцидента сестра два дня дулась на меня, а я чувствовала себя бойцом невидимого фронта. Ну и что, что я без вины виноватая! Зато отвадила козла от нашего огорода! Папенька наконец-то отозвал запрос на женитьбу. Это была моя маленькая, но всё-таки победа.

Могла ли я тогда знать, что чувства Бриг к проклятому графу не остынут за столько лет...

***

Наши дни

Мы с Бриг очень скоро узнали, чем так опечален наш папочка: он жалел, что пять лет назад вынес юному графу Офтен Харт оправдательный приговор. И теперь случилось ещё одно убийство, которое останется безнаказанным. Увы, преступник подстраховался – не подкопаешься. Это тот самый случай, когда есть и свидетели, и улики, но есть законный документ, снимающий с преступника ответственность.

Изабеллу Дер Мун мы с Бригиттой знали лично. Ещё бы её не знать! Бриг буквально ненавидела девицу за то, что в тот роковой вечер она ушла с бала с Кристаном.

И тут – весть о её смерти.

– Не может быть, чтобы он её убил! – моя подруга и сестра не хотела верить в очевидное. – Ты же видела, она больная на голову! Наверняка не добилась его благосклонности и сама всадила себе кинжал в сердце!

– То есть ты хочешь сказать, что твой ненаглядный граф – белый и пушистый?

– Он просто... – Бриг часто-часто заморгала. – Просто запутался! Это проклятье на него так действует, и он не может никого полюбить!

– О, боги! – я возвела руки к потолку. Она его ещё оправдывает!

– Вот, настигнет тебя влюблённость, тогда и посмотрим, как ты запоёшь, Агнец!

– Р-р-р!

– Ой, боюсь-боюсь! – рассмеялась она.

– Бриг, мы же не шутки шутим, – напомнила ей. – Умер человек. И неважно, что Изабеллу мы не любили. Важно то, что чувства поглотили её настолько, что она добровольно пошла на смерть. Вот это уже страшно!

– Не смотри на меня так! Я ни за что не убью себя! – заявила Бриг.

– Надеюсь...

Я вышла прогуляться, проветрить мозги и встретила на Сквозном бульваре около Торговой площади знакомого, Тан Гу, рекойца и очень важного для меня человека.

Тан Гу когда-то вёл у меня в институте курс по сенсационной журналистике, и я была у него лучшей и любимой студенткой. С тех пор мы поддерживали общение, потому что я подрабатывала у него в новостной газете «Скандальная правда» на четверть ставки, то есть еженедельно писала заметки в разделе «происшествия». Под именем редактора.

Я умышленно скрывала свою принадлежность к миру журналистики. По легенде мы с Гу встречаемся, именно поэтому я частенько провожу время у него в кабинете.

А что? Мне уже двадцать пять, я взрослый человек.

К слову, Гу старше меня всего на семь лет, и он не скрывает, что я ему нравлюсь как девушка. Может, это жестоко, но я бессовестно этим пользуюсь, зная, что он меня не предаст и не выдаст. Кто знает, может, когда-нибудь я отвечу ему взаимностью? Когда мне станет всё равно, что у моих детей будет жёлтая кожа и раскосые глаза.

– Агния! – Гу обрадовался мне, узнав издалека. – Вот ты-то мне и нужна! – он обнял и поцеловал меня в щёку.

– Привет, – улыбнулась я. – Идём, есть разговор.

– Давай сегодня поужинаем в ресторане?

– Какой повод?

– Повод веский: я голоден, – ответил он. – Плюс долгожданное убийство, о котором ты уже наверняка слышала от господина Вон Грига.

– Да.

Мы устроились на летней веранде центрального ресторанчика. Народу было мало, потому что большинству не по карману здешнее меню. Зато мой работодатель мог похвастаться денежным магнетизмом, к тому же в каждом ресторане его знали и старались угодить дабы получить бесплатную рекламу в газете. Упаси бог расстроить известного в Хартоне журналиста!

– Позволь угостить тебя твоим любимым ликёром? – спросил Тан Гу.

– Позволю. Но только один бокал.

Нас обдувал тёплый июльский ветерок, а закатное солнце выкрасило всё вокруг в оранжевый цвет.

Красиво...

Я смотрела на Гу и понимала: вот он, мужчина, максимально похожий на папеньку. То, что он не нравится мне внешне – это ерунда. Зато мы прекрасно ладим, Гу не упускает возможности продемонстрировать, что для него важна я и моё мнение. Это подкупает. Пожалуй, стоит рассмотреть его как кандидата в мужья. Единственная загвоздка: я питаю к нему исключительно дружеские чувства.

– О чём задумалась? – полюбопытствовал он, пристально разглядывая меня.

– Гу, я хочу «воскресить» Нию Фэн. Поможешь?

Он тяжко вздохнул и кивнул.

– Ты же всё равно найдёшь способ ославить его, – и без имён было понятно, о ком речь, – так что уж лучше через меня.

– Спасибо.

– Но при этом я выскажу то, что думаю по этому поводу.

– Валяй... – теперь настал мой черёд вздыхать.

– Ты роешь себе яму, Агни. Сдался тебе этот граф. У тебя, что, к нему чувства?

– Да, у меня к нему одно большое и глубокое чувство – ненависти! – я разозлилась, услышав настолько абсурдную мысль.

– Ты уверена, что это исключительно ненависть? Вспомни: в институте ты писала отчётную статью по истории проклятого юного графа...

– Ну и что? – кажется, мне краска прилила к лицу. – Главное, что он убивает людей, и мы должны это остановить!

– Даже если придётся пойти против закона?

– Даже если.

– Ты не до конца честна со мной и с собой, – покачал головой Тан Гу. – Весной в городе промышлял серийный убийца, отъявленный урод, похищавший и издевавшийся над детьми. Не припомню, чтобы ты с таким рвением жаждала его уничтожить.

Я задумалась и ужаснулась, но постаралась не подать виду.

– Его успешно поймали и без моего участия, – произнесла, сглотнув ком в горле. Нет, я не готова принять тот факт, что Кристан привлёк меня чем-то ещё, кроме своих грязных дел. – А здесь я чувствую, что в силах остановить преступника!

– Хорошо. Допустим. И какой же у тебя план? – Гу смотрел на меня со снисходительным осуждением, и меня это начало подбешивать. И всё же я ответила:

– Очень простой: буду регулярно писать о нём обличительные и, главное, правдивые статьи; подговорю бального фотографа, чтобы больше снимал графа с его будущими жертвами. Со временем слава о нём разлетится по Хартону, и он станет персоной нон грата.

– Что, если убийств больше не будет? – Гу изогнул одну бровь, и в его чёрных глазах я уловила усмешку.

– Если не будет, я сверну лавочку и вернусь к коротким новостным заметкам от твоего имени. Доволен?

– Агния, не пойми меня неправильно: я очень хочу, чтобы ты реализовывала свой талант и дальше, а также сделала собственное имя в мире журналистики, но не суйся к графу, у него масса связей в правящих кругах. Если он всерьёз за тебя возьмётся, я буду бессилен помочь.

– Вот поэтому мы и сохраним мою личность в тайне!

– Думаешь, этой меры будет достаточно, чтобы обеспечить твою безопасность?

– Конечно, нет! Поэтому мы с тобой расстаёмся, и в редакцию я больше ни ногой!

Гу нахмурился, помолчал, переваривая новость, затем уточнил:

– Как ты будешь передавать мне материал?

– Через абонентский ящик.

– А наше общение?

– Заходи в гости! Но не часто, чтобы не плодить сплетни.

– Агния, мне не нравится то, что сейчас происходит. Можешь считать это моей личной шизой, но моя интуиция воет сейчас сиреной, как никогда.

– Если боишься за свою газету, давай выпустим отдельный буклет, тогда тебе ничего не грозит.

– Дело не в газете! – похоже, он оскорбился. – Я за тебя беспокоюсь!

– Совершенно напрасно. Ты меня знаешь. Я очень осторожный человек.

– Обещай, что не полезешь в пекло.

– Обещаю, – тут я словила блестящую, как мне показалось, идею: – Слу-у-ушай! А что, если мы наймём частного детектива? Он проследит за действиями графа в гостинице и соберёт компромат!

Глаза Гу медленно закатились, затем, ну, очень недовольно уставились на меня:

– Я сегодня же запрошу аудиенции у господина Вон Грига! – это было уже не предупреждение, а постановка меня перед фактом.

– Хорошо-хорошо, – я сделала вид, что не испугалась, и решила ответить дерзостью: – Ты прав, частный детектив – это уже перебор. Я со всем справлюсь сама!

Мне и в голову не пришло, что Тан Гу в отместку отправит папуле официальный запрос на брак со мной!

Глава 5. Идеальная невеста

Кристан Офтен Харт

История о смерти старой ведьмы так и канула в лету, но с тех пор демон озверел и показал Кристану, что не так уж и слаб.

Стоило один раз проколоться, как выстраиваемая долгие годы тактика полетела к чертям. Это ударило по Кристану токсичной волной вины. Он изо всех сил старается быть равнодушным негодяем, но люди продолжают умирать.

На прошлом балу он едва не увёл за собой новую жертву. С трудом удержал контроль над телом и сбежал домой.

Пора менять тактику. Загвоздка в том, что достойной альтернативы пока нет.

А ещё Кристану как единственному неженатому графу и наследнику семейства Офтен Харт в обязательном порядке положено посещать балы, пока не обзаведётся супругой. Это тоже бесит. О каком браке может идти речь, когда внутри него живёт демон?! Как нужно ненавидеть женщину, чтобы обречь её на несчастье с монстром?

Если отринуть чувства и порассуждать, то лучше принести в жертву одну девушку, чем толпу ни в чём не повинных мечтательных барышень.

Кого было бы меньше всего жаль? Кого из светских красавиц он от души презирал? Полию? – нет, она просто высокомерная дура. Её просто не за что ненавидеть. Антонию? – эта и вовсе пустышка, вот уж у кого отроду не водилось ни мозгов, ни души...

Кстати, душа! Кто когда-то обвинил Кристана в её отсутствии? Кажется, какая-то безродная девка, приживалка графа Вон Григ. Как же её звали? А что? Прекрасная идея! Если что-то случится с родовитой девицей, поднимется шум, а эта дерзкая простолюдинка вряд ли кому-то нужна. Даже несмотря на то, что живёт в доме судьи. Кристан уверен, что от занозы с таким характером они только рады будут избавиться. Родная дочь судьи сама будет готова убить свою служанку из ревности. О да, безродная дерзкая девица – идеальный вариант невесты.

«Агния Феникс!» – наконец-то вспомнил он её имя.

Кристан шёл домой с работы и вдруг застыл: потому что увидел ту, о ком сейчас думал.

Девица сидела на уличной веранде ресторанчика с Тан Гу, главным редактором и по совместительству владельцем газеты «Скандальная правда». То, что эти двое близко знакомы, стало для Кристана открытием. Что общего у нацмена и дворняжки?

Нет, внешне Агния не выглядела простолюдинкой: яркие то ли рыжие, то ли золотистые волосы, зелёные лисьи глаза, маленький точёный носик, губки бантиком... и при этом совершенно несносный характер, от которого послевкусие, как от переперчённого и подгоревшего мяса, щедро политого рыбным соусом.

Кристан спрятался за выступом стены и прислушался:

– Но при этом я выскажу то, что думаю по этому поводу, – недовольно произнёс Тан Гу.

«Она, что, и его тоже достала?»

– Валяй... – капризно вздохнула Агния.

– Ты роешь себе яму, Агни. Сдался тебе этот граф. У тебя, что, к нему чувства?

«Речь обо мне?» – Кристан одновременно удивился и порадовался, что сама судьба его привела в это место, да так вовремя!

– Да, у меня к нему одно большое и глубокое чувство – ненависти! – девица явно разозлилась.

– Ты уверена, что это исключительно ненависть? Вспомни: в институте ты писала отчётную статью по истории проклятого юного графа...

«То есть наши чувства ненависти взаимны? Как занимательно... Превосходно! А с этим Тан Гу нужно что-то делать. Хитрый узкоглазый имеет широкие связи, его не так-то просто будет прижать. Только если надавить на слабое место», – рассуждал граф.

– Ну и что? Главное, что он убивает людей, и мы должны это остановить!

«О как! И она не стесняется голосить об этом во всё горло!» – это неприятно кольнуло.

– Даже если придётся пойти против закона? – Тан Гу, похоже, опасается графа, и правильно делает.

– Даже если, – а вот чересчур осмелевшая дворняжка ещё не поняла, что уже подписала себе приговор.

На этом месте Кристану пришлось покинуть своё убежище, потому что к нему приклеилась Мона Фон Дюрэ, очередная пустоголовая мечтательница.

– Господин Офтен Харт! Что вы тут делаете? Вам нехорошо? – она налетела и закружила вокруг него.

– Да, знаете ли, голова немного закружилась. Не выношу приторный женский парфюм. У меня на него аллергия, – это был намёк, что общество Моны для него крайне нежелательно.

– Вы знаете, я тоже не люблю выскочек, которые выливают на себя по полфлакона за раз!

Она не поняла, что он это про неё сказал!

Кристан сам не заметил, как разозлился, а когда осознал, что эта эмоция питает демона внутри, было уже поздно.

Лёжа на широкой кровати гостиничного люкса, Кристан подумал, что демон, наверное, счастлив, живя полной жизнью.

«Я всегда брал и буду брать то, что хочу», – отозвался он.

«Я найду способ уничтожить тебя», – пообещал Кристан. Отвлечь демона разговором – лучший способ спасти чью-то жизнь.

«Максимум, что ты можешь, – это ценой своей жизни передать меня другому носителю, – разоткровенничался демон. – Либо также ценой своей жизни обозначить условие, при котором я умру. Но ты для этого слишком трус.»

«Трус, говоришь? Я хоть завтра могу уйти в обитель.»

Демон в голове весело рассмеялся.

«Попробуй, и ты увидишь, во что я превращу эту крысятню! – донёсся ответ. И было понятно, что демон отнюдь не шутит и не красуется перед носителем. – Люблю монастыри! Там можно не сдерживаться. На десятки километров ни души вокруг! А после ещё долго никто не узнает о том, что произошло. А когда обнаружат, смрад и стрёкот червей будут настолько невыносимыми, что это место объявят проклятым. Знаешь, что мне больше всего нравится в обителях? – Что там не было и нет бога! Эти жалкие людишки молятся в пустоту.»

Кристан поверил. Как тут не поверить, если ему уже несколько раз попадались такие вот осквернённые проклятые места? Большинство бывших монастырей успели разрушиться от времени, зарасти сорным лесом, превратиться в унылые россыпи камней. Иногда проклятые руины обнаруживались и в вековых лесах. И эти места нельзя было осваивать повторно. Никто не соглашался застраивать их.

«Сколько тебе лет, демон?»

«Хм... Не знаю даже. Тысяча, две... Я существовал ещё до того, как образовался Тиор. Но я всё ещё молод душой и полон запала!» – ответил он.

«Тогда тебе более двух тысяч. Что будет, если я не передам тебя другому носителю, а умру в одиночестве?»

«Всё очень просто: ты не умрёшь в одиночестве».

«Даже если меня похоронят заживо или я уйду в пустыню без запаса воды?»

«Во-первых, я перехвачу контроль над твоим телом до того, как ты это сделаешь. Во-вторых, даже если у тебя получится, ты не умрёшь. Помнишь короля Римуса Прокажённого?»

«Помню.»

«Этот дурак велел похоронить себя заживо в антимагическом склепе. И что бы ты думал? Через сто лет его гробницу вскрыли и обнаружили, что всё это время король провёл в стазисе и, наконец, настала его пора пробудиться! О, как я тогда развлёкся!»

«Ты о «кровавой эпидемии» во дворце?»

«Именно!» – радостно подтвердил демон.

«Кровавая эпидемия» (на самом деле не эпидемия, а массовая резня) случилась около пятисот лет назад. Детям на уроках истории рассказывали, что в тот день король Римус и множество людей обезумели: брат шёл с мечом на брата, матери резали своих детей, маги стали друг другу врагами. Всё это в самом деле было похоже на эпидемию.

Король Римус до этого славился своим спокойным рассудительным нравом. Если бы не «эпидемия», его увековечили бы в истории с прозвищем Мудрый.

Если бы...

Умер монарх позорной смертью: его за руки повесили над городскими воротами, вспороли ему брюхо и выпустили кишки. Так он и висел, пока не сгнил.

Теперь Кристан понял, что случилось с Римусом Прокажённым. Хочется надеяться, что к моменту позора он был уже мёртв.

Вряд ли кто-то знает, что кровавый король на самом деле просто стал жертвой демона. Неужели молодого графа ждёт такой же бесславный конец?

Нет! Кристан во что бы то ни стало уничтожит тварь! Даже ценой своей жизни!

Демону, по всей видимости, было приятно вспоминать былые «подвиги»:

«Знаешь, что я сделал? Я в течение недели сменил несколько тел! Это было, конечно, изматывающе, но потрясающе весело! Искупаться в ещё тёплой ароматной крови... Прогреметь не только на весь Тиор, но и на весь мир! – похвалился он. – Эх, ностальгия! Что-то мне даже стало скучно жить, как сейчас. Размах не тот. Нынешняя королева слаба, её тело и года не продержится. Вообще в Тиоре сильных магов днём с огнём не сыщешь.»

«Ещё бы! Сколько ведущих родов ты уничтожил!» – хмыкнул Кристан.

«Это да, это да... Но единственный, о ком я жалею, так это Уве Типс. Бесил он меня неимоверно, но с ним, думаю, было бы куда веселее, чем с тобой.»

«Такой уж я невесёлый», – Кристан ещё раз ухмыльнулся и тут понял, что делает это не мысленно, а в самом деле.