( Не)любимая невеста дракона. Право на истинную

— Мне нужно ещё время, Нора, позволь мне пожить у тебя ещё.

— Богиня, Эшли, неужели ты думаешь, что я хочу тебя куда-то отправить? Это не так, ты мне очень дорога, стала родной, словно у меня есть дочка, — горько улыбнулась она, накрыв мою ладонь своей, тёплой.

Мы обнялись, и стало так легко и тепло, что при мысли о том, что придётся покинуть этот дом, наворачивались слезы. Знала, что Нора подготавливала меня к принятию решения, но слишком свежи были раны.

— Я должна тебе кое-что рассказать, Эшли, — вдруг проговорила Нора, не выпуская меня из объятий.

7

Отстраняюсь и непонимающе смотрю на Нору.

— Что, Нора?

— Тогда, два года назад, тебя ко мне привели, Эшли, это была не случайность, — Нора запнулась и грустно опустила взгляд. — Прости, что не сказала раньше, я… не могла, думала, что так будет безопасно для тебя.

— Не понимаю, Нора, — схватилась за её плечи, сжимая, — о чём ты говоришь?

— Ты была с женщиной, с непростой женщиной, на ней было не сложное, но дорогое одеяние. Я не видела её лица, но женщина была старше меня. Её лицо скрывала тень глубокого капюшона. Ты была без сознания. Она ничего не сказала о себе и о тебе тоже, лишь приказала молчать о ней, иначе… я лишусь всего, а тебя она уничтожит.

Я вздрогнула, а по спине пробежал лёд страха. Всё это время Нора была в опасности? И молчала?!

— Несомненно, кем бы она ни была, незнакомка имела влияние, всё её поведение выдавало аристократическую кровь.

Пальцы рук стали предательски подрагивать.

— Видимо, это она наложила заклятие… — Нора с сожалением покачала головой и сжала губы. — Я этот день помню как сейчас.

Я моргнула и опустила плечи, растерянная от такой новости. Да, во мне есть магия, и это очень странно, в роду Неррай никогда не было её, уже семь поколений. И, видимо, кто-то знал обо мне больше, чем я сама.

— Прости меня, — заговорила Нора. — Теперь ты должна понимать, что твоя жизнь в опасности, и тебе нужно во всем разобраться, чтобы защитить себя.

— Значит, это она стёрла мою память? Но почему оставила в живых, если хотела избавиться? — нервно усмехнулась я, и тут же стало не до смеха. — Да и почему оставила в столице, а не закинула куда-нибудь подальше?

— Наверное, в этом был какой-то смысл, — вздохнула Нора и поднялась, принявшись убирать со стола, составляя чашки в раковину. — Больше она никогда не появлялась.

…Этой ночью мне совсем не спалось, я ворочалась с боку на бок и всё думала о том, что сказала Нора. И пыталась вспомнить. Хотя бы малую толику, но нет. Всё в тумане, через который невозможно было пробиться. Кто эта женщина? Почему ничего не сказала?

Наутро я проснулась разбитой и неестественно бледной. Когда же появится румянец на щеках? Даже в зеркало на себя не хотелось смотреться. И волосы будто потемнели. Нора сказала, что с утратой истинного такое бывает. Сегодня я увязалась за Норой, в доме одной совсем тоска, а в лавке, может, какая-нибудь несложная работа отыщется, к тому же хотелось посмотреть на то, как лавка выглядит сейчас. Нора не стала спорить, хотя настаивала всё же остаться дома.

Лавка действительно преобразилась, да ещё как! Даже стала ещё лучше, не знаю, что Нора сделала, но стало намного уютнее и теплее, а ещё появился небольшой столик возле окна с белой скатертью и плошка с комнатным растением. За ним покупателям можно вести беседы и даже пить чай.

— Это всё Дерек, — призналась Нора, — он привёз этот столик и стулья.

Я присела на круглый стул с удобной спинкой. Просто чудесно. И самое главное, ни следа разрушений. Работа для меня нашлась, нужно было перебрать некоторые семена и разложить по мешочкам, собрать в пучки лечебные травы, чем я охотно и занялась. Уединившись в углу за шторкой под небольшим окошком, я принялась за работу, слыша, как заходят и выходят люди, покупатели шли, кто за мазями, кто за травами, кто за настоями.

В очередной раз тренькает колокольчик на двери, я так увлеклась, что не глянула, кто зашёл.

— Дерек! — радостно поприветствовала Нора, встречая гостя с улицы.

— Добрый день. Я вот вам ещё кое-что принёс…

— О, это же… спасибо, Дерек, сколько я должна?

Я поднялась со своего места, любопытно выглядывая из-за шторки, чтобы посмотреть, что так удивило Нору.

— Нисколь… — мужчина запнулся, когда увидел меня. — Нисколько.

Я вышла — прятаться уже не было смысла — и приблизилась к Норе. На столе стоял совершенно новый кассовый аппарат с деревянным корпусом, металлическими кнопками и деревянными ящиками для монет и номиналов. Такие можно найти только в центре столицы!

— Я подумал, что вам будет удобно пользоваться этим.

— Это будет очень удобно, — согласилась Нора.

Я провела по кнопочкам, узорам на боковых стенках, пользоваться им — одно удовольствие.

— Эшли, — обратился ко мне Дерек.

— Да? — подняла я голову, оторвав взгляд от аппарата.

— Могу я пригласить вас на прогулку? На улице чудесная атмосфера.

Я немного даже опешила от такого предложения, переглянулась с Норой, она лишь ласково улыбнулась.

— Правда, Эшли, тебе нужен свежий воздух, ты все утро просидела за работой, пойди развейся с Дереком.

Я тихонько вздохнула, понимая, что отказаться будет совсем не вежливо.

— Хорошо, — бросаю взгляд на мужчину, — сейчас только соберусь.

8

Мы вышли на улицу. Мне было немного неловко рядом с Дереком, но юношу, кажется, ничто не стесняло. В том числе и открытие портала прямо на улице. Ну конечно, он маг воздуха, а значит, имеет законное право. Мы вышли на людный проулок, я заозиралась по сторонам, пытаясь угадать, где мы.

— Шиарская площадь, — подсказал тут же Дерек, и я тревожно сжалась.

— Зачем же так далеко? — если добираться до дома Норы на экипаже, то понадобится полдня.

— Я подумал, что нужно сменить обстановку.

Отчасти я была с ним согласна, в центре столицы последний раз я была ещё осенью, когда нужно было купить ценных лекарственных саженцев.

— А ты ведь из Леморна, верно? — поинтересовался он. — Что тебя привело в столицу?

Он будто невзначай перешёл на неформальное общение. С одной стороны, так было намного проще, но с другой, это явный признак симпатии, к которому я была не готова. Да и такие личные вопросы я остерегалась услышать. Я ещё ничего не успела придумать и ответила банальное, что пришло в голову:

— Каждая девушка стремится попасть в столицу.

— Верно, — усмехнулся он. — Знал бы я, что такая леди прибудет в Брокост, я бы вернулся раньше.

Я смущённо опустила взгляд и направилась вдоль людной улицы, понимая, что мои опасения не напрасны. Я отвлеченно бросила взгляд в сторону высокой часовни, сверкающей льдом в солнечном свете.

На улице восхитительно — солнце и пушистый снег, который игриво хрустел под ногами и которого насыпало столько за эти дни, что дворники не успевали расчищать дороги. К тому же кругом и даже в воздухе царила праздничная атмосфера. За эти дни меня будто оторвало от жизни, которая кипела в Брокосте, несмотря на мои страдания.

— Сегодня Фонсейн, день пробуждения фонсейя, — напомнил шедший рядом Дерек.

Ну конечно, а я и забыла — горячий кристалл, ещё его называют “Сердце Предчувствий”, что добывают из глубоких недр гор.

— Говорят, что если пробудить его, то исполнится самое сокровенное желание.

— Я ни разу не видела его, — призналась честно.

Дерек хитро сощурился, явно что-то замышляя.

— Пойдём, — вдруг поманил он.

Мы дошли до площади, где было настоящее веселье, дети играли в снежки, катались с высоченных горок, повсюду весёлая музыка, развешанные гирлянды, счастливые горожане, влюблённые парочки, повозки, экипажи, всадники. Я задержала взгляд на пёстрой, с яркими ленточками карусели в сверкающей круговерти снежинок, счастливый смех девушек докатился до слуха, заставляя улыбаться.

Привлекла внимание одна красивая пара — розовощёкая девушка и юноша с распахнутым камзолом, в объятия которого он прижал любимую. Невольно сердце забилось сильнее, а перед глазами я увидела Рассела, его затуманенный влюблённостью взгляд и жаркое дыхание, которым он грел мои озябшие пальцы. Я будто перенеслась назад в тот миг, когда мы были вместе и, кажется, были счастливы.

Я закусила больно губы от слишком острых чувств. Так что же случилось? Почему он так изменился? “Я ненавижу тебя, Эшли…” За что? Что я сделала такого страшного, что он спустя даже пару лет не мог простить, забыть и так жестоко поступил? Не потерпел даже метку? Он даже не поверил, что она настоящая. Все мои чувства вдруг встрепенулись, ожили, будто я на миг проснулась и увидела суть вещей. Вспышка ясности в океане забытья.

“Да что с тобой, Эшли?!” — разозлилась будто другая часть меня.

— Что-то не так, Эшли? — выдернул из размышлений Дерек.

Я встряхнула головой, выбрасывая прочь эти болезненные воспоминания. И все вернулось на место, как и щемящая пустота в груди, будто от утраты важной частицы.

— Все в порядке, — прошептала, выдыхая горячий пар.

— Может, покатаемся? — предложил вдруг он.

— Как-нибудь в следующий раз, — вежливо отказалась я. — Боюсь, голова сильно закружится.

Дерек понимающе кивнул.

— Тогда идём, нам туда, — он взял меня за руку — наверное, случайно, только мне такой жест не показался простым.

9

Пройдя по скользкому льду, обошли кучкующихся горожан у навесов, где стояли мужчины в дорогих камзолах и стража со сверкающими нашивками императорской короны. Конечно, император всегда на праздники выставлял богатые угощения и дары для своего народа, и мне известно, какие это лакомства, но сейчас я смотрю на них совсем иными глазами, зная, что когда-то я была так близка к короне, прогуливаясь с принцем, и эти драгоценные, как бусины жемчуга, воспоминания грели и одновременно вызывали нестерпимую тоску по утраченному. И только тут я вдруг осознала, что не на своём месте. Что должна быть не здесь. Но где тогда? Где моё место?

Нет, нельзя, даже не смей, Эшли, прошлого уже нет.

Дерек привёл меня в какое-то загадочное место, странно, я знала здесь всё в округе, но эту лавку среди двух красивых двухэтажных домиков не замечала. Внутри прозвенел колокольчик, и мы оказались в магазинчике с чудесными поделками, самыми разными, от бумажных змеев до красочных статуэток.

— Добрый день, — вышел нас встречать необычайно низкого роста мужчина, на нём была такая же чудная одежда, как все эти вещи на полках: красный камзол и белые брюки.

— О, Дерек, ты вернулся! — узнал в юноше, видимо, своего знакомого.

— Да, только недавно.

— Только недавно, а уже в компании такой милой леди, — заметил продавец.

Любопытный взгляд задержался на мне, я невольно сжала воротник мехового жакета, возможно, от мороза мои щёки стали немного красными, поэтому мой вид не был таким болезненным, оттого я показалась милой.

— Эльнс, вынеси для Эшли Сердце Предчувствий.

Я округлила глаза. Вот так просто?!

— Для вас ничего не жалко, — кивнул господин Эльнс и скрылся за распахнутой дверью.

— Откуда у него он? — поинтересовалась я.

— Эльнс велейртонец, в его роду торговцы. У него много интересных вещей.

Этим было всё сказано, значит — продавец магии.

Эльнс вернулся быстро, велейртонец отличался маленьким ростом, и мне он едва доходил до подбородка, но вместе с тем удивлял завидной быстротой. В руках у него что-то большое, конусной полукруглой формы, накрытое бархатной золотистой тканью. Я с интересом наблюдала, как продавец поставил его на стол, вышел из-за прилавка, закрыл входную дверь и занавесил шторы, создавая полумрак. Вернулся обратно и сорвал с купола ткань.

Я приоткрыла губы и во все глаза уставилась на прозрачный, вытянутой формы кристалл, сверкающий гранями под хрупким стеклом купола, который Эльнс быстро снял.

— Возможно, вам удастся пробудить камень, леди, — с азартом сверкнули его глаза. — За последние десять лет никому это не удавалось. Кто только к нему не прикасался, даже маги и драконицы.

— Сомневаюсь, что у меня есть шанс, — пробормотала я, немного смутившись.

— Уверен, у тебя получится, — ободряюще улыбнулся Дерек.

— Приготовьте своё желание. Прошу, — пригласил Эльнс.

Я втянула побольше в грудь воздуха, сжала и разжала пальцы и протянула руку.

“Я знаю, чего я хочу — лавку для Норы на этой площади”, — на всякий случай сказала я себе: а вдруг камень действительно пробудится? Но кто я такая, чтобы получить ответ, если даже на зов дракониц он не отвечал.

Я положила ладонь на прохладный кристалл и замерла.

— Ну вот, я же говорила, — вздохнула иронично я, но все же где-то в груди мелькнула досада.

И только я хотела убрать руку, как камень под ладонью завибрировал, нагрелся так быстро, что я даже не успела среагировать. Яркая тягучая вспышка света пролилась из камня, ослепляя, заполняя всю лавку золотым сиянием, залив все вокруг жидким золотом.

— Скорее! Загадывайте желание! — вскрикнул Эльнс.

— Давай, Эшли! — поддержал Дерек.

Я прикрыла веки, чувствуя, как камень почти становится раскаленным.

“Желание, желание, — попыталась сосредоточиться я, когда пальцы уже жгло. — Хочу… узнать, кто меня принёс к Норе…”

“О нет!” — ахнула я, но пальцы обожгло так, что пришлось отнять руку, а всё золото будто втянулось обратно в кристалл и погасло, оставляя камень прозрачно-холодным.

В лавке воцарилась тишина.

— Удивительно, вы пробудили его! — первым оживился Эльнс, накрывая стеклянным куполом кристалл и накидывая ткань. — Значит, вы достойны, чтобы ваше желание исполнилось.

Я уж не знаю, загадала совсем не то, чего хотела. Досадливо поджала губы и обхватила свои пальцы, унимая боль.

10

— Обожглась? — взял мою руку Дерек.

— Немного, — призналась я, но руку все же высвободила.

— Успела загадать желание?

Я вздохнула. Успела, но совсем не то, что необходимо, только об этом не сказала вслух, просто кивнула.

— Хорошо. А это что там? — вдруг вытягивает шею Дерек, смотря на окно, шторы которого Эльнс успел открыть.

На улице и в самом деле поднялась суета, мелькали люди, которые будто куда-то спешили.

— Императорский кортеж, — пояснил с весёлой улыбкой Эльнс, и моё сердце взволнованно забилось в груди.

Императорский кортеж?

— Пойдём посмотрим, — поманил за собой Дерек, прежде чем я смогла опомниться.

Мы вышли на улицу и попали прямо в людской поток — всем хотелось посмотреть на самого императора, я слышала радостные возгласы, смех и приветственные крики. Что ни говори, но императора Веспара Фанвара любили и уважали, и есть за что: вот уже полвека в империи царит мир. Своим драконьим крылом Веспар оградил народ от внешних угроз. А они были, ведь то и дело приходили весточки из далёких стран, что ведётся ожесточённая борьба между родами. Бунт поднимают из-за магии, которая вырождалась по каким-то странным причинам, но всех подробностей я не знала, живя скромной жизнью. Да и зачем это простой девушке?, Разве я могла как-то на это повлиять? Нет.

“Но сейчас, Эшли, в тебе появилась магия”, — напомнила себе.

Мы протиснулись вперёд, я вытянулась, встав на носочки, чтобы хоть что-то разглядеть из-за широких плеч юношей. Дерек ловко провёл меня вперёд.

Кортеж и впрямь состоял аж из целых трёх карет с вереницей внушительной конной стражи. Кареты — массивные, богатые — ослепляли своей красотой и позолотой. Из толпы горожан полетели живые цветы, которые падали на белый снег, а моё сердце продолжало биться тяжело, я напряжённо вглядывалась в окна кареты. Один из лакеев слез с задней ступени, открыл дверцу, и наружу вышел мужчина в высоких сапогах и синем камзоле.

Кажется, мир пошатнулся, когда я узнала его.

Знакомую выправку, идеально-черные волосы с белой проседью у виска, благородную стать. Принц вышел, чтобы поприветствовать свой народ, а моё сердце застыло куском льда в груди и, кажется, перестало биться. Он вышел не один, Рассел подал руку в белой перчатке, и на его ладонь легла изящная ручка с тонким запястьем в шелковой бежевой перчатке. Молодая девушка, уж никак не императрица. Из кареты выплыла гордым лебедем в красном расшитом камзоле, отороченном белым мехом, брюнетка просто восхитительной красоты. Белокожая, с чёрными пушистыми ресницами и алыми губками бантиком.

Кто она? И почему рядом с принцем? Я снова глянула на Рассела, его лицо — каменная маска.

Толпа зашумела веселее, кто-то даже засвистел.

— Мама, это будущая императрица? — дёрнула за рукав стоявшую рядом со мной женщину малышка.

— Возможно, милая, вырастешь, будешь такой же красивой.

— И выйду замуж за принца?

— Всё возможно, моя драгоценность.

Мне вдруг сделалось дурно, я вернула взгляд на Рассела, он больше не держал брюнетку за руку, но лицо той было таким счастливым и довольным, что слепило больше снега. Где-то внутри колет острой иглой — ревность. Они смотрелись вместе, кем бы она ни была, но в каждом жесте читалось, что она благородных кровей, и эта сдержанная вежливая улыбка, и спокойный взгляд на падающие к ее ногам розы. Кажется, что она достойна этого всеобщего внимания. Ещё бы! Ведь она рядом с принцем.

Взгляд холодных синих глаз отыскал в толпе меня. Колени подогнулись, а по телу прошлась дрожь.Я стиснула пальцы, сжимая рукав Дерека. Всё вокруг исчезло, кроме его высочества, и даже сейчас ни один мускул на его лице не дрогнул, разве только напряглась шея, а взгляд хищно сузился. Принц перевёл взгляд на рядом стоящего Дерека, и мне не могло показаться, как дракон напрягся, будто собирался покинуть своё место, чуть двинувшись в мою сторону, но в какой-то момент передумал. Даже издали я видела, как синие глаза дракона полыхнули, а в следующий миг он притянул свою спутницу за талию ближе к себе, вызвав очередную вспышку волнения у толпы.

Земля под ногами будто пришла в движение, в груди остро заныла ещё не зажившая рана. Но я выстою, пусть не думает, что меня это заденет.

— Эшли, с тобой всё в порядке? — интересуется тревожно Дерек.

Наконец они возвращаются в карету, Рассел больше не глянул в мою сторону. Несколько секунд стою, не двигаюсь и дрожу, наблюдая, как кареты скользят по снегу, покидая площадь. Кто-то из горожан пошёл вслед, провожая, дети бежали впереди всех. Внутри меня что-то обрывается, какая-то последняя ниточка надежды, которую я себе позволила.

Выходит, пока я страдала, он не терял зря времени и нашёл себе… невесту?

Я резко разворачиваюсь и иду прочь, пробиваясь через толпу, не видя ничего вокруг. Глаза затуманили слезы, но я запретила себе плакать.

— Эшли! — ели успевал за мной Дерек, но я не остановилась.

Хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, умереть, лишь бы не чувствовать…

Снежинки впивались в кожу и больно кололи, холодный воздух опускался в лёгкие тяжестью.

— Эшли, куда ты так спешишь?

Я и сама не знаю, но лишь бы подальше.

— Что случилось? — наконец обгоняет меня Дерек и обхватывает за плечи.

— Поцелуй меня, — срываются с моих губ неосторожные слова.

— Что? — опешил Дерек.

— Поцелуй меня, — повторяю я и обхватываю руками его шею.

Дерек выдыхает и склоняется ниже, ещё, я чувствую его тёплое дыхание, которое согревает губы, и когда он едва касается моих губ, всё внутри протестует

— Нет! — отпрянула я.

Дерек, опешив, застыл, смотря на меня непонимающим, но немного затуманенным взглядом.

— Прости, мне нужно домой, — бросила я, развернулась и продолжила путь.

Ничего не выйдет у тебя, Эшли. Моргаю, смахивая с ресниц застывшие слезы. “Ты будешь долго о нем ещё вспоминать, и плакать будешь, и не спать”, — вспомнила слова Норы.

Вонзаю ногти в ладони, сжимая кулаки.

— Нет, Нора, не буду. И постараюсь, чтобы это было так.

11

Рассел Фанвар

Я погружаюсь в горячую воду с головой, звуки на короткий миг пропадают, через пять минут выныриваю, выплёскивая из ванны воду на кафельный пол. Провожу по лицу ладонью, смахивая остатки воды, откидываю мокрые чёрные пряди назад. Облокачиваюсь на спинку ванны, прикрываю веки.

Кровь в венах пульсирует. По телу разливается желанный жар, принося расслабление. Горячая вода всегда расслабляла тело и мышцы, успокаивая дракона.

Прогулка прошла просто отвратительно, мало того что я поддался уговорам Деффин проехать по площади, так ещё и встретил её.

Предательницу и изменницу.

Деффин осталась довольна, а я — нет. Более того, дракон разбушевался так, что едва взял над ним контроль, задушив все инстинкты. Такой трюк чреват для меня неприятными последствиями. Впрочем, все последствия ещё впереди, и я помню об этом.

Всё тело ломило, и знобило как при простуде до сих пор. И эта проклятая метка, которую выжег с мясом, болезненно ныла.

Несколько минут просто лежу не двигаясь, стараясь ещё больше расслабиться, вслушиваясь своим драконьим чутким слухом, как мягко падает снег за окном.

Дышу ровно, усмиряя неспокойного дракона внутри себя. Но проклятый образ нищенки постоянно будоражит его, она стоит перед глазами, стоит мне отпустить контроль, как болезненное прошлое выстреливает прямо в цель, заставляя сердце сжиматься.

Я помню отчётливо ту ночь настолько, будто это произошло не два года назад, а вчера.

Моя Эшли в постели другого мужчины, такая невинная и порочная, пахнущая так сладко и омерзительно от близости другого.

С ним она и сбежала.

Я вычеркнул её из своих мыслей и сердца. И сейчас ненавидел себя так же, как и её, позволяя мыслям о ней снова завладеть мной. Снова думать о ней, вспоминать и глушить чувства, которые словно яд выжигали меня, разрывали на куски.

— Проклятые небеса! — сжимает края ванны, вонзая в мрамор пальцы.

Встреча с ней — это наказание. И как так вышло что она оказалась моей истинной. Нет, это не наказание, это насмешка, жестокая и несправедливая.

Острые, как шипы, воспоминания вонзаются в плоть. Те счастливые моменты, когда мы были вместе, гуляли по цветущему саду. Переплетая свои пальцы с её, я ловил каждую её улыбку и взгляд, наполняющий сердце, чем-то особенным, сладким дурманящим, что голову сносило, её взгляд, который задержался в моей памяти навечно.

И сейчас она с кем-то ещё, кто держит её за руку, а она смущённо опускает взгляд. Кажется, она не сильно страдала от потери метки и быстро нашла утешение в другом.

Я ненавидел себя, что вообще заметил её среди других, будто никого больше на площади не было, ненавидел за собственную злость и желание приблизиться, схватить, унести как можно дальше и присвоить себе. Ненавидел себя за необузданное желание, которое она вызывала одним лишь своим взглядом. Ненавидел свою одержимость ею, которая раскаленным железом текла по венам.

Я знал, что выжигая метку и руша всё самое дорогое Эшли, причиняет ей боль, и хотел этого, хотел, чтобы ей было больно, точно так же, как и мне.

Она позволяла так легко коснуться себя этому псу, а мне запрещала. Как и запрещала так разговаривать с ней в тронном зале, позволяя себе такую небрежность и холодность ко мне, которую не позволяет ни одна драконица, будто я ничего не значу для неё, смотрела на меня так стеклянно, будто она забыла о минутах, проведённых вместе. И только под конец назвала меня по имени.

Моё имя в её устах прозвучало, как сожаление. Странно…Я задумываюсь на миг, вспоминая все подробности.

— Не верю. Не верю ни одному твоему взгляду, ни одному твоему слову, Эшли.

К черту! Она не достойна того, чтобы думать о ней.

Отец решил испытать меня на прочность, пригласить её во дворец, что ж, это плохая затея. Я не железный, как и мой дракон. Быть с той, которая отдала себя другому. Лучше разобьюсь о скалы, чем позволю ей приблизиться. Вода всё же немного расслабила, забрав часть напряжения, и стала, кажется, ещё горячее.