Измена. Ты (не) сможешь без нас

Им всё равно придётся увидеться — хотя бы для того, чтобы прояснить моменты, связанные с разделом имущества.

А пока он думал и время шло, Дарья решила зря его не терять. Её, к слову, зарядил энтузиазмом новости о том, что Гордей наконец-то созрел для развода.

— Слушай, я понимаю, как это тяжело, — ласково начала она в один из вечеров. — Может, стоило бы сменить обстановку?

— О чём ты?

— Ну, у тебя же тут недалеко есть загородный дом. Почему бы нам хотя бы на время не уехать туда и отдохнуть перед этим твоим разводом?..

__________________________________________________

Дорогие читатели,

в ожидании новой главы приглашаю скоротать время за чтением одной из моих завершёнок.

«Предатель. Я (не) смогу тебя простить»

Читать: https://litnet.com/shrt/VGlU

— Да, я с ней спал, — бросает муж. — И что? Истерику мне закатишь?

Равнодушие в его голосе бьёт по нервам.

— А ты хочешь, чтобы я не возражала? — хриплю.

— Ещё бы ты возражала, — хмыкает муж. — В этом браке у тебя ничего своего не было и нет. Считаешь, что можешь предъявлять права на меня? Так я не вещь.

— Ты прав, — шепчу, отступая.

Вылетаю за двери и прижимаю руки к пока ещё плоскому животу.

— Ты прав, — повторяю. — Но у меня есть то, что никогда уже не будет твоим!

Но как же я ошибалась, когда думала, что эту тайну получится сохранить…

Глава 14

— Не открывайте! — мой громкий шёпот меня саму оглушил.

Звук дверного звонка ещё звенел у меня в ушах, а Наталья Григорьевна в нерешительности застыла на полпути ко входной двери.

Я метнулась из прохода к главной лестнице и взбежала на несколько ступенек, потом, подталкиваемая паникой, оглянулась.

— Вы же… вы ему не скажете?

Баева посмотрела на меня с нескрываемым упрёком и одними губами проговорила:

— Валя, ну кто я по-твоему?

Я кивнула ей и помчалась наверх. В спину мне врезалась повторная трель, заставив поморщиться от нервной дрожи, которой отозвалась во всём теле.

Визит племянника ведь был исключительно вопросом времени. В свой дом по соседству он въехал позавчера, и это ещё, можно сказать, долго тянул, прежде чем на порог к тётке своей заявиться.

Какие черти его сюда принесли? Чего ему в городе-то не сидится?!

Мои мысли оборвались, как только я добралась до верхней площадки, исчезнув из поля видимости того, кто входил в дом.

Краем уха я услышала сухой обмен приветствиями и почти уговорила себя отправиться в спальню и закрыться там ровно до того момента, пока Гордей не уйдёт.

Но позорно капитулировала перед извечной женской слабостью — любопытством.

Справедливости ради, я должна была понимать, что его побудило сунуться в пригород и чем это грозило мне.

Неведение сейчас казалось мне невыносимым.

— Ты что, тоже в пригород решил переехать? — услышала я ворчливый вопрос Баевой.

— Нет пока, — в тон ответил племянник. — Просто кое-какие вещи сюда перевёз. Я только сегодня приехал.

Ах вот почему позавчера он сюда не явился… Впрочем, мне от этого было не легче.

— Я вообще-то понятия не имел, что ты тут. Ухажёра твоего видел, Насонова. Он мне сказал.

Моё сердце перестало биться.

Николай Павлович… Он мог рассказать? Наталья Григорьевна роде бы упоминала, что он в курсе — о моём присутствии здесь никому не распространяться, но от форс-мажоров ещё никто не застрахован…

— Он мне не ухажёр, Гордей. Прояви уважение, — одёрнула племянника Баева.

— Так я со всем уважением, — хмыкнул Гордей. — Мы с ним немного поговорили. Я дымок над крышей увидел, а он удивился, что я не в курсе. Вот и мне удивительно.

— А с каких пор я перед тобой отчитываюсь о том, куда уезжаю?

— Да я без претензий. Просто поинтересовался. Неужели не нашла никого, кто бы за твоим котом присмотрел?

— Я просто передумала ехать. Прихоти одинокой старухи, — отрезала Баева. — Решила, что тут нам с Корсаром будет спокойнее. А у тебя какие причины?

Пауза.

— Да никаких. Просто решил сменить обстановку.

— Ну понятно. Женщину сменил. Обстановку тоже, наверное, не помешает. Ты со своей пассией надумал сюда перебраться?

Новая пауза оказалась куда длинней предыдущей.

— Не знаю пока. А что?

— Не знает он, — фыркнула Баева. — Да ничего. Просто пытаюсь понять, как сильно окружающая обстановка изменится. Это очень неожиданное решение, поэтому и пытаюсь сообразить, что у моего племянника в жизни такое творится, что он решил городскую жизнь на загородную сменить.

— Развод у меня творится, — безжизненным голосом ответил муж.

Моё сердце дрогнуло, и я стиснула зубы, напомнив себе, что ничего эдакого он не сообщил. Просто констатировал очевидное.

— И как продвигается? — как ни в чём ни бывало поинтересовалась тётка.

— Продвигается, — отрезал Гордей. — Подготавливаю документы. У меня сейчас слишком много поточной работы, чтобы на развод отвлекаться.

— Ну правильно, — с едва уловимой издёвкой похвалила Баева. — Поспешишь — людей насмешишь. Верно ведь? Твою новую любовь такие проволочки, надеюсь, не сильно расстраивают?

— Я заглянул к тебе не для того, чтобы свою личную жизнь обсуждать, — не выдержал Гордей. — Просто поздороваться.

Но по его кислому тону несложно было догадаться, что он уже тысячу раз пожалел, что сунулся на порог к тётке.

— Спасибо, что заглянул. Я это очень ценю.

Разговор совершенно расклеился, и спустя пару минут Волков отчалил. Если он и собирался что-либо выяснить, то ушёл, можно сказать, ни с чем. Но для меня было главное то, что о моём присутствии в этих стенах он пока что не подозревал.

— Он тут ненадолго, — успокоила меня Наталья Григорьевна, когда я наконец-то решилась спуститься. — Мается, видишь? Уж так развод его расстроил, что даже за город решил сунуться.

— То есть он сюда не переезжает?

— Даже не переживай по этому поводу, — Баева качнула головой. — Уверена, мы его здесь ещё нескоро увидим. Если увидим вообще.

Наталья Григорьевна в своих прогнозах ошибалась исключительно редко.

К сожалению, случай с племянником оказался из исключительно редких…

Глава 15

— Исхудал, — проворчала Наталья Григорьевна, энергично нарезая капусту для салата. — Глаза голодные. Ну вот прямо волчьи.

— Думаете, его эта Дарья голодом морит? — мрачно фыркнула я, только бы своим молчанием не привлекать её внимание.

Мне не хотелось, чтобы Наталья Григорьевна вообразила, будто я до того расстроена последними событиями, что мне даже реагировать на внешний мир сложно.

— Ну, ты ж её видела, — фыркнула Баева. — Выглядит она так, что вряд ли без посторонней помощи дорогу на кухню отыщет. Типичная постельная принадлежность.

Я, не сдержавшись, прыснула. Наталья Григорьевна бросила на меня лукавый взгляд, но сделала вид, что ничего эдакого не сказала.

— Внешность бывает обманчива, — зачем-то решила я выступить адвокатом дьявола.

Просто мне не хотелось превращаться в сварливую и завистливую бывшую, которая на чём свет стоит костерит новую женщину мужа, с которым разводится. Его тётка в

Эту категорию всё равно не попадала, поэтому ей можно. А вот я ощущала себя неуютно.

— Не в этом случае, — безапелляционно возразила Баева и бросила на меня взгляд из разряда «даже не пытайся со мной по этому поводу спорить».

— Ну, тут мне придётся на слово вам поверить, — пробормотала я, вернувшись к своим обязанностям по аккуратному раскладыванию перестиранных кухонных полотенец в ящике стола.

— Будто ты сама с ней не общалась, — буркнула собеседница и с особым нажимом продолжила шинковать несчастную капусту. — Вся из себя фифа. Самомнения — выше крыши. При этом далеко не дура — знает, с кем и как разговаривать,

От этого напоминания мне становилось особенно не по себе, потому что уж я-то как раз могла сравнить стили общения. Как надменно она вела себя в моём присутствии (и это при том, что я застала из с Гордеем в самый разгар их постельных кувырканий!) и как лебезила перед Баевой. К которой пришла на поклон. Понятное дело. Ей ведь нужен был конкретный результат, и она готова была ради него даже унизиться перед не слишком-то расположенной к ней родственницей мужа.

То есть эта Дарья ни перед чем не остановится. Сели поставить себе за цель чего-то достичь. Принципиальностью там и не пахло.

— Значит, Гордей нашёл то. Что искал, — решила я закрыть этот вопрос. — Красивую, целеустремлённую и неглупую. Рада за них обоих. Совет да любовь.

Баева поморщилась.

— Ну при мне-то совершенно необязательно строить из себя сверхсильную и всепрощающую. А то, можно подумать, я не знаю, как это может быть больно.

— Я и не строю. Мне просто… я не хочу опускаться до оскорблений и прочего. Гордей сделал свой выбор.

Остаток мысли я проглотила. Потому что это звучало бы слишком жалко. Но от себя-то я скрыть этого не могла. Мой муж сделал выбор, а мне оставалось с ним только смириться.