Ненавистная

Не знаю, каким чудом мне удалось ухватиться за упряжь на морде, и только тогда, проскакав ещё несколько десятков метров, конь с отчаянным ржанием остановился.

Я, боясь отпустить уздечку, одной рукой помогла девочке спуститься.

– Привет. Ты как? Перепугалась, наверное?

– Никогда больше не сяду на лошадь! – всхлипнула она и завыла.

Я лишь погладила её по плечу, не зная, чем ещё утешить. Девочке лет восемь, она моложе меня года на два. На её месте я тоже испытала бы стресс.

Вскоре нас нагнали два всадника и спешились.

– Бригитта! – воскликнул один и бросился обнимать девочку.

Я почувствовала себя неловко. Надо было что-то сказать, а этикета я не знала. Судя по одежде, это богачи с безупречной родословной, и я, приютская сирота, вряд ли имею право заговаривать с ними первой.

После того как взволнованный дяденька убедился, что девочка отделалась лишь испугом, он обратил внимание на меня.

– Это ты остановила лошадь?

– Да, господин, – я кивнула, опустив голову.

– Как тебя зовут, юная леди?

Эх, ему ли не знать, что я не леди? Насмехается что ли?

Но я послушно ответила:

– Агния.

– Я благодарен тебе за спасение моей дочери, – сказано было мне.

– Да ничего особенного... – я набралась смелости и рассказала о том, что заметила ещё когда только остановила лошадь: – В вашего коня метнули дротик. Вон он чёрный торчит из крупа. Пожалуйста, не наказывайте животное. Ему сейчас больно.

Мужчины услышали меня и переглянулись. Затем отец Бригитты снова обратился ко мне:

– Где ты живёшь, Агния? Кто твои родители?

– Я сирота, живу в приюте Святого Лалия.

– Но это же далеко отсюда, – нахмурился дяденька.

– Да не очень. Всего час трусцой, – пожала я плечами. – Овец лучше пасти на холмах, тут и трава гуще, и пейзаж красивее.

– Такая малышка и работаешь? – кажется, мужчины были шокированы.

– Труд – лучшая закалка для души! – выдала я заученную догму.

Мужчины снова переглянулись.

Вскоре один посадил дочку на своего коня и сел сзади, а другой взял под уздцы раненую конягу.

– Ещё увидимся, Агния! – крикнули мне напоследок.

А я осталась стоять, глядя вслед удаляющейся процессии. Надо же как я без раздумий прыгнула на коня! И откуда только смелость взялась? Нет, я, конечно, девочка дерзкая и решительная, но такое со мной приключилось впервые.

В этот день я так и не вздремнула под деревом. Взбудораженная кровь с удвоенной скоростью бегала по жилам, даря мне ощущение наступающих перемен.

А спустя неделю, вернувшись с пастбища, я узнала, что меня ожидают в кабинете матушки Марии.

– Проходи, Агния, – меня завели в тёмную обитель, где пахло пылью и чернилами.

Матушка с одухотворённым лицом восседала за своим старым массивным письменным столом.

– Эту воспитанницу вы хотели видеть?

– Да, – кивнул уже знакомый мне мужчина.

– Подойди ближе, Агния, – велели мне. – Это граф Доркан вон Григ, главный городской судья.

– Здравствуйте, – отчего-то я знала, что он не судить меня сюда приехал, поэтому не волновалась.

– Привет, – неожиданно этот суровый бровастый дяденька неформально обратился ко мне и даже улыбнулся! Да так красиво это у него вышло, что я мигом прониклась к нему симпатией и доверием.

– Господин вон Григ желает взять тебя на воспитание. Обещаешь ли ты отплатить послушанием на его доброту?

Я вздрогнула от неожиданной новости, поэтому ответила не сразу. Слова в голове путались, ничего вразумительного на ум не приходило, поэтому я по-идиотски закивала и выдала:

– Ды... Ды-да!

– Не посрами честь приюта Святого Лалия, – напутствовала меня матушка.

– Вещи можешь не забирать. У тебя будет новый гардероб, – сообщил мне граф.

Мне дали полчаса, чтобы попрощаться с обитателями приюта. Дольше всех я не могла расстаться с Чарли, моим верным псом-пастухом. Остальные сироты с завистью стояли в стороне, не в силах порадоваться за меня. Что ж, могу их понять.

Впереди меня ждала моя будущая, и пусть не кровная, но горячо любимая семья.

Глава 3. Равнодушное сердце

Кристан Офтен Харт

Казалось, весь мир отвернулся от него. Даже родители и мадам Фьюри, которые были в курсе про подселённую в его тело демоническую сущность. Беспристрастным оставался лишь господин Уве Типс, целитель, который продолжал приходить к Кристану. Но и тот был далеко не нежен с юным графом.

– Твоя главная задача сейчас – тренировки! – скомандовал тот, приведя мальчика на площадку для занятий физкультурой. – Упал, отжался 50 раз!

– Р-р-р! – взбеленился демон внутри.

– В здоровом теле здоровый дух! – ни капли не испугался целитель. – Ты уже достаточно взрослый, чтобы понять: либо ты проигрываешь демону, и твоё тело умирает, либо ты борешься за жизнь. Смерть сейчас не выгодна ни демону, ни тебе.

Кристан притих и покорно принялся отжиматься. Физические упражнения давались ему с трудом. После десяти отжиманий он свалился на траву, запыхтел, силясь собрать ослабевшие конечности.

– Отжимайся! Никакого отдыха, пока не отработаешь! – лютовал господин Типс.

С виду и не скажешь, что этот серый стареющий замухрышка способен командовать так, что кровь в жилах стынет.

После отжиманий пытка продолжилась: приседания, бег и... подтягивания!

Кристан чувствовал себя раздавленным червяком, который всё никак не может издохнуть и перестать мучиться.

– А теперь магическая тренировка! – было объявлено, когда у мальчика уже всё плыло перед глазами.

«Сейчас пульну в очкарика плазмой, и конец мучениям!» – шипел внутри Кристана голос.

«Не смей!» – испугался мальчик.

Но демон, гадко хихикнув, сформировал заклинание и исполнил задуманное.

Напрасно.

Господин Уве, казалось, только и ждал подобного выпада. Он обрадовался! Глаза, скрытые очками, засверкали!

А ещё... старикан впитал в себя плазму! Она не оставила на нём ни единого ожога, просто исчезла у него в ладони, словно съеденная.

– Давай ещё! – приказал целитель.

«Да кто он, чёрт возьми, такой?» – демону увиденное не понравилось, но он сформировал шарик побольше и запустил в целителя со всей силы.

Эту плазму ожидала та же участь, и десяток следующих тоже. Казалось, после каждого удара старик становится только сильнее.

Кристан, выжатый до капли, испытал на себе весь гнев внутреннего демона. Тот никак не хотел мириться с поражением.

– Ударишь ещё раз – заработаешь себе выгорание, – предупредил целитель. – Как думаешь, что станет с проклятьем в лишённом магии теле? Сгниёте оба заживо! Всё, можешь отдыхать. Послезавтра продолжим в это же время.

– Вы... – Кристан сам удивился, что смог перехватить контроль над телом и спросить. – Вы придёте ещё? – конец последнего слова он проглотил, потому что позорно, по-девчачьи, разревелся.

– Да, мальчик мой, я приду ещё. Если станет совсем тяжело, терпи. Ты должен любой ценой не давать демону полной свободы.

– Ы-ы-ы...

– Тебе придётся очень непросто, но сегодняшним результатом я доволен, – господин Типс тепло улыбнулся ему.

– Я вас прикончу, клянусь! – демон снова взял контроль.

– С нетерпением буду ждать, – усмехнулся целитель и не побоялся повернуться к юному графу спиной.

Кристана рвала на части истерика. Ах, если бы тело было подвластно ему, он хотя бы забился в какой-нибудь укромный шкаф и прорыдался вдоволь. Но, увы, демон снова контролировал всё вплоть до мимики. Поэтому плакать пришлось мысленно.

Хотелось исчезнуть. Совсем. Не смотреть на разочарованные лица близких, не наблюдать безвольно за выходками демона, а просто перестать существовать.

Но нельзя. Нельзя. Иначе беда.

***

Отныне самым близким человеком для Кристана стал господин Уве Типс. Мужчина приходил к нему через день и изматывал его едва не до потери сознания.

Юноша даже полюбил это чувство всеобъемлющей усталости, когда демон внутри ослабевает, и можно хотя бы недолго побыть собой, представив, что ты единственный хозяин в собственном теле.

Прошёл не один год, прежде чем Кристан научился удерживать контроль над телом хотя бы на десять минут.

Тренировки помогали, хотя юный граф чувствовал, что сила демона тоже растёт. Но иного выхода не было.

Юный Кристан

Благодаря целителю Кристан чувствовал себя не таким одиноким.

Все отвернулись от него, и он не осуждал их. Потому что вместо сыновнего «я люблю тебя, мама» демон отвечал «поди прочь, тупая баба!». Невозможно любить того, кто одержим демоном, кто практически никогда не бывает собой, кто не может удержаться, чтобы не пнуть пса Барни, всеобщего добряка и любимца.

Когда-то Барни обожал Кристана, на прогулке увивался за ним хвостом, но теперь пёс, заслышав шаги молодого графа, хромой походкой спешил спрятаться в нишу или под диван.

Это сводило с ума... Кристан всей душой ненавидел сущность внутри себя, но, по иронии судьбы, эти эмоции лишь подпитывали демона.

«Демон, тебе нравится, что тебя никто не любит?» – спросил однажды Кристан.

«Я питаюсь чужой болью», – был ответ.

«А другими эмоциями не пробовал питаться?»

«Боль и эманации смерти – вкуснейшая пища для меня. Даже самая сильная человеческая радость не несёт в себе того заряда энергии, какой источают страдания.»

«Знаешь, кто тебя создал?»

«Хаос, конечно же, – демон тихонько засмеялся. – Вам, людишкам, дай волю, и вы тотчас возомните себя богами. И знаешь что? В роли богов вы ничем не будете отличаться от меня!»

«Ошибаешься!»

«Хе-хе... Мальчишка, ты юн и глуп. А ещё слаб. Думаешь, этому очкастому удастся тебя натаскать, чтобы ты победил меня? Ха! Как бы не так!»

«Для чего тебя создали?»

«Ты мне, что, философскую беседу решил устроить?»

«Мне просто интересно, какая у тебя цель.»

«Цель – разрушить всё, до чего можно дотянуться. Я уравновешиваю вашу приторную гуманность и хаос. Удерживаю баланс тёмных и светлых сил. Или ты думал, что энергия разрушения – это зло во плоти? Не-е-ет! Без хаоса весь ваш мир мгновенно разлетится в труху.»

Разговор ни к чему не привёл.

С тех пор как Кристану исполнилось десять, он видел мир лишь в чёрном свете, с изнанки. Демон в голове заставлял его творить акты жестокости, и от этого казалось, что старания победить демона бесполезны.

Лучом во тьме был лишь Уве Типс.

***

Спустя 9 лет

Когда Кристану исполнилось девятнадцать, во время тренировки он убил господина Типса кинжалом в спину. Точнее, его телом управлял демон, но суть от этого не меняется.

– Я же обещал! – с довольной ухмылкой бросил демон умирающему целителю.

– Продолжай тренировки, Кристан... – успел сказать тот, прежде чем умер.

Молодой граф физически ощутил разъедающую горечь утраты. В груди заболело, дыхание сбилось, из глаз брызнули слёзы. Он не сумел помешать демону! Девять лет тренировок – и всё впустую!

Погиб единственный человек, который верил в Кристана. Как оказалось, зря.

***

Смерть целителя выставили как несчастный случай, тем самым оградив молодого графа от наказания.

Сам Кристан не отказался бы от тюремного заточения или казни. Ему вообще не хотелось жить.

Но судья Вон Григ, тяжко вздохнув, вынес подсудимому оправдательный приговор.

«Я! Я виноват!» – мысленно орал Кристан, но тело сейчас контролировал демон, поэтому оставалось лишь страдать молча.

А под конец заседания он понял одну невероятно важную вещь: главная пища для демона – это его страдания! Демон ликует, когда Кристану больно и плохо. Отсюда выпрашивается единственный выход: ради всеобщего блага не любить и не подпускать к своей душе никого.

«Так и поступлю. С сегодняшнего дня – полное равнодушие ко всем и вся.»

***

Спустя 6 лет

Кристан Офтен Харт

С того самого дня, когда Кристана выпустили из зала суда, он снова стал другим человеком. Только он знал, каких усилий стоило ему перекроить себя, вытравив из души все тёплые чувства, что испытывал к близким.

Но у него получилось. Потому что делал он это с целью уберечь любимых. Как бы абсурдно это ни звучало.

Справиться с осознанием собственной бессердечности помогла его блистательная внешность. Он наслаждался эффектом, который производил на людей. Все хотели услужить ему. Спасибо наследственности и ежедневным самозабвенным тренировкам. И проклятью, которое сыграло не последнюю роль в становлении графа как личности.

Девушки толпами искали внимания Кристана, и он это внимание с удовольствием брал, ни к кому не привязываясь и даже не запоминая имён. Потому что так поступают бессердечные.

Всё шло идеально, что не могло не радовать: демон внутри него ослаб настолько, что вырывался наружу лишь изредка, в моменты, когда Кристан бывал изрядно пьян.

План сработал! Наставник Уве Типс мог бы гордиться успехами своего последнего подопечного. Хотя...

Вот горькая правда: теперь Кристан сам вёл себя немногим лучше, чем демон. В каком-то плане подселённая в него сущность победила, выковав из доброго любознательного мальчика чудовище.

Впрочем, мысли об этом больше не терзали молодого графа. Ведь его сердце окаменело. Когда-нибудь он снова разрешит себе чувствовать и, возможно, даже любить, ну а пока... Он довольствуется обожанием, которое дарят ему прекрасные барышни.

Пару лет назад в его постели побывала сама королева Тиора – Элайза. И неважно, что она старше Кристана на двенадцать лет. Её Величество была без ума от него, но он отказался становиться её фаворитом, ибо в привязанностях не заинтересован.

Ах, как приятно было видеть недоумение и азарт в её глазах, когда она получила отказ! После королева ещё полгода задаривала Кристана роскошными подарками, среди которых был особняк в центре Хартона, в котором граф живёт по сей день.

Но верного любовника в лице красавчика Кристана Элайза так и не получила, не догадываясь, как ей на самом деле повезло получить отказ.

Была и особая когорта идиоток, которые разнесли по Хартону сплетню о том, что граф проклят.

«Суженую свою ты полюбишь, когда убьёшь её», – кто-то дословно запомнил проклятье лесной ведьмы и распространил по городу. И теперь романтичные и безголовые барышни жаждали умереть от руки Кристана.

Болтливую служанку из родительского замка нашли и наказали, но слова проклятья уже наизусть знал каждый житель города и его окрестностей.

Кристан стал легендарной и необычайно желанной личностью.

«Я не планирую обременять себя любовью», – отмахивался от марьяжных предложений граф.

Демон не спешил перехватывать контроль над телом и в моменты рандеву обычно не высовывался. Кристан был уверен, что паразиту хватит сил в нужный момент захватить контроль над телом и вонзить кинжал в грудь влюблённой дурочки, но тогда можно загреметь в тюрьму или вовсе быть казнённым. Даже демону приходилось придерживаться основных правил общества, чтобы сохранить тело, в котором он обосновался. Этим Кристан и пользовался.

Пока в один не самый прекрасный день не произошло роковое событие, развязавшее демону лапы:

– Дорогой Кристан! Умоляю, убейте меня! Я хочу воскреснуть в качестве вашей возлюбленной и избавить вас от проклятья! В любом случае я не представляю жизни без вас! – с надрывом вещала жгучая красотка, повиснув на шее молодого графа. – Вот! – она достала из декольте конверт. – Это нотариально заверенная бумага о том, что я добровольно лишаю себя жизни во имя любви. Если вы убьёте меня, никто не сможет вас осудить. Умоляю, сделайте это!

Кристан испытал давно забытое чувство страха и прорычал в лицо девушке:

– Беги отсюда сейчас же!

– Но... – дурёха закусила губу и не сделала ни шага прочь. – Нет, я останусь! Во имя любви!

Что случится дальше, Кристан уже знал: демон овладел телом и, ликуя, нанёс девушке точный удар в сердце.

Её предсмертный всё осознавший взгляд отпечатался в сознании Кристана жгучим клеймом. Он не запомнил имени барышни, но её взгляд ещё долго будет преследовать его во снах.

«Мне нельзя чувствовать. Нельзя...» – как мантру, повторял Кристан. Иначе демон победит.

Остывающее тело юной красавицы так и осталось лежать в гостиничном номере, а граф, сделав вывод, что девица виновата сама, ушёл.

«А ты растёшь...» – его же голосом прошипел демон.

«А ты теряешь хватку», – не остался в долгу Кристан, усмехнувшись, что их диалог подозрительно похож на шизофрению.

«Разве? Как по мне, я вылепил из тебя достойную замену себе. Мне и вмешиваться особо не нужно. Ты всё делаешь за меня.»

«Бред, – ухмыльнулся Кристан, зная, что сейчас демон пытается посеять в его разуме зёрна сомнений и страха. – Ты просто хватаешься за крохи былого всемогущества.»

Сам же граф пусть хладнокровно, но всё же задумался, как ему избежать дальнейших выпадов демона. Несколько лет тот словно дремал, не совершая ничего фатального, а сейчас снова явил себя.

Нельзя дать тому вновь обрести силу. Любой ценой.

Кристан где-то услышал, что в пригороде Хартона живёт сильная ведьма, которая за деньги и человека приворожит, и порчу наведёт, и болячку излечит. Граф с детства не любит этих колдуний, но что, если бабка поможет ему?

«Зря стараешься», – лениво отозвался демон.

«Кто сказал, что я стараюсь?» – парировал Кристан. Он уже научился разговаривать с паразитом в его манере, поэтому со временем тот перестал его задирать.

К бабке он всё же поехал, продираясь через кусты по полузаросшей просёлочной колее.

Странно... Неужели старуха померла, и народ перестал к ней ездить?

Какая-то его потаённая часть надеялась, что это окажется та самая лесная ведьма, давным-давно проклявшая его, но нет. В крохотной ветхой избушке жила совершенно другая бабка.

Под потолком на бечевке повсюду висели пучки трав, веточки и даже перья. Пристальнее Кристан не вглядывался, помня о своей цели: изгнать демона. Чем бы бабка ни тешилась, главное, чтобы помогла.

– Ишь, кого принесло... – покачала хозяйка головой в цветастом платке. – А я так старательно преграждала тебе дорогу. Эх...

– Заросли по пути – твоих рук дело? – догадался граф.

– А то ж! Но, видать, не от всего в жизни можно убежать. Уж точно не от смерти. Настал, видать, мой час...

– Зачем я пришёл, тоже знаешь?

– Знаю-знаю, демон. Но проклятье твоё я убрать не в силах, – она развела руками.

– А если попытаться? – не сдался он.

– Надо подумать. Возможно, смогу кое-что сделать, но придётся подождать. Приходи через три дня. Я должна подготовиться...

– Хорошо. Тогда эти три дня я поживу здесь, – заявил он, подозревая, что старуха попытается сбежать.

Так и оказалось.

– Вот ведь... демон! – выругалась себе под нос ведьма и продолжила уже громче: – Ладно уж, попробую пересадить твоё проклятье в другой сосуд. Есть у меня тут... – и она достала с верхней полки клетку со слизнями. – Только для ритуала мне придётся тебя связать. Или ты можешь прямо сейчас отказаться от затеи и уйти.

Кристан позволил опутать себя верёвками, щедро смазанными какой-то пахучей слизью. Противно, но терпимо. Далее старуха завязала ему рот. Интересно, зачем? Чтобы не сбивал её во время произнесения заговора?

Ведьма поставила на стол бадью с водой, положила рядом крупного слизня, зажгла три свечи и приступила к чтению текста, похожего на молитву.

Первые несколько минут Кристану казалось, что старуха шарлатанка, и ничего не произойдёт. Даже демон лишь посмеивался над тщетными попытками графа избавиться от проклятья.

Но стоило ведьме брызнуть на графа водой, как та зашипела, испаряясь, а паразит внутри заметался ошпаренной кошкой.

Кристан взвыл, а старуха тем временем ускорила темп чтения молитвы, прочертив в воздухе путь для демона от лба графа до тушки слизня.

Граф дёргал верёвки, силясь вырваться. Или это не он? Кажется, демон в отчаянии собрал остатки сил, чтобы захватить контроль над телом. Теперь уж и не различишь – настолько он сросся с паразитом.

Вскоре Кристан с ужасом понял, что верёвки начали тлеть... Слизь, которой они были обработаны, не справилась с задачей.

Ещё немного, и демон окончательно притянется в тело слизня. Ещё чуть-чуть, и верёвки лопнут. Что случится первее?

«Только бы успеть! Только бы успеть!» – повторял про себя граф, позабыв, что своими переживаниями подпитывает демона.

И ведьму никак не предупредить – рот завязан.

«Ш-ш-ших!» – верёвки опали, не дожив до конца ритуала каких-то несколько заключительных фраз.

Мгновение – и ведьма отлетела в стену, после чего переломанной куклой свалилась на пол.

Разом потухли все свечи, а вместе с ними и сознание Кристана. Демон снова победил.

Провал. Снова провал.

Скольких ещё жизней будет стоить победа над демоном?

Глава 4. Как зародилась ненависть

Агния Феникс

Господин Доркан сидел за завтраком мрачный и задумчивый.

– В чём дело, папенька? – спросила я у него, но он лишь мотнул головой, мол, не желает делиться.

Мы с Бриг переглянулись и без слов поняли друг друга: во что бы то ни стало докопаемся до истины. Никто не имеет права расстраивать папеньку... кроме нас самих!

На самом деле граф Доркан Вон Григ мне не отец, и я это прекрасно помню. Но так как он стал для меня полноценной отцовской фигурой, я, сирота без родовой приставки «Вон», «Фон», «Офтен», «Дас» или «Дер», обнаглела до обращения к графу, как к папеньке. И он стерпел!

Впрочем, всё к тому и шло, так как, будь я изначально в роли камеристки, ко мне относились бы совершенно по-другому.

Так уж вышло, что мы с Бриг искренне полюбили друг друга. Спелись с первых дней пребывания в доме Вон Григ, объявив всем, что отныне мы сёстры. Внешняя непохожесть нас отнюдь не смущала. Цвет волос и глаз не важны, когда между нами родство душ.

Взрослые относились к нашим родственным отношениям сначала настороженно, а потом привыкли. Когда мне исполнилось двенадцать, мне выделили отдельные покои, изначально предназначавшиеся для потенциального братика Бриг. Но, увы, пополнения в семье так и не случилось.

Впрочем, скучно и тихо в доме Вон Григ никогда не бывало: мы не только прилежно учились, но и хулиганили не хуже мальчишек.

Я увлеклась публицистикой, вела свою собственную новостную газету в альбоме для рисования, а Бриг подкидывала мне заметки из мира моды и прикладных областей. Так мы и росли: будущая журналистка и модница. Разные, но идеально дополняющие друг друга.

С особым теплом ко мне относился папенька. Не знаю, может, это благодарность за то, что я однажды спасла Бриги, остановив коня.

А вот госпожу Меланию я так ни разу не рискнула назвать матушкой, с ней мы всегда держали дистанцию, хотя и не конфликтовали.

С тех пор как умерла мама Бригитты, господин Доркан с головой погрузился в работу. Мы видели его только утром и вечером. Внезапная смерть жены от сердечного приступа подкосила его и состарила. Никто не оплакивал потерю так горько, как он.

А я... Я никому об этом не рассказывала, но подсознательно считала госпожу Меланию Вон Григ своей соперницей, потому что всегда мечтала повзрослеть и выйти замуж за такого же мужчину, как граф Доркан. Или за него самого.

Но когда он за год постарел на десяток лет, я поняла, насколько глупы мои грёзы. Так стыдно мне стало! Ведь я даже однажды фантазировала, что мама Бриг сбежит в закат с каким-нибудь проезжим молодцем, а я займу её место... Боже мой! А оно вот как вышло. Смотреть, как страдает самый идеальный на свете мужчина – то ещё мучение. Нет, лучше бы госпожа Мелания осталась жива... Да простит она мне мою дурость.