Бывшие. В его власти

Но Марат, как будто не слышит меня, продолжает рассматривать пристально. Почти в упор.

— Правда забавно, — произносит он так тихо, чтобы слышала его только я. — Как судьба иногда сводит людей. А особенно тех, кто предпочел, когда-то исчезнуть.

— Вам пора, — повторяю более настойчиво.

Он встает.

— Мы еще поговорим, — говорит он абсолютно спокойно. — Я найду тебя сам.

Я проглатываю слово “нет!”, которое рвется наружу и молча, провожаю его спину взглядом. Марат уходит так же как и появился: резко, неожиданно.

Не создавая лишнего волнения вокруг себя.

— Чёртов засранец, — цежу сквозь зубы и сразу же оглядываюсь на столик, за которым сидит Артём.

Мне нужно убедиться, что он ничего не заметил.

И какое же облегчение накрывает, когда понимаю: Артём так увлечен разговором, что почти не обращает на меня внимания.

— Ох… — срывается с губ, когда пальцы внезапно сводит неприятной болью.

Я только сейчас осознаю, что все это время сжимала вилку с такой силой, что их просто свело.

Закусываю губу и медленно разжимаю руку. Несколько секунд жду, пока пальцы снова обретут чувствительность, и, будто ничего не произошло, продолжаю ковыряться в еде. Аппетита нет, но перед сыном нужно сохранить видимость, что все в порядке. Не хочу его расстраивать. Ему сейчас хорошо. Весело.

Я наблюдаю, как он болтает с мальчишкой, который так же как и Артём, подсел к столу. Мальчишка чуть старше Артёма, и на голову выше, темноволосый, в теплой кофте под курткой. Они смеются, перебивают друг друга, спорят о какой-то ерунде: про игру, про снег, про то, кто сильнее бросает снежки.

Я смотрю на сына и вдруг понимаю, что напряжение отпускает. Пространства вокруг будто становится больше. Воздух ощутимо легче, и снова наполняется запахами еды.

А потом вдруг снова резко, как удар исподтишка, я чувствую взгляд. Не прямой. Не в лоб, он липкий и от него по коже бежит неприятный холодок.

Я не сразу понимаю откуда именно он исходит. Инстинктивно оглядываюсь.

Первый на кого обращаю внимание, Марат. Но мужчина не смотрит на меня. Он стоит в стороне, говорит с кем-то по телефону, одновременно делает глоток кофе, у него вид такой, как будто меня вообще здесь нет.

Взгляд скользит дальше и спотыкается о его спутницу… Кира по-моему?!…Эта девушка даже не пытается изображать равнодушие. Она сидит за столом, чуть развернутая ко мне, и смотрит в упор. Долго. Хамски. Будто я не человек, а грязное пятно на ее белой шубке. Без стыда, без совести и без единой попытки спрятать взгляд.

Я держусь минуту. Две. Три… А потом понимаю: сейчас либо я молча встану и уйду, либо скажу что-то такое, за что потом будет стыдно перед Артёмом.

Я сглатываю невысказанные грубости, громко отодвигаю тарелку.

— Артём, — говорю ровно. — Пойдем. Нам нужно вернуться.

Он хмурится.

— Мам, ну мы же…

— Потом, — обрываю я много мягче, не давая эмоциям отыграться на сыне. — Дома договорим. Ладно.

Мальчишка смотрит на Артёма и пожимает плечами спокойно, без обиды. Артём вздыхает, и встает. Я беру его за руку подталкиваю к вешалке на которой висит наша одежда. Мы быстро одеваемся и выходим.

На улице сразу щелкает холодом по лицу. Я делаю вдох. Потом еще один. Морозный воздух падает в легкие, обжигает изнутри и немного отрезвляет. Эмоции медленно отпускают.

Мы идем молча. Артём пару раз пытается заговорить, но я на автомате отвечаю односложно. Мне нужно добраться до домика. Закрыть дверь. Убедиться, что мы в безопасности, пусть даже во мнимой.

Внутри действительно становится легче. Я закрываю дверь, снимаю куртку и бросаю ее на спинку стула. Артём стягивает шапку, взъерошивает волосы.

— Мам, ты чего? — спрашивает он наконец.

— Ничего, — отвечаю и сразу понимаю: голос звучит не так, как должен. Слишком напряженно. — Просто устала.

— Тебя опять расстроил этот мужик?

— Артём, хватит, — обрываю резко.

Он округляет глаза, смотрит внимательно, будто ждет продолжения. Но я вместо этого валюсь на кровать и вдруг замечаю красную лампочку на телевизоре. Значит, все-таки работает. Прекрасно.

— Извини, Артём. Я переборщила, — говорю уже мягче. — Дашь пульт?

— Я так и знал, что тебя не нужно было оставлять с этим муж…

— Артём. Пульт, пожалуйста.

— Ладно, — сдается он.

Через минуту я уже щелкаю каналы, выискивая что-нибудь нейтральное. Нахожу сериал.

Артём падает на кровать и закатывает глаза.

— Мам, ну это скучно…

— Тебе не обязательно смотреть, — стараюсь звучать проще. — Можешь… почитать или…

— Тут даже нормального интернета нет, — бурчит он.

Я улыбаюсь краешком губ. Получается вымученно, я это чувствую.

И в этот самый момент раздается стук в дверь.

Один. Потом второй. Я вскакиваю так резко, что пульт падает на пол.

Артём замирает, будто его выключили. Стук повторяется уже увереннее.

— Мам… — шепчет он и тут же выпрямляется. В глазах появляется тот самый огонек, который возникает, когда он решает, что сейчас будет защищать. — Если там этот мужик… я ему сейчас скажу пару ласковых. Чего он к нам привязался?!

— Артём, стой, — делаю шаг к нему, но опаздываю.

Сын оказывается у двери раньше меня. Я не успеваю ни схватить его за плечо, ни остановить словами.

— Артём! — говорю еще раз.

Но он уже распахивает дверь. На пороге стоят двое.

Немного разбавим напряжение визуалом.

Продолжение уже скоро. Не теряемся...

Глава 4

Еще визуальчик! Не смогла удержаться, так подходит к сцене!

…На пороге стоят двое.
Мужчина и ребенок. Мальчишку я узнаю сразу это тот самого, что болтал с Артёмом в столовой. Он уже протискивается вперед, улыбается Артёму так, будто они знакомы сто лет, а не пару часов. А вот мужчина…

Я смотрю на него несколько секунд, прежде чем узнавание складывается в голове.

Да. Точно. Этого мужчину я видела вместе с администратором. Он стоял чуть в стороне, когда разбирались с разбитым стеклом.

Высокий. Широкие плечи заполняют дверной проем почти полностью. Темная куртка расстегнута, под ней плотный свитер, натянутый на груди,четко очерчивает спортивное, атлетически сложенное тело. Длинные ноги, уверенная стойка, будто он привык стоять так, чтобы в любой момент сделать шаг вперед и перейти к делу.
Поднимаю взгляд чуть выше. И смотрю в спокойное лицо. Четкая линия бровей, прямой нос, жесткий подбородок. Короткая щетина подчеркивает скулы. Глаза темные, внимательные не бегают, не шарят по мне, а смотрят прямо, без наглости, но и без заискивания.
Он открывает рот первым.

— Добрый день. Извините за вторжение, — говорит ровным, низким голосом. — Но сын никак не отставал. Хотел поиграть с Артёмом. Надеюсь вы не против?

Непротив? Я? Конечно же я против. Я не хотела бы, светиться здесь, учитывая новые обстоятельство, но…
Пока мы стоим в дверях, мальчишки уже оказываются внутри. Сбрасывают куртки на пол, смеются, что-то наперебой рассказывают друг другу. Домик наполняется детским шумом так быстро, будто всегда для этого и был предназначен.

Я нехотя отступаю на шаг, пропуская мужчину.

Он делает полшага вперед и, останавливается, не переступая порог полностью. Окидывает взглядом комнату. Две кровати, небольшой столик, вешалку, телевизор на стене.

— Я вижу, у вас тут немного места, — произносит он спокойно.

Мне вдруг задевают его слова. Внутри мгновенно щелкает что-то защитное.

— Мы здесь проездом, — отвечаю я чуть резче, чем собиралась. — И я не вижу смысла снимать большие апартаменты.

Он даже бровью не ведет.

— Да, я знаю, — говорит так, будто это вообще не тема для спора. — Я хотел сказать другое. Если вы не против, я бы забрал Артёма.

Я напрягаюсь.

— Что значит забрал?

— В главном корпусе есть игровая комната, — продолжает он. — Думаю, детям там будет чем заняться. А вы как раз сможете отдохнуть.

— Нам и вместе с Артёмом неплохо, — отвечаю я, не отпуская его взгляд. — Надеюсь, скоро расчистят дороги, и мы поедем дальше.

Он смотрит на меня внимательно. Без сочувствия. Без жалости. Просто во взгляд вкладывает то, о чем я видимо пока не знаю. И сейчас сморозила глупость.

— Об этом можете забыть на ближайшие несколько дней. Это как минимум, — говорит он спокойно.

— А какой максимум? — срывается голос.

— Неизвестно. Метель снова начнется к вечеру. Технику сейчас перебросили на отдельные участки, там не выдержали столбы, — он говорит буднично, будто говорит о вещах, которые тут происходят регулярно. — Несколько деревень остались без света. Так что вам лучше смириться с тем, что вы здесь задержитесь.

— О нет…Это плохо. Очень плохо.

Нервы вдруг выходят на другой уровень взвинченности.

— Что-то случилось?

— У меня назначена встреча, — говорю я быстро. — Если я задержусь… я останусь без работы.

Слова вылетают прежде, чем я успеваю их остановить.

Я тут же прикусываю язык. Зачем я вообще это сказала? Он незнакомец и какое ему дело до моих проблем?

Но мужчина чуть склоняет голову. Приподнимает бровь:

— Вы приехали на работу?

У меня же в голове крутиться не ответ, а то, как от него уйти.

Я вдруг делаю неожиданное, резко разворачиваюсь к мальчишкам и:

— Артём, ну что скажешь? Пойдешь с эм… — перевожу взгляд на мальчика с немым вопросом в глазах: как твое имя, малой?

— Мам, это Даня. Даня - это моя мама, тетя Оля, — Артём понимает мой взгляд без слов.

— Приятно познакомиться, — тут же подходит ко мне мальчишка и тянет руку для пожатия.

Артём параллельно поднимает сброшенные на пол куртки и шапки.

— Ну, если ты не против, то я бы с удовольствием, — улыбается во весь рот сын, глаза сверкают.

— Я не против, — пока он надевает куртку, я помогаю натянуть ему шапку. — Только будь аккуратнее там, хорошо? — шепчу ему на ушко и целую в лоб.

Сын закатывает глаза и порывисто чмокает меня в щеку.

— Конечно, мам.

Мальчишки протискиваются к дверному проему, и отцу Данилы ничего не остается, как сделать шаг назад и выйти на улицу.

Он смотрит на меня с усмешкой, потом разворачивается и идет следом за детьми, которые уже несутся к основному зданию по тропинке, обгоняя друг друга.

Я закрываю дверь. Приваливаюсь к ней спиной.

— Ох… и за что же мне все это?

Стою так до тех пор, пока не ощущаю тишину, в которую погрузился домик после того, как ушли незваные гости, забрав с собой Артёма.

Оттолкнувшись от двери, подхожу к кровати, сажусь на край. Уставившись в экран телевизора, который работает без звука, складываю руки на коленях и ловлю себя на том, что прислушиваюсь к каждому звуку снаружи.

Но там, как ни странно, тихо. Ни людских голосов. Ни суеты. Как будто звуки решили взять передышку.

Я пытаюсь убедить себя, что пока нет никакой опасности, можно и расслабиться, как вдруг боковым зрением ловлю скользнувшую тень за окном.

Тело моментально напрягается. Я замираю в ожидании. Грудь сдавливает так, что воздух застревает на выходе.

Секунда. Две. Три…

Дверь резко открывается без стука.

От страха у меня воздух со свистом вылетает изо рта.

— Ох… я вас напугал? Извините! — тут же замирает на пороге мужчина, вперив в меня пристальный взгляд.

Я не могу сказать ни слова. Челюсть сводит от напряжения.

— Зачем вы пришли? — наконец выдаю, когда паралич отпускает.

— Оля, можно я войду? — он не дожидается ответа, заходит и закрывает за собой дверь. — Я так и не представился в прошлый раз. Я Игнат. Даня - мой сын.

— Это я поняла, — киваю, так и не двигаясь с места. — Что-то случилось с Артёмом?

— Нет. У мальчишек все хорошо, — отвечает сразу.

— Тогда зачем вы здесь?

— Хотел вас предупредить, чтобы вы не волновались.

Усмешка сама по себе растягивает губы.

— Спасибо, но в этом не было необходимости. Я бы все равно в ближайшее время сама это проверила. Знаете, не привыкла полагаться на незнакомых людей.

— Я так и понял, — Игнат мнется на пороге, и меня это начинает нервировать. Я не понимаю, зачем он пришел. По его взгляду вижу: он хочет что-то спросить, но не знает, с чего начать.

— Игнат, если у вас есть какие-то вопросы говорите прямо.

Я поднимаюсь с кровати и делаю несколько шагов, увеличивая расстояние между нами.

— Да, есть. Я хотел спросить про утренний инцидент.

— Так вроде бы разобрались? Владелец авто не имеет никаких претензий. Или тут каждый инцидент под контролем?

— Почти. Я курирую эту базу. У меня охранное агентство. Не хотелось бы, чтобы у гостей возникали проблемы. Поэтому особое внимание уделяется инцидентам, в которых замешаны дети, — спокойно отвечает он. — А в данном случае я вижу, что здесь что-то идет не так. У вас вид такой, будто вы готовы в любой момент собрать вещи и уехать.

Я не отвожу взгляд, не суечусь, хотя внутри полная каша. Он сейчас пугающе близок к истине. Но в первую очередь я просчитываю риски, которые могут повлечь за собой мои необдуманные решения.

— Игнат, спасибо, конечно, за бдительность, но вы ошибаетесь. Я никуда не собираюсь уезжать. Какой ненормальный в такую погоду отправится в дорогу? Тем более с маленьким ребенком.

— Да, вы правы. Я просто решил перестраховаться.

Молчание повисает между нами. Ненавязчивое, но плотное.

— Это все? — нарушаю его вопросом, который нужно было задать раньше.

— Да. И еще раз извините, что напугал, — уголок его губ чуть дергается. — Если вдруг что-то понадобится дайте знать. Телефон есть у администратора. Он напрямую соединит вас со мной.

— Это лишнее.

— Безопасность никогда не бывает лишней, Оля, — делает акцент на моем имени, как будто тем самым хочет показать, что знает обо мне чуть больше. — Я хочу быть уверен в том, что на моей территории все под контролем.

Он делает шаг к двери. Потом вдруг оборачивается:

— Будьте аккуратнее с Громовым. Он непростой человек. И если вдруг он начнет каким-то образом вмешиваться в ваше личное пространство, сразу дайте знать.

Я не успеваю ничего ответить. Он выходит, плотно закрыв за собой дверь.

После его ухода я несколько минут стою, не двигаясь. Что он имел в виду, говоря, что Громов непростой? Я это, конечно, знала и без него…Но из его рта это звучало совсем иначе. С другой интонацией. Так дело не пойдёт.

Я должна узнать, о чем он не сказал.

Подхватываю куртку и выхожу следом. Игната уже нет. Но я знаю, как его найти. Он сам мне это сказал.

Широким шагом иду в сторону главного здания.

Глава 5

Я иду быстро. Шаг размашистый. Я совсем не замечаю того, что происходит по сторонам. Люди, техника, и снова начавшийся снег: мне это сейчас неинтересно. Я вижу цель и двигаюсь к ней, не замечая препятствий.

Дверь в главное здание уже почти передо мной. Плотно закрыта. И несмотря на то, что она полностью стеклянная, за ней не видно ничего стекло отражает улицу, будто зеркало.

Меньше чем через минуту я на полном ходу, не тормозя, тянусь к ручке, чтобы открыть дверь, но она будто по щелчку распахивается сама, и мне навстречу буквально вываливается мужчина.

Я врезаюсь в его грудь с такой силой, что, не контролируя тело, отскакиваю, как мячик от стены, путаюсь в ногах и, уже раскинув руки, готовая приземлиться на пятую точку, чувствую, как он резко ловит меня и прижимает к себе.

— Какая встреча, — ухмыляется он. В глазах скользит удивление.

Я же крепко держусь за его шею, пытаясь хоть как-то сохранить равновесие.

— Неожиданная, — сглатываю и соглашаюсь. — Можете меня уже отпустить?

— Вы в этом уверены, Оля? — и снова эта его странная ухмылка.

— Игнат. Отпустить не равно бросить на землю.

Мужчина кивает, ставит меня на ноги, сам одергивает куртку и делает шаг назад. Оглядывает меня с головы до ног, задерживается на лице.

— Вы не ушиблись?

— Вроде бы цела, — почти зеркально повторяю его жест, стряхивая с куртки снежинки.

— Вот и славно. А вы куда так спешите, Оля? — смотрит в упор, взгляд цепкий, внимательный.

Меня злит, что он так легко вставляет мое имя в каждое предложение. И делает это таким тоном, будто мы давние знакомые.

— К вам, Игнат, — копирую его интонацию.

Мой прямой ответ явно выбивает его из колеи. Он удивленно ведет бровью и даже оборачивается на дверь.

— Даже так?

— Именно.

— Тогда вам повезло. Я как раз собирался выпить кофе. Составите компанию?

— Мне было бы удобнее задать вам несколько вопросов с глазу на глаз…

— Оля, — Игнат вдруг подходит ближе, почти вплотную, отчего мне становится не по себе, и берет меня под руку. От этого жеста я вообще теряюсь. — Не смотрите на меня так, я вас не съем, — добродушно улыбается и мягко подталкивает в сторону столовой. — Пойдемте. У меня там отдельное место и отдельный столик. Нам никто не помешает, и мы сможем спокойно поговорить.

Живой. Игривый. Почти флиртующий: этот мужчина возникает передо мной словно по щелчку. Его поведение совершенно не вяжется с внешностью.

Я растерянно иду туда, куда он меня ведет, и, если честно, уже не уверена, что вообще хочу говорить с ним о Марате.

Мы подходим к зданию. Он что-то говорит о том, что погода начинает портиться, указывает рукой в сторону гор, где на фоне склонов уже собрались свинцовые, низко нависшие тучи, в которых явно спрятаны тонны снега. Я киваю, но мыслями нахожусь совсем в другом месте.

Игнат перехватывает мою руку в тот момент, когда я собираюсь открыть дверь.

— Оля, позвольте за вами поухаживать. Все-таки я тот мужчина, который не привык к тому, что девушка сама открывает себе двери.

Рывок и дверь распахивается…

… И я вижу Киру.

А за ее спиной Марата.

Девушка на секунду приподнимает брови, явно не ожидала меня увидеть. Марат же хмурится, сводит брови к переносице, отчего взгляд становится жестче. Его глаза мечутся с меня на Игната и обратно.

— Добрый день, — как ни в чем не бывало, легко произносит Игнат, будто не замечая напряжения, повисшего в воздухе. — Оленька, давай… — он осекается, проглатывая «те». — Пропустим. Мы же никуда не спешим.

И снова берет меня под руку, как будто это для него привычный жест.

Я вижу, как у Марата напряглись скулы от этой откровенно собственнической выходки.

— Конечно, — бормочу себе под нос и делаю шаг назад. Освобождая проход.

Кира фыркает и выходит первой. Марат делает шаг. Потом второй.

И…останавливается ровно рядом с нами.

Взгляд прямой. Тяжелый. Он не рвет меня на куски глазами, он фиксирует меня, как метку на карте. Как точку, которую нашел и больше не собирается выпускать из вида.
Я громко сглатываю.

Кира отходит на несколько шагов и только тогда замечает, что он не идет. Оборачивается и:
— Дорогой, ты идешь? — голос капризный, с раздраженными нотками.

Марат будто не слышит. Даже не поворачивает голову в ее сторону.
И это самое страшное. Потому что в этот момент становится понятно: она для него сейчас не существует.

Он делает полшага ближе.
Я не двигаюсь. Даже дышать забываю.

— Поговорим, — произносит ровно, с металлическим привкусом. — Позже.

Он задерживается на мгновение, будто проверяя, выдержу ли его давления. Марат стоит близко, почти вплотную, так что я чувствую его жар сквозь слои одежды и запах: табак, смешанный с мужским одеколоном - до мурашек знакомый.
Я заставляю себя не отшатнуться. Выстоять. Не показать страх, который выворачивает меня изнутри.

Все это длится считанные секунды, но мне кажется - вечность.

Марат оценивает мою стойкость. Разворачивается, подходит к Кире, та сразу же цепляет его под руку, что-то шипит в ухо. По ее лицу видно, говорит мерзости.
Марат не реагирует. И я уже почти выдыхаю, когда он вдруг оборачивается, бросает короткий взгляд, как будто фиксирует для себя, дошел ли смысл его слов до меня.

Дошло. Конечно дошло.

Дверь сбоку от меня внезапно хлопает. Резко. Глухо.

Этот звук заставляет вздрогнуть всем телом. Я будто просыпаюсь, выныриваю из оцепенения, и в голову тут же бьет импульс, похожий на команду: беги.
Спрячься. Растворись. Исчезни прямо сейчас.

Я делаю шаг назад, резко разворачиваюсь с одной-единственной мыслью: мне нужно в домик. Мне нужно найти Артёма. Мне нужно сбеж…

И врезаюсь в преграду.

— Ох… — отшатываюсь, тру нос. — Чтоб тебя…

Я смаргиваю пелену и вижу Игната прямо перед собой.

На секунду в голове образуется пустота, как белый шум.
Первые мгновения я вообще не понимаю, что он здесь делает. А потом доходит: он все это время стоял за моей спиной, а я о нем просто забыла. Потому что весь мой мозг был занят одной разрушающей мыслью: беги.

Мне становится неловко.
И от того, что он стал свидетелем моего короткого диалога с Маратом.
И от того, что он увидел меня в состоянии откровенного ужаса.

Я смотрю в его глаза и уже предвижу заранее, что будет дальше за вопрос.

— Оля? — он смотрит на меня так же внимательно, как и я на него. Без улыбки. Без игры. Голос спокойный, но жестче, чем минуту назад. — Вы знакомы с Громовым?

Внутри все сжимается.
Да чтоб его. НУ зачем? Только этого мне сейчас не хватает.

Я открываю рот и понимаю, что сказать правду не могу.
Не сейчас. Не здесь. Не ему, потому что это значит выпустить наружу то, что я десять лет держала под замком. И это значит признать, что этот человек не просто “какой-то мужик” приставший из-за разбитого стекла, а часть моей жизни, о которой я не хочу говорить.

Я качаю головой.

— Нет.

Слово выходит ровно. Почти убедительно.

Игнат не спорит. Не пытается продавить. Но я вижу, как у него меняется лицо: брови чуть сходятся, взгляд тяжелеет. Он смотрит не на мой ответ, а на то как я стою, как держу плечи, как дышу… И не верит.

— Тогда нам точно есть о чем поговорить, — произносит он спокойно.

Я пытаюсь обойти его, не согласная с его решением.

— Игнат, знаете… я передумала. Мне… мне нужно позвонить, — говорю быстро, хватаясь за единственное, по-настоящему важное сейчас для меня. — Я должна предупредить подругу, что задерживаюсь. У меня назначена встреча. Если я не приеду вовремя… я могу потерять работу.

— Вы это уже говорили, Оль. Я помню.

Я сжимаю губы. Игнат же кивает в сторону двери, ведущей в столовую:

— Я помогу вам связаться с подругой, — говорит он. — Но сначала мы, как и договаривались, выпьем кофе. И если у вас больше нет ко мне вопросов, тогда вы ответите мне на один. Мой.

Я напрягаюсь.

— Какой?

— Давайте зайдем, — он мягко подталкивает меня к двери.
Открывает ее сам, тем самым лишая меня путей для отступления. Мне ничего не остается, кроме как шагнуть внутрь.

Игнат ведет меня через всю столовую к столику, спрятанному в нише. Его и правда не сразу можно заметить, он будто нарочно вынесен в сторону, отдельно от общего шума.
Игнат помогает мне снять куртку, аккуратно отодвигает стул.

— Прошу.

Я сажусь. Он же свое место занимать не торопится.

— Какой кофе предпочитаете, Оля?

— Капучино, — отвечаю коротко и взгляд сам ищет дверь.
Внутри зудит ощущение, что Марат может вернуться в любой момент.

— Отличный выбор. А как насчет десерта?