Полная версия
— Даже так? Ну и что ты от меня хочешь?
— Ты посмотрел, убедился, что ни ходить, ни летать не может?
— Убедился. Понял я тебя. Всё сделаем и со всеми договоримся. Она ведь и правда, считай, не жилец. Так что ты только поможешь. Благое дело, считай, сделаешь.
Они дружно заржали, а мне захотелось посмотреть, как этих двоих возят мордой по асфальту. Ах да, тут же нет асфальта… Ну пусть по мостовой, не суть важно.
— Только ты это… Не слишком зарывайся, — предупредил Шейн. — У неё, конечно, ни родственников, ни связей, но вдруг кому-то приспичит хоть на тело посмотреть. Чтобы без лишних повреждений.
— Это я и без тебя знаю. Не переживай, всё подготовлено. Она дура такая — всё ещё договориться со мной пытается. А я не разубеждаю, потакаю её капризам, чтобы не насторожилась. Так что отравить её легче лёгкого будет.
— Ну и хорошо. Тогда я уеду, выжди хотя бы несколько дней. А лучше недельку. И можешь приступать.
Вот здесь они, конечно, просчитались. Я отлично помнила, что существует неплохой шанс того, что меня либо чем-нибудь накачают, либо вообще отравят, чтобы, например, в кому впала.
Так что последнюю неделю я питалась исключительно своими запасами сухарей. Они уже надоели до тошноты, к тому же, сильно я не обольщалась. Если захотят отравить, отравят.
Будет как в анекдоте: «Бедная Адалин грибами отравилась, а синяя потому, что грибы есть не хотела». Да, муженьку желательно оставить моё тело не сильно травмированным. Но это только желательно. При необходимости он и об этом договорится. Закажет кремацию вне очереди.
В конце коридора мелькнула тень и послышались шаги, так что я поспешила скрыться.
Впрочем, всё необходимое я уже услышала. Шейн Роудс пробудет в замке ещё два дня. Визит вежливости требовал соблюдения некоторых формальностей. А потом прямо рано утром полетит в столицу.
Да, на своих собственных крыльях полетит. До сих пор не привыкла к этому. Как и к тому, что в каждом замке здесь была площадка по типу вертолётной. Только драконьей.
Империя Раноок принадлежала именно этим крылатым рептилиям. Для них огромные расстояния и неприступные горные гряды не были проблемой.
Даже немного жаль, что я теперь вроде как человек. И видеть во мне все будут только человека, а значит, кого-то явно второго сорта. Но с другой стороны, плевать.
Это не сильно отличается от обычного классового неравенства. Были дети олигархов, которые жили в каком-то своём мире и могли творить что хотят по праву рождения. Знаю, сталкивалась с такими в Москве. А были все остальные, которым приходилось прогрызать своё место под солнцем и пытаться сломать стеклянный потолок. Не привыкать.
И какая разница, как это называется — драконы, мажоры. Суть-то одна.
Я смотрела на своего муженька, на Шейна Роудса, и понимала, что передо мной классический пример именно таких мажоров: избалованных судьбой, верящих в собственную неуязвимость, непогрешимость. Для которых чужая жизнь не значит ничего. Особенно если это жизнь кого-то не из их круга. Например, человека… или бескрылого дракона.
В общем, если бы у меня оставались хоть какие-то сомнения к этому моменту, сейчас они бы отпали сами собой.
Ещё два дня я провела в постели, изображая умирающего лебедя. Терпела фальшивые улыбки этого Роудса, ехидный блеск в глазах муженька и его любовницы.
А в день, когда Шейн, наконец, обернулся и улетел по своим драконьим и коррупционным делам, я исчезла из замка.
Никто даже не понял, как это произошло. Вроде бы ещё утром была. Провожала гостя в том самом кресле, которое упорно носили конюхи из комнаты в комнату вместе с парализованной госпожой.
Вечером, наверное, тоже была. Хотя никто к ней и не заходил, конечно. Кому эта калека нужна? Да и утром никто не спохватился, когда она не стала спускаться в гостиную.
Только к вечеру следующего дня пропажу обнаружили. Никто не мог понять, куда подевалась госпожа, которая и ходить-то без посторонней помощи не может. Разве что к окну подползла и выбросилась? Но в кустах рядом с замком было пусто.
В общем, поводов для сплетен у слуг и местных крестьян теперь хватало на месяцы вперёд.
А самой виновнице переполоха до этого не было никакого дела. Она тряслась в телеге на пути к новой жизни.
Глава 15
Поездка в телеге, пусть даже сидя на удобных подушках, была совсем не похожа по комфорту на автомобиль. Даже и не маршрутка в посёлке городского типа, где автопарк не обновлялся последние полвека.
Увы, о комфорте можно было только мечтать. От тряски спина начала нещадно ныть, ноги, к которым почти вернулась чувствительность, периодически скручивало.
Но мне было грех жаловаться. Брат Мии — улыбчивый парень Макс, — старался ехать аккуратно. В итоге темп был настолько плачевным, что я иногда подумывала, а не быстрее ли было бы пешком?
Останавливало то, что тогда пришлось бы тащить на себе сумку с вещами. Казалось бы, всего собрала по минимуму, а всё равно мешок вышел знатный. И тяжёлый.
Неудивительно, учитывая, что из одного местного платья я могла бы половину базового гардероба для XXI века сшить. А ведь были ещё средства гигиены, которые всегда забирают основной вес на себя.
Я это ещё по той, прошлой жизни знала. Вроде бы складываешь одежду в отпуск и радуешься, что чемодан так мало весит. А потом добавляешь шампуни, кондиционеры для волос, потому что пользоваться отельными — это фу, косметику… И внезапно оказывается, что твоя сумка для поездки на шесть дней весит примерно три центнера.
В общем, мир другой, а проблемы все те же.
— Вы не устали, госпожа? — спросил Макс. — Может быть, сделаем привал?
Нужно признать, парень был настойчивым. Он предлагал это с завидной регулярностью. А если быть точной, то каждый час. Это даже начало напрягать.
Брат Мии обладал добродушным лицом, открытой улыбкой, был неуловимо похож на мою горничную, которая за это время стала почти подругой. Он, наверняка, имел такой же мягкий нрав и не имел в виду ничего плохого.
Моя же проблема заключалась в том, что я ждала подвоха. Всегда. Отовсюду. И его настойчивые попытки сделать привал казались мне каким-то далекоидущим планом.
— Я буду признательна, если мы доберёмся до места как можно быстрее, — отметила я, когда надоело говорить просто «нет, спасибо».
Кажется, на этот раз парень понял намёк. По крайней мере, больше он меня о привале не спрашивал и даже немного пришпорил коней.
Эх, вот так и понимаешь, что собственные крылья — это очень даже здорово и полезно. Так бы сейчас обернулась драконом, за час долетела до столицы и горя бы не знала.
Хотя, если бы у меня получалось обращаться, всё вообще было бы совсем по-другому.
Да, я пробовала.
Когда достаточно окрепла и уже отказалась от ходунков, заменив их клюкой, то решила, что можно попытаться призвать вторую сущность этого тела. Если уж магия огня хоть и в малой доле, но подвластна мне, то, может, и сила здоровенной рептилии будет доступна.
Увы, сколько бы я ни старалась, как бы ни представляла, что я большая огнедышащая ящерица, питающаяся девственницами, ничего не получилось.
Наверное, Адалин забрала вторую сущность с собой, и я теперь просто человек, у которого остались лишь отголоски силы дракона.
— На ночлег можем остановиться в Чистопрудье. Постоялого двора как такового там нет — не так уж часто через их деревеньку путники проезжают. Но некоторые жители не прочь подзаработать, сдав лишнюю кровать за медяшку. Конечно, я не могу обещать, что там будут условия, достойные вас…
— Не нужно сворачивать ни в какие деревни. Если ты не против, я бы предпочла заночевать прямо в телеге. Лучше свернём в лес, там и остановимся. Благо припасы у меня есть.
Макс странно на меня покосился. Видимо, не ожидал от знатной дамы, ещё и дракона, хоть и бескрылого, такого предложения. Наверняка решил, что я буду капризничать, требовать условий, к которым привыкла.
Хотелось бы, конечно. Но я понимала, что чем меньше народа увидит меня по пути, тем лучше.
Конечно, ночёвка в лесу предполагала, что мы с Максом будем спать в одной не слишком просторной телеге. Местная леди на такое, разумеется, под страхом смертной казни не согласилась бы.
А я решила, что если этот индивидуум вдруг начнёт ко мне грязно приставать, то постоять за себя сумею. Я и раньше могла в нос зарядить. А сейчас ещё и поджечь не постесняюсь.
Так что вечером, когда телега свернула в лес, разместившись на широкой поляне, я чувствовала себя почти в безопасности. Почти, потому что переживала о погоне.
Когда там меня муженёк хватится? А если уже погоню послал, а мы тут на природе прохлаждаемся? А что, если сам окрестности облететь надумает?
— Здесь рядом есть ручей, — сказал Макс. — Я сейчас разведу огонь, а потом принесу воды.
— Я займусь костром.
Парень снова смерил меня немного скептическим взглядом, но кивнул.
Кострище здесь уже было. Видимо, место было очень удобное для подобных стоянок и им периодически пользовались. Выжженный круг, выложенный камнями, требовалось только немного почистить, и можно было пользоваться.
Хвороста вокруг тоже валялось более чем достаточно, так что уже минут через десять пламя вовсю лизало сушняк, разгораясь всё сильнее.
В этот вечер получилось и погреться, и умыться, и даже вкусно поужинать. Когда Макс понял, что припасы, о которых я говорила, — это сухари, он сначала предложил мне вяленое мясо, а потом махнул рукой и удалился куда-то на полчаса.
Пока его не было, закат превратился в сумерки, и лес начал стремительно темнеть. Вернулся парень уже почти в темноте. В руках он держал зайца. Уже мёртвого.
Ну и хорошо. Признаться, если бы он приволок сюда живого, я бы не позволила его убить. Хоть и понимала, что это суровый закон жизни, а человек — хищник. Но смотреть на то, как пушистику сворачивают шею, было выше моих сил.
Нужно признать, вечер действительно удался. Макс начал чувствовать себя рядом со мной более свободно и постепенно разговорился, даже стал травить байки, рассказывая о забавных случаях, которые приключались с ним на ярмарках.
А уж когда освежёванный заяц отправился на костёр и пошёл аромат… настроение сразу улучшилось.
— Ты его что, голыми руками поймал? Ещё и в темноте почти. Ну ты терминатор!
— Не знаю, кто такой терминатор, госпожа. Но я сын охотника. Когда в деревне семьёй жили, отец только этим и промышлял. Я вот шкуры выделывать научился. Этим теперь и живём. Хотя отец ещё ходит иногда. Но больше уже для себя. Былое вспомнить.
— Так то он, а то ты.
— Ну как же науку отца не знать? Так и не бывает, наверное.
Вот ещё одна местная реалия. Нужно привыкать. А ещё отучаться от своих привычных словечек. Зубоскалить я могла в замке с муженьком. Потому что плевать было, что он обо мне подумает.
Даже если бы уличил в том, что душа в теле другая, ничего бы не сделал. У самого рыльце в пушку, ему привлекать ко мне внимание было максимально невыгодно.
Теперь следует быть осторожнее. Ну или хотя бы попытаться.
Глава 16
Макс не приставал и вообще вёл себя максимально вежливо. Вооружившись шкурой, он устроился у костра, оставив телегу в моём полном распоряжении. А на мои робкие попытки возмущения отрезал, что привык к походам с отцом, где и таких удобств не было.
Ночь прошла неплохо. Конечно, было жёстко и неудобно. Я ворочалась несколько часов, но в итоге смогла задремать, пусть и ненадолго.
И уже после обеда в этот же день мы въехали в Хизрет.
Город навевал мысли о старой Европе. Здесь были аккуратные, словно игрушечные домики — в основном не выше двух этажей, разбитые палисадники, мощёные камнем дороги. Казалось, что это всё какая-то масштабная декорация для фильма.
А где вонь, присущая текущему уровню человеческого развития? Где вечная грязь? Где обезображенные оспой и другими болезнями лица горожан, улыбающихся беззубым ртом?
Я готовилась совсем не к этому. Впрочем, не стала роптать на отсутствие грязи. Мне же лучше, чего жаловаться?
— Макс, а ты знаешь, где здесь можно драгоценности продать?
— Ювелиру, ясное дело. Ну или ростовщику, если вопросов хотите избежать.
— А мы можем сначала туда заехать? По пути будет кто-то из представителей этой многоуважаемой профессии?
— Будет, конечно. Но зачем? Приедем в дом, отдохнём, а потом я вас отвезу.
— Мне будет комфортнее, если я сделаю все дела сразу. Пожалуйста.
Я попыталась сделать глаза того самого кота в сапогах. В общем, начала осваивать психологическое оружие, которое мне досталось в наследство от красавицы Адалин: внешность.
Раньше я обладала совершенно другим типом лица, которому категорически не рекомендовалось пытаться быть милым. Да и красавицей в полном смысле этого слова меня нельзя было назвать.
Так что своей внешностью как оружием я пользоваться не привыкла. А надо бы. Это тоже полезно.
— Ладно. Если вам так хочется, — пожал плечами Макс.
Город был не слишком большим, особенно по меркам человека, который последние пятнадцать лет прожил в Москве. Но и ехали мы медленно. Поэтому почти полчаса я оглядывалась по сторонам, пытаясь разглядеть ту самую вывеску о скупке драгоценностей и ссудах для всех желающих.
Когда Макс, наконец, остановился, указав на двухэтажный дом с неприметной табличкой, я уже извелась.
Убедившись, что это действительно обитель местного ростовщика, я подняла свою дорожную сумку.
— Да зачем же вы все вещи тащите?
— Не хочу на улице перебирать.
— Давайте, помогу вам. Хоть донесу.
— Не нужно, — улыбнулась я. — Сумка не тяжёлая. Просто подожди меня здесь. Я постараюсь быстро.
Конечно же, я соврала. Сумка была тяжёлая. Но я усердно её тащила, ковыляя к дому ростовщика, держа свои сокровища в одной руке, а клюку в другой.
Внутри помещение оказалось намного приятнее и даже выглядело больше, чем снаружи. Было немного похоже на офис стереотипного бухгалтера начала XX века. По крайней мере, здесь было очень много бумаг.
— Чем могу помочь?
Мужчина, примерно лет пятидесяти, поднял взгляд, разглядывая меня профессиональным взглядом. Мол, что я смогу с тебя поиметь?
— У вас есть чёрный ход?
В ответ — тишина и немой вопрос во взгляде.
— За мной какой-то подозрительный и неприятный тип увязался. Хочу улизнуть, чтобы он за мной до дома не проследил.
Ростовщик ещё раз смерил меня подозрительным взглядом, а затем провёл меня к запасному выходу и, через маленький задний дворик, на соседнюю улицу.
Она была намного уже той, по которой мы ехали с Максом. Повозки здесь бы не поместились. Да и пеших было маловато. Но жаловаться я не стала. Поблагодарила ростовщика и побрела подальше от его дома. Подальше от Макса с его телегой. От этой семьи.
Было стыдно так поступать. В груди что-то неприятно скребло, когда я представляла, как расстроится Мия.
Возможно, эта девушка и её родные искренне хотели мне помочь. Может быть, они были тем редким примером счастливой семьи, которая несёт в мир только добро.
Но лучше я буду недоверчивой дрянью, которая подозревает окружающих во всех грехах, чем мёртвой дурёхой.
Я только надеялась, что когда-нибудь смогу узнать, как дела у Мии и отплатить ей за её доброту. Сейчас же мне нужно было попрощаться с моей первой местной подругой.
Некоторое время я плутала по узким улочкам, пока не вышла на широкую мостовую. Вот здесь уже катались повозки, в том числе наёмные.
Махнув знакомым каждому горожанину жестом, я призвала местный аналог такси и попросила отвезти меня на постоялый двор. Недорогой, но приличный.
Конечно, я понимала, что если меня начнут искать, то разные гостиницы прочешут в первую очередь. Но у меня был свой план.
Постоялый двор, в который меня привёз извозчик, выглядел не слишком впечатляюще. Двухэтажное здание, возле которого были привязаны несколько лошадей. И вот здесь запах уже присутствовал.
Комната стоила серебрушку в неделю или пять медяшек за сутки. Я, не раздумывая, заплатила серебряную монету, после чего меня проводили в маленькую, достаточно убогую комнату.
В ней была узкая односпальная кровать, шкаф, который с трудом открывался из-за того, что почти упирался в эту кровать, письменный стол с покосившимся стулом.
Очень скоро в обстановке добавилась ещё одна деталь интерьера — большой таз. Об этом я отдельно попросила местную служанку, сунув в руку медяшку. И, оставив не ценные вещи, а также снова плотно закутавшись в платок, отправилась на шопинг.
В идеале было бы найти местный рынок, но дело клонилось к вечеру, и я понимала, что торговля в такое время возможна только в магазинах. Дорогих. Ну да ладно, плевать на деньги.
Я начала целенаправленно искать косметическую лавку.
Благодаря нескольким прохожим, я нашла искомое уже через пятнадцать минут. А ещё через четверть часа уже спешила назад в гостиницу, прижимая к груди своё сокровище.
Я потратила три серебряные монеты из своих не слишком больших запасов. Но зато купила чёрную краску для волос самого лучшего качества. А ещё – запас косметики, которая скроет мои веснушки.
Местная косметология была не такой плохой, как могло показаться. Просто если у нас использовали науку и технологию, здесь многое было завязано на магии.
Я не знала, как это работает, но и не нужно было разбираться. Главное ведь результат. А мне обещали, что он будет.
Наконец-то я собиралась избавиться от своей главной приметы — длинной ярко-рыжей косы, такого же цвета бровей и ресниц.
Муженёк будет искать рыжую неходячую калеку. Если Мия не проговорится о моих успехах, конечно. А я стану черноволосой, слегка прихрамывающей девушкой.
Я очень надеялась, что это поможет хоть немного сбить его со следа.
Глава 17
Маленькое, размером с ладонь, зеркальце я взяла с собой, хотя место в дорожной сумке было ограничено. И правильно сделала: в местной гостинице таких изысков не было.
Конечно, пытаться покрасить волосы неизвестной для себя краской при помощи только карманного зеркальца — это очень смело. Но и я не трусиха!
Вышло не так плохо, как можно было себе представить. За окном уже давно была ночь, я сидела и при пламени свечи пыталась рассмотреть новую версию себя.
Потом плюнула, зажгла на ладони огонёк побольше. Это получалось у меня уже почти автоматически. Правда, долго так делать не стоило. Я начинала чувствовать усталость. Самую обычную, как будто это были физические нагрузки.
Интересно, а можно раскачать свой магический резерв, повышая общую выносливость организма?
Как всегда, в ответственный момент в голову лезли самые дурацкие мысли.
Но новый цвет волос меня радовал. Получилось очень миленько: не иссиня-чёрные волосы, какие получаются при домашнем окрашивании и выглядят максимально неестественно, а, скорее, благородный, тёмно-каштановый, с лёгким медным отливом.
Да, я теперь была брюнеткой, но магическая краска подстроилась под мой природный оттенок, немного смягчая чёрный цвет. В общем, смотрелось достаточно натурально. Брови и ресницы я покрасила той же краской.
Оставался только вопрос с моими веснушками. Но здесь я ничего придумать не могла. Только пользоваться косметикой на постоянной основе.
Эх, не хотелось, конечно. В той, прошлой жизни, у меня на лице высыпали прыщи, как только я вступила в пубертат. И не покидали они меня вплоть до момента смерти. Пожалуй, только после тридцати кожа стала немного лучше.
А вот в школе был настоящий кошмар. Прыщи не прибавили моей, скажем прямо, своеобразной внешности шарма. Злые подростки быстро развили во мне массу комплексов, и единственное, что я смогла придумать — замазывать прыщи толстым слоем тонального крема.
Это уже потом я научилась плевать на мнение окружающих, приняла свою внешность. Потом появились деньги на хорошего дерматолога и дорогие уходовые средства. Ну и на нормальную косметику, которая не выглядит на лице как непросохший слой штукатурки.
В общем, повторять опыт ежедневного макияжа для сокрытия собственной кожи мне не хотелось. Но выбора не было.
Мои веснушки были не просто опознавательным знаком. Они были как огромная надпись у меня на лбу: «Я что-то скрываю». Такого великолепия просто не могло быть у брюнетки. Поэтому я приготовилась маскироваться.
Но не сразу. Следующим утром, как только рассвело, я покинула гостеприимный постоялый двор, хоть и заплатила за неделю проживания. Но это были прогнозируемые и даже продуманные риски.
Вышла я, как и была вчера, с платком на голове, в ужасном платье цвета дерюги, с безвкусным корсетом, который завязывался спереди.
У меня он был чисто декоративным, разумеется. Достаточно маленькая грудь не требовала какой бы то ни было поддержки. А уж затягивать на талии, чтобы её подчеркнуть… Зачем?
Во-первых, неизвестно, как это скажется на моей спине. Я где-то слышала, что при таких травмах специально носят корсеты. Но то – ортопедические! А этот может и навредить.
А во-вторых, у меня теперь и так была тонкая талия. Зачем ещё утягивать?
Хотя, признаться, у меня руки чесались снять эти мерзотные тряпки цвета мартовской грязи и надеть что-то более носибельное.
В замке я в основном одевалась в комфортные домашние платья, сделанные из шёлка, бархата, других натуральных, роскошных материалов. Во внешнем мире нужно было быть скромнее.
По крайней мере, сейчас.
Местный аналог тонального крема я нанесла на улице, свернув за ближайший угол и убедившись, что по случаю раннего времени людей вокруг нет.
И уже в таком виде пошла искать транспорт, который может увезти меня из этого города.
Посмотрев на редкие телеги и повозки, ползущие по улицам, вспомнился Макс. Он наверняка долго ждал меня возле дома ростовщика, а потом ещё и искал. Стыдно. Очень.
Я взяла себе на заметку, как-нибудь написать Мии, когда это можно будет сделать безопасно, чтобы не отследили. Желательно ещё в письмо положить какой-нибудь подарок.
Но пока нужно было думать о себе и более насущных вещах. И начала я с того, что нашла ещё одну гостиницу. Уже явно выше уровнем. Было похоже, что здесь останавливаются купцы, возможно, какие-то обедневшие аристократы.
По крайней мере, на меня в моём бедненьком платье здесь посмотрели презрительно. Я аж вспомнила родные столичные магазины по типу ЦУМа. Если зайти туда не в брендах с ног до головы, то местный персонал может так взглядом обжечь, что чувствуешь себя потом помойной бомжихой.
Короче, здесь было примерно то же самое, и только моя выработанная уверенность не позволила повернуть назад.
— Есть свободные комнаты, милейшая? — обратилась я к девушке, той самой, которая взглядом пыталась показать, что мне здесь не место.
— У нас дорого.
— Я не спрашивала цену. Я спросила, есть ли комната.
— Самая дешёвая – два серебряных за ночь, — скривилась она.
Да они совсем с ума сошли! Если верить Мии, целую квартиру с обстановкой на месяц можно было снять за пятнадцать! А здесь – одна ночь две!
С другой стороны, вспомнить родные пятизвёздочные отели хоть в Турции, хоть в России. За сутки проживания заплатишь столько, сколько аренда однушки где-нибудь в Одинцово стоит.
Я, скрипя зубами, выложила монеты на стойку.
— И ещё. Скажите, милейшая, ваша гостиница организует перевозку пассажиров? Мы с мужем в вашем чудесном городе проездом, и нам нужно в столицу. Наш транспорт временно пришёл в негодность, а ждать времени нет.
Девушка смерила меня слегка скептическим взглядом. Но деньги возле её руки сделали её более сговорчивой.
— Ежели вам подешевле, то это к обозникам. Долго, зато надёжно. Недели две точно в пути будете. Дилижансы для тех, у кого лишние деньги есть — недешёвое удовольствие. Зато быстро. Останавливается только на ночёвки, двое кучеров посменно управляют. На нём и за пять дней добраться можно. Но их грабят периодически.
