"Погребок". Грибное счастье попаданки

- Не нужно коляску, папенька, мы возьмём извозчика.

Раньше бы нас ни за что не пустили одних, снарядив в присмотр своего человека, но видимо дядя слишком сильно чувствовал свою вину, и ни слова не сказал против. Потому, переодевшись в простые серые платья, мы вместе с Ольгой вскоре уже ехали в сторону военного госпиталя.

Я поняла, что сестрица провернула всё это не спроста, что же она задумала? Но на все мои вопросы та только отмахивалась:

- Скоро всё сама увидишь!

В госпитале мы сперва получили у кастелянши косынку и белый фартук, потом поздоровались с дежурным лекарем, ожидая задания.

- Перестелите кровати в первом корпусе, потом покормите больных и можете быть свободны, - перечислял он.

Загрузив на тележку стопки постельного белья, мы направились в первый корпус. Тут было пусто, ещё поблёскивали влагой мокрые полы, остро пахло карболкой и чем-то таким терпким, чем обычно всегда пахнет в больницах.

Мы дружно взялись за работу: Ольга снимала грязное бельё, а я застилала свежее. Когда мы закончили, она поставила тележку возле прохода и потянула меня за собой. Лицо при этом у ней было такое хитро загадочное.

- Куда ты меня ведёшь?

- Тише, ты иди за мной!

В отличии от меня, Ольга отлично ориентировалась в этом лабиринте бесконечных коридоров и вскоре мы оказались возле небольшой двухместной палаты, на дверях которой висела табличка «карантин».

- Стой! Ты видишь, что тут написано? Вдруг там кто-то заразный!

- Да нет там никого, вернее есть, но совсем не заразный, - отмахнулась сестра. - Сюда ещё вчера положили одного солдатика. Говорят его отряд в лесу на банду грабителей наткнулся.

- А почему отдельно? – я и сама не заметила, как перешла на шёпот.

- Тяжёлый очень, лекарь сказал, долго не протянет! Жалко, такой молоденький!

Мы уже вошли в палату, где на кровати лежало что-то вроде мумии, с головой завернутой в бинты.

- Зачем ты меня сюда притащила?

Да, мне было жаль этого солдата, но раз лекарь сказал, что его дела плохи мы тем более не могли ему помочь.

- Вот, смотри, - сестра потыкала пальцем в прикрученную на спинку кровати картонку, - Димитрий Сент-Фелисс. Дворянин!

- И что с того?

- Ты выйдешь за него замуж! – торжественно произнесла сестра.

- И как ты это себе представляешь?

Я хоть и привыкла к её нестандартному мышлению, но всё же несколько растерялась.

- Положись на меня, я всё придумала! – глаза сестрицы азартно блестели в предвкушении очередной авантюры. – Видишь его сюда положили, совсем одного, и за эти дни к парню так никто и не пришёл, значит, родственников у него нет никто и не хватится

- А как ты его в храм потащишь? – я с сомнением покосилась на забинтованного больного.

- Тут совсем просто: при госпитале есть храмовый служка, я видела, как однажды он уже совершал таинство брака прямо в больничной палате. Нужно только предложить ему щедрое пожертвование. Ладно, что время терять, пошли за мной! А то ещё помрёт раньше времени!

Схватив за руку, сестра снова потащила меня по больничным коридорам. Я даже не знала, что при госпитале была своя собственная церквушка – небольшое помещение, которое могло вместить едва ли больше десяти человек.

На стенах висели изображения местных богов, тихо потрескивали свечи, пахло чем-то медово сладким.

- Жди здесь, - Ольга указала мне на стоящую у стены скамью, а сама направилась к пожилому бородатому храмовику в скромной серой рясе. Говорили они тихо, в полголоса, как и подобает в таких местах, время от времени бросая взгляды в мою сторону.

Уж не знаю, что сестрица ему говорила, храмовик согласно кивнул и с поклоном принял туго набитый мешочек с монетами, который тут же унёс в соседнюю комнатку.

Вернулся он, неся в руках старую толстую книгу и небольшой тканевый свёрток.

- Я готов, дети мои, нужно успеть до обеденной службы!

Ольга снова повела нас коридорами, не знаю, как она так ухитрялась, но по дороге мы так никого и не встретили.

В палате храмовик развернул тканевый свёрток, там оказались несколько свечей, бумажные свитки, чаша и ритуальный нож. Разложив всё это на прикроватной тумбочке, он склонился над больным так низко, словно пытался уловить его дыхание, потом тяжело вздохнул и стал зажигать свечи. Две из них он вручил нам, ещё одна так и осталась стоять на тумбочке.

Затем храмовик осенил себя божественным знаком и развернув свиток вписал в него наши имена.

– Возьмите жениха за руку, - велел он мне.

Я слегка замешкалась, но Ольга тут же ткнула меня в бок. Подойдя к кровати, осторожно коснулась ладони лежащего на ней мужчины. На руках бинтов не было, и я сразу отметила какие у него аккуратные аристократические пальцы. Они были такими холодными, что я даже испугалась – жив ли он.

Храмовик принялся читать молитвы, время от времени производя какие-то манипуляции с ритуальным ножом и чашей. Затем пошли стандартные вопросы:

- Согласен ли ты Димитрий Сент- Фелисс взять в жёны Натали?

Именно в этот момент я осознала всю серьёзность того, что тут происходит и непроизвольно чуть сильнее сжала руку своего «жениха».

Неожиданно он застонал, я вздрогнула, а храмовик удовлетворённо кивнул, продолжая:

- Согласна ли ты Натали Сент-Моренн взять в мужья Димитрия Сент- Фелисс?

Он поднял голову, дожидаясь моего ответа, а я словно впала в какой-то ступор.

И снова Ольга использовала безотказный приём, больно ткнула меня в бок, зашептав прямо в ухо:

- Говори: да!

- Да, - повторила я.

- Объявляю вас мужем и женой! – торжественно произнёс храмовик. – Раз ваш супруг не в состоянии поставить свою подпись, воспользуемся старым проверенным способом.

Ритуальным ножом он наколол палец сначала мне, выжав каплю крови в чашу, потом всё то же самое проделал с лежащим на кровати мужчиной. Перемешав капельки крови, он макнул в них палец Димитрия, оставляя на документе чёткий отпечаток.

- Теперь вы!

Мне ничего не оставалось делать, как подчиниться.

- Поздравляю и соболезную.

Храмовик покосился в сторону кровати и снова вздохнул.

- Вот, возьмите, этот документ ваш, а второй я сам передам в городскую мэрию.

Он протянул мне один из свитков, быстро собрал свои вещи назад в свёрток и осенив каждого из нас божественным знаком вышел из палаты.

Ольга подскочила ко мне, схватив свиток, быстро пробежалась глазами по строчкам брачного свидетельства и мечтательно протянула:

- Натали Сент-Феллис, согласись – красиво звучит! Вот какого замечательного мужа я тебе нашла! Кто молодец? Я молодец! Ладно, пошли работать, нам ещё больных кормить.

Вернувшись в первый корпус, где нас дожидалась тележка с постельным бельём, мы докатили её до каморки кастелянши и отправились в местную столовую.

Увидев нас, повариха сразу обрадовалась.

- Ох, девоньки, думала сегодня всё снова самой делать.

Она раскладывала еду по тарелкам, а мы относили их на столы. Скоро в сторону столовую потянулись больные. Их было немного, все мужчины. Завидев двух молодых девушек многие тут же принялись отвешивать нам комплименты, некоторые даже пытались познакомиться, кто-то просто шутил.

- А ну геть, - прикрикнула на них повариха, - не про вас такие лебёдушки благородных кровей!

- Дай хоть посмотреть на такую красоту, мы по полгода из казармы не вылазим, - хитро подмигнул один из служивых.

- Я вот тебе сейчас посмотрю, в тарелку свою смотри, а то без ужина оставлю! - повариха замахнулась на него полотенцем, но бить не стала. Делала она это не со зла, а больше для порядку.

Служивые притихли, но улыбаться не перестали. Дружно зазвенели ложки, кто-то попросил добавки.

- А вы девоньки, берите тележку и шагайте во второй корпус, - велела повариха.

Оставалось только накормить лежачих и мы свободны.

Глава 4

- И что теперь?

Мы вернулись домой и в этот раз, для разнообразия, засели в комнате Ольги. Её спальня ничем не отличалась от моей, разве что цветом штор на окнах да покрывалом на широкой кровати. Лёля предпочитала голубой цвет, а моей блондинистой внешности чаще доставался персиковый или розовый.

- А теперь сиди тихо и жди! Не вздумай никому проговориться, особенно родителям!

- Тогда в чём смысл?

- Замуж теперь тебя по любому не выдадут! Или бы ты пошла за того противного отставного генерала?

- Нет, - качнула головой, - я бы лучше сбежала! У меня же где-то есть родительское поместье. Туда бы поехала.

- Вот, - она подняла вверх указательный палец, - мыслишь в верном направлении! Мы туда и поедем, только вместе!

- А тебе-то это зачем?

- Я всегда мечтала поступить в институт благородных девиц, да папенька не пускает, - вздохнула сестра. – Поэтому я отправлюсь с тобой! Пересижу до осени, а потом поеду в столицу. Но сначала нужно подготовиться, собрать вещи, деньги.

- Как ты это собираешься делать? С баулами нас точно из дома не выпустят!

- И не надо! Снимем недалеко от госпиталя комнатку и устроим там склад.

Кто же мог знать, что сестрица окажется такой продуманной авантюристкой?! Но, если подумать, её план очень даже неплох. Очень жаль расставаться с тётей и дядей, но лучше стать свободной, чем по их указке выйти замуж за первого встречного.

Впрочем, я сегодня это уже сделала! Вышла замуж за совершенно незнакомого мне человека. Да я даже его лица не видела!

А Ольга продолжала строить планы на будущее:

- Сначала надо забрать наши документы, для этого придётся пробраться в кабинет отца. Пойдём сегодня ночью!

Энтузиазм сестрицы бил через край, может она бы ещё что нафантазировала, но пришла Аннушка и позвала нас к ужину.

Дядюшка по-прежнему отводил в сторону виноватый взгляд, а тётушка сообщила, что всё же пригласила модистку. Та прибудет завтра и займётся обновлением моего гардероба. Видимо тётушке сильно запали в душу слова генерала, о том, что его жене в год достаточно всего двух новых нарядов.

Даже в такой ситуации тётя на свой лад, как могла, старалась позаботиться обо мне. В душу закрался червячок сомнения, что будет с родственниками после моего побега? Ведь генерал так просто этого не оставит! Или я слишком себя накручиваю?

Как бы там ни было, после ужина тётушка разогнала нас с сестрой по комнатам. День выдался суматошным, я прилегла на кровать и даже не заметила, как задремала.

Снился мне лес, гроза, вспышка молнии…

- Таша! Спишь, что ли? – что-то сильно затрясло меня за плечо.

С трудом разлепила глаза, не сразу понимая, где я, всё ещё находясь на грани сна и яви.

- Просыпайся, соня!

- Лёля, ты что ли? – я узнала сестру по голосу, угадывая её силуэт на фоне светлого прямоугольника освещённого луной окна. – Сколько времени? Темно же ещё!

- Ты что, забыла? Мы же договорились, что идём в кабинет папеньки за документами!

- С тобой забудешь! – буркнула я себе под нос. – А может, не сейчас? – спросила с надеждой. – Может, подождём, когда он куда-нибудь уедет?

- Ага, и ключ заберёт с собой!

- Точно, ключ! - ухватилась я за соломинку. – Без ключа же мы не войдём!

Ольга молча пошарила в кармане.

- Вот!

Небольшой витой ключик матово блеснул в лунном свете.

- И как ты его добыла?

- Пришла пожелать папеньке спокойной ночи, только и всего, - пожала она плечиком. - Надень что-нибудь тёмное, - велела сестра.

Сама она натянула то самое платье, в котором мы ездили в госпиталь. Я сделала так же.

Мы вышли из комнаты и крадучись направились в дальний конец коридора к лестнице для прислуги.

- Если кто-то нас и увидит, подумает, служанка припозднилась, - Лёлька даже это продумала.

На втором этаже было тихо, толстый ковёр скрадывал наши шаги. Нам пришлось пробираться мимо хозяйских покоев, до библиотеки, за которой как раз и находился кабинет дядюшки.

В ночной тишине звук скрипнувшей двери казался особенно громким. Мы замерли.

- Аннушка, ты что ли? – послышался голос тётушки. – Принеси мне тёплого молока, никак не могу уснуть.

- Да, госпожа, - пискнула Ольга, толкая меня в приоткрытую дверь домашней библиотеки. И тут же что-то ткнулось мне в руку.

Ключ!

Сестра прошмыгнула мимо родительской спальни, изображая горничную, направляясь назад к лестнице, а я оказалась в полной темноте.

Замерев, я прислушивалась к каждому шороху. Дом спал, никто не спешил выскакивать из-за угла с криком: попалась! Осмелев, приоткрыла дверь и на цыпочках добралась до дядиного кабинета, ключ едва слышно щёлкнув, провернулся в замочной скважине. Я воровато оглянулась, проскальзывая внутрь сквозь едва приоткрытую щелку.

- Документы должны быть в письменном столе, - вспомнила слова Ольги.

Я подошла к столу, наклонилась, отсчитывая сразу шесть выдвижных ящиков. В каком из них? Придётся, проверять их все.

Выдвинув верхний ящик, я уставилась на целую кучу разнообразных вещей. Чего тут только не было, от карандашей до кусочков сургуча, которым запечатывали конверты.

Сомневаюсь, что здесь будут лежать важные документы, я занялась содержимым другого ящика. И тут выяснилось, что читать в темноте я не умею, вернее – я это и раньше знала, но как-то об этом не подумала. Как я отыщу нужные бумаги не видя, что там написано.

А что на моём месте сделала бы Лёлька? Я задумалась, крутя в пальцах крошечный кусочек сургуча.

Точно! Сургуч!

Чтобы его растопить использовали специальное приспособление в виде небольшого ковшика, устанавливающегося над обычной спиртовкой. Значит, рядом должны лежать спички. А вот и они!

Жаль, свечу я так и не нашла, видимо дядя унёс её с собой, но и света спиртовки вполне хватало чтобы бегло посмотреть, что лежало в остальных ящиках стола, только нужных документов я так и не нашла.

Оставался один нижний, я потянула его на себя, но тот не поддался. Наклонившись чуть ниже, я заметила на ящике крохотную замочную скважину. Закрыто!

Раздосадовано плюхнулась в кресло, сдувая со лба выбившиеся из косы волосы. Что делать?

Думать, Таша, думать! У тебя это неплохо получается.

Судя по замочной скважине, ключик должен быть совсем небольшой. Станет дядя носить его с собой? Вряд ли, ведь его можно легко потерять. Да и зачем выносить ключ из кабинета?

Я обвела комнату взглядом, вспоминая как раньше сама прятала важные мелочи в вазочку или бокал. Начала со стола, поднимая и тщательно проверяя выставленные на нём побрякушки.

Вскоре они кончились, и я перешла к полкам висевшего на стене стеллажа. Ключ нашёлся в пустой серебряной чернильнице, под откидывающейся в сторону крышкой. Маленький с витым узором, повторяющим вырезанные на ножках стола загогулины.

Ключ, мягко щёлкнув, провернулся в замочной скважине. Аккуратно выдвинув ящик, с опаской в него заглянула. Не просто так же его закрыли?

Внутри лежали небольшие мешочки из плотной ткани.

- Тяжёлый, - приподняла я один из них.

В мешочке характерно звякнуло.

- Деньги! – догадалась я, тут же возвращая мешочек на место.

Я не собиралась брать чужое, только свои документы. Они нашлись в дальнем углы ящика, скрученные в трубочку и перетянутые бечевой.

Мои лежали прямо сверху. Видимо, их совсем недавно доставали. Свидетельство о рождении. Табель о домашнем образовании. Документы о смерти родителей. Завещание. Какие-то письма, опись имущества, небольшая карта.

Снова свернув бумаги в тугую трубочку, сунула их в потайной карман. Теперь нужно найти документы Ольги.

Свитков было несколько, Лёлькин оказался самым тонким. Свидетельство о рождении, табель о домашнем образовании. То, что надо!

Спрятав Ольгин свиток в карман, я постаралась навести в столе порядок, сложив всё как лежало прежде. Закрыв ящик, вернула ключ на полку. И вовремя, спиртовка уже начала чадить, вот-вот погаснет. Пора выбираться.

Мне везло, ровно до того, как я поравнялась с хозяйской спальней. Дверь комнаты отворилась, сначала я увидела перед собой горящую свечу, а за ней тётушкин силуэт.

- Таша? Что ты тут делаешь?

Действительно, что я тут делаю в час ночи?

- Не спится… хотела взять что-нибудь почитать…

- Возьми домоводство, - посоветовала тётя, - пригодится!

- Хорошо, - кивнула я, разворачиваясь к дверям библиотеки.

- Свечу возьми, - тётушка сунула мне в руки свою свечку, тяжело вздохнула и вернулась в спальню.

Ольга сидела в моей комнате и грызла ногти.

- Чего так долго? – подскочила она.

Я сунула ей в руки книгу и со всего маху рухнула на кровать.

- Что это?

- Домоводство. Маменька посоветовала.

Ольга повертела в руках книгу, пожала плечами и положила её на прикроватный столик.

- А документы? Документы!

- На, зараза! – понимая, что она не отстанет, я достала из кармана тоненький свиток. – Страху из-за тебя натерпелась!

- Да ладно, весело же, - отмахнулась сестрица.

Проверив документы, она удовлетворённо кивнула, поворачивая ко мне довольную мордаху. – А твои?

- Тут! – похлопала я по карману.

Ольга плюхнулась на кровать рядом со мной и полезла обниматься:

- Ты у меня такая смелая! Самая лучшая на свете сестрёнка!

- Ладно тебе, подлиза! Сама-то как выкрутилась? - вспомнила я про стакан молока.

- Пошла и разбудила Аннушку, - пожала та плечами и тихонько захихикала. Для сестры всё это было одним большим приключением, игрой. А у меня зависела вся жизнь.

Уснули мы вместе в одной кровати. Прямо в одежде.

Утром горничная погнала нас умываться и переодеваться к завтраку. А потом пришла модистка. Примерки и выбор фасонов занял немало времени, поэтому в госпиталь мы попали только через два дня.

Глава 5

В этот раз номер с извозчиком не прошёл, к нашему выезду было велено снарядить семейную коляску, управлял которой тоже свой, из слуг. Этот, случись что, сразу господам доложит.

Но Оленьку это нисколько не расстроило, напротив, сестрица попросила у папеньки монет.

- В чайную заедем, развеемся, а то Таша последнее время всё грустная ходит.

Тот, явно всё ещё чувствуя свою вину, щедро отсыпал серебра столько, что не только на чайную – на ресторацию хватит.

Лёлька деньги припрятала, папеньку нежно в щёчку поцеловала, а тот и расцвёл.

До госпиталя добрались быстро, получили косынку и фартук, переоделись, теперь можно и задание получать.

В этот раз - ничего сложного, разнести лекарства. Они в специальных стаканчиках и номерками подписаны. Такие же номерки на картонках висят в ногах каждой кровати, где больные лежат.

Только не лежат они вовсе, собрались вокруг одной из кроватей и в карты играют. Увидели нас – заулыбались.

- Барышни! Сестрички!

- А ну быстро по местам разошлись, - командует Ольга, - пора лекарства получать!

- Да вы голубушка их нам так раздайте, эка важность. Уж больно не хочется игру бросать, у меня только карта пошла, - заулыбался один из больных, молодой, с густыми чернявыми кудрями.

- Эка важность, говоришь, - не удержалась я, - вот дам тебе вместо успокоительного слабительную настойку и просидишь весь день в отхожем месте!

Мужики засмеялись, картёжника по плечу хлопнули, да всё с шуточками.

- Права барышня, потом доиграем, - и стали по местам расходиться.

Раздали мы стаканчики, проследили, чтобы всё из них выпили и пустыми назад отвезли. Дежурного лекаря на месте не было, Ольга повеселела и тут же поманила меня за собой.

- Пойдём-ка, глянем!

Ту палату я узнала издали, вот и табличка «карантин» висит. Рядом поломойка своей шваброй шаркает, на нас даже не смотрит.

Ольга мимо неё уверенно так прошагала, я за ней. Дверь открыли и в палату заглянули, а там пусто, только на кровати свёрнутый в рулон матрас сиротливо лежит.

- А где он? – растерялась я.

Да так это у меня громко получилось, что поломойка выпрямилась, о швабру свою оперлась и говорит:

- Вы за солдатика что ли?

- Ну, да, - кивнула Ольга, - ещё два дня как тут лежал.

- Так нет его больше.

- Как, нет?

- Сама видишь, пусто! Зря вас сюда послали, видать в списки ещё не успели внести. Так что ступайте сестрички, ваша помощь тут больше уже не требуется, - вздохнула поломойка и снова взялась за швабру.

Мы тихонько прикрыли дверь в палату и молча пошли назад. В переходе между вторым и первым корпусом я не выдержала и захлюпала носом.

- Таша, что с тобой?

Лёлька нависла надо мной, как наседка над цыплёнком.

- У меня муж умер!

- Да ладно тебе убиваться, ты его даже не знала!

- Всё равно жалко! – я смахнула набежавшую слезинку и громко вздохнула.

- А ты думай об этом как об освобождении. Теперь ты свободная женщина и тебе никто не указ! Надо это отпраздновать!

Она обняла меня и чмокнула в щёчку. Слёзы на моих щеках просохли, рядом с Лёлькой невозможно долго грустить, вот всегда она такая заводная.

- Сестрички, вот вы где, - а вас там господин дежурный лекарь разыскивает!

Следующим нашим заданием было снять развешанное на заднем дворе постельное бельё, кастелянша приболела и нам пришлось её заменять.

Когда половина простыней уже была в корзинах, Ольга предложила воспользоваться ситуацией и поискать в соседних домах комнатку, которую мы могли бы снять.

На заднем дворе была своя калитка, которая на день не запиралась и вела на соседнюю улицу.

Так как госпиталь располагался почти на окраине, то и дома тут стояли не богатые. Ольга закрутила головой, осматриваясь, а потом смело направилась в сторону сидящей на скамеечке старушки. Та сидела, греясь на солнышке, лузгала семечки, а рядом развалился огромный рыжий кот.

Бабушка оказалась очень общительной, тем более она сразу заметила на нас одежду сестёр милосердия. От неё мы узнали, что комнату можно снять у её соседки и даже не комнату, а целый чердак.

- Мансарда, - важна назвала его хозяйка дома, - летом тут очень уютно, да и вход отдельный.

Уют нас не особо интересовал, а вот отдельный вход - очень даже. Ольга наплела хозяйке, что нам нужно помещение, где мы можем иногда отдохнуть от работы в госпитале. Тут форма сестёр милосердии тоже работала на нас.

Заплатили за месяц вперёд из денег, что папенька отсыпал сестрице на чайную. Получили большой, немного проржавевший ключ и быстренько вернулись в госпиталь. Нас тут ещё никто не хватился, поэтому мы неспеша закончили свою работу, отнесли корзины с бельём на склад, сдали косынки и фартуки, после чего поехали отмечать моё освобождение, ну или поминки – это с какой стороны посмотреть.

В чайной особо не шиковали, Лёлька сказала, что деньги нам ещё понадобятся, заказав по стакану имбирного лимонада и яблочному пирожку.

- Можно было и дома пообедать, - проворчала я.

- Ага, - сестрица кивнула в окно на дожидающуюся нас коляску, - а этот папеньке всё расскажет. Зря я что ли деньги просила? И не спеши, пей помедленнее, нам ещё тут полчаса сидеть!

С этого дня началась наша полноценная подготовка к предстоящему побегу.

Мы стали ездить в госпиталь почти каждый день. Когда тётушка поинтересовалась не слишком ли мы зачастили, Ольга тут же нашлась что ответить.

- Вот выйдет Таша замуж за вашего генерала и уедет, а одну вы меня не отпустите. Дома скукотища! Вот если бы я учиться пошла! – к месту вплела она свою давнюю мечту о поступлении в институт благородных девиц.

Тётушка вздохнула и в очередной раз велела заложить коляску, а мы отправились переодеваться.