После развода. Поздно сожалеть, милый

Решил выгнать меня на улицу с голым задом? Просто так, одним махом, лишить всего? Думает, я тихо соглашусь, покорно соберу свои тряпки в сумку и уйду в закат, освобождая территорию для его новой пассии?

Не выйдет!

Я снова погружаюсь в изучение квартир на сайте, но теперь меняю параметры поиска. Убираю галочку «с мебелью» и ставлю «без мебели» или «частично меблирована». Список объявлений обновляется, и я вижу, что такие варианты есть и, что важнее, они дешевле.

Потому что мебель и все, что нужно для жизни, у меня есть. В этой квартире.

Я откидываюсь на спинку стула, и мой взгляд скользит по кухне. Обеденный стол, за которым мы с Артемом завтракали каждое утро. Я его выбирала. Три недели ходила по магазинам, сравнивала модели, прикидывала, какой лучше впишется в интерьер. Артем тогда отмахнулся: «Бери какой хочешь, мне все равно». И я выбрала: светлое дерево, овальная форма, изящные ножки. Вложила и свои деньги.

То же самое со стульями. Помню, как торговалась с продавцом, выбивая скидку.

Взгляд переходит на полки над рабочей поверхностью. Всю кухонную утварь покупала я. Набор кастрюль — подарок от моих родителей на свадьбу. Посуда: тарелки, чашки, бокалы, — все это я собирала по крупицам, подбирала, чтобы сочеталось по цвету и стилю.

Вся кухонная техника тоже куплена не без моего вклада.

И так со всей квартирой.

Нет, ну а что?

За семь лет, что мы живем вместе, я немало сюда вложила. Не только в смысле денег — да, Артем зарабатывает больше, и многое покупал он. Но деньги — это не все.

Я вложила время. Силы. Внимание. Вкус. Свою душу, в конце концов.

Это не просто квартира Артема, в которой я была временной гостьей. Это наш дом. Наше совместное пространство, которое я создавала своими руками, своими усилиями. Выбирала, искала, думала, планировала. Я превратила голые стены в уютное жилье. Я сделала из квартиры дом.

Без меня здесь была бы холодная пустота с минимальным набором мебели. Артем вообще не заморачивался бы интерьером, если бы не я. Это именно я думала о том, как мы будем здесь жить. Как будем сидеть за этим столом, завтракать, ужинать, разговаривать о прошедшем дне. Как будем отдыхать на этом диване, смотреть фильмы, читать книги. Как будем засыпать на этой кровати, обнявшись, строить планы на завтра.

Я делала это для нас. Для семьи. Для того будущего, в которое верила.

А теперь он думает, что просто выставит меня за дверь, и все это останется ему? Что он приведет сюда свою любовницу, и они будут пользоваться всем, что я создала? Она будет наслаждаться уютом, который я выстраивала годами? Готовить на кухне, которую я обустраивала? Сидеть на диване, который я выбирала?

Ни за что.

Раз Артем так хочет развода, он его получит. Быстро, четко, без лишних эмоций. Именно так, как он хотел.

Я не буду плакать. Не буду цепляться за него и умолять передумать. Не буду устраивать истерик и биться головой в стену.

Пусть остается со своей «яркой» и «живой» любовницей в полупустой квартире.

Пусть начинают жизнь с чистого листа в буквальном смысле.

Я возвращаюсь к просмотру квартир без мебели и с новым азартом прокручиваю список. Чувствую, как злость постепенно трансформируется во что-то более конструктивное. В решимость. В холодную, твердую уверенность, что я справлюсь.

Бросаю взгляд на часы — уже половина одиннадцатого. На краю сознания мелькает что-то смутное, как будто я что-то забыла.

Что?

Я снова смотрю на стрелки часов, напрягая память, пытаясь вспомнить. Что-то важное. Что-то, что должно было...

И тут меня пронзает.

Блин, у меня же скоро урок с учеником! У него дома!

Я подскакиваю со стула так резко, что он едва не падает. Хватаю телефон, смотрю на время в календаре. Урок начинается в одиннадцать тридцать. До этого момента — меньше часа. А ехать до его дома минимум сорок минут, если не попасть в пробку.

Я летаю по квартире, собирая вещи. Сумка — где сумка? Вот она, на диване. Хватаю ее, запихиваю туда учебники, тетради, ручки. Телефон, кошелек, ключи.

Мчусь в спальню, лихорадочно стягиваю домашнюю кофту и натягиваю более приличную блузку. Джинсы подойдут, я не в школе, урок на дому, можно одеться попроще. Набрасываю кардиган сверху.

Быстро провожу расческой по волосам, завязываю их в хвост.

Выбегаю из спальни, на ходу натягивая ботинки. Куртка, шарф — просто накидываю на себя, застегну потом, в лифте.

Через несколько минут выезжаю со двора и вливаюсь в поток. Дорога, светофоры, другие машины. Я автоматически перестраиваюсь, притормаживаю, ускоряюсь, но мысли совсем не о вождении.

Они снова и снова возвращаются к Артему. К его словам. И вдруг я представляю его лицо.

Он входит в квартиру через отпущенную мне неделю. Открывает дверь и… стоит на пороге, ошарашенный, не понимая, что произошло, куда делась часть вещей.

Он достает телефон, начинает набирать мне сообщение. Или даже звонит.

«Катя, ты что творишь? Верни все на место!»

И я спокойно и холодно отвечаю: «Я забрала свое. Ты же хотел разделить имущество? Вот я и разделила».

Он начинает возмущаться, кричать, угрожать судом.

А я улыбаюсь в трубку и говорю: «Милый, все это совместно нажитое имущество. Подавай в суд, если хочешь. Посмотрим, что скажет судья».

Время, когда Катя соглашалась с ним во всем и уступала, прошло. Безвозвратно.

Если Артем захочет что-то сказать, пусть только попробует. Я найду, что ему ответить.

Потому что я не ворую чужое, я просто забираю свое.

Глава 8. С места в карьер

Катя

Я паркуюсь у знакомого дома, глушу мотор и на секунду замираю, сжимая руль. Дышу. Глубоко вдыхаю холодный воздух, который просачивается через щель в приоткрытом окне.

Нужно взять себя в руки. Нельзя вываливать на людей весь тот хаос, который творится у меня в голове и в душе.

Сейчас я просто Екатерина Витальевна, репетитор по русскому языку. И моя задача — помочь Паше разобраться с одной из тем.

Выхожу из машины, захлопываю дверь. Иду к подъезду, поднимаюсь на третий этаж. Звоню в дверь.

Открывает мне Галина Леонидовна — полная приветливая шатенка с короткой стрижкой и улыбчивыми карими глазами. Она одета в домашнее: мягкие серые брюки и теплый бордовый свитер.

— Катенька! — тепло улыбается она, распахивая дверь шире. — Проходи, проходи, не стой на пороге.

— Здравствуйте, Галина Леонидовна, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал бодро и естественно.

Переступаю порог, снимаю ботинки, вешаю куртку на крючок.

Галина Леонидовна кивает в сторону коридора:

— Пашка уже готов, ждет тебя. Я велела ему приготовить все заранее, чтобы не тратить твое время.

— Спасибо, — киваю я.

Мы работаем в одной школе, Галина Леонидовна и я. Она учитель алгебры и математики, строгая, но справедливая. Ученики ее побаиваются, но уважают. Мы с ней хорошо общаемся: иногда пьем чай в учительской, обсуждаем школьные новости. Она намного старше меня, опытнее, мудрее. Всегда казалась мне человеком, который умеет смотреть на вещи трезво и без лишних эмоций.

Галина Леонидовна провожает меня в Пашину комнату. Мой ученик, худощавый подросток с торчащими во все стороны светлыми волосами и россыпью веснушек на носу, видит меня и улыбается:

— Здравствуйте, Екатерина Витальевна.

— Привет, Паш, — киваю я, присаживаясь рядом. — Как дела? Готов работать?

— Ага, — кивает он.

Галина Леонидовна кивает и уходит, тихо прикрыв за собой дверь.

Я на доступных примерах объясняю то, что Паша не мог уложить в голове, он сосредоточенно и внимательно слушает, задает вопросы.

Все как обычно во время таких занятий.

Только вот внутри меня все не как обычно: в голове крутятся совсем другие мысли. Артем. Развод. Квартира. Мебель. Новое жилье. Новая жизнь. Злость. Обида. Боль. Усталость.

Но я не показываю ничего. Держу лицо. Улыбаюсь, когда Паша справляется с очередным заданием. Хвалю его, когда дает правильный ответ. Терпеливо объясняю снова, когда он не понимает с первого раза.

Наконец, час пролетает. Я закрываю учебник, встаю и собираю свои вещи. Паша провожает меня в коридор.

Галина Леонидовна тут же появляется на пороге кухни, словно ждала.

— Ну что, закончили? — спрашивает она.

— Да, — киваю.

— Катенька, — Галина Леонидовна улыбается мне, — оставайся, пожалуйста. Я специально пироги испекла сегодня, с яблоками и с вишней. Посидим, поговорим.

Я колеблюсь.

Хочется поскорее уехать домой, вернуться к своему ноутбуку, к поиску квартир, к мыслям о том, как именно буду забирать вещи. Но отказать неловко. Галина Леонидовна старалась, пекла, ждала.

— Конечно, — говорю, стараясь, чтобы это прозвучало искренне. — С удовольствием.

— Вот и хорошо! — довольно кивает Галина Леонидовна. — Пашка, ты свободен. Сделал дело — гуляй смело.

Паша радостно хватает куртку с вешалки, натягивает ее на ходу.

— Я пошел к Мишке, — говорит он, уже открывая дверь.

— Иди-иди, — машет рукой Галина Леонидовна. — Только на звонки отвечай, если что.

Паша кивает и убегает.

— Проходи на кухню, — Галина Леонидовна жестом приглашает меня следовать за ней.

Я иду следом. Их кухня уютная, теплая: светлые обои в мелкий цветочек, деревянный стол, накрытый клетчатой скатертью, на подоконнике горшки с геранью. Пахнет свежей выпечкой, корицей и чем-то еще домашним, успокаивающим.

На столе уже все готово: два блюдца, две чашки, чайник, сахарница. И два пирога.

— Садись, не стесняйся, — говорит Галина Леонидовна, указывая мне на стул.

Я сажусь. Она разливает ароматный травяной чай. Режет пироги, кладет мне на тарелку по куску каждого.

— Ешь, ешь, — подбадривает она. — Ты вон какая худенькая, надо подкрепиться.

Я беру вилку, отламываю кусочек яблочного пирога, отправляю в рот. Тесто нежное, рассыпчатое, яблоки сладкие с легкой кислинкой. Но я почти не чувствую вкуса. Просто жую, глотаю, потому что так надо.

Галина Леонидовна пьет чай, смотрит на меня. Потом заговаривает:

— Ну что, с Пашкой-то как?

— Отлично. Он очень старается, Галина Леонидовна. Разобрались мы с темой, он все понял.

— Правда? — недоверчиво переспрашивает она, хмуря брови. — А то этот оболтус дома вечно из-под палки занимается. Я уж боюсь, не завалит ли он ОГЭ.

— Галина Леонидовна, — говорю я мягко, — правда, не волнуйтесь. Если вдруг еще понадобится помощь, зовите. Но Паша молодец, ему просто нужно было чуть больше времени, чтобы разобраться.

Она смотрит на меня с сомнением, но потом все же кивает:

— Ну, если ты так говоришь...

Мы замолкаем. Я пью чай, откусываю еще немного пирога. Галина Леонидовна тоже пьет, но взгляд ее не отрывается от меня. Изучающий. Оценивающий.

Мне становится не по себе. Неужели она что-то заметила? Я же старалась выглядеть нормально. Или не получилось?

Наконец, Галина Леонидовна задумчиво прищуривается и спрашивает:

— Катенька... у тебя все хорошо?

Я моргаю, не понимая, чем вызван вопрос.

— Ну да, — отвечаю осторожно. — Все хорошо.

Не вываливать же на нее все, что со мной произошло за последние сутки. Не рассказывать же про измену мужа, про любовницу и про развод. Да, мы с ней хорошо общаемся, но не настолько.

— Ты извини, если лезу не в свое дело, — говорит Галина Леонидовна, и голос ее становится мягче, участливее. — Просто заметила, что у тебя на пальце нет кольца.

Я инстинктивно смотрю на свою руку. На безымянном пальце правда пусто. Я сегодня утром, после разговора с Артемом, сняла обручальное кольцо. Сорвала его со злостью, почти с яростью, и бросила на тумбочку. И надевать обратно уже не планирую. Никогда.

Поднимаю глаза на Галину Леонидовну. Она смотрит на меня с сочувствием, с пониманием.

Молчать бессмысленно. Она уже поняла. Уже догадалась.

— Развожусь, — говорю коротко.

— Ох, деточка, — сочувственно тянет Галина Леонидовна, и в ее голосе столько тепла, столько искреннего участия, что у меня вдруг предательски щиплет в носу.

Не расклеиваться. Не плакать. Только не здесь.

Я сжимаю губы, смотрю в сторону, делаю несколько глубоких вдохов. Галина Леонидовна молчит, давая мне время собраться.

Потом она наклоняется ко мне через стол, и вдруг, совершенно неожиданно, говорит:

— Хочешь, я тебя познакомлю со своим племянником?

Я моргаю, не понимая. Что?

— Хороший мужчина, — продолжает Галина Леонидовна, и в глазах ее загорается азартный огонек. — Верный, надежный, зарабатывает хорошо. Только как развелся почти четыре года назад, так и кукует один. Я на него смотрю, и сердце болит — молодой еще мужик, ему бы хорошую жену.

Я сижу и хлопаю ресницами, не в силах выдавить из себя ни слова.

Я всего сутки назад узнала, что муж мне изменяет и хочет уйти. А мне тут уже сватают непонятно кого.

Галина Леонидовна, видимо, считывает мои эмоции, потому что спохватывается:

— Прости, что я так с места в карьер, — говорит она чуть смущенно. — Просто ты хорошая девушка, Катенька. Такая долго одна не останется, я уверена. Мужики за тобой очередь выстроятся, вот увидишь. А мой племянник — достойный человек. Я думаю, вы бы отлично поладили, уж поверь моему опыту.

Она замолкает, ждет ответа.

Я делаю глоток чая, чтобы выиграть время.

— Галина Леонидовна, — говорю наконец, стараясь, чтобы голос звучал вежливо, но твердо. — Спасибо вам за заботу. Правда, спасибо. Но... я еще даже не развелась и, простите, мне не до того сейчас. Я только-только начала осознавать, что происходит. Мне нужно время, чтобы разобраться в себе, со своей жизнью. Я сейчас вообще не думаю ни о каких... отношениях.

Слово «отношения» дается мне с трудом. Даже произносить его не хочется.

Галина Леонидовна понимающе кивает.

— Да, конечно, конечно, — говорит она. — Глупо я сморозила, извини. Рано еще.

Она замолкает, потом добавляет мягче:

— Но ты все равно подумай. Не обязательно прямо сейчас. Просто знай, что такой вариант есть. Если когда-нибудь захочешь... ну, познакомиться, пообщаться, я всегда готова вас свести.

Я киваю, отвечаю вежливо:

— Спасибо. Я подумаю.

Хотя думать и не собираюсь. Вообще не представляю, как можно снова кому-то доверять, открываться, впускать в свою жизнь. Артем разбил это во мне. Разрушил веру в то, что можно быть счастливой с мужчиной.

Так что спасибо, но мне больше не надо никаких мужчин. Лучше я уж как-нибудь сама.

Глава 9. Ключи от новой жизни

Катя

— Ты пей чай, — подает голос Галина Леонидовна. — А то остынет.

Я вздрагиваю, возвращаясь из своих мыслей. Действительно, совсем забыла про него.

— Да, конечно, — киваю я и делаю глоток, но тут же снова думаю о своем.

Надо будет сразу, как выйду отсюда и сяду в машину, прозвонить по записанным в блокнот номерам. Договориться на просмотр квартир.

Завтра уже на работу, и нужно успеть по максимуму сегодня, потому что среди рабочей недели найти время на мотания по городу будет сложно. Уроки, проверка тетрадей, планы, совещания...

— Галина Леонидовна, — вырывается у меня почти само собой, — а у вас из знакомых случайно никто не сдает квартиру?

Она поднимает на меня глаза, удивленно моргает.

— Квартиру? — переспрашивает, задумчиво прищуриваясь.

Глупый вопрос, конечно. Какие шансы, что у нее найдется...

Но лицо Галины Леонидовны внезапно озаряет улыбка. Широкая, радостная.

— А знаешь, сдает! — восклицает она, и я чувствую, как сердце подскакивает. — У меня знакомая купила недавно однушку для сына. Инвестиция, так сказать, на будущее. Вот только он сейчас в другом городе, приедет сюда только через два года, не раньше. А пока она планирует сдавать квартиру, чтобы хоть какие-то деньги капали. Как раз спрашивала меня на днях, не ищет ли кто квартиру.

Я замираю, не веря своим ушам.

— Серьезно? — выдыхаю.

— Абсолютно, — кивает Галина Леонидовна. — Кстати, она недалеко от школы. Пешком минут пятнадцать, не больше.

В голове не укладывается. Как же удачно я спросила! Неужели вот так просто, за чашкой чая, решится вопрос, над которым я билась все утро?

— Так это же отлично! — восклицаю, и в голосе моем звучит неподдельная радость. — Это же именно то, что нужно!

— Там как раз... — начинает Галина Леонидовна, но вдруг будто спохватывается и умолкает, поджимая губы.

Я настораживаюсь.

— Что? — спрашиваю осторожно. — Что-то не так?

— Да нет, ничего, — машет рукой Галина Леонидовна, но взгляд ее становится задумчивым. — Просто подумала... Ладно, потом расскажу, если надо будет.

Я хмурюсь, не понимая. Но она уже продолжает:

— У меня ведь, кстати, и ключи от этой квартиры есть. Сестра мне их оставила, попросила периодически туда заезжать, проверять, все ли в порядке. Пыль протирать, проветривать. Если ты не занята сейчас, можем съездить, покажу. Чтобы ты хоть представление имела.

— Я только за! — киваю с энтузиазмом. — Тем более я на машине, и обратно вас потом отвезу.

Уже начинаю вставать, но вдруг спохватываюсь. Стоп. А вдруг мне не по карману?

— Хотя стойте, — замираю, поджимая губы. — А какая цена?

Галина Леонидовна называет сумму, и я быстро прикидываю в уме.

На пару тысяч больше, чем те квартиры, которые записаны в моем блокноте. Но это мелочи, в принципе. Тем более не факт, что те квартиры из объявлений и правда сдаются по указанной стоимости. Обычно же как бывает: в объявлении одна цена, а когда начинаешь уточнять, оказывается, что это без депозита и без какой-нибудь дополнительной платы за черт знает что еще.

— Меня устраивает, — говорю твердо и удовлетворенно киваю.

— Тогда поедем. — Галина Леонидовна встает, начинает убирать со стола посуду. — Дай-ка я только все быстренько в раковину сложу, и можно ехать.

Я помогаю ей, потом Галина Леонидовна собирается, и мы выходим.

Наконец, через полчаса, мы останавливаемся у нужной высотки. Я выхожу из машины, оглядываюсь. Территория выглядит ухоженной: чистые дорожки, аккуратные газоны, есть даже детская площадка с новенькими качелями и горкой. Фасад светлый, окна большие, балконы застеклены.

Я задираю голову, подсчитывая этажи. Много.

— Двадцать один этаж, — говорит Галина Леонидовна, видя мой взгляд.

— А на каком квартира? — спрашиваю я.

— На одиннадцатом.

Надеюсь, лифт работает.

Работает.

Через пару минут мы оказываемся у массивной железной двери. Галина Леонидовна гремит ключами.

— Ну, прошу, — улыбается, отпирая замок и пропуская меня вперед. — Ремонт, если что, от застройщика. Моя сестра ничего не переделывала, решила оставить как есть.

Я переступаю порог и замираю.

Квартира оказывается достаточно большой, не такой, как в хрущевках. Здесь просторно и светло. Окна большие, выходят на южную сторону, и солнце заливает все помещение мягким светом.

Прохожу в комнату. Пусто. Почти пусто. У стены стоит диван, обитый серой тканью, и большой шкаф-купе с зеркальными дверцами. Все. Но мне большего и не нужно.

Я иду дальше, заглядываю на кухню. Там стоит кухонный гарнитур — белый, простой, но новый. Мойка, плита, рабочая поверхность. Окно на кухне тоже большое, под подоконником батарея.

Прохожу в ванную. Плитка под мрамор, новая сантехника. И тут под столешницей я вижу ее — новенькую стиральную машину. Не скрываю радости.

Галина Леонидовна, видя, как радуюсь я, тоже не скрывает улыбки. Стоит в дверях ванной, смотрит на меня с теплотой.

— Ну что, берешь? — спрашивает она.

— Конечно! — тут же отзываюсь я, даже не раздумывая.

То, что квартира сдается всего на два года, меня не печалит. Это большой срок. Если что, потом спокойно подыщу другое жилье. Главное, что решилась проблема с отпущенным мне мужем сроком в неделю.

— Галина Леонидовна, — говорю, чувствуя, как внутри меня вспыхивает азарт, решимость. — А я могу сразу заехать? В течение недели?

— Разумеется, — кивает та. — Моя сестра только рада будет, что квартира не пустует. Тем более с тобой никаких проблем не будет, я за тебя ручаюсь.

Вот и славненько. Я мысленно потираю руки, даже настроение улучшается.

Еще утром я сидела убитая, растерянная, не знающая, что делать. А сейчас — вот оно, решение. Простое, понятное. Квартира есть. Можно планировать переезд.

— Держи ключи, — протягивает мне связку Галина Леонидовна. — С новосельем, Катенька!

Я беру их. Обычные ключи на простом металлическом кольце, ничего особенного. Но для меня это — символ. Начало новой жизни.

Не удерживаюсь, бросаюсь к Галине Леонидовне и обнимаю ее. Крепко, от всей души.

— Спасибо вам! — шепчу, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Спасибо огромное!

— Ну что ты, что ты, — растроганно тянет та, обнимая меня в ответ. — Своим нужно помогать, правда?

Мы стоим так несколько секунд, обнявшись. Потом я отстраняюсь, смахиваю выступившие на глазах слезы.

— Извините, — бормочу я. — Что-то расклеилась.

— Ничего страшного, — мягко говорит Галина Леонидовна.

Вскоре мы выходим из квартиры и едем обратно. Болтаем о работе, о школе, о погоде. Обычные разговоры, ни к чему не обязывающие. Но мне приятно. Приятно просто общаться с человеком, который не предавал, не обманывал, не делал больно.

Я отвожу Галину Леонидовну к ее дому, прощаюсь с ней еще раз, благодарю. Она машет мне рукой, и я еду дальше. Домой. Когда глушу мотор у своего подъезда, звонит телефон. Я достаю его из сумки, смотрю на экран. Артем.

Что ему нужно?

Медлю секунду, потом все же нажимаю на зеленую кнопку.

— Да.

— Ты дома? — без приветствия начинает он.

И правда, зачем себя утруждать. Виделись ведь утром. Зачем здороваться, спрашивать, как дела. Мы же теперь чужие люди.

— Дома, а что? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, спокойно.

— Отлично, — говорит Артем. — Заеду через час. Забыл кое-какие документы.

Он умолкает на пару секунд. Я слышу, как он прокашливается, будто собирается с мыслями. Потом продолжает:

— Нам нужно поговорить.

И кладет трубку. Я сижу в машине, глядя на потухший экран телефона.

Поговорить?

О чем?

Глава 10. В чем подвох?

Артем

Я подъезжаю к дому, и в груди снова возникает это странное чувство. Не то чтобы вина. Нет, не вина. Просто... неловкость, что ли. Или дискомфорт. Не знаю, как это назвать. Я же все правильно делаю. Честно сказал Кате о своем решении, дал ей время собраться, не выгнал на улицу сразу же, как это бывает у некоторых. Но я не некоторые, я поступаю порядочно.

Когда поднимаюсь на нужный этаж, достаю ключи и открываю дверь.

Тишина. Никакого запаха ужина, никакого шума телевизора, как раньше. Катя всегда встречала меня, спрашивала, как дела, предлагала поесть.

Прислушиваюсь. Кажется, на кухне кто-то есть. Иду туда.

Катя сидит за столом, уткнувшись в ноутбук. Волосы собраны в небрежный хвост, на ней домашняя одежда: серая толстовка и джинсы. Она поднимает на меня взгляд, когда появляюсь в дверях.

Мрачный взгляд. Холодный. Без намека на улыбку или приветствие.

Молчит. Даже чаю не предложила.

Впрочем, ладно, я тут не за этим.

— Я приехал, — говорю больше для приличия.

Она кивает, но ничего не отвечает, лишь снова смотрит в экран ноутбука.