После развода. Поздно сожалеть, милый

Ну что ж, как хочешь.

Разворачиваюсь и иду в гостиную. Открываю нужный ящик в комоде, достаю папку, проверяю, все ли на месте. Попутно заглядываю в спальню — просто из любопытства.

И вижу то, что и подозревал.

Все на своих местах. Вещи Кати на полках, ее одежда в шкафу, косметика на туалетном столике. Никаких коробок, никаких сумок, никаких следов сборов. Вообще. Как будто я ничего ей не говорил вчера и сегодня утром.

Я поджимаю губы. М-да, так и думал. Она надеется, что я передумаю. Что это просто эмоции, что я остыну и вернусь. Типичная женская логика: «Если я буду делать вид, что ничего не происходит, то ничего и не произойдет».

Только не в этот раз, Катя.

Я возвращаюсь на кухню с документы в руке и останавливаюсь напротив нее.

Начинаю максимально серьезным, безапелляционным тоном:

— Катя, завтра рано утром едем подавать заявление на развод.

Она поднимает на меня глаза. Прищуривается. Молчит.

Я продолжаю, предупреждая возможные возражения:

— До твоей работы, так что успеем. В девять утра нужно быть у ЗАГСа. Я заранее уточнил, во сколько они открываются.

Жена продолжает молчать. Смотрит на меня так, словно оценивает. Изучает. И во взгляде этом нет ни слез, ни мольбы, ни отчаяния.

Ну все, сейчас начнется, уверен.

«Артем, давай не будем торопиться. Подумай, не горячись. Я исправлюсь, все будет, как ты хочешь».

И так далее, и тому подобное.

В общем, вывалит весь женский арсенал уговоров. Оно, конечно, понятно, но мне не нужно от слова совсем: я принял решение, и я его не изменю. Меня ждет настоящее будущее, не вот это вот прозябание в рутине.

Так что я отодвигаю стул, бросаю папку на стол и сажусь напротив Кати. Кладу ладони, сцепленные в замок, на папку. Награждаю жену прямым, строгим взглядом. Таким, каким смотрю на подчиненных на работе, когда хочу показать, что шутки кончились.

Говорю твердо:

— Только давай без слез, хорошо? Понимаю, что ты еще на что-то надеешься, но...

— Когда? — вскидывает подбородок жена.

Я осекаюсь, не успев закончить мысль.

— Что — когда? — переспрашиваю.

— Во сколько именно нужно быть у ЗАГСа? — уточняет она деловито.

Я хмурюсь.

— К девяти, — отвечаю.

— Поняла, — кивает Катя. — Это именно то, о чем ты хотел поговорить?

Ледяной тон. Абсолютно ледяной.

Я киваю, смотрю на нее недоверчиво, жду подвоха. Ну не может же она так просто согласиться. Ни единого возражения. Вообще. Как будто я ее в кино пригласил, а не на подачу заявления на развод. Как будто ей плевать на меня.

Подумаешь, ушел любимый муж, эка невидаль.

Внутри начинает неприятно свербеть. Что-то тут не так. Нет, наверняка она просто набивает себе цену. Играет в эту игру. «Я сильная и независимая, мне все равно». А на самом деле внутри ревет и надеется, что сдамся.

Решаю прояснить все сразу, чтобы не оставалось никаких иллюзий.

— Катя, — говорю, наклоняясь чуть ближе, — я понимаю твои чувства. Знаю, что ты не хочешь расставаться. Но не надо уговаривать меня остаться. Это бесполезно.

В этот момент глаза жены распахиваются, и в них плещется изумление. Чистое, неподдельное изумление.

— С чего ты взял, что я стану это делать? — спрашивает она, и в голосе ее звучит что-то, чего я не могу определить.

Пожимаю плечами.

— Вообще-то, ты даже не начала собирать вещи, — объясняю очевидное. — Я зашел в спальню, а там все на своих местах, как и в гостиной. Никаких следов того, что ты восприняла мои слова всерьез. Никаких коробок, сумок, ничего. Значит, веришь, что я остыну, приеду через неделю, и ты уломаешь меня остаться.

Делаю паузу, смотрю ей в глаза.

— Так вот, скажу сразу: не получится.

Катя молчит секунду. Потом медленно кивает.

— Я поняла, — соглашается она с какой-то подозрительной легкостью.

И усмехается. Усмехается!

— Я не начала собирать вещи потому, что сначала нужно найти квартиру, — объясняет мне спокойно. — Этим я сегодня и занималась, если хочешь знать.

Угу, понятно. Квартиру она ищет, сидя дома, как же. Придумала отговорку, а на самом деле ничего искать и не собиралась.

Ладно. Главное, я предупредил. А дальше уже ее проблемы.

— Если это все, чего ты хотел, то... — Жена кивает в сторону выхода в очевидном жесте. Мол, тебе пора.

Я смотрю на нее, и внутри вспыхивает раздражение.

Это что, меня из собственной квартиры провожают? Серьезно?

Вдох. Выдох. Так, спокойно. Я сам дал ей неделю, и слов на ветер не бросаю.

— Все, — подтверждаю коротко, вставая со стула. — Увидимся завтра у ЗАГСа. Не опаздывай.

Катя снова кивает и даже не провожает меня до двери.

Когда выхожу на улицу и сажусь в машину, завожу мотор, но не трогаюсь, так и сижу, глядя на руль.

Вроде все идет по плану: я сказал, что хотел сказать, договорился о времени. Завтра подадим заявление, и через месяц будем официально разведены. Все логично. Все правильно. Все, как я хотел.

Но в голове крутится заезженной пластинкой одна и та же мысль:

«С чего вдруг Катя такая сговорчивая?»

Настолько сговорчивая, как будто я для нее — уже никто.

Качаю головой, прогоняя эти мысли. Ерунда. Она просто притворяется, хочет меня уязвить. Все станет ясно завтра, когда встретимся у ЗАГСа. Наверняка она придет в слезах, начнет просить остаться.

Да, так и будет. Значит, надо заранее продумать наш разговор.

Глава 11. Ключи от прошлого

Катя

Неделя до моего выезда из квартиры Артема настолько насыщена делами, что пролетает как один миг.

На следующее утро после разговора с мужем я встречаюсь с ним у ЗАГСа. Приезжаю без опозданий, без десяти девять, паркуюсь рядом с его машиной. Он уже здесь, стоит у входа в здание, смотрит на телефон. Выхожу, захлопываю дверь. Он поднимает взгляд.

И в его глазах я вижу то же самое, что и вчера. Что-то вроде: «Я ухожу, но почему вы не уговариваете меня остаться?»

Было бы смешно, если б не было так грустно.

Зачем это ему? Потешить самолюбие тем, что за него борются две девушки? Насладиться тем, что жена на коленях умоляет его не уходить? Нет уж. Такого удовольствия я ему не доставлю. Умерла так умерла. Если он хочет к другой, пусть идет. Я не собираюсь держаться за человека, которому не нужна, поэтому первая киваю на ЗАГС.

— Пойдем, — говорю спокойно. — Мне нужно успеть на работу.

Артем хмуро кивает, так и не дождавшись от меня ни просьб, ни мольбы, ни чего он там хотел услышать.

Мы заходим внутрь, ждем в очереди, потом заполняем бумаги. Все настолько официально и холодно, что я поеживаюсь.

— Через месяц приходите за свидетельством о расторжении брака, — говорит сотрудница ЗАГСа. — Если передумаете, можете отозвать заявление в любой момент.

Артем молчит. Я тоже.

Мы выходим, и он смотрит на меня, будто все еще чего-то ждет, однако я просто киваю ему на прощание и иду к своей машине. Когда выезжаю со стоянки, в зеркале заднего вида ловлю на себе его пристальный взгляд. Артем стоит у своей машины, смотрит мне вслед. Еще чуть, и просверлит дырку.

М-да. А говорят, что это у женщин нет логики.

***

С вещами я решила поступить так: каждый вечер перевозить в новую квартиру то, что не хочу доверять грузчикам. Документы, фотографии, книги, косметику, украшения. Все хрупкое и дорогое сердцу. А все тяжелое и громоздкое — мебель, коробки с посудой, бытовую технику — оставить на выходные, когда можно будет нанять грузчиков.

Елку с игрушками тоже забираю: хоть немного праздничного настроения от украшенной красавицы мне не помешает, тем более что это все покупала именно я. Как и многое другое в этой квартире.

Каждый вечер я упаковываю очередную партию вещей, везу в новую квартиру, разгружаю. Потом возвращаюсь обратно. И так каждый день.

На работе, как обычно, дурдом в честь окончания очередной четверти и приближающегося Нового года. Контрольные, проверка тетрадей, оценки, родительские собрания, утренники, репетиции праздничных концертов. Голова кругом.

Впрочем, впервые я этому рада. Потому что времени на слезы почти не остается. Я настолько устаю, что ночью падаю в кровать без задних ног и проваливаюсь в сон, едва голова касается подушки.

А еще я так никому и не сказала о том, что развожусь.

Зачем?

Коллеги спрашивают, как дела, улыбаются, делятся своими новостями. А я улыбаюсь в ответ, киваю, поддерживаю разговор. Обычная Катя.

Галина Леонидовна, спасибо ей за это, тоже оставила эту новость при себе. Мы с ней перекинулись парой фраз в учительской, она спросила, как дела с квартирой, я ответила, что все хорошо, уже начала перевозить вещи. Она кивнула, ничего больше не спросила. Тактичная женщина.

В общем, я усердно делаю вид, что ничего не изменилось, хотя невольно присматриваюсь к коллегам. К учительницам, если быть точной. Ловлю себя на том, что в каждой, хоть сколько-то подходящей по возрасту, вижу ту, из-за которой Артем решил со мной развестись.

Таких у нас в школе, правда, совсем немного.

Тридцатилетняя шатенка Карина, учительница истории. Высокая, стройная, любит носить юбки-карандаш и блузки с глубоким вырезом. Всегда ухоженная, всегда с идеальным маникюром.

«Англичанка» Анжелика — блондинка, ей двадцать четыре, и она дочка нашего завуча, Нины Владимировны. Миловидная, с большими голубыми глазами.

И рыжеволосая Марина, учитель рисования. Ей двадцать семь. Яркая, эксцентричная, со смехом, похожим на звон колокольчиков.

Я хорошо общаюсь со всеми, но только на уровне приятельниц, не более.

Ключевое то, что Артем знает их и видел неоднократно, когда заезжал за мной после работы, когда приходил на школьные праздники, на День учителя, на новогодний корпоратив.

Приходится усилием воли заставлять себя не видеть в них разрушительниц браков. Ведь почти бывший муж мог найти кого-то и у себя на работе. Это, в принципе, логичнее. Зачем искать далеко то, что можно встретить у себя же в офисе?

Но мысль все равно не отпускает. Каждый раз, когда вижу Карину, Анжелику или Марину, внутри что-то сжимается.

Стоп. Хватит. Это не моя проблема. Пусть Артем живет с кем хочет, мне все равно.

Я повторяю это себе как мантру. Снова и снова.

***

Наконец нервная рабочая неделя заканчивается.

Суббота. Утро. Я просыпаюсь рано, несмотря на то, что можно было бы поспать подольше. Звоню в компанию, которая занимается перевозками, уточняю время. Подтверждают: в десять будут на месте.

С Артемом мы еще у ЗАГСа договорились, что я позвоню ему, как выеду окончательно. Слава богу, больше он не появлялся, а то изрядно бы удивился тому, как опустела квартира. Нет, конечно, там много чего осталось — его вещи, часть мебели, техника. Но у него и так подгорит, чувствую, когда увидит, сколько всего я забрала. Так и представляю его лицо, когда он войдет в квартиру! Бесценное зрелище, даже немного жаль, что я его пропущу.

Грузчики приезжают даже быстрее обещанного, без пятнадцати десять звонят в дверь.

— Здравствуйте, — говорит старший, крепкий мужчина лет сорока. — Готовы начинать?

— Да, конечно, — киваю я. — Проходите.

Они заходят, оглядываются. Коробки стоят аккуратно сложены у стены, мебель частично разобрана — я постаралась сама открутить то, что смогла.

— Ого, вы молодец, — усмехается один из грузчиков, молодой парень с татуировками на руках. — Обычно приезжаем, а там все стоит как стояло, приходится самим разбирать.

Я лишь пожимаю плечами, и они начинают работать. Стройно, быстро и слаженно выносят коробку за коробкой. Вскоре и я подхватываю последнюю коробку с хрупкими вещами, пару пакетов и выхожу вслед за ними.

— Вы поедете с нами? — спрашивает старший.

— Нет, у меня своя машина, поеду следом.

Еще через час я обозреваю гору коробок и разобранную мебель.

Вздыхаю. Сегодня и завтра точно уйдут на то, чтобы привести мою квартирку в божеский вид.

Грузчики уходят, и я остаюсь одна с кучей вещей, которые нужно разобрать, расставить, развесить.

Но сначала нужно позвонить Артему. Я достаю телефон. Набираю его номер. Два гудка.

— Да, — отвечает он.

— Я выехала, — говорю коротко. — Можешь возвращаться.

Молчание. Потом:

— Хорошо.

Кладу трубку. Все. Больше мне с ним говорить не о чем.

Снова окидываю взглядом свои богатства. Так. С чего бы начать?

Ай, ладно. Буду разбирать по порядку. Подхожу к первой коробке, открываю и вижу книги. Расставляю их на полках шкафа.

Вторая коробка с посудой. Несу на кухню, расставляю в шкафчики.

После второй коробки тянусь к третьей, и тут взгляд падает на вешалку с вещами. Рядом с моей курткой висят... две связки ключей.

Две. А должна висеть одна!

Я замираю.

Нет. Нет, нет, нет.

В пылу сборов я забыла оставить ключи от квартиры Артема на комоде в прихожей, как мы договаривались.

Блин. Что делать?

Придется возвращаться... Надеюсь, он еще не успел заявиться домой.

Я хватаю ключи, куртку и мчусь вниз, еду на всех парах обратно. Только бы не встретиться с ним, только бы успеть…

Как только въезжаю во двор, верчу головой.

— Фууу-х, — облегченно выдыхаю, потому что машины Артема нет.

Слава богу, он еще не приехал.

Квартира встречает меня тишиной и непривычной пустотой. Раз уж я тут, решаю еще раз обойти комнаты. Вдруг что-то забыла?

Через несколько минут убеждаюсь, что ничего моего здесь не осталось, и выхожу в коридор. Достаю из кармана ключи, кладу их на комод, аккуратно, на самое видное место.

И тут... Открывается дверь.

Я замираю.

В проеме возникает целующаяся парочка.

Они настолько увлечены друг другом, что меня даже не замечают. Артем прижимает свою любовницу к стене, и она обвивает его шею руками. Они целуются жадно, страстно, забыв обо всем на свете.

Поначалу Артем стоит ко мне спиной. Но когда поворачивается боком, чтобы закрыть дверь ногой, не отрываясь от поцелуя, я вижу… ее, ту самую — «яркую» и «живую». И я ее знаю.

«Так вот на кого он меня променял», — проносится в голове под аккомпанемент падающей челюсти.

Глава 12. Та самая

Катя

Парочка продолжает страстно целоваться, а я стою и смотрю на них. На нее.

Это она-то «яркая» и «живая»?

Фигуристая — да. Смазливая — да. Молодая — безусловно. Но яркая?

Та же рыжеволосая Марина с ее громким смехом, цветастыми платьями и бурной жестикуляцией куда ярче и живее. Лена, моя подруга, тоже яркая, эмоциональная и энергичная.

А эта...

Стою и диву даюсь, насколько у нас с Артемом, видимо, расходятся понятия о том, что такое яркость.

Наконец Артем отрывается от любовницы. Они синхронно поворачиваются и... видят меня.

Немая сцена.

Изумление на их лицах такое искреннее и неподдельное, что, несмотря на ситуацию, мне дико хочется рассмеяться. Вот прямо в голос захохотать. Потому что это выглядит как плохая комедия. Как дешевый сериал. Измена, тайная любовница, внезапное появление жены.

Артем сводит брови к переносице, его любовница открывает рот, закрывает, снова открывает. Как рыбка, выброшенная на берег.

Я стою, скрестив руки на груди. Жду. Интересно, что они скажут.

— Катя? — наконец выдавливает из себя муж, глядя на меня исподлобья. — Что ты здесь делаешь?

Вот это вопрос. Не «прости», не «давай я все наконец-то все объясню», а «что ты здесь делаешь?».

Я усмехаюсь. Холодно. Колко.

— Забыла оставить ключи, — киваю на комод, где аккуратно лежит связка. — Поэтому и вернулась. Не думала, что застану такое... интересное зрелище.

Перевожу взгляд на любовницу мужа. Смотрю ей прямо в глаза, и она отводит взгляд. Не выдерживает.

— Ну здравствуй, Анжелика, — говорю я медленно, растягивая каждое слово.

Та потупливает взгляд и громко сглатывает.

Вот вам и «умница и скромница», по мнению матери, нашего завуча. Интересно, как долго эта умница практикует скромность в постели моего мужа? Месяц? Два? Полгода?

А может, и дольше.

Может, пока я готовила ужины, проверяла тетради, радовалась каждому его возвращению домой, он уже давно спал с этой блондинкой где-то на стороне. И при этом она имела наглость смотреть мне прямо в глаза день за днем. Смотреть, улыбаться и разговаривать как ни в чем не бывало.

Анжелика мешкается под моим уничтожающим взглядом, переминается с ноги на ногу, а потом хватает Артема за руку, словно ища защиты.

Тот крепко сжимает ее ладонь. Мол, не бойся, я рядом. Я тут.

Обнадеженная этим жестом, она набирается смелости. Задирает подбородок, смотрит на меня уже не так робко.

— Привет, — отвечает она, и в ее голосе проскальзывает вызов.

Я делаю шажок вперед.

Анжелика в ту же секунду инстинктивно пятится, вжимаясь в закрытую дверь. Так-то. Вызов вызовом, а все равно страшно.

— Катя, — подает голос муж, и его жесткий тон полон колкого льда.

— Что Катя?

— Тебе пора, — смотрит он на меня в упор.

Я фыркаю.

— Боишься, что я повыдергаю патлы твоей яркой и живой? — спрашиваю с издевкой. — Поэтому не говорил, кто она? Поэтому прятал от меня?

Муж морщится. Сжимает челюсть. Молчит.

А потом в разговор встревает Анжелика. Голос дрожит, но она старается звучать уверенно:

— Катя, мы... мы друг друга любим. Ты должна это понять. Мы не специально. Чувствам не прикажешь.

Я поворачиваюсь к ней, смотрю. Долго. Изучающе.

— Что я должна понять? — вспыхиваю. — Что в мире закончились свободные мужчины, и ты взялась окучивать женатого?

— Я не...

— Ну да, ты «не», — перебиваю ее, и голос мой становится острым, как бритва. — Не погнушалась штампом в его паспорте. Не посмотрела на то, что работаешь с его женой. Не залезла в его постель! Какая ты молодец, Анжелика. Какая смелая. Какая решительная.

Делаю паузу. Прищуриваюсь.

— Интересно, а Нина Владимировна в курсе, чем занимается ее дочь в свободное от работы время? Знает, что ее «скромная воспитанная девочка» спит с женатым мужчиной? С коллегой его жены?

Глаза Анжелики широко распахиваются, а ее смазливое личико бледнеет. Губы дрожат. Не в курсе, значит.

— Я... я взрослая, — чеканит она, поджимая губы. — Могу сама принимать решения. Мне не нужно разрешение мамы, чтобы встречаться с мужчиной.

— О, конечно, — киваю я с преувеличенным пониманием. — Ты взрослая. Целых двадцать четыре года. Такой солидный возраст. Ты уже прошла через столько в жизни, правда? Столько отношений, столько опыта. Небось думаешь, что Артем — это твоя настоящая любовь. Что вы будете жить долго и счастливо. Что он не бросит тебя так же, как бросил меня.

Криво усмехаюсь.

— Только вот я ему тоже когда-то казалась настоящей любовью. А теперь стою здесь и смотрю, как он целует другую. Так что не обольщайся, дорогая. Через несколько лет на твоем месте будет другая, ярче и живее.

— Катя, хватит, — резко обрывает меня Артем. — Я не позволю тебе оскорблять и запугивать мою женщину!

«Мою женщину». Как гордо звучит.

Я приподнимаю бровь и хмыкаю:

— О как. Защитничек нашелся. Ты поэтому и прятался со своей женщиной по углам? Потому что «защищал»? — рисую пальцами кавычки в воздухе. — Или потому что стыдно было признаться, что изменяешь жене с коллегой, которая младше тебя на одиннадцать лет?

Артем сжимает кулаки. Дышит тяжело.

— Разговор окончен, — припечатывает он. — Ты узнала то, что хотела. Довольна?

Я прищуриваюсь, и на моем лице расплывается такая ядовитая усмешка, что Анжелика снова громко сглатывает и крепче вцепляется в руку Артема.