Смерть вампирам! Месть последнего феникса

Люди, которые нашли меня, сказали, что я единственная выжила, и им про меня рассказал какой-то крохотный мальчишка лет трёх.

Потом, как только чуть оправилась от утраты, я долго искала кем был тот малыш, но безрезультатно.

Убитых сгребли в единственную уцелевшую избу старосты и подожгли. Сказали, жечь пришлось трое суток, потому что тела фениксов, лишённые огненных душ, не желали сгорать.

А я... Я даже не смогла проститься с родными и близкими.

Всю свою первую жизнь я провела в инвалидном кресле, и единственным моим утешением было шерстить библиотеки, изучая историю вампиров. О, я знаю о вампирах больше, чем сами кровопийцы!

Такой, погружённой в размышления, меня нашёл Солар.

– Яра? Он вернул тебе артефакт?

– Я думала, он меня убьёт с особой жестокостью, – призналась, всё ещё не до конца веря в рассказ своего врага.

– Его старший сын, Калеб, был против, чтобы Ториас женился на нашей маме, – оказалось, брат тоже в курсе!

Так, нужно разобраться, что из всего этого правда.

– Мама ни за что не связалась бы с вампиром! – я всегда верила, что мама с папой – идеальная пара и без памяти любят друг друга.

– Однажды я нашёл на чердаке письма от Ториаса к маме и от неё к нему. Все эти годы она писала ему и не отправляла, не могла предать клан фениксов. Я никому не рассказывал.

– Боже... – мой мир рухнул второй раз.

– Она мечтала после перерождения исчезнуть с чувством выполненного долга и вернуться к Ториасу. Когда на нас напали, я до последнего пытался защитить её...

Непохоже на выдумку. Солар никогда не был лжецом и выдумщиком.

– Ты всегда понимал маму, как никто другой, – грустно улыбнулась я. – Ты, хоть и вампир теперь, но в душе ты по-прежнему феникс.

– Это точно! – в спальню вошла Ванесса. – Извините, невольно подслушала. Он за всю жизнь не укусил ни одного человека. Берёт кровь у доноров через трубочку, и строго не больше стакана.

– Кхм, – Солар смутился.

В моих данных о вампирах остались несостыковки, поэтому я спросила:

– Сол, ты говорил, что у Ториаса есть дети. В книгах не было ни слова о том, что вампиры размножаются подобно людям. Я думала, они умеют только обращать людей...

– Тот, кто рождён вампиром, может иметь детей после того, как ему исполнится двести лет.

– А обращённые?

– Нет, – Солар с Ванессой печально переглянулись. – Мы оба обращённые.

– Мне жаль, – неловкий разговор.

– Зато у тебя всё впереди, – нашёлся с ответом брат. – На твоих плечах лежит возрождение фениксов, так что не подведи. А мы понянчим твоих детей!

Глава 6

После потери семьи, оставшись единственным фениксом в мире, я жила только ради мести. Я не планировала влюбляться, выходить замуж и становиться матерью.

Мой жених, Грег, давно мёртв, и не может переродиться, потому что его душа, как и души остальных фениксов, заточена в шкатулке-артефакте.

Теперь, когда я без боя получила хранитель душ и узнала горькую историю правителя Первого Дома вампиров, у меня появились перспективы выйти из амплуа мстительницы.

Верю ли я в новую реальность? – всё ещё нет.

Поверю только если освобожу души фениксов. Или даже нет: когда первые из них начнут рождаться в живых телах.

Но Солар... Он живой, он... такой настоящий! Ни одна, даже самая совершенная иллюзия не способна этого подделать!

Возможно, когда-нибудь, очень нескоро, я выйду замуж и рожу детей. Возможно, на мои плечи ляжет роль прародительницы новой эры огненнокрылых.

Но вот что останется неизменным: моя ненависть к кровососам.

***

Чем вампиры отличаются от людей? Они баснословно богаты, могут работать и развлекаться без устали, а ещё они долго живут. Почти вечно.

К чему я это говорю? Сегодня, тридцать первого декабря, невест пригласили отобедать с Ториасом Агараем и его приближёнными.

Мне там делать нечего, хотя, конечно, интересно, как у упырей проходят обеды.

– Можешь поесть здесь, если хочешь, – предложил Солар, когда они с супругой зашли ко мне перед мероприятием. – Я распоряжусь, чтобы тебе принесли обед с кухни.

– Я сама спущусь. Никогда не любила сидение в четырёх стенах.

– Ладно. Уверена, что не хочешь выйти в большой зал? – Ванесса потрясла передо мной искрящимся алым платьем с открытой спиной.

– Платье великолепно, спасибо, Несс... – улыбнулась я.

Уж что-то, а платья никогда не были моей страстью. Да, я умею одеваться красиво и эффектно, но исключительно ради великой цели. В остальное время мне комфортнее в скромных одеяниях.

– Ториас не опасен для тебя. Напротив, ты под его защитой. Можешь больше не мучить свои глаза голубыми линзами, – Ванесса не так поняла мои слова.

– С чего бы? – вопрос относился к первому утверждению вампирши.

– Он надеется, что ты возродишь фениксов, и душа твоей мамы появится на свет снова.

– В Хранителе тысячи душ, – там томятся не только те, кого заточил сын Ториаса, но и кланы, много веков назад убитые охотниками на огненнокрылых. Легенды про артефакт знали все фениксы от мала до велика, но не воспринимали эти истории всерьёз. Кто же мог подумать, что это всё правда?

– Вампиры умеют ждать, – улыбнулась жена моего брата и, положив мне на кровать платье, удалилась.

Не хотелось бы мне, чтобы вампиры снова соприкасались с фениксами. Но сказать об этом прямо не решилась. Солар и Ванесса не по-вампирски ранимые и милые. Зачем лишний раз обижать их?

***

На кухне царила суета. Я даже сначала пожалела, что пришла, но неожиданно меня подхватила под локоток жгучая красноглазая брюнеточка в белой поварской форме и утащила вглубь этого пищевого рая.

Меня провели мимо жарящихся со специями стейков, и мой рот наполнился слюной. Но вот куда тащит меня эта слишком шикарная для кухарки дамочка?

– А вы меня ни с кем не спутали?

– Что вы, что вы! – отозвалась красноглазка. – Вы Яра Никс, почётная гостья господина Агарая. Меня предупредили, что вы, возможно, придёте сюда, поэтому я накормлю вас тем, что вы любите. Стейки, горячие вафли со сливочным кремом и ягодный морс вам скоро подадут.

Как она угадала?!

– Откуда вы знаете, что я люблю? – спросила, стараясь не выдать удивления.

– По запаху.

Так. Ясно, что ничего не ясно. Слишком уж эти кровососы сведущие. Уж не читают ли мысли? Что, если тайны из моей головы уже стали достоянием вампирской общественности?

Надо с пристрастием расспросить Солара об этом. Если он попытается соврать мне, я его мигом раскушу.

Меня оставили возле маленького столика у окна, и здесь мне показалось слишком суетно и некомфортно. Вроде бы я никому здесь не мешала, но всё равно казалось, что за мной следят десятки пар глаз.

Поэтому я принялась выискивать более укромное местечко. И вскоре нашла!

За посудным шкафом оказалась узкая неприметная дверца, и моё извечное любопытство устремилось именно туда.

Незапертая дверь впустила меня в тесную комнатку с маленьким окошком и столиком на одну, максимум две персоны. Судя по единственному стулу, всё-таки одну.

Но больше меня поразило другое: на подоконнике лежал альбом с карандашными рисунками, и все портреты в нём – мои. Да, знаю, нехорошо трогать чужие вещи, но...

Вот я юная в прошлой жизни впервые приехала в инвалидной коляске в библиотеку. Я счастливо улыбаюсь, что добралась до цели. Одному богу известно, каких усилий мне стоило приехать туда.

Вот я же, но уже старше, покупаю овощи на рынке, сидя уже в другом инвалидном кресле, и ещё много вариаций меня разных возрастов.

Был даже рисунок с моим местом перерождения, – именно так фениксы называют могилы для наших временных тел. Меня похоронила соцслужба, так как ни родственников, ни друзей у меня не было. Грустная, тоскливая атмосфера мастерски отпечаталась на бумаге.

На последнем рисунке я стою в очереди в замок Агарай. Не похожая на себя, вжившаяся в роль влюблённой невесты и улыбающаяся.

Все изображения словно живые, сюжетные и отрисованные штришок к штришку – ни добавить, ни убавить. Я бы забрала себе альбом, но...

Кто? Кто всё это рисовал?

Сто из ста, что вампир. Но как? Я упыря даже в гриме узнаю! Интуитивно спиной почую!

Но нет, до прибытия во дворец Агарай мне не доводилось общаться с этими тварями вживую. Абсолютно точно. Даже в тот роковой день, когда вампиры убили мою семью, меня и соседскую малышку не заметили, так как мы спрятались.

Моё погружение в кошмар прошлого резко прервалось: дверь сзади открылась, и юный мужской голос печально сказал:

– Прости, я опоздал.

Обернулась – и впрямь красноглазый. Мальчишка-подросток, на вид лет тринадцать от силы.

«Неужели у вампиров в самом деле рождаются дети?!» – с трудом поверила я глазам.

Смотрит на меня, не отрываясь, а я на него. Лицо до боли знакомое, но... Почему же я его не помню? Как лицо может быть знакомым и незнакомым одновременно?

– Откуда я могу вас знать? – не выдержала, спросила.

– Ах, да, я не представился: Натанаэль Агарай. Рад знакомству, – надо же, этот малец – сын кровососа, ненавидимого мной всю жизнь. Совершенно не похож, несмотря на цвет волос, глаз и кожи. Этот значительно ниже ростом, может, ещё не повзрослел.

В общем, парнишка не ответил на мой вопрос. У меня в груди защекотало от любопытства и нетерпения.

– Если мы не знакомы, откуда мне известно ваше лицо? И почему в вашем альбоме мои портреты? Он же ваш? Я правильно поняла?

– Что ж, разговор будет долгим. Не хотите ли сначала поесть?

«Нет! Не хочу! Какая к чертям еда?!» – мысленно возопило моё естество, а вслух я произнесла:

– Да, конечно.

Губы подростка коротко изогнулись в подобии несмелой улыбки, и он кивнул мне.

«Это существо читает мысли или нет? Как вывести его на чистую воду? Если спрошу прямо, точно не ответит. Но надо как-то раскрутить его на разговор. Боже... Только бы меня не вывернуло от отвращения во время трапезы... Так, Огнияра, держи себя в руках! Тебе это надо для дела!» – с этими мыслями я поёрзала на стуле и изобразила на лице максимально дружелюбное выражение.

Сегодня будет день открытий. Чую это всеми фибрами своей травмированной души.

Натанаэль Агарай

А каким вы его представляли?

Глава 7

Есть мне резко перехотелось, но пришлось, потому что вампирша принесла мой обед в комнатку, на столик.

– Младший господин Агарай чего-нибудь желает?

– Стейк с кровью и бокал красного, пожалуйста, – кивнул он, и кухарка ушла.

– Почему вы не вместе со всеми? – полюбопытствовала я.

– Люблю уединение. Как и вы.

Мой внутренний голос нашёптывал: «Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу! Перед нами брат убийцы фениксов, очередной член семьи проклятых упырей...»

От созерцания красноглазого существа мои внутренности неприятно сжались, хотя, надо признаться, парнишка вовсе не выглядел кровожадным. Скорее, смущённым.

Я подумала и поняла, что на момент гибели моего клана этот малыш ещё не родился. Глупо сваливать на него вину за грехи его сородичей.

«Стоп! – буквально возопил внутренний голос. – Если он ещё ребёнок, то как мог рисовать нас из прошлой жизни?! Это же его рисунки в альбоме! Надо быть с ним крайне осторожной...»

Внутренние диалоги молниеносно пронеслись в моей голове, и я продолжила беседу:

– Странно. Обычно вампиры берут от жизни всё и даже больше.

– Далеко не все. Несмотря на все старания, вы мало о нас знаете, Огнияра, – печально улыбнулся Натанаэль.

– Кстати, о книгах: о вас не упоминается ни в одной из них.

– Разумеется. Иначе на меня, единственного ныне живущего сына Ториаса Агарая, начнётся охота. Здесь сотни претенденток на роль королевы вампиров.

Ого! А разговаривает он как взрослый! Может, это такое проклятье: быть заточённым в теле подростка на пороге пубертата?

Странный малый... Ведёт себя без налёта гордыни, но с достоинством. Впечатляет, что папаша Ториас воспитал отпрыска не распоследней сволочью. Хотя... Рановато делать выводы.

– Сколько вам лет? Судя по вашему альбому, больше сотни.

– Сто тридцать два, если быть точным. К двумстам я достигну зрелости по вампирским меркам, смогу жениться и завести детей... Если захочу.

– О... – это была ошеломляющая информация для меня. Получается, красноглазик старше меня! Моё первое рождение было сто шестнадцать лет назад. – Так вы ещё растёте? Поэтому выглядите, как... юноша? – я подумала, что слово «подросток» может огорчить его.

– Да. Иногда мне кажется, что я вечный ребёнок с разумом взрослого: всё расту и расту, в то время как люди стареют и умирают.

– Вы не ненавидите меня? – мало ли он тоже вынашивает план мести?

– О, нет. Совершенно напротив, – как-то смущённо поглядел он на меня. – Мой брат (отец запретил называть его имя) устроил геноцид фениксов за то, что отец когда-то давно отказался обращать его мать в вампира – та была человеком, как и моя, и умерла от чахотки, не дожив до старости.

– У вас разные матери?

– Да. Дважды отец женился на человеческих женщинах.

– Почему ваш брат сам не обратил свою мать?

– Она умерла ещё до того, как его кровь обрела такую силу. Детская обида пустила корни, и когда отец полюбил девушку из клана фениксов, брат решил отомстить.

– А вы?

– Я был там в тот страшный день. И... не смог помешать. Даже не попытался, испугавшись, что и меня убьют, выставив всё как несчастный случай, – он сжал кулаки. – До сих пор ненавижу себя за это.

Мне совсем перехотелось есть. В горле встал ком.

– Простите, что говорю всё это, но вы же хотели правды?

– Продолжайте, – киваю.

– Простите, – прозвучало в очередной раз. – В теле трёхлетнего ребёнка я дико боялся брата. Единственное, что мне удалось сделать, это дать Солару своей крови и утащить его в свой экипаж. Вас я увидел позже, под упавшим перекрытием. Я успел лишь вытащить вас из-под завалов и накапать вам в рот своей крови, но, так как за мной пришли, я сделал вид, что пью вашу кровь, и не забрал вас с собой. Точнее, я в самом деле вас укусил тогда. Простите... – он напряжённо поджал губы. – Моя кровь тогда ещё не обрела полную силу и не смогла до конца исцелить вас, поэтому всю первую жизнь вы провели в инвалидном кресле... Я наблюдал за вами тайно, боясь, что кто-нибудь причинит вам вред.

– Почему вы не рассказали обо мне Солару?

– Первые годы он был нестабилен, буквально на грани сумасшествия. Он очень долго приходил в себя. Если бы он увидел вас в инвалидном кресле, боюсь, его рассудок пошатнулся бы ещё сильнее. И вряд ли он в таком состоянии смог бы удержать вашу жизнь в тайне. А потом Солар встретил Ванессу, и я подумал, что не хочу лишать его новой жизни.

– Дальше? – еле выдавила из себя.

Мне хотелось поспорить с ним. Даже не так: выораться. Как он мог не сказать моему брату обо мне? Какое право имел?!

Но я сдержалась, понимая, что это, вероятно, не все причины, из-за которых Натанаэль молчал обо мне.

– После того, как мой брат уничтожил ваш клан, я тайком сбегал до ближайшего поселения и позвал к вам на помощь. Я также скрыл от отца, что вы остались живы. Я скрывал это, пока вы сами не пришли сюда.

А вот и основная причина. Но почему? Разве Ториас Агарай опасен для меня?

– Зачем было скрывать? – спросила я.

– Я боялся... За вас. Боялся, что отец увидит, как вы похожи на свою мать, и его одержимость перекинется на вас...

«Оу. С чего бы такая забота?» – капал кислотой мой внутренний голос.

– В любом случае я не ответила бы ему взаимностью. Да и вообще красные глаза – это мой личный кошмар.

Упс, всё-таки моё истинное отношение к вампирам прорвалось наружу.

Натанаэль опустил взгляд. Видимо, чтобы не раздражать меня. Но, к моему удивлению, не завершил разговор, а продолжил:

– Хочу вам показать кое-что. Позволите?

– Да, – я с сожалением посмотрела на свой едва тронутый обед и поднялась.

– Могу вас понести, и тогда мы доберёмся быстрее, – предложил Натанаэль.

– Предпочитаю передвигаться самостоятельно. После целой жизни в инвалидном кресле ходьба – одно из моих любимейших занятий.

Меня повели по коридорам, широким и узким, но неизменно шикарным. Мы петляли, ныряли в потайные ходы, в которых тоже царила образцовая чистота, и, наконец, оказались в мини-библиотеке.

– Здесь хранятся семейные хроники. (Это пространство, где бумага не тлеет. Очень удобно, когда ты живёшь тысячу лет.) Отец принёс сюда письма вашей мамы. Вот одно, на мой взгляд, самое эмоциональное и откровенное. В письме шифр. В каждом предложении после многоточия основное послание.

Натанаэль достал с полки шкатулку, стилизованную под старинную книгу, и открыл крышку. Внутри лежали развёрнутые в полную величину письма.

Я взяла самый верхний лист. Почерк на пожелтевшей от времени бумаге я узнала сразу – мамин, вне всяких сомнений:

«Господин Агарай, сообщаю вам, что отныне я жена Арефа МакМиллана. Он хороший, честный представитель моего народа, заслуживающий уважения... любимый. Прошу оставить мою семью в покое. Так... я хочу. Я должна быть в клане. Это не даёт мне... умереть.

Ваши чувства ко мне ошибочны и меня почти... они убили. В этом мире не осталось больше ничего... нашего. Очень скоро мой мир озарится ожиданием... ребёнка.

Именно так я решила построить свою... жизнь. И я рада, что она проходит... без вас. Моя нынешняя семья – это всё... для меня. Пожалуйста, никогда не приближайтесь ко мне, иначе превратите мою жизнь в... ад.

Я надеюсь, что мы больше никогда не... встретимся. Таково моё решение, и оно останется неизменным даже... в следующей жизни.»

На листе шероховатыми неровностями выделялись высохшие капли слёз. И что-то мне подсказывает, что не только маминых.

Мама была беременна от вампира!

– О, боже... – вырвалось у меня вместе со всхлипом.

***

Натанаэль выжидающе смотрел на меня. Видимо, чтобы огорошить очередным откровением:

– Это не последнее письмо. Было ещё два с такими же шифрами, когда она носила Солара, и последнее, когда тому был год. Отец обещал, что не станет вмешиваться и дождётся её в следующей жизни.

До меня вдруг начало доходить, что происходящее – не выдумка. Никто не насылал на меня иллюзий.

Моя мама действительно любила вампира, а он любил её.

В моей памяти начали всплывать короткие эпизоды из прошлого, когда я заставала маму в слезах, когда они с папой тут же прекращали ругаться, едва я или Солар появлялись на пороге.

Как я могла раньше не замечать этого?

Мама принесла себя в жертву ради процветания клана. Как ей, наверное, было тоскливо все эти годы...

– Такая любовь... Даже странно, – произнесла я вслух.

– Любовь для вампиров – большая роскошь. Встретив свою пару, вампир больше никогда не посмотрит на других женщин.

– Неужели? – способность критически мыслить вернулась ко мне. – Зачем тогда ваш отец устроил отбор невест?

– Вы ещё не догадались? Он узнал о том, что вы живы, и есть шанс открыть хранитель душ.

– Вижу, вы неплохо осведомлены...

«Ох, и непрост этот парень. Неясно, какой у него интерес копаться во всей этой истории? Может, он вообще маньяк, который охотится на меня? Иначе как объяснить альбом с рисунками? Бр-р-р!» – мне стало жутко.

– Потому что эта история напрямую касается меня. Я рассказал отцу, что укусил вас...

Ну, укусил и укусил. В моей тогдашней ситуации это была меньшая из бед. К чему упоминать об этом второй раз за день?

– Вернёмся к цели нашего визита сюда, – сказала я. – Я хочу получить ответы на свои вопросы. Почему мне знакомо ваше лицо, хотя абсолютно точно не встречала вас?

– У меня есть одна особенность: я прекрасно умею забываться, – и с такой грустью это прозвучало, что я едва не прослезилась.

– Вы стёрли мне память?

– Только то, что касалось меня.

– И сотрёте снова?

– Мне... – он запнулся и на секунду поднял на меня взгляд. – Не хотелось бы прибегать к этому.

– Почему вы преследовали меня?

– Однажды, где-то через десять лет после гибели клана фениксов, отец поделился со мной своими тайнами и рассказал, что полюбил вашу маму после того, как попробовал её кровь. Оказалось, что кровь фениксов действует как сильнейшее приворотное зелье с вечным действием (мы решили сохранить эту особенность фениксов в тайне).

– Значит, вы... – до меня начало доходить, почему этот красноглазый фанатично рисовал меня все эти годы.

– Для меня пазл сложился в одну картинку в тот день. Я попробовал всего каплю вашей крови, но этого хватило...

А вот не буду жалеть! Должна же быть какая-то отместка за то, что вампиры сотворили с моим кланом!

Хотя... да кому я вру? В душе всё же колыхнулась жалость. Получается, мальчишка рос, заранее зная, что его одержимость никогда не перерастёт во взаимные чувства.

Никогда – потому что мне противны кровососы. Отвращение записано у меня в генах. Эти красные глаза – самое мерзкое уродство из всех, что мне доводилось встречать.

Но, опять же: парень не виноват, что родился таким. Поэтому оставлю своё мнение при себе.

Я вернулась к расспросам:

– Вы знаете, как наши родители познакомились? Ваш отец хотел выпить мою маму?

– О, нет. Она и её подружка предложили себя в качестве доноров за вознаграждение. Отец её не кусал. Напротив, девушки скрыли, что они из клана фениксов. Они прибегли к тому же способу, что и вы: цветные линзы, оттеночный шампунь – и ни один вампир не догадается, что перед ним не человек.

– Мама знала, какой эффект от её крови?

– Знала. Для девушек это была шутка. Они решили проверить, подействует ли. Их можно понять. Им было по шестнадцать.

– Как вам с отцом не повезло...

– Для отца ещё не всё потеряно, ведь, когда возродится душа вашей мамы, он во что бы то ни стало воспользуется своим шансом.

– Для этого нужно, чтобы у меня был муж и дети, – напомнила я.

– Да, – Натанаэль помрачнел. – Если вы выйдете замуж за человека, то ваши дети родятся фениксами. Если выберете вампира – вампирами.

– Об этом не беспокойтесь: я АБСОЛЮТНО ТОЧНО не выберу вампира.

– Я... всё понимаю, – явно с трудом ответил Натанаэль. – Теперь, когда вы всё знаете, можете больше не тратить время на попытки отомстить Первому Дому. Мой отец и я окажем любую помощь в возрождении клана фениксов.

– Стоят ли ваши чувства того, чтобы возрождать тех, чья кровь имеет власть над вампирами?

– Власть – это не главное, – покачал он головой.

– А что главное? Только не говорите, что любовь?

– Чем плохо любить кого-то? – ответили мне вопросом на вопрос. – Мой отец не монстр. И я тоже. А власть – это не привилегия, а бремя.

– Чувства тоже.

– Да, это правда. Но для вампира чувства – это доказательство жизни. В холодном, почти каменном теле любовь – это и есть те самые волнение и бешеный стук в груди.

– Признаюсь, раньше я не задумывалась об этом.

– Если даже вы ответите взаимностью на мои чувства, в этой жизни вам лучше найти себе человеческого мужа.

– Разве я могу ответить взаимностью на наведённые чувства? На вас всего лишь приворот. И что бы вы мне ни говорили, это НЕ любовь. Сочувствую, что вы по незнанию укусили меня, но, прошу, не тешьте себя напрасными надеждами, – произнося эти слова, я кожей чувствовала, как по воздуху расплываются эманации боли.