Развод. Попробуй, верни меня!

— Что-то сегодня всем не терпится со мной поговорить, — прищуриваюсь. — Я думала, ты уже помчался утешать свою возлюбленную.

— Диана...

— Что Диана? Что?! — взрываюсь я, кричу. — Как ты мог, Кирилл? Да еще с ней! Из всех женщин в мире ты выбрал именно ее!

Он морщится от моего крика и цедит ледяным тоном:

— Давай ты не будешь так остро реагировать. Ты же знаешь, я не люблю, когда ты повышаешь голос.

Это последняя капля.

Воздух в комнате будто становится плотнее. Он изменяет мне с лучшей подругой целый год, разрушает нашу семью и при этом приказывает, как себя вести?! От его наглости у меня начинает звенеть в ушах.

— Ты не любишь? — дрожит от ярости мой голос, и я с трудом выговариваю каждое слово сквозь сжатые зубы. — А я не люблю, когда мой муж трахает мою лучшую подругу! Но почему-то никто не спрашивал моего мнения! Никого не интересовало, что я по этому поводу думаю!

— Диана, ну что ты как маленькая? — вздыхает Кирилл, даже руками разводит. — Подумаешь, большое дело. Это жизнь.

При этом смотрит на меня с таким видом, будто я веду себя неадекватно, а он — образец терпения и разумности. Звук его голоса и этот покровительственный, терпеливый тон царапают нервы, как скрежет вилки по пустой тарелке.

— Подумаешь?! — Мой голос срывается на змеиный шепот. — Ты год изменял мне с моей лучшей подругой, и это «подумаешь»?!

— А что в этом такого ужасного? — пожимает плечами муж, и я не верю своим ушам. Неужели он действительно не понимает? — Дом у тебя есть, деньги есть, внимание получаешь. Вообще-то, я очень даже о тебе заботился все это время.

Меня начинает трясти. Он говорит так, словно делал мне невероятное одолжение, продолжая жить в браке, пока спал с другой женщиной. И не просто с другой, а с крестной своей дочери!

— Заботился?! Ты называешь заботой то, что водил меня за нос целый год?!

— Я берег тебя! — повышает голос Кирилл, и наконец-то в его тоне появляются эмоции. — Хотел как лучше для всех.

— Хотел как лучше? — не могу поверить в то, что слышу. — Для кого лучше, Кирилл? Для меня? Которая жила в браке-пародии и не знала об этом?

— Для всех! — раздраженно машет он рукой. — Я ведь не бросаю семью.

— То есть для нашей дочери лучше, что ее родители притворяются счастливой семьей?

— Почему притворяются? Разве ты не была со мной счастлива? Разве я не был хорошим мужем?

В его голосе звучит такая искренняя обида, что я диву даюсь.

— К тому же Лиза ни о чем не догадывается. Мы были предельно осторожны. И потом, детям лучше жить в полной семье, это всем известно.

— В полной семье?! — в этот момент жалею, что рядом нет сковородки поувесистей. — Ты называешь полной семью, где папа изменяет маме с ее лучшей подругой? Где все строится на лжи и предательстве?

— Я исправно выполняю все свои обязанности мужа и отца, — говорит он с таким видом, будто зачитывает должностную инструкцию. — Приношу в дом деньги, занимаюсь с ребенком, уделяю тебе внимание. Разве не так? Чего еще ты от меня хочешь?

— Верности, например! Честности! Уважения!

— Так я ведь честно сказал тебе, что хочу свободных отношений.

— Честно?! Ты предложил свободные отношения, когда у тебя уже год был роман с Аней! Это называется поставить перед фактом, чтобы прикрыть вашу связь, а не честность. И что насчет Влада? — мой голос становится ядовито-сладким. — Ему вы тоже «честно» расскажете? Или ты планируешь и дальше смотреть ему в глаза и пожимать руку, когда мы встречаемся? Продолжать врать мужу своей любовницы?

Кирилл поджимает губы так сильно, что они становятся тонкой белой полоской. Он явно не ожидал этого вопроса, не продумал эту часть своего гениального плана семейного счастья.

— С Владом я разберусь сам, — буркает он.

— Ага, я вижу, как ты разбираешься, — истерически хохочу я. — Год уже разбираешься. А как это должно работать дальше в твоих свободных отношениях? Я тоже должна буду врать Владу в лицо? Или Аня, как и ты, предложит своему мужу свободные отношения?

— Это... это их дело, — неуверенно говорит Кирилл, и я вижу, что он явно не продумал эту часть своего гениального плана.

— Так сам разберешься или это их дело? — не унимаюсь я, наслаждаясь его растерянностью. — Ты уж определись сразу, а то путаешься в показаниях. И что тогда мое дело? Закрывать глаза на то, что мой муж спит с замужней женщиной, у которой тоже есть ребенок? Улыбаться Владу на семейных посиделках, зная, что моя лучшая подруга и мой муж делают из него рогоносца? Смотреть, как наши дети играют вместе, а родители тайком переглядываются?

— Диана, ну перестань драматизировать. — Кирилл устало трет лоб, будто наш разговор подзатянулся. — Я взрослый мужчина, у меня есть свои маленькие потребности и слабости. И потом, повторюсь, я ведь тебя не бросаю. Многие мужчины на моем месте давно бы собрали чемоданы и ушли из семьи. А я остаюсь, беру на себя ответственность. Почему ты это не ценишь? Почему не можешь быть благодарной?

Я стою и смотрю на мужа, с которым прожила столько лет, родила ребенка, строила планы на будущее. И понимаю: передо мной абсолютно чужой человек. Эгоист, который считает себя едва ли не благодетелем за то, что изменяет жене, но при этом не уходит из дома.

И тут во мне будто что-то переключается с громким щелком в голове. Злость вдруг куда-то уходит, сменяясь странным спокойствием. Я даже улыбаюсь, и, наверное, со стороны это выглядит пугающе, потому что муж отходит на шаг.

— Знаешь что, милый, — говорю я сладким голосом, и Кирилл настораживается от резкой перемены в моем тоне. — Ты абсолютно прав.

— А? — моргает он растерянно.

Я продолжаю улыбаться, и эта улыбка становится все шире.

— Я согласна на свободные отношения. Свободные от тебя!

Лицо Кирилла вытягивается, и я вижу, как в его глазах медленно проступает понимание того, что он только что услышал.

— То есть как это? — моргает он.

— А очень просто. Ты хочешь свободы? Получай. Полную свободу. Свободу собирать вещи и съезжать отсюда к своей дорогой Анечке. Я освобождаю тебя от всех семейных обязательств, которые ты так героически нес все это время.

Взгляд Кирилла темнеет.

— Ты сейчас серьезно?

Я киваю и продолжаю с таким сарказмом, что его можно черпать ложкой:

— А что не так? Или ты хочешь, чтобы я, как и ты, попробовала свободные отношения? С Владом, например. Ну а что, бывают же любовные треугольники. А у нас будет прямоугольник. Или квадрат. Удобно, правда?

— Что ты несешь?! — гремит муж, и на его скулах начинают ходить желваки. Он сжимает кулаки, делает шаг ко мне, и я вижу, как расширяются его ноздри.

О, как его бомбануло! Впрочем, ожидаемо. В голове помимо воли всплывает картинка из сети: «Вы не понимаете, это другое (на самом деле нет)».

— То есть тебе можно, а мне нельзя, я верно понимаю? — скрещиваю руки на груди.

— Разумеется, нет! Тем более с Владом! — рявкает он и осекается, поняв, что сказал.

— Вот именно, Кирилл, вот именно! — ловлю его на слове. — Я могу тебе сказать то же самое: тем более с Аней!

Муж мрачно прищуривается, шумно дышит через нос, проводит рукой по волосам и через несколько секунд напряженного молчания отрезает:

— Знаешь что? Ты сама виновата!

— Я?! В чем? — у меня аж дыхание перехватывает от возмущения.

— Ну, это же ты привела Аню в наш дом.

Мои брови совершают марш-бросок вверх, и я моргаю несколько раз, не веря услышанному.

— Привела, да. И что? Мы так-то не в вакууме живем! Тебя постоянно окружают женщины, а меня — мужчины. Сюрприз, да? — размахиваю руками. — По-твоему, надо либо сидеть дома и вообще никуда не выходить после заключения брака, либо внезапно ослепнуть и оглохнуть, чтобы нечаянно, — рисую пальцами кавычки в воздухе, — не оказаться в чужой постели? Ты, вообще-то, тоже знакомил меня со своими друзьями и их женами, и мы собираемся все вместе. Забыл?

Муж упрямо поджимает губы, и я продолжаю:

— Мы почти десять лет общаемся с Аней и Владом. Почему-то за все это время мне даже в голову не пришла мысль подкатить к Владу или к кому-то еще из тех, с кем мы дружим семьями. Знаешь почему?

— Ну?

— Потому что я замужем. И для меня брак — это не пустой звук.

— Для меня тоже.

— О, я вижу, — хмыкаю. — Только, видимо, у твоей верности есть срок годности. Давай еще скажи, что я виновата и в том, что загремела в больницу с аппендицитом. Бросила тебя одного на произвол судьбы, и ты утешился в объятиях моей подруги!

— Диана…

— Что Диана? Или ты думаешь, что своими обвинениями ты себе помогаешь? Нет, милый, только закапываешь себя еще глубже.

Хочу добавить кое-что еще, но останавливаюсь. Зачем я вообще пытаюсь тут что-то ему втолковать? Он слышит только себя.

— Не вижу смысла продолжать этот разговор, — перевожу дыхание. — Лучше подумай, что скажешь нашей дочери, когда она вернется из лагеря.

— Что я должен ей сказать? Что ты хочешь разрушить нашу семью, — сводит брови к переносице Кирилл, — а я хочу ее сохранить?

— Нельзя сохранить то, чего уже нет, — качаю головой. — И не я ее разрушила.

И в этот момент раздается знакомая мне мелодия телефона. Мелодия, которую Кирилл поставил на звонок дочери.

Он достает телефон из кармана брюк, поднимает ладонь, приказывая мне молчать, и отвечает с широкой улыбкой:

— Привет, котенок.

Слушает Лизу, ходит по комнате.

А у меня сердце сжимается. Я представляю, как она вернется из лагеря загорелая, веселая, полная впечатлений, и узнает, что семьи больше нет. Что мама и папа разводятся. Что теперь все будет по-другому.

Видимо, дочка рассказывает Кириллу что-то смешное, потому что он заливается смехом. Так, словно у нас все хорошо, словно мы только что не обсуждали крах нашего брака.

И вдруг останавливается как вкопанный.

— Мама? Дома, рядом со мной. — Он переводит взгляд на меня. — Лиза тебе звонила, ты не ответила.

— Я забыла телефон в машине, — вспоминаю.

Кирилл передает мои слова и спрашивает:

— Сказать ей, чтобы перезвонила? А, хорошо, понял. Конечно, у нас с мамой все отлично. Ну, беги. Жду селфи на фоне моря.

Он кладет трубку.

«У нас все отлично», — отдаются эхом в голове его слова, пока я буравлю его взглядом.

М-да. Отличнее некуда.

— Что ты на меня так смотришь? Надеюсь, не ждала, что я стану портить дочери летний отдых? — осуждающе интересуется Кирилл.

— Разумеется, не ждала. Это совершенно точно не телефонный разговор.

Я перевожу дыхание и чувствую, как из меня словно выкачали остатки энергии. Больше не хочу слушать мужа. Даже быть тут, с ним рядом, не хочу.

— Ну так что, Кирилл, я повторю свой вопрос: тебе помочь собрать твои вещи или сам соберешь и съедешь?

Глава 6. Ты все поняла?

Диана

— И что ты скажешь Лизе, когда она вернется и узнает, что я тут больше не живу? Что выгнала ее отца из дома? — усмехается муж, и в этой усмешке столько самодовольства, что мне хочется хорошенечко его встряхнуть.

Я смотрю на него во все глаза.

— То есть теперь ты собрался прикрываться дочкой? — голос срывается на высокой ноте. — У тебя совесть есть?

Он пожимает плечами.

— Я просто говорю, как есть. Лиза меня любит. И она не поймет, почему мама вдруг решила выгнать ее любимого отца.

— Дочке уже пятнадцать, она не маленькая, — стараюсь говорить спокойно, но меня потряхивает. — Я все ей объясню, и она поймет. Поймет, почему мама больше не хочет жить с папой.

Кирилл качает головой, словно я говорю глупости.

— Диана, тебе нужно успокоиться и не рубить сплеча. Подумай здраво. Сейчас у тебя есть все: дом, стабильность, уверенность в завтрашнем дне. А что будет, если ты уйдешь?

Внутри меня что-то холодеет. Я не знаю, к чему он клонит, но мне это не нравится.

— Вообще-то, у меня есть работа, — фыркаю я.

— И сколько ты там зарабатываешь? — вдруг прищуривается муж, и я понимаю, о чем он.

Да, я неплохо получаю, но мой оклад не идет ни в какое сравнение с тем, сколько получает он.

— Лиза тоже привыкла к определенному образу жизни, — продолжает Кирилл, и в его голосе появляются стальные нотки. — У нее куча увлечений, репетиторы, кружки, летние лагеря. Танцы, английский, теннис. Ты сможешь все это ей обеспечить?

Сердце начинает биться быстрее. Я знаю, что он прав: только на мою зарплату такой уровень жизни не потянуть.

— Уже начинаешь понимать, да? Это хорошо. Я не собираюсь лишать нашу дочь всего, что она любит только потому, что ты вдруг решила взбрыкнуть.

— Вообще-то, существует такое понятие, как алименты, — парирую я.

— Алименты? — изгибает бровь муж. — С моей стороны их не будет.

— С чего это? — округляю глаза я. — По решению суда…

Кирилл резко меня перебивает:

— Какого суда? Хотя да, ты права. Это ты будешь платить алименты, потому что Лиза останется жить со мной.

Его слова бьют не хуже пощечины. Я шагаю к нему, и руки сами собой сжимаются в кулаки.

— Ты не сможешь забрать ее у меня! Лизе не пять! Она сама сможет выбрать, с кем хочет жить!

— Именно, — кивает он и скрещивает руки на груди. — Она выберет сама.

И то, как он это говорит, то, как смотрит на меня — с такой уверенностью, с таким превосходством — заставляет меня понять: он собирается втянуть в это все дочь.

Он будет переманивать ее на свою сторону.

Рассказывать, какая плохая мама, которая разрушила семью из-за пустяков. Как она теперь не сможет обеспечить дочери привычную жизнь.

— Ты не посмеешь... — шепчу я, но голос предает меня, дрожит.

— А ты проверь, — усмехается муж. — И насчет работы... Тут вот какое дело, милая: сегодня она у тебя есть, а завтра может и не быть.

Кровь отливает от лица, и я чувствую, как ноги становятся ватными. Клиника, где я работаю... Ее директор — хороший знакомый Кирилла. Они вместе играют в гольф, встречаются в ресторанах, обсуждают деловые вопросы.

Я вспоминаю, как несколько лет назад мы с мужем договорились о моем переходе из государственной поликлиники в частный сектор.

Он сказал, что я уже набралась необходимого опыта, и хотел, чтобы я могла больше времени проводить с семьей, работать в более комфортных условиях. Мол, у него есть связи, он поможет. И помог. Тогда я была так благодарна... потому что и подумать не могла, что он использует это против меня.

— Я найду другую клинику. Город большой, рабочих мест много.

— Попробуй. У меня много друзей и знакомых, которых я могу попросить о небольшой услуге.

Внутри все холодеет. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, о какой именно «небольшой» услуге он говорит. Он сделает так, чтобы я не смогла устроиться на работу в приличную клинику. Не остановится ни перед чем.

— Ну, что молчишь? — усмехается Кирилл, но потом его лицо меняется, становится почти мягким. — Диана, пойми, я хочу сохранить нашу семью. И уходить из собственного дома никуда не собираюсь. Мы решим все вместе. Все будет как раньше. Я же люблю тебя, глупенькая.

Я оторопело смотрю на Кирилла, который только что пригрозил лишить меня работы, настроить против меня собственную дочь, а теперь заявляет, что все будет как раньше.

— Ну, успокоилась? — все тем же приторным, сахарным тоном продолжает муж. — Все поняла?

Я молчу в полном шоке, словно получила удар под дых.

Слова застревают в горле, а мысли разбегаются в разные стороны.

Как человек, с которым я прожила столько лет, может настолько хладнокровно ставить меня перед выбором: либо терпи измены и делай вид, что все хорошо, либо теряй все: работу, дом, достаток и, возможно, даже дочь?

Кирилл спокойно идет к мини-бару, словно только что не перевернул мою жизнь с ног на голову. Наливает себе воды из графина, пьет ее мелкими, размеренными глотками и смотрит на меня как удав на добычу, которая уже не может сбежать. В его взгляде читается холодная уверенность хищника, знающего, что жертва загнана в угол.

Все внутри кипит от бессилия и ярости. Хочется швырнуть в него что-нибудь тяжелое, стереть эту самодовольную улыбку с лица.

Манипулятор хренов! Неужели он действительно верит, что угрозами сможет заставить меня изображать счастливую семью? Или искренне считает, что все действительно наладится, стоит мне только смириться с его предательством? Что я стану послушной женушкой, которая закроет глаза на его похождения ради сохранения статуса и материального благополучия?

«Муж познается в разводе» — вспоминается фраза, на которую я как-то давно наткнулась в интернете. Тогда она показалась мне циничной и грубой. Вот уж точно не о нас. А теперь... теперь я понимаю, что за ней стоит.

Где тот мужчина, с которым я жила столько лет? Тот, кто приносил мне кофе в постель по утрам, кто поддерживал меня, кто говорил, что я самая красивая женщина в мире?

Да, Кирилл мог быть резким, даже жестоким, но только в работе. С конкурентами, недобросовестными поставщиками, нерасторопными сотрудниками. Никогда со мной. До этого дня.

Я лихорадочно соображаю, что делать. Мысли мечутся в голове, как взбесившиеся белки в колесе.

— О чем задумалась? — изгибает уголок губ в холодной усмешке муж, словно читает мои мысли. В его голосе слышится плохо скрываемое торжество.

— О будущем, — бурчу мрачно.

— Зачем тебе о нем беспокоиться? — пожимает плечами Кирилл с показной небрежностью. — Пока ты со мной, о нем буду думать я. Я же глава семьи, верно?

О, я вижу. Подумал так подумал!

— Диана, я слишком хорошо тебя знаю, — вдруг резко ставит стакан на стол Кирилл и медленно приближается ко мне.

Я невольно делаю шаг назад.

— Ты уже что-то задумала, верно? Вижу по глазам. Так вот, уточню на всякий случай: при разводе тебе ничего не светит.

— С чего это? — не удерживаюсь.

— С того, что мой бизнес изначально был записан на отца и перешел ко мне по наследству уже после его смерти, — смотрит на меня сверху вниз Кирилл. — А наследство, сама понимаешь, не делится.

Меня бросает в жар, потом в холод. Ощущение, будто пол уходит из-под ног. Значит, все эти годы я жила в иллюзии, что мы строим что-то общее. А на самом деле была просто наемной работницей, которую можно уволить в любой момент.

— Почему я узнаю об этом только сейчас? — шепчу глухо, с трудом выдавливая из себя слова.

— Потому что тогда так было нужно, чтобы развить компанию быстрее.

— И ты даже не подумал обсудить это со мной?! — Мой голос срывается на крик. — Я же твоя жена! Мы должны были принимать такие решения вместе!

— Тебе были ни к чему все эти формальности, — парирует муж, добавляет резко: — Я поступил как посчитал нужным.

Формальности, значит.

Внутри шевелится надежда, что он просто врет, пытается меня запугать. Но она быстро гаснет, потому что Кирилл явно доволен собой и своим превосходством. В его глазах читается холодная уверенность человека, который держит все козыри на руках. Нет, он не стал бы блефовать. Слишком много поставлено на карту.

Ярость поднимается из самых глубин, обжигая горло. Я помогала ему во всем! А он... он просто взял и обокрал меня. Официально. Легально. И даже не счел нужным предупредить.

Видимо, еще и поэтому так уверен, что я никуда не денусь.

Что ж... Если до этого я думала поступить по-хитрому, тихо подать на развод и нанять адвоката, то теперь у меня только один выход.

— Хорошо. Я все поняла, Кирилл, — смотрю прямо ему в глаза.

— Вот и умнич..., — улыбается муж, но я его обрываю на полуслове, поднимая ладонь.

— Ты не хочешь уходить? Ладно. Тогда уйду я.

Глава 7. Находка

Диана

— Диана, стой! Куда ты намылилась? — кричит он мне вслед, пока я вылетаю из гостиной и мчусь в нашу спальню на второй этаж.

Скотина. Какая же он скотина!

Как ловко он все просчитал! Даже не усомнился, что все будет, как он решил. Наверняка уже давно все продумал до мелочей: и про наследство, и про мою работу, и про дочь. Жил себе спокойно, изменял без особого страха, ведь у него все схвачено. У-у-у!!!

Вот только с Аней он спит всего год, а фирму на отца переписал давным-давно. Неужели изначально рассчитывал, что со мной не навсегда?

Нет, скорее всего, это его ушлые маменька и папенька постарались. Они ведь изначально меня не принимали. Уговорили, «обезопасили» сыночка от жадной жены.

«Ты понимаешь, Кирилл, женщины такие непредсказуемые, а если что-то случится? Любовь любовью, а бизнес — это другое».

Представляю, как они нашептывали ему на ухо, пока я, дура наивная, радовалась, что его родители подуспокоились и хоть немного сменили гнев на милость. А они просто делали вид, что приняли, потому что уже подстраховались за моей спиной.

Какая предусмотрительность! Какая дальновидность!

Все эти годы я думала, что мы партнеры, а оказалось, у меня с Кириллом трудовой договор без прав на собственность.

Я захожу в спальню, закрываю дверь на замок. Руки дрожат от злости и бурлящих внутри эмоций, но я заставляю себя двигаться. Нужно собраться, взять себя в руки. Истерики и слезы потом, а сейчас надо действовать.

Захожу в гардеробную, достаю свой чемодан и начинаю складывать в него свои вещи. Хорошо хоть, мне есть куда ехать.

Ну, как есть. От бабушки мне досталась маленькая квартирка, но в ней пока живут квартиранты. Не выгоню ведь я их на улицу прямо сегодня. По договору у них есть две недели, чтобы съехать. Поживу пока в гостинице.

Думаю и о дочери. Согласится ли Лиза жить со мной? Наш дом по сравнению с той квартирой просто клетушка. И до школы дольше добираться…

Встанет ли она на мою сторону? Что, если я лишусь и ее? Качаю головой. Нет, она так не поступит. Не так я ее воспитывала. Лиза — умный и справедливый ребенок.

Может, позвонить ей сразу и все рассказать? Вдруг Кирилл так и сделает? Хотя вряд ли. Если бы хотел, мог это сделать во время ее звонка. Тем более она ведь только уехала в лагерь. Позвоню — испорчу ей отдых. Да и чем она сможет мне помочь? Ничем. Только распереживается, сразу вернется обратно и застанет все наши ссоры и разборки. Нет уж, лучше сначала окончательно поставить все точки над «и» с Кириллом.

Я роюсь в шкафу, перебираю вещи, и вдруг с вешалки падает один из пиджаков мужа.

Вместо того чтобы повесить его обратно, я от души его пинаю и вижу какой-то белый уголок бумаги, что торчит из кармана.

Поднимаю его. Это обычный белый конверт, в в нем… два билета на Мальдивы.

Брови взлетают. Это что же, Кирилл хотел устроить мне сюрприз и наконец слетать со мной в отпуск, о котором я просила его уже почти год? Но у него то переговоры, то важный контракт, то еще что-то.

«Потерпи, дорогая, вот закончу этот проект, и обязательно съездим», — сколько раз я это слышала — не сосчитать.

Изучаю билеты. Первый — на него. А второй...

Я скриплю зубами от злости и сжимаю в руке злосчастный билет на имя... Ани.

Вот, значит, с кем он собрался в отпуск! С ней. И даты вылета свободные — видимо, планировал выбрать удобное время.

«Полетим, когда сможешь, дорогая, — так и представляю, как муж шепчет это моей бывшей подруге на ухо, обдавая его горячим дыханием. — Ты ведь мечтала о Мальдивах, я знаю».

То есть со мной отдыхать ему уже западло, а с ней — за милую душу? Для меня одни отговорки, а для нее — дорогущие билеты и романтический отпуск на райских островах?

Вот урод! Я на клочки рву билеты и продолжаю с остервенением бросать одежду в свой чемодан.

Сюрпризы он любит устраивать, значит.

Что ж, тогда и я устрою ему сюрприз. И ему не понравится.