( Не)любимая невеста дракона. Право на истинную

Опалив меня взглядом, он шагает в сторону письменного стола, на ходу расстёгивая накидку, скидывает с широких плеч и бросает её на спинку кресла. Поворачивается ко мне и стягивает перчатки, при этом не отрывает от меня взгляда.

— Может, вы мне объясните, зачем я вам? — мои нервы на пределе, больше не могу находиться в неведении.

Принц бросает перчатки на стол.

— Ты будешь жить здесь.

Я недоуменно хлопаю ресницами.

— Что? Вы шутите?

— Никаких шуток. Мне самому не нравится это, но придётся потерпеть.

Так. Ясно. Это какая-то абсурдная игра высокородных, правила которой мне неизвестны. Я разворачиваюсь, чтобы выйти, но куда там, принц в два шага настигает меня и разворачивая к себе.

— Даже не пытайся покинуть этот замок, — шипит он, а следом произошло то, чего я никак не ожидала, Рассел хватает меня за руку, ледяным железом что-то обжигает моё запястье.

— Ссс, — шиплю, пошатнувшись, зажимая горящее место, и замираю, обнаруживая на своей коже сияющую голубым светом магическую вязь.

Вскидываю на дракона взгляд.

— Если надумаешь бежать, — спокойно как ни в чём не бывало продолжает он, исследуя моё лицо, — тебя тут же поймают. И на твоей руке появится ещё одна печать, которая будет возвращать тебя обратно через портал.

— Вы не смеете так со мной поступать! — взрываюсь, не могу поверить в происходящее.

— Будешь рядом со мной, пока я не разберусь… кое с кем.

И тут я всё поняла, вспомнив слова Норы. Кажется, у Рассела Фанвара начались проблемы.

— Ничего не выйдет, не получится вернуть метку обратно.

— Я и не собираюсь её возвращать, — рыкнул он, сверкнул яростно взглядом.

— Тогда зачем вы привезли меня сюда?

Рассел сжимает челюсти, в его взгляде мечется огонь. Он выпрямляется, смотрит свысока.

— Ты здесь, потому что… моя мать хочет тебя убить.

17

— Поэтому ты будешь под моим присмотром, — сказав это, Рассел отступил, вернулся к столу.

Я даже не могла ничего сказать, так и приросла к полу, наблюдая, как он молча налил из графина красного вина в сверкающий бокал.

— Я даже понимаю её. Она хочет наследников, а для этого мне нужна истинная, но истинной у меня не может быть, пока жива ты.

Холодок прошёлся между лопаток. Да, я узнала об этом от Норы.

— Но… — я облизываю пересохшие губы, — какое же вам дело, как вы сказали, до нищенки?

Рассел хмуро взглянул на меня и сделал один глоток.

— Не могу ответить тебе на этот вопрос. Возможно… — он разворачивается и опирается о стол бедром. — …Из-за прошлого, то мимолётное влечение слишком много оставило в моей памяти.

Я замираю, сердце пускается в отчаянный галоп. Зачем он так говорит? Я не понимала его совершенно, он же сказал, что ненавидит меня, и даже не искал встречи, а теперь хочет взять под своё крыло?

— Вам не стоит беспокоиться обо мне, ваше высочество, я сама могу постоять за себя. Позвольте мне идти домой.

Рассел повернул ко мне голову, и по его взгляду было понятно, что это исключено.

— Я не собираюсь повторять дважды. К тому же я хочу понять, как ты получила метку.

— Она появилась сама.

Он усмехается.

— Допустим, — делает он ещё глоток. — Как ты можешь быть моей истинной, если спишь с другими?

Слова как ожог, заставили меня вспыхнуть и гореть от стыда.

— Вы что-то путаете, ваше высочество.

— Путаю? — он удивлённо приподнял тёмную бровь. — Но разве я не видел, как ты ласкала и целовала этого щенка? Ты безоговорочно позволяла ему делать это. Уверен, что он прекрасно утешал тебя в трудную минуту.

— Прекратите! — воскликнула я, взрываясь. Почему он разговаривает со мной так грубо? Я не заслужила такого обращения, я не сделала ничего плохого. — Не смейте так говорить обо мне. — Фанвар застыл, взгляд стал тяжёлым и немного замутнённым, верно от выпитого. — Дерек помог мне в трудную минуту, это так, в отличие от вас, он восстановил лавку, которая кормила нас с Норой. Он был внимателен и добр, поддерживал и был рядом, он проявлял заботу и понимание, он сделал очень многое, чтобы… — я запнулась, едва не признавшись в собственных чувствах, чтобы забыть эту боль и не дать мне умереть от проклятой тоски.

— Очень трогательно. Почти верю, — усмехается небрежно он. — Да, его ты оценила по достоинству. А чего тебе не хватало в наших отношениях, Эшли? — в его взгляде полыхнул гнев и растаял сожалением.

— Вы пропали, оставили меня. Бросили. Мне нужна была ваша помощь, — проговорила я хрипло, чувствуя, как эмоции бурлят внутри вулканом, а по щеке скатывается горячая слеза. Как же больно видеть этот отстранённый взгляд, слышать жёсткие слова, биться в эту ледяную стену.

Повисло молчание, которое бетонной плитой давило на плечи. Я сжала дрожащие пальцы в кулаки.

— Хорошая попытка, Эшли, оправдаться.

Да о чём он, чёрт возьми, говорит?!

— Закончим, — допивает он вино.

18

Рассел закончил разговор и отставил бокал.

— Гордон тебя проводит, жди, — широким шагом его императорское высочество направляется к выходу. Остаюсь одна, думаю и смотрю на то место, где он только что стоял, на сверкающий хрусталём бокал и отпечаток его губ…

Гордон и впрямь появился быстро.

— Прошу за мной, леди, — сохраняет он вежливый тон. Я просто Эшли, зачем со мной обходятся так, будто я из благородных? Печать несвободы тому подтверждение, принц обращается со мной как ему вздумается. Смотрю на запястье, вязь превратилась в простой рисунок, какой-то странный узор, он поставил мне его, чтобы закрыть возможность побега. Но зачем ему присматривать за мной, разве он действительно волнуется за мою безопасность? Чего он добивается, загадка.

Пожимаю плечами и прячу печать под край рукава своего скромного платья.

По дороге встречаются слуги, они смотрят на гостью как на неведомого зверька, любопытно и удивлённо. Гордон выводит к лестнице, поднимаемся по ней, я безоговорочно следую по пятам, если даже попытаюсь от него убежать — меня схватит у дверей стража.

Лестница широкая и длинная, даже устаю, ступени покрыты бордовым ковром, и шаги тонут в его мягкости. Пройдя ещё одну небольшую галерею, мы вышли в просторную комнату с более аскетичном интерьером, камином и диваном, как главный атрибут — удобные кресла. Здесь пахло приятно, пряно и терпко, аромат источало зелёное цитрусовое дерево возле окон.

— Малая гостиная покоев его высочества, — поясняет Гордон. — Подождите здесь, я позову прислугу.

Только собираюсь возразить, шаги Гордона удаляются, а я бессильно опускаю плечи, не хочу здесь находиться, но разве кто-то меня станет слушать. Как попасть домой? Нора будет волноваться, Дерек должен её предупредить, но… Здесь всё чужое и непривычное мне. Обернувшись, я взглянула на окружающую роскошь: золотые люстры, ковры с изысканным орнаментом, мраморные статуи — все это выдавало величие и мощь империи, одним словом — роскошь. Но вот я — простая девушка и буду находиться подле принца, который владеет всем этим. Как это будет выглядеть, что о нём будут говорить?

Немного отойдя от первого потрясения, начала думать, как отсюда выбраться. Его высочество не может меня здесь держать против воли. Нора была права, следовало уезжать из Брокоста.

А теперь перспектива вырисовывалась удручающая, сидеть у его ног и бояться его мать, которая, между прочим, сейчас где-то во дворце и наверняка знает о моем приезде. И готова меня в удобный момент убить. Чудесно! План его высочества так себе. Впрочем, я ни капельки не ошиблась.

Обречённо вздыхаю и поворачиваюсь. Мои глаза широко раскрылись от удивления. Я приблизилась, чтобы лучше рассмотреть детали. Карта была чрезвычайно подробной, с мельчайшими нитями рек и горных вершин.

— Ох! — восхищённо простонала. Где-то в глубине души всегда была мечта путешествовать. В очертании крупных материков, в бескрайних водах я узнаю наш континент, наполненный горами и лесами, озёрами и реками. На карте также отмечались города и страны, которые мне никогда не посетить. Но меня манили новые земли и страны. Я вспомнила велейртонца, того продавца, хранящего камень фонсейн, Эльнс наверняка побывал везде и повидал много, это было видно, ведь в его глазах свобода и жажда новых приключений.

Неожиданно со стороны двери послышался шорох, который прервал мои мечтания. Оборачиваюсь, слыша, словно кто-то очень быстро бежит сразу на четырёх лапах, постукивая коготками о паркет. В приоткрытую дверь — надо же — вбегает зверёк. Я и не сразу поняла, что это собачка, одетая в смешной наряд. Белоснежные ушки, похожие на колокола, почти мотылялись по полу, а короткие лапки с меховыми пуфами выглядели забавно. Пудель — видела похожих у знатных дам — подбежала, виляя хвостом-помпоном, к моим ногам, понюхала, села и, подняв глазки-угольки на меня, облизнулась.

— Что тебе дать, у меня ничего и нет с собой, — развожу руками перед своей новой знакомой.

Собачка махнула лапкой, будто подзывая. Наклоняюсь и глажу по мягкой чистой шерсти, а она облизывает мою ладонь шершавым языком, щекотно. Откуда взялась, чья она? Рассел не увлекался разведением подобных питомцев, насколько я помню, но это было бы очень забавно. Сама не поняла, как тучи развеялись и будто засияло солнышко.

— Что это на тебе, а? — присела я и взяла медальон на шее собачки, овальной формы, из бронзы, на котором была отчеканена императорская корона.

Я почесала милашку за ухом, чёрные бусинки сверкали дружелюбно.

— Как ты посмела явиться сюда?! — вопрос пронзительно сотряс тишину.

С перепуга вскакиваю на ноги. Синие льдистые глаза на благородном женском лице сверкают яростью на скромную девушку из простого семейства, ошеломлённую неожиданным появлением императрицы. Её величество высокая и статная, длинную шею украшают драгоценные ожерелья, сверкают камни в тяжёлых серьгах, а корона на голове просто ослепляет своей красотой и богатством, как и наряд из роскошной, вышитой золотым узором парчи бирюзового цвета. Рассел имел скорее черты матери, нежели императора, портреты которого были на монетах.

— Отвечай! — гневно требует она.

Втягиваю в грудь больше воздуха, разгоняя оцепенение. От этой женщины разливались волны силы и властолюбия. Наверное, я должна была пасть на колени и оправдать свою дерзость, умоляя о пощаде, наверное, я должна была кротко опустить взгляд и голову, но я не сделала ни того, ни другого, мои колени просто подогнулись от страха, и хотелось сравняться вон с тем диваном, притворившись, что меня здесь нет.

— Я здесь не по своей воле, ваше величество, — выдавливаю из себя, косясь на пуделя, которая всё ещё весело прыгала возле меня, игнорируя строгий голос своей хозяйки, и, кажется, злила императрицу ещё больше.

— Сирфи, фу, прочь от неё, вон!

Сирфи послушалась, поковыляла к своей строгой хозяйке, скользнув мимо её роскошного шлейфа платья, и выбежала в дверь. Провожаю её печальным взглядом. Без Сирфи стало совсем не по себе. Уединение с властительницей, которая вовсе не побрезговала моим обществом, и более того, посетила гостью лично, заставило ещё больше волноваться. Не ожидала столь скорой встречи, и от страха даже кожу покалывало холодом. Сейчас она позовёт стражу, и меня уведут, дадут яда, и принц меня больше никогда не увидит. Куда же он подевался? Я занервничала всерьёз, припоминая его слова.

— Я не знаю, какой магией ты обладаешь, нахалка, — цедит каждое слово, буравя взглядом, — но раз хочешь слышать правду — слушай.

19

Камень фонсея, это ведь он заставляет императрицу говорить? Вот это да, поистине его магическая сила велика. Но при чём здесь императрица, или… та незнакомка, что привела меня к Норе — она?!

Вот так “радость”, судорожно отматываю назад события, случившиеся два года назад. Не помню её совсем, и дворец не помню, только приватные свидания с принцем в садах, беседках, на фонтанных дворах подальше от чужих глаз — всё что помню. Тогда я была очарована его вниманием, мы сблизились, потому что уже тогда зародилась истинность между нами и она притягивала нас как магнитом… Так, это сейчас не важно. Выталкиваю себя из прошлого.

— Простолюдинка под окнами императорского дворца, я знала о тебе и удивлялась, как можно быть такой жалкой, ведь у него таких, как ты, сотни, — если императрица хотела обидеть, то ей это удавалось легко, что ж, не стоило ожидать, что правда будет лёгкой, терпи, Эшли. Зато получу ответы.

Императрица отвернулась и прошла чуть вперёд, посмотрела на карту на стене. В её каштановых волосах сверкал жемчуг, а каждый шаг — уже подаяние в мою сторону.

— Он принц, наследник престола, он будущее империи, он не может встречаться с простолюдинкой. Когда ты это поймёшь? Я сделала так, чтобы он навсегда вычеркнул из своей жизни тебя и перестал смотреть в твою сторону.

— Вы бы просто могли сказать мне об этом, — осмелившись, проговорила через сжимающее досадой горло.

Императрица разворачивается.

— Я тебя предупреждала, но ты что-то лепетала про истинные чувства, любовь и готовность чем-то жертвовать. Правда, мне было тебя жаль, даже если ты станешь самой избранной, думаешь, у принца не будет любовниц, поклонниц, фавориток? Их будет море. Лучше побереги своё сердце.

Я моргаю, усиленно пытаясь вспомнить, но ничего не получается, туман, густой и непроглядный, не пускает меня в события, которые изменили мою судьбу. Я не помню ни единого слова из того, что говорит её величество.

— Что вы сделали со мной? — дышу часто и глубоко.

— Эликсир сладострастия и твой запах сделали своё дело, с запахом было сложнее, для этого мне пришлось взять твою сорочку, чтобы подделать характерный для близости аромат, без магии тут не обошлось. Всё должно было быть правдоподобно. А дальше в постель, где ты спала, пришёл мужчина… Рассел застал тебя с другим.

Унижение поднимается и накрывает волной, топит на дно. Шокированная от услышанного, отворачиваюсь, сжимаю кулаки — дыши, Эшли. Прикрываю веки, какой стыд. И Рассел это видел, видел меня в постели с другим мужчиной, и именно за это он ненавидит меня.

— Сама виновата, ты не послушала, — в голосе императрицы читается давление. Как же можно быть такой бессердечной? — Заклинания стёрли все воспоминания о том, что ты когда-то была знакома с ним, с драконьим родом. Я отправила тебя подальше, чтобы ваши пути никогда не пересеклись, — её высочество смолкла.

Разворачиваюсь и смотрю затравленным зверем.

— Вы понимаете, что вы сделали? — мой голос переходит в шёпот. — Вы искалечили жизнь своему сыну. Стремились к большому будущему, а в итоге сломали его! Он ведь больше не встретит истинную.

Императрица засмеялась, а внутри меня бурлил вулкан негодования.

— Встретит, если захочет, — успокаивается. — Думаешь, ты единственная? Нет. Ошибаешься. Ты не единственная, у драконов может быть несколько истинных, удивлена?

Растерянно моргаю. Нора ведь говорила, что это невозможно. Или она чего-то не знает?

— Наивное дитя, — продолжает безо всяких эмоций. — Мне действительно тебя жаль. Истинная связь может появиться снова, это выбор, на который каждый дракон имеет право. Эта привилегия выбора истинности дана сильнейшим, как понимаешь. И то, что у тебя метка — случайность, она не должна была появиться у тебя, это произошло потому, что между вами образовалась связь, и лишь потому что Рассел это пожелал и его дракон выбрал в качестве пары тебя. Тебе просто не повезло, не повезло, что он обратил на тебя внимание, не повезло, что ты оказалась рядом. Это происходит, когда возникают взаимные чувства, симпатия, если хочешь, ты для него поверхностное увлечение. Поэтому советую тебе покинуть дворец.

Наверное, мне следовало послушать её и согласиться со всем, чтобы не влипнуть в ещё большую неприятность, но всё внутри протестовало. Боги, остановись, Эшли.

— Зачем тогда я получила приглашение императора, если я не так уж ценна? А значит, в моей крови тоже есть магия, — меня потряхивало, но не могла не защитить себя, пусть я не знаю, что это за магия, какова её природа, но она есть.

В синих глазах её величества трескается лёд равнодушия, ярость всё-таки прорвалась, её зрачки становятся вертикальными, но я не боюсь, сейчас мне всё равно, ведь это всё несправедливо, жестоко и больно.

— Если откроешь свой дар, тебе не выжить.

— ПОЧЕМУ, Ваше Величество?

Одновременно мы поворачиваемся в сторону двери, что находилась возле карты, прикрытая балдахином, там кабинет его высочества. Рассел смерил меня молчаливым взглядом и обратился к Офелии Фанвар.

— Ты меня очень удивила, мама.

20

— Рассел? — вдёргивает бровью, выражая удивление, но на этом всё. — Что ж, хорошо, что ты всё слышал.

Хотя в гостиной просторно, мне становится тесно, в воздухе сгущаются тучи, и я между двух огней, в прямом смысле слова. И, кажется, мне нужно удалиться, не хотелось бы стать свидетелем надвигающегося конфликта, я всего лишь пешка в этой игре, которую просто выкинули, избавились, как от слабого беспородного щенка.

— Останься, — задерживает Рассел, когда я по-тихому делаю попытку покинуть гостиную.

— Не держи её, Рассел, пусть идёт, — пытается поддержать мои намерения Офелия и одаривает своего сына нежной улыбкой: как она поменялась с его появлением, взгляд просиял, только ему не пробиться через пасмурные тучи во взгляде Рассела Фанвара, на скулах которого ходят желваки, а синяя венка под золотистой кожей на виске напряглась.

— Что ещё ты хотела сказать? — настаивает на своём вопросе принц.

— Это всё, — вздёргивает тёмную бровь императрица, сохраняя ледяную невозмутимость, от которой у меня не перестаёт бегать между лопаток холодок. — Не принимай это так близко, всё уже давно прошло. Отпусти её.

Молчание принца коробит даже меня.

— Да, вы правы, ваше величество, — внезапно соглашается он, а я опускаю взгляд и безысходно тону в разочаровании. — Прошло много времени, а я… — продолжает вдруг он. — …Так и остался идиотом, которым ты управляла всё это время.

Офелия сжимает губы и гордо молчит.

— Больше никогда к ней не приближайся, если с Эшли что-нибудь случится, виновата будешь ты, у тебя не будет больше сына, а у меня не будет матери.

— Рассел, это неразумно, — шепчет она, поднимает руку, чтобы коснутся своего сына, но дракон отворачивает лицо. — Она тебе не пара, это немыслимо, простолюдинка и наследник Брокоста, будущий император. Это всё равно не привело бы ни к чему хорошему.

— Оставь нас.

— Рассел?

— Оставь. Нас.

Офелия замирает.

— Хорошо, поговорим позже, — приподнимает подбородок и направляется к выходу, даже сейчас она не желает признавать свою вину перед сыном.

Шурша одеждами, она вышла, не удостоив меня взглядом и наверняка ненавидя всей душой, считая меня порождением бед их семейства, ох, кажется, я действительно не выйду отсюда живой.

Рассел не двигается. Тишина, шорох выдоха в ней, напряжённый поворот шеи и взгляд бездонных синих глаз его высочества, полный беспомощности. Замираю и не дышу. Остаётся только догадываться, что творится сейчас в его душе, похожее что-то испытываю и я.

— Ну вот мы всё и выяснили, — пытаюсь разрядить обстановку. Плохая была затея, принц одарил меня хмурым взглядом.

— Прости, Эшли, — хрипло произносит он. — Я сделал самую большую ошибку за всю свою жизнь.

Опускаю взгляд, теряюсь, отчаянно пытаясь найти подходящие слова в узоре на ковре. Но что сказать, я не знаю всех деталей тех… событий.

— Заклятие продолжает действовать, — рассуждаю вслух. — Я не помню многих моментов…

Кто был тот мужчина, было ли что-то между нами? Эликсир сладострастия действовал? И как далеко я могла зайти?..

Рассел будто читает мои мысли, отводит взгляд, смотрит в окно, его плечи напряжены, а лицо становится до неузнаваемости отрешённым, отпечаток подавленности и сожаления.

— Ваше высочество, — нарушаю я молчание. — Вам незачем себя винить, вы не знали, и я не понимала…

Он поворачивает ко мне голову, но снова отводит задумчивый взгляд.

— Мне стоило быть внимательнее… — я даже на расстоянии чувствую его смятение, которое поднимало во мне тревожность. И что теперь?

— Ваше высочество, — снова осмеливаюсь я, вбирая в грудь больше воздуха. — Нас больше ничто не связывает, ведь так? Теперь я могу вернуться домой?

Рассел поворачивается, в его взгляде искреннее удивление, а у меня дыхание перехватывает, впервые я вижу его таким растерянным и подавленным.

— Ты хочешь уйти?

Боги, ну почему он спрашивает? Почему просто не отпустит, не прогонит? Сейчас я даже пожелала, чтобы он разозлился вновь, так бы было проще. Ведь у нас нет ничего общего, больше нет, кроме пепла сгоревших, не успевших окрепнуть чувств вместе с истинностью.

Вдавливаю ногти в ладони до боли. Киваю.

— Меня ждёт Нора, она наверняка волнуется… — о чём я говорю, но упрямо избегаю чего-то очень важного.

Он приближается так же мучительно медленно, как нарастающая тоска внутри сердца. Ну давай же, быстрее решим это и разойдёмся. И никогда больше не увидимся, и никогда больше не приблизимся друг к другу, и никогда больше… Как же хотелось коснуться этих чёрных прядей волос, погладить скулы…

— Останься со мной, Эшли, — звучит простая, падающая раскаленным камнем в глубину просьба.

Рассел испытующе смотрит в глаза, а я не могу ничего с собой поделать, тону в их глубине, которая сейчас мягко окутывает, нежно, заботливо, как тогда… несколько лет назад.

— Вы же всё слышали, давайте всё закончим, ваше высочество, — слова звучат будто со стороны мольбой.

Молчание, тяжёлое, давящее, мучительное.

— Ну хорошо, если моя Эшли этого хочет… — наконец отвечает он, а я не дышу, смотрю на него распахнутыми глазами и хочу просто убежать от этого голоса и глаз. Он берёт мою руку, закрывает запястье, кожу щекочет, греет его ладонь, разгоняя по телу тёплую приятную волну, голова кружится. Прикусываю краешек губы, не хочу, чтобы это закончилось, этот миг.

Эшли, всё кончено, нас больше ничто не связывает. Ведь ничто же? Даже если я останусь, что тогда? Я буду мучить нас обоих, а так у него есть шанс выбрать для себя кого-то другого…

Он будто это чувствует, слышит мои мысли, нехотя выпускает мою руку.

— Готово, — шелестит его голос совсем рядом, а я стараюсь не вдыхать горячий аромат его кожи.

Зачем-то потирая запястье с чистой от печати кожей, прячу волнение как можно глубже.

— Гордон тебя проводит, — говорит он, не отводя от меня глаз.

— Хорошо, — киваю, избегаю его взгляда.

Уходи, Эшли, прямо сейчас, немедленно. Приказываю себе и заставляю себя отступить. Шаг, ещё один. Не увижу его больше никогда. Ещё шаг, никогда.

— Эшли, — догоняет его голос и окутывает словно крепкие горячие объятия.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь.

— Будущий император не имеет права на ошибку, но я её допустил. Больше всего я сожалею, что так поступил с тобой, если бы можно было обменять трон, чтобы вернуть свою истинную, я бы это сделал.

Молчу, пропуская через себя каждое слово, попадающее в и так ноющее сердце.

— Я думаю, вы быстро восстановитесь, ваше высочество. Время лечит и… делает нас мудрее. У вас ещё всё впереди. И вы не сделаете больше такой ошибки.

…Только уже не со мной.

Его высочество внимательно смотрит на меня, а я пытаюсь его запомнить, каждую черту его лица, чтобы никогда уже не забыть. Разворачиваюсь и выхожу из малой гостиной.

21

Меня не только проводили до выхода, но ещё и подали карету, и до дома я доехала в тепле и комфорте. Всю дорогу думала о том, что произошло во дворце. Я даже не заметила, что по щекам стекают слёзы, только когда подъезжала к дому, опомнилась, быстро стёрла их, поправила сюртук и волосы.

— Всё, соберись, Эшли. Теперь ты свободна.