Возлюбленная итальянской мафии

Его слова должны были унизить. Но почему-то… не унижали. В них сквозила его собственная, уродливая логика. Логика Волка, метящего свою территорию.

— Я хочу их видеть, — сказала я, поднимая на него взгляд. — Убедиться, что с ними все в порядке.

— Нет.

— Лучо, пожалуйста. Я… мне нужно их увидеть.

— È una follia! Это безумие! — он выпрямился. — Ты хочешь светиться, как новогодняя елка, перед всеми, кто охотится за мной? И за тобой? Антонио был не один! Тот, кто стоит за ним, все еще на свободе!

— Ты же сказал, что дом под охраной! Значит, он безопасен!

— Ничто не безопасно! Niente! — он ударил кулаком по стене, и я вздрогнула. — Ты не поедешь. Точка.

Я тоже встала с кровати, сердце колотилось от ярости и отчаяния.

— Я не прошу отпустить меня одну! Поезжай со мной! Со всей своей чертовой охраной! Но я должна их увидеть!

Мы стояли друг напротив друга, как два врага, разделенные несколькими сантиметрами, но пропастью непонимания. Его глаза пылали гневом. Мои — упрямством.

— Ты не понимаешь, в какой опасности ты находишься, — прошипел он. — Каждый твой шаг на улице — это риск.

Риск, на который я не готов идти.

— А я не готова жить в этой роскошной тюрьме, не зная, живы ли единственные существа, которые меня не предавали! — крикнула я ему в лицо.

Он замер. Его гнев, казалось, достиг точки кипения, а затем… иссяк. Он тяжело вздохнул и провел рукой по лицу.

— Cazzo, donna… Ты сведёшь меня с ума, — прошептал он с какой-то почти усталой покорностью. — Хорошо.

Я не поверила своим ушам.

— Хорошо?

— Да, va bene. Завтра. Мы поедем. На один час. Ты не отходишь от меня ни на шаг. Никаких разговоров с соседями. Никаких сентиментальных прощаний. Мы заезжаем, ты убеждаешься, что твои звери живы, и мы возвращаемся. Договорились?

На его лице была непроницаемая маска, но в глазах я увидела не просто раздражение. Я увидела… страх. Не за себя. За меня.

Это осознание ударило сильнее любой его угрозы.

— Договорились, — тихо сказала я.

Он кивнул и, развернувшись, вышел из спальни. Дверь захлопнулась с грохотом, эхом отозвавшимся в огромной, пустой комнате.

Я осталась одна, дрожа от странной смеси победы и леденящего душу предчувствия. Он уступил. Впервые. Но цена этой уступки могла оказаться куда выше, чем я могла предположить.

На следующее утро у подъезда виллы стоял не кортеж из трех машин, а один неприметный черный фургон с тонированными стеклами. Лучо вышел в простой темной куртке и джинсах, но его осанка и холодный, оценивающий взгляд выдавали в нем хозяина положения. Он открыл мне дверь.

— Запоминай, — сказал он, когда мы тронулись. В салоне, кроме водителя, сидели еще двое его людей — капитан Франко и молчаливый гигант по кличке Гора. — Никаких окон. Никаких разговоров. Ты делаешь, что я сказал.

Я кивнула, сжимая в потных ладонях края куртки. Дорога заняла меньше часа. Когда фургон остановился, и дверь открылась, мое сердце екнуло.

Я стояла перед своим домом. Моим маленьким, покосившимся домом с конюшней. Все было точно так же, как я помнила. Забор, огород, даже забытое ведро у крыльца. И тут из-за угла дома с радостным лаем выбежал Фурбо. Он был ухоженным, сытым, его хвост вилял так, будто готов был оторваться.

— Фурбо… — я присела на корточки, и он тут же прыгнул мне в грудь, зализывая лицо скулящим от восторга. Слезы навернулись на глаза. Он был жив. Здоров.

Из конюшни вышел один из людей Лучо — молодой парень в простой одежде, с умными, внимательными глазами.

— Signorina, — кивнул он мне. — Лира в порядке. Только что поела.

Я вошла в конюшню. Воздух пах сеном и лошадью — родной, успокаивающий запах. Лира стояла в своем стойле, ее шерсть лоснилась. Она фыркнула, узнав меня, и протянула морду, тычась мне в плечо.

Я обняла ее теплую шею, закрыв глаза, и на секунду позволила себе забыть обо всем — о мафии, об опасности, о Лучо, стоящем у входа и наблюдающим за мной с невыразимым лицом. Это был мой мир. Простой, честный, настоящий.

И в этот самый момент я увидела его. Того самого садовника. Он стоял у дальнего конца забора, якобы подметая дорожку. Он посмотрел на меня, и его взгляд был полон тревоги. Он едва заметно покачал головой, словно говоря: «Я предупреждал. Уходи».

Лучо, заметив мой взгляд, резко обернулся.

— Кто это? — его голос прозвучал как удар хлыста.

— Никто, — быстро сказала я, отпуская Лиру и отступая назад. — Просто… садовник.

Лучо не отвел от него взгляда. Его лицо стало каменным.

— Франко. Проверить.

Гигант Гора направился к забору. Садовник, увидев его, бросил метлу и бросился бежать.

— Нет! — крикнула я, но было поздно.

Лучо схватил меня за руку и потащил к фургону.

— Всё. Мы едем.

— Но он ничего не сделал! Он просто работал!

— Он сбежал, Cazzo! Человек с чистой совестью не бежит! — он втолкнул меня в салон и грубо захлопнул дверь. — Поехали! Немедленно!

Фургон рванул с места. В последний момент, глядя в узкую щель между шторками, я увидела, как Франко и Гора скрываются в лесу за домом, преследуя бегущего мальчика.

У меня в груди все сжалось в ледяной ком. Я смотрела на Лучо. Он сидел напротив, его челюсти были сжаты, а в глазах бушевала буря.

— Ты… ты что, прикажешь его убить? — прошептала я.

Он медленно перевел на меня взгляд.

В его глазах не было ни капли сомнения.

— Он что-то знал. И он попытался тебе это передать. Да?

Я молчала, чувствуя, как предательские слезы снова подступают. Записка в кармане жгла меня, как раскаленное железо.

— Ответь! — его рука впилась в мое запястье.

— Да! — выдохнула я. — Он дал мне записку! Сказал не доверять Витторио!

Лучо замер. Его лицо стало абсолютно непроницаемым. Он отпустил мою руку и откинулся на спинку сиденья.

— Я вижу, — тихо произнес он. — Игру начинают.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде было нечто новое. Не ярость. Не одержимость. Холодная, безжалостная решимость.

— Забудь свой дом, Кьяра. Забудь свою старую жизнь. Она закончилась. Теперь ты в центре войны. И единственный способ выжить в войне — быть опаснее, чем твой враг.

Фургон мчался по дороге, увозя меня от моего прошлого. Обратно в золотую клетку. Обратно в объятия человека, который был моим тюремщиком и моим единственным защитником. И я понимала, что моя невинная просьба увидеть домашних животных только что подлила масла в огонь надвигающейся бури. Бури, в которой у меня не было ни карты, ни компаса. Только он. Лучо Росси. И его обещание сжечь дотла всех, кто посмеет встать на нашем пути.

Глава 10.

ЛУЧО

Тишина в моем кабинете была оглушительной. Я стоял у окна, глядя на море, но видел не воду, а лицо того мальчишки-садовника. Искаженное страхом. И лицо Кьяры, когда она сказала мне о записке. «Не доверяйте Витторио. Он — змея.»

Витторио. Мой consigliere. Человек, который служил моему отцу. Который вытащил меня из более чем одной переделки. Чей ум был острее отточенной стали.

Cazzo.

Дверь открылась без стука. Вошел он. Бесшумно, как всегда. Его лицо было маской спокойствия.

— Дон Лучо. Франко и Гора вернулись. Мальчик… исчез. Знает местность лучше наших людей.

Я медленно повернулся.

— Как интересно. Обычный садовник, который умеет уходить от двух лучших моих охотников.

Витторио слегка наклонил голову.

— Согласен. Подозрительно. Возможно, он был кем-то нанят. Чтобы посеять недоверие.

— Недоверие? — я усмехнулся, подходя к столу. — К кому, Витторио? К тебе?

Его глаза, холодные и ясные, встретились с моими. Ни тени страха.

— Это очевидный ход, дон Лучо. Если я устранен, клан лишается своего мозга. Это ослабляет вас. Кому-то это выгодно.

Он был чертовски прав. Это был классический ход. Посеять раздор в стане врага. Но чтобы это сработало, нужно было семя. Сомнение. И оно уже было посеяно. Проклятая записка в кармане Кьяры.

— Кто, по-твоему? — спросил я, наливая два бокала коньяка. Протянул один ему.

Он взял бокал, поблагодарил кивком.

— Неаполитанцы. Или сицилийцы. Антонио мог иметь связи с ними. Они пользуются моментом нестабильности.

— Нестабильности? — я хмыкнул. — Я вернулся, Витторио. Нестабильность закончилась.

— Конечно, — он сделал глоток. — Но они этого еще не знают. Им нужно напомнить.

— Мы напомним, — я отпил коньяк. Жидкость обожгла горло. — Но сначала… нам нужно найти этого мальчика. Живым. Я хочу поговорить с ним.

— Это будет сложно. Если он профессионал, он уже далеко.

— Найди его, — мой голос не оставлял места для возражений. — Используй все ресурсы. Я хочу его, Витторио. Лично.

Он кивнул.

— Будет сделано.

Он повернулся, чтобы уйти.

— Витторио, — я остановил его. — Кьяра. Она… получила записку. С предупреждением о тебе.

Он замер, но не обернулся.

— Я сожалею, что signorina вовлечена в это. Ее безопасность должна быть приоритетом.

— Она и есть мой приоритет, — тихо сказал я. — И я разорву любого, кто посмеет сделать ее мишенью. ЛЮБОГО. Понял?

Теперь он обернулся. Его лицо было все так же спокойно.

— Понял, дон Лучо. Всегда.

Он вышел. Я остался один. С бокалом коньяка и с растущим, черным подозрением в груди. Витторио был прав — все указывало на внешнего врага. Но что-то грызло меня изнутри. Шептало, что игра была сложнее. Что змея была ближе, чем я думал.

---

КЬЯРА

Меня трясло еще несколько часов после возвращения. Я сидела в своей комнате, сжимая в руках смятый листок — ту самую записку. «НЕ ДОВЕРЯЙТЕ ВИТТОРИО. ОН — ЗМЕЯ.»

Лучо не спрашивал у меня ее. Он просто… знал. И его реакция была пугающей. Не ярость. Холод. Ледяной, расчетливый холод.

Дверь открылась. Вошел он. Он смотрел на меня несколько секунд, его взгляд скользнул по моим рукам, сжимающим записку.

— Дай, — сказал он тихо.

Я молча протянула ему бумажку. Он разгладил ее на столе, изучая каждый изгиб, каждый штрих.

— Говорил ли он что-то еще? — спросил он, не глядя на меня.

— Нет. Только… «осторожнее». И что здесь не все те, за кого себя выдают.

Он кивнул, как будто это подтверждало что-то в его голове.

— Хорошо.

— Лучо… — я встала, подойдя к нему. — Что происходит? Кто этот мальчик? Почему он…

— Не твоя забота, — он резко оборвал меня. — Твоя забота — оставаться здесь. В безопасности. И не принимать записок от незнакомцев, capisci? Ты могла подписать ему смертный приговор.

— Я ничего не просила! Он сам подошел!

— А ты могла оттолкнуть его! Проигнорировать! Но нет! Ты, с твоим большим сердцем и любопытством, взяла эту хуйню! — он скомкал записку и швырнул ее в камин. Бумага вспыхнула и сгорела за секунду. — Теперь этот парень в бегах. И если он не профессионал, то скоро будет мертв. А если профессионал…, то мы, возможно, никогда не узнаем, кто его послал.

Я смотрела, как тлеют угольки, и чувствовала, как во мне закипает гнев.

— А может, он просто пытался помочь? Предупредить! Может, Витторио и правда предатель!

Лучо повернулся ко мне. Его лицо было искажено такой яростью, что я отступила на шаг.

— Ты хочешь поиграть в детектива, dottore? Хочешь, я расскажу тебе, как играют в детектива в моем мире? Берут человека, который тебе дорог. Твоего старого отца. Твою сестру. Твою собаку. И начинают резать его на куски перед тобой, пока ты не дашь им то, что они хотят. А хотят они одного — чтобы я поверил, что мой самый верный человек — предатель! Чтобы я отрубил себе собственную руку!

Он подошел ко мне вплотную, его дыхание обжигало мое лицо.

— Так что хватит. Хватит твоих дурацких догадок. Ты не понимаешь, в какой игре мы играем. Здесь нет правых и виноватых. Есть сила. И есть слабость. И сейчас кто-то пытается сделать меня слабым. Через тебя.

Он схватил меня за подбородок, не больно, но твердо.

— Так что слушайся меня. Сиди здесь. И не высовывай свой прекрасный нос туда, куда не следует. Или я привяжу тебя к этой кровати до конца твоих дней. Поняла?

Его угроза висела в воздухе. Но за ней я видела нечто иное. Не просто гнев. Панику. Глубоко запрятанный, дикий страх. Страх потерять меня.

И это… это обезоруживало сильнее любой ярости.

— Поняла, — прошептала я.

Он отпустил меня, его плечи слегка опустились. Он прошел к бару, налил себе виски, выпил залпом.

— Хорошо.

Он вышел, оставив меня одну с тлеющим пеплом в камине и с хаосом в душе. Он был прав. Я не понимала их правил. Но я понимала одно — тот мальчик, будь он прав или нет, был всего лишь пешкой. А пешки в этой игре гибли первыми.

Поздно вечером, когда вилла погрузилась в сон, я не могла уснуть. Я вышла на балкон своей комнаты. Воздух был прохладным, пахло морем и ночными цветами.

И тут я увидела его. Внизу, в саду, в луже лунного света, стояли двое. Лучо и Витторио. Они о чем-то говорили. Голоса доносились приглушенно, но я видела их позы. Лучо — напряженный, как тигр, готовый к прыжку. Витторио — спокойный, почти расслабленный, его руки были сложены за спиной.

Внезапно Лучо сделал шаг вперед. Он сказал что-то, и его слова, вырвавшись из тишины, долетели до меня обрывком:

«… если я обнаружу, что ты водишь меня за нос, Витторио… клянусь всем святым, твоя смерть будет долгой.»

Витторио не отступил. Он наклонил голову, его ответ был тихим, но я разобрала:

«Вы — как сын для меня, дон Лучо. Я служил вашему отцу. И служу вам. Все, что я делаю, — для блага семьи.»

Лучо замер, затем резко развернулся и ушел в дом. Витторио остался стоять в саду. Он поднял голову и… посмотрел прямо на мой балкон. На меня. Его лицо было скрыто тенью, но я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он знал, что я наблюдаю.

Он медленно, с преувеличенной почтительностью, склонил голову в мою сторону, словно приветствуя меня. Затем развернулся и растворился в темноте.

Я отступила от перил, сердце бешено колотилось. Этот жест… он был не почтительным. Он был насмешливым. Вызывающим.

И в тот момент я поняла. Лучо мог отрицать это сколько угодно. Он мог пытаться оградить меня от правды. Но я была уже в центре этого. Игра шла. И Витторио, «верный» Витторио, только что бросил мне вызов.

Перчатка была брошена. И я, хоть и не знала правил, была одним из главных призов. И возможно, единственным, кто могла увидеть змею в траве, пока Волк был ослеплен старой преданностью.

Мне нужно было выбрать сторону. Довериться ли Лучо и его миру силы и ярости? Или поверить предупреждению из прошлой жизни и рискнуть всем?

Я посмотрела на дверь, за которой скрылся Лучо. На того, кто был и моей тюрьмой, и моей страстью. И поняла, что мой выбор был сделан давно. В ту секунду, когда я не отступила от его поцелуя в сарае.

Я была на его стороне. Даже если это означало сгореть в плане его войны.

Глава 11.

ЛУЧО

Кабинет затянуло сигарным дымом и напряжением. Передо мной сидели Витторио, капитан Франко и старый Риккардо, отвечающий за логистику. На столе лежал тонкий ноутбук, на экране которого горел единственный адрес электронной почты — [e-mail]. И прикрепленный к нему файл.

— Cazzo, — проворчал Франко, откидываясь на спинку стула. — «Цербер». Опять эти сукины дети. Думают, могут нас дёргать, как марионеток?

— Они не дёргают, — холодно парировал Витторио. — Они предлагают. На невыполнимых условиях.

Я молчал, изучая документ. Предложение было простым и гениальным, как лезвие гильотины. «Цербер» — альянс трех восточноевропейских кланов, чьи аппетиты росли быстрее, чем их возможности — предлагал нам стать эксклюзивным каналом сбыта для их нового товара. Не наркотиков. Не оружия. А чего-то гораздо более ценного и опасного.

— Украденные данные биоинженерии, — прошептал Риккардо, снимая очки и протирая переносицу. — Полные чертежи и патенты на новейшие медицинские препараты от рака. Половина фармгигантов мира убьёт за это. Другая половина заплатит любые деньги.

— И «Цербер» не может продать это сам, — добавил Витторио. — У них нет выхода на нужный уровень. У нас есть. Они предоставляют товар. Мы находим покупателя и обеспечиваем безопасную транзакцию. Их доля — 60%. Наши — 40%.

— Сорок процентов от суммы, которой хватит, чтобы купить, нахуй, целую страну! — Франко ударил кулаком по столу. — Но, дон Лучо, это ловушка! Мы все знаем, как «Цербер» работает! Они используют партнеров, а потом устраняют их, чтобы не делить пирог!

— Они пытались это проделать с неаполитанцами в прошлом году, — кивнул Риккардо. — Троих неаполитанцев нашли в порту с перерезанными глотками.

— Я знаю, как они работают, — наконец сказал я, закрывая ноутбук. Мои пальцы сжали дорогую сигару до хруста. — Но они правы в одном. Это предложение, от которого нельзя отказаться. Тот, кто контролирует эту сделку, будет контролировать не просто рынок. Он будет контролировать будущее. И мы будем в этой сделке на вершине.