Неблагодарная Золушка

-Маман в двух словах рассказала мне о собаке и поручила разыскать её хозяина, - сухо сказал он.

-Спасибо, - я не знала, что еще сказать. Предложить свою помощь? Но чем я могу помочь? И всё-таки добавила. - Если я могу вам чем-то помочь, то с радостью это сделаю.

Мужчина кивнул и не спеша побежал дальше. При ярком, утреннем солнце я рассмотрела Жана Лагранж-Шансель-Ольшанского получше. Его лицо было классически красиво - тонко вырезанные ноздри прямого носа, высокий лоб, холодные синие глаза и такой же упрямый подбородок, как у Ефросиньи Викентьевны. И лет ему, по-моему, гораздо больше сорока, хотя крепкой фигуре мог бы позавидовать любой атлет.

Я добежала до беседки, которая стояла на склоне, полюбовалась белыми колонами, вдохнула напоенный летними ароматами воздух и побежала назад в дом.

Ефросинья Викентьевна делала зарядку на лужайке. Помахала мне рукой.

-Физическая культура всегда была в почете в нашей семье, - сказала она, продолжая выполнять упражнение. - Ты планируешь забирать свои вещи?

-Да, мне надо забрать у Матвея мой телефон, ноутбук и кое-какие мелочи, а из моей квартиры одежду и обувь. Ещё я хотела съездить в офис компании и написать заявление на увольнение.

-Одобряю. После завтрака Фёдор в твоем распоряжении. А когда вернешься, мы обговорим твои обязанности, оплату и прочие вопросы. Я уже дала поручение сыну разыскать хозяина Маруси, - Ефросинья Викентьевна улыбнулась. - Григорий телефонировал и сказал, что Маруся молодец, и через пару дней её можно будет забрать.

Пришлось надеть платье и туфли, в спортивном костюме я ехать не решилась. Быстро выпила кофе с круассаном, в который положила кусочек масла и сыр и вышла из дома. Фёдор ждал меня возле машины, припаркованной прямо перед входом.

-Привет, - махнул он мне рукой, - куда едем?

Вот тут моя решительность как-то дала сбой. Надо ехать к Матвею, там моя сумка, там телефон, но так не хотелось встречаться с ним, до дрожи не хотелось.

-Поедем сначала в Западный район, я заберу вещи из квартиры, - сказала я усаживаясь в машину, и тут же хлопнула себя по лбу. - Ключи! Ключи от моей квартиры в сумке. Придется ехать сначала в Центральный.

Фёдор посмотрел на меня и усмехнулся.

-Если хочешь, я пойду с тобой. А можем с собой кого-нибудь из охраны прихватить. Вон, смотри, Андрея, например.

Я посмотрела на могучего парня, идущего к дому, и помотала головой.

-Это лишнее. Я просто заберу свои вещи.

Когда мы проехали по мосту, отделявшему поместье от берега, я повернулась к водителю.

-Надо же, поместье на острове, я вчера даже не заметила.

-Да как в темноте заметишь? Когда начинали работы по восстановлению, тут канал старый расчистили и мост построили.

-Фёдор, а вы давно работаете у Ефросиньи Викентьевны? - спросила я.

-Да все десять лет. Я её в аэропорту встречал, тогда в такси работал. Довез до гостиницы, а она мне и говорит: "Вы, молодой человек, хорошо водите автомобиль, а мне нужен шофёр". И знаешь, так она это сказала - не шофёр, а шафэ-ур. Я прямо спину выпрямил и такую значимость свою почувствовал, ни водила, ни таксист, а личный шофер. И не пожалел ни разу. Она классная, строгая, но очень добрая. А знаешь, что она планирует в особняке сделать?

-Нет. Мы об этом не говорили, - пожала я плечами.

-Она хочет открыть пансионат для брошенных детей. Не детский дом, а школу закрытого типа. Для этого и сына из Франции вызвала. Ефросинья бывает вспыльчива, она с нашими чиновниками за десять лет так и не научилась общаться, а вот Жан, - Фёдор покачал головой. - Его вывести из себя ничего не может. Он всегда спокоен, а уж законы знает, мама не горюй, любого нашего адвоката за пояс заткнет. Ефросинья тоже, конечно, вес в администрации имеет. Ещё бы, - хмыкнул он, - дорогу видишь? Так это она проложила через деревню. Да много чего сделала, школу отремонтировала. И само поместье. Оно же в таком виде было, что и глядеть не на что. Все заросло, облупилось и обвалилось. Внутри только ветер гулял. А теперь видела красота какая?

-Я была потрясена, и домом и внутренним интерьером. Даже не могу представить, сколько ушло денег и времени.

-Со временем все просто - десять лет. А с деньгами не скажу. Но у хозяйки капиталы немалые. У сына свое дело, и чего там только нет - заводы, журналы, адвокатская контора, - Фёдор махнул рукой. - Наша хозяйка человек увлеченный, деятельный, она дом по крупицам восстанавливала. По архивам с ней ездили, запасники в музеях пересматривали...

-А сколько лет Жану? - задала я мучивший меня вопрос.

Фёдор хитро улыбнулся.

-Понравился?

-Он очень красивый мужчина, но такой холодный, - я невольно передернула плечами.

-Он на два года старше меня, а мне пятьдесят четыре в прошлом месяце стукнуло.

То, что Фёдору пятьдесят четыре меня не удивило, а вот Жан для своего возраста выглядел отлично.

-Ты еще внуков не видела, - продолжал водитель. - Скоро приедут. Этьен так просто киноактер, а младший - спортсмен, чемпион Франции по конкуру, готовится к Олимпиаде, а ему всего двадцать.

-А жена?

-О! Мадам Луиза под стать Жану, она из какого-то сильно знатного русского рода, но Россию любит исключительно издалека. Была здесь всего один раз.

За разговором я и не заметила, что Федор уже въезжает на улицу, где на закрытой территории красовался, переливаясь синими окнами многоэтажный элитный дом моего бывшего жениха.

-Возьми телефон, - протянул мне Фёдор простенький аппарат, когда мы подъехали к шлагбауму. - Всегда вожу на всякий пожарный случай, вдруг этот навороченный сломается. Там мой номер первым забит. А может я всё-таки с тобой?

-Я справлюсь, - улыбнулась и решительно направилась к единственному подъезду.

Можно, конечно, было позвонить, но я малодушно надеялась, что Матвея не будет дома, а я возьму ключи у консьержки, заберу свои вещи и оставлю записку. Но, не сложилось. Сегодня дежурила Нина Васильева, она осмотрела меня с ног до головы и ехидненько улыбаясь, сообщила, что Матвей Николаевич еще не выходил.

-Оля, Олечка, - Матвей схватил меня в охапку, едва открыв дверь после моего звонка, - какое счастье! Ты в порядке? - я не успела ничего сказать, как он быстро заговорил дальше. - Я вернулся за тобой, а тебе уже не было. Куда же ты пропала? Я обзвонил все больницы, вернулся назад в поселок, но и там тебя не было. Прости меня...

-Матвей отпусти меня, - сердце колотилось, руки похолодели, но я собралась и сказала. - Я пришла за своими вещами. Я ухожу от тебя и из компании твоего отца увольняюсь.

-Что за бред? Что ты хочешь сказать? - отойдя на шаг и уставясь на меня непонимающим взглядом, спросил он. Ну, конечно, как же можно уйти от такого сокровища? Богатого, умного, перспективного...

-Я уже сказала, - придала голосу всю твердость, на которую была способна. - Отдай мне мой телефон, ноутбук, сумку и еще мои украшения.

Матвей продолжал стоять, было впечатление, что мои слова не дошли до его сознания. Тогда я прошла в спальню, достала спортивную сумку, тщательно отобрала вещи, которые купила на свои деньги. Достала из тумбочки небольшую шкатулку, где хранились несколько колечек, которые покупали мне родители, цепочка с кулончиком и старинная брошь, которая досталась маме от бабушки.

-Ты серьезно? Из-за какой-то шавки ты собираешься уйти от меня? Да ты с ума сошла? - Матвей сел на диван и, по-моему, так и не воспринял серьезность моего заявления.

-Я в здравом уме и твердой памяти.

- И куда же ты пойдешь? Я скажу отцу, да он тебе такие рекомендации выдаст, что тебя уборщицей никто не возьмет.

-Я уже нашла работу, - спокойно возразила я. Вот зря я это сказала. Ну, что стоило молча собраться и уйти?

Матвей вскочил, его лицо перекосило злобой и презрением.

-Да неужели? Кем? Девочкой по вызову? Так ты и там карьеру не сделаешь, - расхохотался и схватил меня за руку. - Ты же как рыба вареная. Пошла отсюда, Золушка неблагодарная. Тебя из грязи вытащили, в общество ввели, работу дали, а ты..., - он больно сдавил мою руку и замахнулся другой рукой, но в этот момент ожил домофон.

Матвей отшвырнул меня и подошел к двери, послышался растерянный голос консьержки.

-Матвей Николаевич, здесь мужчина интересуется, как надолго Ольга Васильевна задержится, а то госпожа Ольшанская беспокоится.

Глава 4

-Ольшанская? - Матвей отпустил меня и посмотрел так, как будто в первый раз увидел. - Какое ты имеешь отношение к Ольшанской?

Какой-то бес авантюризма укусил меня за пятку, я гордо вскинула голову, и с усмешкой сказала.

-Я её внучатая племянница. А ты откуда знаешь Ефросинью Викентьевну?

-Отец рассказывал - миллионерша из Франции, приходила к нему на приём, как к депутату, просила за каких-то убогих.

Тон моего бывшего парня изменился, он сказал в домофон, что Ольга Васильевна выйдет через пять минут. Я сложила в сумку ноутбук, кое-какие вещи и направилась к двери. Хотела переодеться, но передумала.

-Платье и туфли я завезу позже и оставлю внизу, - спокойно сказала.

-Оля, ну что ты такое говоришь, - с обидой отозвался Матвей, - это твои вещи, я же от души тебе их покупал, с удовольствием покупал, ты можешь забрать всё..., - он перехватил у меня сумку и открыл дверь, пропуская вперед, - Оль, ну прости меня, пожалуйста. И не спеши увольняться, возьми отпуск, в конце концов. Давай ты не будешь торопиться, нам же было хорошо вместе... Давай сделаем паузу в отношениях...

Я не слушала, молча вошла в лифт, а Матвей всё говорил, а том, какая мы чудесная пара, как меня любят его родители (да кто бы сомневался), как он за меня волновался и не спал всю ночь. Возле стола Нины Васильевны стоял Фёдор, и его лицо выражало далеко не дружелюбие.

-Госпожа Звягинцева, у вас всё в порядке, - спросил он.

-Да, все хорошо, можем ехать дальше, - улыбнулась, попрощалась с консьержкой, и мы пошли на выход.

-Оля, я позвоню..., - услышала голос Матвея, но не обернулась и ничего не ответила.

-Фёдор, спасибо вам большое, - выдохнула я садясь в машину. - Если бы вы знали, как вовремя раздался звонок.

-Да я по тому, как ты тряслась в машине, понял, что ничего хорошего от твоего парня ждать не стоит. Подстраховал на всякий случай.

Надо же, а я думала, что вполне справилась и вела себя спокойно. Оказывается, со стороны выглядела как трусиха. Остальные визиты прошли спокойно. Я собрала в квартире свои старые вещи, переоделась в сарафан, а потом мы заехали в офис. К начальнику я не пошла, зашла в отдел кадров, оставила заявление.

-Но вы должны подписать у начальника, - девушка протянула мне листок назад, - я не могу принять заявление без подписи непосредственного начальника. И отработать две недели вы должны.

-А вы передайте его сами, пожалуйста, - попросила я. - Отрабатывать я не буду, если не подпишет по собственному желанию, пусть по статье увольняет.

Вышла из здания и вздохнула свободно. Ни грамма сожаления у меня не было. Наоборот, было чувство, что я сбросила ненужный груз.

-На обед мы не успеваем, - сказал Фёдор, - предлагаю перекусить шаурмой. Или ты такое не ешь?

-С удовольствием! - засмеялась я.

Я люблю уличную еду, но Матвей всегда кривился и никогда не позволял мне покупать на улице даже мороженое. Сейчас мне самой было удивительно, а почему я безропотно ему подчинялась? Нет ответа.

Мы вышли из машины у небольшого сквера, и Федор принес вкусно пахнущую шаурму. Как же это здорово, сидеть на лавочке и есть, не думая, как ты при этом выглядишь, соблюдаешь ли этикет, а еще выпить кофе из бумажного стаканчика.

Блаженство прервал телефон, звонил начальник дизайнерского отдела.

-Ольга, что за дела? С чего это ты вдруг решила уволиться, даже не зашла, - сердито выговорил он мне, - я тебе что плохого сделал?

-Виктор Иванович, вы ничего плохого не делали, но так сложились обстоятельства. Извините меня, пожалуйста. Недоделанных проектов за мной нет. Новое задание я еще не получила, так что мой уход вреда отделу не причинит...

-Да что б тебя, Звягинцева! - вызверился начальник. - Мне как это хозяину объяснять? Ты же у нас на особом положении.

-Я думаю, ничего объяснять не придется, - ответила я. - Всё уляжется само собой, вот посмотрите. Не переживайте.

В усадьбу мы вернулись, когда солнце уже почти завершило свою работу. Ефросинья Викентьевна ждала меня в той же самой малой гостиной, где мы накануне ужинали.

-Жан выяснил адрес хозяина собаки, он живет на окраине города, в частном секторе. Я отправила туда Андрея, это наш начальник охраны. Как прошел визит к жениху?

-Я забрала то, что хотела, - коротко ответила. - И написала заявление об уходе на работе.

-Тогда я расскажу тебе, в чём будет заключаться твоя работа, - кивнула Ефросинья Викентьевна, и задумалась. - Честно сказать, я и сама не знаю.

Я растерялась, а женщина махнула рукой.

-Дел у нас с тобой будет много. Я сейчас расскажу тебе о моих планах. Реставрация поместья практически завершена. И я планирую открыть пансионат для детей. Одиноких детей, без попечения. Пойдем, пройдемся и я всё покажу.

Мы вышли из дома, и свернули к правому крылу.

-Здесь подготовлены спальни, - сказала Ефросинья Викентьевна, когда мы зашли в здание, - на первом этаже для мальчиков, на втором - для девочек. Всего по пять спален. И на каждом этаже комнаты воспитателей.

Она открыла первую дверь, я увидела светлую комнату, где стояли три кровати, столько же шкафов, тумбочек и столов. В отличие от дома мебель здесь была современной. Стены были покрашены в бежевый цвет, над каждой кроватью висели постеры с видами чудес света.

-Красивая комната, - сказала я, - удобная и уютная. И очень хорошо, что для каждого ребенка предусмотрена своя мебель.

-Здесь же, на первом этаже, столовая, кухня и кабинеты, - продолжила Ефросинья Викентьевна , - а на втором библиотека, комната отдыха и комната для игр.

-Ефросинья Викентьевна, получается, что всего будет тридцать детей? - уточнила я. - А какого возраста?

-Вот! - повернулась она ко мне. - Этот вопрос не дает мне покоя. По какому принципу отбирать детей? Взять всех одного возраста? Первоклашек?

-Это рационально, - согласилась я. - Тогда в первые годы обучения потребуется три учителя.

-Пять, - поправила меня Ефросинья Викентьевна, потом внимательно посмотрела. - А ведь рисование ты сможешь преподавать. Я права?

-Смогу, - решительно кивнула, - а вы сможете преподавать французский.

-Значит еще учитель начальных классов, пения и физкультуры. В другом крыле находятся комнаты для учителей, если они пожелают жить в поместье.

-Мне нравится ваша идея, - искренне сказала я.

-Мне тоже, - усмехнулась Ефросинья Викентьевна. - Но дело в том, что мне не разрешают открыть ни пансионат, ни семейный детский дом, ни черта не разрешают! - топнула она ногой. - Я видите ли стара, одинока, да еще и ненадежный товарищ с двойным гражданством. Жан занимается вопросом, но пока, - она развела руками, - результата нет. Я ходила на прием к депутату, который ведает вопросами семьи и детей. Чурбан!

-К Самойлову? - уточнила я, хотя и так знала ответ.

-Именно к нему! Как могли выбрать в депутаты этого человека? - тут она посмотрела на меня. - Ты тоже с ним знакома?

-Это отец Матвея, - вздохнула я.

-М-да, интересные совпадения, не находишь? - мы осмотрели всё крыло и вышли в парк.

-Ещё как нахожу, - улыбнулась я, - но должен же быть выход, Ефросинья Викентьевна?

-Выход есть всегда. И мы его обсудим сегодня за ужином. А сейчас пойдем навстречу Андрею, по его лицу видно - ему есть, что нам рассказать о господине Тараблине.

Глава 5

Начальник охраны быстро шел по дорожке, выражение его лица было крайне серьезным. Своей походкой и мощной фигурой он напоминал ротвейлера, одетого в безупречный черный костюм. "Как же ему жарко, - подумала я, - а может, у него там система кондиционирования установлена? И почему охрана всегда в черном ходит?". Ефросинья Викентьевна как будто подслушала мои мысли.

-Андрей, опять ты в этом траурном одеянии. Почему не надеваешь летний костюм?

-Извините, Ефросинья Викентьевна, но лён очень мнется. В светлом, мятом пиджаке вид несолидный, не по уставу, можно сказать.

-Да у тебя и в трусах вид солидный, Андрюша, - без улыбки ответила наша хозяйка. - Но, нравится тебя потеть - твоё дело. А мы вот в тенечек отойдем, - и направилась к лавочке под липой. - Садитесь, - похлопала рукой рядом с собой и добавила, - а ты, Андрей, рассказывай.

-По указанному адресу действительно проживает Олег Тараблин, пенсионер, возраст - семьдесят один год, одинокий. Жену похоронил два года назад. Сын, Тараблин Денис Олегович проживает с семьей в городе Торонто федеративной республики Канада...

-Стоп, стоп, стоп, - махнула рукой Ефросинья Викентьевна, - ты там сейчас про хозяина Маруси рассказывай, а про Канаду потом.

-Дома хозяина собаки не обнаружено. После опроса соседей выяснено следующее, - Андрей достал из внутреннего кармана пиджака блокнот, а я заметила кобуру, - Олега Егоровича не видели уже два дня. И собаку его тоже не видели. Соседка справа, пенсионерка Ермолаева, пояснила, что Тараблин любил ходить в лес со своей собакой, там они в реке купались.

-Утонул! - вскрикнула я.

-Не похоже, - заявил начальник охраны. - Осмотр берега реки, где возможен вход в воду результатов не дал - одежды и обуви не обнаружено, да и не дала бы такая собака, как московская сторожевая, утонуть человеку. По описанию всё той же Ермолаевой Тараблин невысокий, худощавый мужчина, - Андрей покрутил головой, слегка улыбнулся и добавил, - интересный. Течение там слабое, глубина небольшая. Но самое главное, соседка заметила, что к Тараблину несколько раз приходили какие-то люди. С виду, по её словам - приличные. Двое мужчин. Последний раз она их видела за день до того, как пенсионер пропал. Дом Тараблина стоит у самой кромки леса, и я выяснил, что лес этот планируют убрать и построить там жилой микрорайон.

-Точно! - опять вскрикнула я. - Я слышала, это же компания Самойлова планировала застройку, но там всё застопорилось, люди протестовали против вырубки леса. Самойлов тогда очень злой был. Да, - вспомнила я, - еще надо было частный сектор расчистить. Неужели ему всё-таки удалось продавить вырубку леса?

-Не удивлюсь, - усмехнулась Ефросинья Викентьевна. - Отвратительный тип дельца, этот Самойлов. Он не думает о месте, где живет, о людях, среди которых живет, не понимаю. Но вернемся к Тараблину. Андрей, надо узнать подробней, были ли жителям частного сектора предложения по продаже их домов, если были, то многие ли согласились. Как к этому относился Тараблин. Да что я тебе объясняю, ты всё знаешь лучше меня.

-Разрешите приступать? - мужчина поднялся.

-Приступай, Андрюша, приступай, - кивнула Ефросинья Викентьевна. - И, как там по закону, когда можно в милицию заявить?

-Через семьдесят два часа, и подать заявление могут родственники, друзья, знакомые, соседи.

-Будем считать себя знакомыми Олега Егоровича, ведь с его подругой Марусей мы подружились, - заключила хозяйка.

Мне стало тревожно, я знала отца Матвея, Николай Васильевич для достижения цели не стеснялся в средствах.

-Андрей, а соседи ничего не говорили, может, Олег Егорович был…, - я на минуту задумалась, Андрей опять сел на лавочку и внимательно на меня смотрел, - ну, активистом по отстаиванию леса?

-Я выясню, а вы думаете, его могли устранить, как нежелательного и несогласного жителя?

-Тьфу на тебя, - перекрестилась Ефросинья Викентьевна, - времена изменились, теперь в стране навели порядок.

-Времена изменились, но многие люди остались прежними. Я ещё раз опрошу соседей и выясню, что там со строительством на месте леса и частного сектора. И поручу парням лес прочесать тщательно.

Из дома вышла Вера и направилась к нам.

-Ефросинья Викентьевна, ужин подавать? У Пьера всё готово.

-Так не будем обижать нашего мастера кухни, Андрей ты поужинаешь с нами?

-Спасибо, - замялся начальник охраны, - но я пойду, поем позже.

Когда Андрей отошел достаточно далеко хозяйка сказала.

-Не любит мальчик французскую кухню, сейчас фаст-фуда наберет, шаурмы какой-нибудь, - я смутилась и, кажется, даже покраснела. - Ну а мы пойдем, посмотрим, чем порадует нас Пьер. Ольга, как ты относишься к французской кухне.

-Судя по вчерашнему ужину и завтраку - я её люблю, - ответила с улыбкой.

-Я в тебе не ошиблась, - кивнула Ефросинья Викентьевна, - чувство такта и юмора у тебя есть.

В столовой нас уже ждал Жан. Он был в белоснежной легкой рубашке и серых брюках, невозмутимый и весь такой...нездешний.

-Добрый вечер, - поздоровалась я, и удостоилась кивка.

-Французы — невероятно гордая нация, - обратилась ко мне Ефросинья Викентьевна, - они гордятся своим языком, бесплатным образованием, медицинской страховкой, демократией. Но, прежде всего, французы гордятся своей кухней. У французов прием пищи уже не культура, а культ, - говорила женщина вроде бы серьезно, но едва уловимая ирония всё же присутствовала в её тоне.

-Маман, вы всё иронизируете, а между тем французскую кухню недавно внесли в список Всемирного нематериального культурного наследия человечества ЮНЕСКО. Первой и единственной из мировых гастрономий, - сказал Жан, отодвинув матери стул.

Ужин был потрясающим, мы с Матвеем часто ужинали в лучших ресторанах города, но такой еды я никогда не пробовала. На закуску Пьер подал гребешки в сырном соусе. Я пробовала это блюдо первый раз, и мне очень понравилось нежнейшее сочетание гребешков и сливочного соуса! Основным блюдом было мясо, приготовленное на гриле, с соусом, ароматной картошкой, а на десерт - кекс с тающим шоколадом внутри. "Если я буду столько есть, то скоро не найду талию,. Интересно, как Ефросинье Викентьевне удалось сохранить стройность с таким поваром?"

Когда перешли к десерту хозяйка поместья заговорила.

-Мне пришла в голову замечательная мысль. Мы можем оформить на Ольгу документы на открытие пансионата. Она молода, имеет высшее образование, россиянка. Что ты думаешь, Жан?

-Я не готов ответить сразу, надо проработать вопрос. И выслушать мнение самой Ольги.

Я совсем растерялась, к такому повороту дела я была совсем не готова.

-А что тут прорабатывать, сын? Я никогда не ошибаюсь в людях. Ольга честна, самоотверженна, умна. Она сразу прониклась идеей создания пансионата, значит неравнодушна. Возражай, - припечатала она рукой по столу.

-Я не буду тебе возражать, мама, - спокойно ответил Жан, - но ты не хочешь выслушать Ольгу?

И Жан, и Ефросинья Викентьевна смотрели на меня, а я не знала, что им сказать.

-Ефросинья Викентьевна, если это выход и с моей помощью можно будет организовать пансионат, то я согласна.

-Ну, а я что говорила! Молодец девочка, решительная и смелая, мы отлично сработаемся.

Глава 6

Я вернулась в свою комнату и села в кресло. Как описать чувства человека, который за один день изменил всю свою жизнь? Одно могу сказать точно - сожаления не было, не было и чувства утраты. А от предложения Ефросиньи Викентьевны была и гордость, и опасение. Хотя, чего опасаться? Все же будет просто на бумаге. Жан сказал, что откроет счет и переведет на мое имя какую-то совершенно астрономическую сумму, потом я заключу с хозяйкой поместья договор аренды. А ещё он добавил:

-Мое присутствие в качестве адвоката Ольги будет выглядеть странным, поэтому я передам дела Аврааму Исакиевичу. И с твоего разрешения, мама, уеду домой.

Ефросинья Викентьевна согласилась и сказала, что Авраам хитрый лис, но она ему доверяет. Когда Жан ушел, мы с хозяйкой задержались, она попросила принести чаю и продолжила рассказ о своей семье.

-Шарль Лагранж-Шансель воевал вместе с моим отцом и был частым гостем в нашем доме. После войны отец занялся автомобилестроением и преуспел в этом не без помощи Шарля. О, Шарль! - женщина глубоко вздохнула. - Он был старше меня на двадцать лет и окутан таким флером силы и уверенности, а еще он был красив, такой истинно мужской красотой. Как можно было в него не влюбиться? Отвечу тебе, девочка - никак! И я влюбилась, и знаешь, что сделала?