( Не)любимая невеста дракона. Право на истинную

Слух уловил звук открывающейся двери и знакомые шаги. В покои могло войти только несколько человек — император, матушка и слуга. И я не пошевелился, зная, кто сейчас заходит в ванную.

— Ваше высочество, прошу прощения, его величество приглашает вас к себе.

Утомлённо прикрываю веки. Отец вымотал все нервы, теперь не оставит меня так просто в покое.

12

Встав из ванны, оделся, но только хотел выйти, как в голове резко потемнело, а внезапная пронизывающая боль в груди оглушила, разливаясь по всему затылку раскаленным свинцом.

Успел уцепиться за край стола, чтобы не рухнуть на пол.

— Ваше высочество! — поспешил Гордон.

Утонул в болезненных ощущениях, сердце застучало надрывно и быстро, так что всё тело проняло дрожью.

— Ваше высочество, я позову лекаря, — отступил Гордон, но я задержал.

— Нет, — сжал край стола с силой, тот едва не треснул.

Где-то внутри мелькнула скверная мысль. Я знал о последствиях, но также знал, что имеет право уничтожить метку, если истинная не верна мне.

И сейчас что же со мной? Почему? Она же изменница!

Со злостью дышу через нос, чёрные точки мелькают перед глазами, и снова чёрная, как смола, пелена затмевает голову.

“Нет, — мотнул головой, — это что-то другое, пройдёт”. Просто немного перенапрягся. Эшли изменила мне, я видел своими глазами.

Поднявшийся из глубины гнев придал сил.

— Проклятье! — выругался, зажмурившись снова от колющей боли в груди.

— Господин… — снова забеспокоился Гордон.

— Всё в порядке. Оставь меня.

— Но…

— Оставь!

— Слушаюсь, ваше высочество, — смиренно поклонился мужчина и вышел из покоев.

Боль утихла медленно, ощущение, что сердце сжала стальная рука горгульи, не покидало, и, казалось, если сделать движение, то её ногти вонзятся в плоть и прервут жизнь. Поэтому я не двигался.

Морщусь, поднимаю голову, свет болезненно слепит, вгрызается в глаза. Моргая, я с тошнотворным страхом посмотрел в окно и, к счастью, разглядел слепящие заснеженные крыши и пики башен.

И когда боль немного утихала, давая ровно дышать, оттолкнулся от стола, вышел из комнаты.

В коридоре пусто. Прижимаюсь к холодной стене, ощущая, как пульсирует боль в груди и слабость накатывает на все тело, делая мышцы вялыми. Но двинулся дальше, несмотря на все опасения очередного приступа.

Пройдя по знакомым коридорам и лестницам, оказываюсь в императорской части дворца, но решаю выйти на балюстраду.

Уперевшись ладонями о каменные перила, засыпанные снегом, вдыхаю свежий воздух. Страх начал медленно отступать, и стало значительно легче, дневной свет уже не причинял дискомфорта, а тело постепенно наливалось силой, драконий огонь разлился по мышцам тяжестью.

“…Рассел”, — пронёсся нежный женский голос, а перед взором возник взгляд зелёных глаз.

Сжав зубы, опустил голову, напрягая плечи, и, оттолкнувшись, покинул балюстраду.

Сердце билось часто, наполняя ощутимой силой и решимостью, и теперь случившееся казалось каким-то недоразумением.

Я уверенно вошёл в двери.

Веспар Фанвар ожидал в своём приёмном зале.

В глубоком богатом кресле сидел мужчина в синем камзоле с серебряными запонками и широкими рукавами. Этот мужчина имел внушительный вид и тяжёлый взгляд, который придавил меня, стоило появиться в поле обозрения. Его драконья мощь чувствовалась ещё в коридоре.

— Ты подумал о том, что я тебе сказал? — без предисловий спрашивает он, хмуря брови.

Император в том возрасте, когда его слово не то чтобы закон, а священное писание, которое нужно непременно исполнять. И поэтому упорствовать бессмысленно, однако мне до сих пор удавалось отстоять своё решение.

— Подумал, и я не намерен возвращать её, — отрезал холодно.

В зале повисло напряжённое молчание, такое, что, казалось, задребезжали стеклянные бусы на люстре.

— Тебе придётся, рано или поздно. Ты сделал большую ошибку, — сотрясает Веспар грудным голосом воздух. — Это не сойдёт тебе с рук.

— Я уже это слышал, — заметил.

Император не верил тому, что случилось несколько лет назад между мной и Эшли, не верил, что она способна отдаться другому. Только матушка поддерживала, но даже её доводы не повлияли на решение императора — сделать Эшли женой своего сына. Более того, он даже винил Офелию, что вмешивалась в жизнь принца.

— Всё уже кончено, и ничего не вернуть.

Веспар Фарнар поднимается со своего кресла и величественно направляется в мою сторону. Встает передо мной, внимательно разглядывает, изучая своими карими глазами. Его волосы поседели, но глаза полыхали энергией и жизнью. Он будто видел все мои мысли насквозь.

— Мне не нравится твой вид, что-то случилось?

— Нет. Разве только то, что я устал от этих разговоров.

Веспар набрал в грудь воздуха, с тяжестью выдохнул.

— Что ж, раз ты принял решение — я выскажу своё.

Я вопросительно взглянул на него.

— Я сам лично поговорю с ней и буду просить за тебя извинения. И привезу её во дворец. А ты только попробуй ей нагрубить. И навредить — лишу тебя наследия.

— Делай что хочешь, это ничего не поменяет.

Император поднял подбородок выше, будто мои слова нанесли ему оскорбление.

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда потеряешь силу.

На моём лице даже не дернулся мускул.

— И даже тогда я не пожалею ни о чем.

Император замер на миг, его зрачки забегали по моему лицу, будто он что-то понял и не мог сейчас поверить.

13

Эшли Неррай

Высаживаю аккуратно хрупкий изумрудный росток локсира в плошку побольше, приминаю грунт. За неделю он выпустил несколько листочков и радовал меня своим появлением.

Жаль, что второе семечко не проросло.

Поэтому этот для меня был особенно ценным, давал мне силы и надежду. Глядя на него, думаю — сколько же жизни в этом крохотном растении, и как отчаянно оно тянется ввысь, к свету! Чудо!

А значит, и я так смогу…

Беру лейку и поливаю. Вода журчит, грунт с жадностью её впитывает.

— Вот так, мой хороший, расти и набирайся сил и будешь прекрасным цветком, — с улыбкой отставляю лейку, беру локсир в глиняной тяжёлой плошке со стола и ставлю на подоконник.

Ему нужно много света. И любви. Зимнего солнца будет не достаточно, поэтому рядом ставлю тёплый кристалл.

Нора заглядывает в мою комнату.

— Эшли, Дерек пришёл, — сообщает мне, давая понять, что нужно поторопиться.

— Да-да, иду, — бросаю Норе и дёргаю за ленты своего передника, срываю его с пояса и любовно вешаю на спинку стула.

Поворачиваюсь к зеркалу, заправляю светлый локон в причёску, застёгиваю верхнюю пуговицу своего скромного платья на груди. Теперь на моем лице хотя бы румянец, а в глазах немного озорного блеска, он всегда появляется, когда я занимаюсь растениями и готовлю эликсиры.

Задерживаю взгляд на шее, где остались слабые следы метки. Лекарства Норы делают чудо, шрамов почти не осталось, за исключение душевных. Но об этом я запретила себе думать, спрятала их как можно глубже. И у меня почти получалось. Почти.

Сердце слегка сжимается, когда совсем рядом прохладным сквозняком проскальзывает отголосок прошлого — мимолётный взгляд синих пронизывающих глаз едва задевает. И я почти испытываю знакомую боль.

— Нет, Эшли, — выдыхаю судорожно и пристально смотрю на своё отражение. — Запрещаю.

Запрещаю вспоминать его. Резко отворачиваюсь от зеркала и спешу вниз, покидаю комнату.

Дерека нахожу на кухне, Нора уже успела приготовить ему чай, и тот мило беседует с лекаркой о погоде.

Не понимаю, в какой момент он стал частью моей с Норой компании.

За этот короткий промежуток времени мы с Дереком стали очень близкими друзьями, и я уже не представляла своих длинных будней без него, без его тёплой улыбки и солнечных янтарных глаз. Я чувствовала, что могу быть собой рядом с ним.

И это меня волновало.

На этот раз мы решили посетить одну знаменитую в столице зимнюю оранжерею. Хотя мы и так проводили много времени вместе — гуляли по Брокосту, обсуждали редкие растения и их применение, разговаривали о магии, он приносил мне различные ценные книги, откуда я узнавала много нового.

Он не давал мне заскучать. И порой казалось, что Нора ему что-то рассказала обо мне.

Надев сапожки и застегнув сюртук, я приготовилась к выходу.

— Верну Эшли к обеду, — пообещал молодой человек, на что Нора махнула рукой, мол, гуляйте сколько хотите.

Дерек открывает портал.

— Прошу, мисс, — протягивает мне руку.

Я хихикаю, он такой забавный, его манера относиться ко мне как к леди из знатной семьи смущала, но мне нравилось, как и нравилось гулять с ним по столице.

Мы перемещаемся на центральную улицу, оказавшись в самом престижном районе столицы. Императорские угодья, так называют это место, где жили приближенные императора, советники и ближний круг властвующей семьи.

Осматриваюсь, стараясь не подать вида, что меня это беспокоит.

— Нам сюда, — увлекает за собой Дерек, и мы идём по расчищенной от снега дороге, накатанной полозьями экипажей.

Здесь не как на площадях, шумно, не протолкнуться. Кругом почти никого, тихо. Заснеженные ели расходятся по мере нашего продвижения, и впереди появляется огромная высокая оранжерея формы стеклянного шатра, за стенами которого буйствовала зелень.

Дерек наблюдает за моей реакцией, как округляются от восхищения мои глаза.

— Вижу, тебе нравится? — интересуется мужчина.

— Невероятная красота!

— Согласен, — отвечает мужчина, и от меня не ускользает, что Дерек продолжает смотреть на меня неотрывно, задерживая взгляд на чертах лица.

— Хочу скорее оказаться внутри! — бросила я и двинулась в сторону оранжереи.

Но на самом деле хочу убежать от его неравнодушного взгляда.

Я понимала, что Дерек не просто так навещает лавку Норы, приходит к нам домой, чтобы назначить очередную встречу. Всё это не просто так, но я упрямо не хотела ничего замечать.

Внутри оказалось не просто восхитительно, а потрясающе! Самые редкие растения буйствовали под хрустальным куполом зелёной стихией, всевозможные цветы самых фантастических форм, зелёные лианы туго оплетали каменные столбы, подпирающие купол, здесь даже жили птицы. Их пение доносилось с разных сторон.

Настоящий оазис посреди зимы!

— Эшли, — не выдерживает Дерек, и я, признаться, ожидала этой интонации его голоса.

Выпускаю белоснежный бутон из пальцев неизвестного цветка и поворачиваюсь.

— Да, — отвечаю, и моя улыбка лихорадочно застывает на губах.

На скулах парня появляется краска. Он волнуется, а во взгляде отчаянная растерянность, будто Дерек не знает, как сказать, что сказать, но и отступить уже тоже не может.

— Я понимаю, что прошло слишком мало времени, и… — он запинается, опускает взгляд, снова возвращает. — Ты необыкновенная, Эшли. Я хочу… — он поднимает руку, и только тут я замечаю, что в его ладони была коробочка, обтянутая белым бархатом. Он раскрывает её. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

14

Я теряюсь, смотрю на ободок золотого кольца с драгоценным камнем. Моргаю, не знаю, как реагировать. Я ожидала от Дерека признания, предложения встречаться, но никак не этого!

— Ты… Ты прав, Дерек, — лепечу я, подбирая слова, — времени действительно слишком мало прошло, и…

Богиня, что я несу? Как же сказать?! Как сказать о том, что я не готова! Я считала его своим другом, тем человеком, который помог мне забыться, но чтобы стать женой?.. Это как снег на голову.

— Всё не так просто, Дерек, — наконец выдаю я.

Молчание.

Дерек сглатывает, и я обхожу его стороной, иду вглубь сада, бесцельно рассматривая растительность. Слышу позади себя приближающие шаги.

— Я понимаю, — голос Дерека уже не был взволнованным, а решительным и твёрдым. — Постой, Эшли, — не выдерживает он и обхватывает меня за плечи, разворачивает к себе. — Я понимаю, что это неожиданность. Я не слепой и вижу, что ты потеряла своего истинного. Это не Нора мне рассказала, я сам всё понял.

Задыхаюсь, его слова как лавина, которая обрушивается на меня, ошарашивает, сбивает с ног. Он знает, видит. Ну конечно, он маг, а маги имеют своё чутье.

— Я знаю, что я предлагаю нечто большее, чем ты ожидала. Но я уже не могу скрывать свои чувства, Эшли. Я долго думал об этом и понял, что хочу провести с тобой всю свою жизнь. Ты особенная для меня, ты важна.

Слушая его, я понимаю, что он действительно серьёзен. Я вижу, как его глаза сияют от решимости и любви. Но в то же время я не могу проигнорировать свои сомнения и страх.

— Дерек, я не знаю, что сказать, — отвечаю я, пытаясь найти правильные слова. — Я ценю нашу дружбу. Но я не уверена, что готова к таким серьёзным шагам. Это слишком быстро, слишком много.

Он опускает голову, словно разочарованный моим ответом. Но внезапно снова поднимает глаза и говорит:

— Я понимаю твои сомнения, Эшли. Я готов дожидаться, дать тебе время для принятия решения. Но я не могу сдерживать свои чувства. Я готов ждать, пока ты будешь готова.

Я качаю головой.

— Нет, ты не понимаешь. Это… навсегда останется со мной.

…Это чувство потери и боли.

— Оно не даст мне жить счастливо, пусть даже рядом будет самый замечательный мужчина, — хрипло произношу я.

Дерек бессильно молчит, это был проигрыш, я видела в его глазах падение.

Резко разворачиваюсь и иду из оранжереи, почти бегу. Мне нужен срочно свежий воздух, ведь совсем нечем дышать!

Спасительный морозный воздух врывается в лёгкие, заполняет, отрезвляет, замораживает эмоции.

— Эшли! — слышу хруст снега позади себя, Дерек выбегает на дорогу.

И только я поворачиваюсь к нему, как горячие губы мужчины захватывают мои, овладевая требовательно, жадно, не давая отступить, сделать выбор. Дёргаюсь запоздало, чтобы вырваться, не зная, что испытывать. Чувствую его язык, вкус мяты и цитруса, он отчаянно пользуется моим замешательством, и я отвечаю на поцелуй. Просто потому, что я чувствовала себя виноватой перед ним. Ведь позволила ему быть рядом с собой, давала ложные надежды, возможность полюбить себя.

Наконец он выпускает меня и пытливо смотрит в глаза.

— Помнишь, ты просила поцеловать тебя?

И это была моя ошибка.

— Именно в тот момент я влюбился.

— УБЕРИ от неё свои руки!!

Грозный рык раздаётся по морозному воздуху, сотрясая его. Я резко поворачиваюсь, и в следующий миг земля уходит из-под ног, хорошо, что Дерек поддерживал меня, иначе точно бы рухнула в снег.

Чуть поодаль стоял Рассел Фанвар, и взгляд дракона не нёс ничего хорошего.

15

С замиранием смотрю, как он приближается. Его походка решительная, шаги чёткие, чёрный мех ему идёт, полы плаща как чёрная смола струятся по снегу.

Откуда он взялся? Хотя о чем это я, это его территория. Да что там, не только Брокост его, но и весь мир, он ведь дракон, вершитель судеб. Чтоб его.

Я прикусила кончик языка, это ведь нехорошо так думать. Но на языке вертятся нелестные слова.

И всё же мои колени подгибаются, а всё тело обмякает, стоит ему оказаться рядом. Откуда такая реакция, ведь теперь я не его истинная, и всё, что осталось от чувств, это след от ожога. Не ожидала его вообще ещё когда-либо увидеть, но он передо мной.

А дальше всё начало происходить слишком стремительно, будто до этого его приближение было замедленным. Рассел подступает, снег под сапогами жалобно хрустит.

Дерек рядом нервно сглатывает — надо отдать должное, он держался стойко, даже не шелохнулся, но меня всё-таки выпустил.

— Не смей прикасаться к ней, — рычит Рассел. Его скулы каменные, в глазах лёд, кулаки сжаты, а крылья носа яростно вздрагивают.

Мне стало страшно за Дерека.

Дерек беспокойно смотрит на меня, потом на Рассела.

— Простите, ваше высочество, я не понимаю вас, — сохраняет вежливый тон.

— Отойди от неё, — шипит дракон, и тут я понимаю, что он явно не в себе. От гнева или ревности?

Да нет, какая тут ревность, просто задетое самолюбие. Но что интересно, тогда, на площади, Рассела Фанвара никак не беспокоило, что я рядом с другим, и он прекрасно чувствовал себя с той брюнеткой. Что же изменилось?

Тревожно глянула в сторону сопровождающих стражей, которые так же, как и принц, спешились и теперь внимательно следили за происходящим. И если действия стражей я могла предугадать, то поведение дракона — нет. Он явно готов был разорвать Дерека на части.

Очнувшись, я встала перед Дереком, загораживая от разрушительной волны, исходящей от Рассела.

— Почему вы запрещаете? — решаюсь я противостоять, начиная злиться, и замираю. Его глаза обжигают моё лицо и губы, которые только что целовал Дерек.

— Ты понимаешь, что делаешь? — спрашивает Рассел, смотря мне прямо в глаза. Я будто падаю через них в его раскалённую душу.

— Что я должна понять? — едва слышно задаю вопрос.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга. Пытаюсь понять, чего он хочет, зачем подошёл. Хочет ещё раз унизить, показать свою власть надо мной? Я помню его оскорбления. Или хочет повторить, разве мало ему? Меня начинает бить дрожь от болезненных воспоминаний и ещё свежей обиды.

Синие глаза с вертикальными зрачками следят за мной почти хищно. Чудовище. Я его совсем не узнаю. Нет, забудь, Эшли, того чуткого внимательного Рассела больше нет, а есть это холодное чудовище. Но всё же, кажется, за эти дни он изменился ещё больше, черты заострились, темнела щетина на щеках, в глазах пропасть. Он выглядел измотанным чем-то. Что-то произошло? Впрочем, мне должно быть безразлично.

— Я свободна и могу делать что хочу. Пойдём, Дерек, — добавила я, не получив ответа, и развернулась к Дереку, касаясь его плеча.

— Ты с ним никуда не пойдёшь, — Рассел рывком разворачивает к себе. — Ты пойдёшь со мной. Это приказ.

Я раскрываю губы, хватая воздух от замешательства.

— Могу я узнать причину, по которой Эшли должна идти с вами? — вмешивается Дерек, а мне становится по-настоящему страшно.

— Можешь — забудь её. С этого дня она принадлежит мне.

— Нет, — протестую я, и что-то надламывается внутри. Чувства хлынули будто через плотину. — Я не вещь и никому не принадлежу, никому, и тем более тебе. Ты сам прогнал меня из дворца, сам стер метку и угрожал. Ты уничтожил истинность, а теперь чего ты хочешь от меня?! Оставь меня в покое, — мой голос всё-таки дрогнул.

Меня пробила дрожь. Боги, и зачем мы сюда пришли?! Хотя что-то подсказывало, что он намеренно искал меня.

Дерек внимательно посмотрел на меня, конечно, он не мог знать об этих подробностях, которые сейчас слышит. Я должна была ему сказать, но не смогла.

— Чего я хочу? — глаза принца хищно сужаются, и по моему позвоночнику прокатывается холодок, а вместе с этим щёки обжигает волнение. — Скоро ты узнаешь, чего я хочу.

Его взгляд не нёс ничего доброго, в нём было столько ненависти и одновременно отчаяния, что у меня перехватило дыхание.

— Эшли, — Дерек берёт меня за руку и сжимает. Рассел отталкивает Шторна, одновременно в его ладони загорается шар оранжевого пламени, жар, который я отчётливо чувствую на своей коже.

— Ещё раз прикоснёшься к ней, и ты превратишься в горстку пепла, — цедит сквозь зубы каждое слово.

Вокруг нас собралась стража. Мы окружены, и это заставляет поторопиться. Моё сердце колотится в груди, у меня просто нет выхода, кроме как подчиниться.

— Хорошо. Я пойду с вами, ваше высочество, — говорю я с трудом, надеясь, что он услышит меня. — Только отпустите его.

Рассел отстраняется, словно моё прикосновение сжигает его насквозь. Его глаза переливаются ярким пламенем, и я вижу, как он борется с собой. Горячая лава в его руках тает, хотя пламя в глазах всё ещё кипит.

— Иди за стражей, — командует.

Я поворачиваюсь к Дереку. В его глазах растерянность и тревога. Он боялся за меня и хотел получить ответы.

— Прости, Дерек, скажи Норе, чтобы она не волновалась, я позже всё объясню.

Если, конечно, получится. Возможно, я последний раз вижу Дерека. Конечно, ему не совладать с наследным принцем, не потому что он слабее, хотя наличие драконьей сути даёт огромные преимущества, а потому что он не может пойти против его высочества, рискуя многим.

Мы удаляемся от оранжереи. Меня всё ещё колотит, я оборачиваюсь в последний раз на одиноко стоявшего мага посреди дороги. Мне стало безумно жаль, что всё так вышло. Перевожу взгляд на впереди идущего Рассела.

Принц поднялся одним уверенным рывком в седло, даже не взглянув в мою сторону, развернул чёрного жеребца, который помчался прочь, унося дракона, взбивая снежную пургу копытами.

— Прошу сюда, леди, — пригласил сесть в карету один из стражей, открывая дверь. Не верю, что это происходит со мной.

16

Погружаюсь вглубь кареты, сажусь на мягкое сиденье с твёрдой спинкой, обтянутой дорогим бархатом. Внутри пахнет дамским цветочным порфюмом, и сразу возникает образ той красотки рядом с принцем.

Выдыхаю. Совсем неуместные мысли.

Нужно бы позаботиться о себе, ведь меня везут неизвестно куда, ничего не объяснив.

Карета скользит по дороге плавно, мимо проносятся роскошные усадьбы высокородных лордов, сады, парки, аллеи, но определённо мы двигаемся в сторону дворца. И верно, за окном начали показываться заснеженные красивые дворцовые ландшафты, стриженные кусты, декоративные деревья, статуи и фонтаны, что закрыты на зиму.

Летом, должно быть, тут очень красиво, а я никогда не видела такого убранства. Только сейчас не до этого. От одной мысли, что я снова предстану перед Расселом Фанваром, бросает в горячую дрожь, в груди замирает.

Наконец карета остановилась, дверь открыли. Приподняв подол юбки, я выхожу, ступая на расчищенную площадку, и поднимаю голову, рассматривая высоченный фасад дворца. Он похож на праздничный торт, многоярусный, украшенный лепниной и белыми колоннами. Огромный, внушительный и торжественный. И это только один фасад, к которому примыкало такое же нарядное левое и правое крыло.

И как не потеряться в нём?!

— Сюда, — просит один уже знакомый мне слуга в ярко-золотистом камзоле, кажется, его имя Гордон. Но его лицо при виде меня никак не изменилось, возможно, он даже не помнит меня.

Я смотрю по сторонам, но не нахожу принца.

Меня повели не через парадный вход, а в сторону мужской части. Вошли под арку и оказались перед изогнутой лестницей, поднялись и прошли в сверкающую золотом галерею с рядом подвесных хрустальных люстр.

Как же стало не по себе. В галерее тепло, звуки шагов эхом отдаются под сводом высокого потолка, в бесчисленных окнах виднеется ещё один фонтанный двор.

— Прошу, — мы повернули, и чем глубже уходили во дворец, тем беспокойнее становилось внутри.

Гордон останавливается возле двери красного дерева, открывает её и жестом приглашает войти.

Я нерешительно заглянула внутрь. Смелее, Эшли, чем быстрее разберусь со всем этим, тем скорее окажусь дома. Я на это очень сильно надеялась.

Комната, в которую я вошла, невероятно огромная, два больших окна с тяжёлыми портьерами из синего бархата были главным украшением. Я повернулась, рассматривая многочисленные шкафы и полки до самого потолка со множеством книг, самых разных. Также здесь были столик возле окна, небольшая софа, несколько мягких кресел и длинный письменный стол. Кабинет-библиотека — поняла я.

Даже не заметила, что меня оставили одну на какое-то время, пока я осматривалась, но уже вскоре в кабинет вошёл мой надзиратель — Рассел.