Неблагодарная Золушка

Глава 1

Мы возвращались с дня рождения Лизы, сестры Матвея и всю дорогу он выговаривал мне, как недостойно я себя вела. Вызывающе. Вульгарно. Позволила себе положить локти на стол, танцевала вихляя бедрами, громко смеялась и, о ужас, положила себе дополнительную порцию десерта! Не поблагодарила в двадцать пятый раз его маму за приглашение, и не похвалила в сотый раз шикарный прием. Лизе исполнилось двадцать лет и она приехала из-за границы к родителями на каникулы. Они жили в загородном коттеджном поселке. А мы с Матвеем жили в городе, и собирались пожениться.

"Дождь пошел... Почему я всё это выслушиваю? - отвернувшись к окну, думала я. - Разве я люблю его? Разве он любит меня? Нет. Но он сын богатых родителей с перспективным будущим, а я никто. Только и есть, что однокомнатная хрущевка в забытом Богом районе, да еще красивое лицо и длинные ноги".

Мы познакомились с Матвеем в институте, где он учился на архитектора, а я на дизайнера. На кого же еще учиться сыну владельца самой крупной строительной компании, как не на архитектора? И кого же еще взять в жены, как не бессловесную сироту, к тому же, как показала моя дипломная работа, вполне талантливого дизайнера. Все девчонки завидовали мне. Матвей на людях всегда вел себя безупречно - вежлив, галантен, предупредителен. А дома многочасовые воспитательные беседы, от которых хотелось бежать на край света. Он напоминал мне мужа Анны Карениной. Вроде, весь такой положительный, но почему-то от него зубы сводит.

-Матвей, не гони так, дождь пошел, - тихо сказала я.

-Я, по-твоему, слепой? Не вижу, что пошел дождь? - в своей манере ответил он. - Ты прекрасно знаешь, что я отлично вожу автомобиль. У меня надежная машина и я полностью владею ситуацией. Так почему ты делаешь мне замечание, не сопоставив все факты?

-Извини, я хотела, как лучше, - еще тише отозвалась я. Зачем только говорила, теперь буду выслушивать, что я всё делаю не подумав, говорю не анализируя.

-Там собака! - закричала я.

Удар по машине был еле слышен.

-Останови машину! Ты же сбил собаку! - заорала и рванула ручки двери.

-Дура! Закрой дверь!

Но я не послушалась и Матвей, увидев, что я занесла ногу над дорогой резко затормозил. Я выскочила под дождь и побежала туда, где лежала сбитая собака.

-Вернись немедленно! Ольга, я кому сказал!

Что-то во мне в этот момент перевернулось, надорвалось и лопнуло.

-Да пошел ты..., - крикнула во весь голос. Услышала, как взревел мотор, и завизжали шины по мокрому асфальту, но даже не обернулась.

Большая, рыжая с белыми пятнами собака лежала посередине дороги. Я опустилась на колени и осторожно погладила её. Собака была жива. Дождь перестал, и в свете полной луны я увидела глаза, полные грусти и боли.

-Прости, собака, - прошептала. - Что же нам с тобой делать? - продолжая гладить лобастую голову, говорила я. - По этой дороге редко кто ездит, но должно же нам повезти... Что у тебя болит, может лапа? Крови нет. Ты можешь встать? И телефон в сумке остался...

В голове моей билось несколько мыслей, первая - Матвей должен вернуться и помочь, вторая - я не хочу, чтобы он возвращался, третья - Господи, помоги мне спасти эту собаку.

Собака лизнула мою руку и попыталась подняться, но безуспешно, скорее всего, были повреждены лапы, а может что-то внутри.

-Откуда же ты тут взялась? - продолжала я разговаривать с собакой. - Такая красивая, вот и шерсть у тебя совсем не грязная, и крупная ты какая. Ты подруга весишь, наверное, больше чем я, а у меня вес знаешь какой?

Конечно, собака не знала, что мой вес пятьдесят пять килограмм и рост сто семьдесят сантиметров. Она не знала, как мне сейчас страшно и холодно, ей было еще хуже. Несмотря на то, что лето было в разгаре, вечер выдался прохладный, а вновь пошедший, да еще и усиливающийся дождь обливал холодными струями, а мое насквозь мокрое дизайнерское платье не добавляло тепла.

Прошло, наверное, полчаса, когда за моей спиной показался свет фар. Я не успела подняться на затекшие ноги, как машина остановилась, и из нее выскочил разгневанный водитель.

-Ты совсем, что ли того? Ненормальная! Какого черта сидишь на дороге? - орал он на меня.

Я сложила руки у груди и пыталась объяснить, что мой парень сбил собаку и уехал, а собака большая и поднять её я не могу...

-Фёдор, прекрати орать, - раздался из машины низкий, с хрипотцой женский голос. - Посади девочку в машину, немедленно!

-Ефросинья Викентьевна, она мне сиденья испачкает...

-Тебе? - и так был задан вопрос, что сомнений в том, кто здесь отдает приказы, у меня не возникло.

-Я не могу бросить собаку, - тихо, но твердо сказала я. - Прошу вас, позвоните в ветеринарную клинику, пусть они пришлют перевозку...

-Фёдор, - прервал меня голос, из-за слепящего света фар я не видела пассажирку, но голос явно принадлежал немолодой женщине, - возьми мой плед, положите вдвоем на него собаку и загрузите в багажник. Потом разворачивайся, поедем назад в город, я пока созвонюсь с Григорием.

-Но Ефросинья Викентьевна, вас же ждут дома, - попытался возразить водитель.

-Фух, - послышался раздраженный звук, - ты утомляешь меня, Фёдор. Я позвоню и скажу сыну, чтобы не ждали. Действуй!

Водитель принес из машины клетчатый плед и наклонился над собакой.

-Не укусит? - спросил он.

Я не знаю, откуда у меня была такая уверенность, но я чувствовала, что эта собака всё понимает и не укусит.

-Нет, - ответила и добавила, - давайте попробуем протянуть плед под ней и потом поднимем. Потерпи, собака, пожалуйста.

Погладила рыжую голову и потихоньку протянула плед под бок. Собака вздохнула и закрыла глаза. Машина оказалась вместительным внедорожником, и мы с Федором с трудом, но всё-таки загрузили собаку в багажник, потом он открыл мне заднюю дверь и даже помог забраться в высокий автомобиль.

-А теперь я тебя слушаю, - я по-прежнему не видела женщину, только гладко зачесанные волосы, собранные в улитку. - Пока вы возились я уже созвонилась Григорием и он выехал в клинику, нас будут ждать.

-Спасибо вам большое, Ефросинья Викентьевна. Меня зовут Оля, Ольга Звягинцева. Мы возвращались от родителей моего жениха..., - я остановилась и неожиданно для себя самой продолжила. - Я не выйду за него замуж.

-Правильное решение, девочка. Мужчина, оставивший свою женщину посреди дороги не достоин даже называться мужчиной! А уж выходить за такого замуж! Расскажи мне о себе, Ольга Звягинцева.

И я рассказала про всю свою не очень радостную двадцатитрехлетнюю жизнь. Мои родители были обычными людьми, папа работал на заводе токарем, мама бухгалтером и я была единственным ребенком. У моих родителей была мечта - дать дочери высшее образование, которое сами они получить не смогли. Поэтому за плохие оценки в школе меня ругали, и постоянно внушали, что надо учиться, учиться и ещё раз учиться. Когда я поступила в строительный институт, родители были счастливы. Но вскоре заболел отец, у него обнаружили онкологию. Я хотела бросить институт и пойти работать, но мама сказала, что этого не будет, что я обязана осуществить мечту отца и получить образование.

Когда папы не стало, пошатнулось и мамино здоровье. Через два года после третьего инфаркта я похоронила маму. Еще когда болел папа, мы поменяли квартиру на однушку с доплатой, очень нужны были деньги. Вот так я осталась одна.

Матвей был первым парнем, с которым я начала встречаться. Ох, как завидовали мне все девчонки, в лицо говорили: "Что он нашел в тебе?".

Льстило мне это? Да. Я, наивная незабудка, поверила, что Матвей полюбил меня искренне, ведь у меня не было ни богатых родителей, ни собственного бизнеса.

-А он нашел себе девочку, за которую некому было заступиться, которая должна быть благодарна, что такой прЫнц обратил на неё внимание, смотреть ему в рот, - закончила с иронией Ефросинья Викентьевна. - И что ты собираешься делать дальше?

-Пока не знаю, - пожала я плечами. - Я работаю в строительной фирме его отца. Но теперь надо будет уволиться, - вздохнула я, - и забрать из квартиры Матвея свои вещи. Хотя, - вздохнула я, - моего там ничего нет, все эти платья и прочее купил мне Матвей...

-А у меня есть предложение, - женщина обернулась ко мне и тусклом свете, проникающим в салон от городских фонарей, я увидела её лицо.

Высокий лоб, прямой нос и широкий подбородок, характерный для людей волевых и властных, особенно выделялся на ее правильной формы лице. Женщина была в почтенном возрасте, но назвать её старухой не повернулся бы язык. Величественный облик Ефросиньи Викентьевны был пропитан благородством. Пока я рассматривала её лицо, она озвучила свое предложение.

-Мне нужна помощница, компаньонка, как сказали бы раньше, и я предлагаю тебе стать ею.

Я растерялась.

-Но вы меня совсем не знаете.

-Того что я услышала и увидела достаточно, - сказала Ефросинья Викентьевна. - Мы приехали, пока Григорий будет заниматься собакой, подумай Ольга.

Григорий был больше похож на Карабаса-Барабаса, чем на Айболита. И голос был по стать, густой, басовитый. На вид ему было лет сорок, но может это борода и густые, сдвинутые брови придавали возраста. Рост и фигура мужчины были поистине гренадерскими.

-Что тут у вас? – поздоровавшись, спросил он, подходя к машине.

Фёдор припарковал машину под навесом, и нам не пришлось снова выходить под дождь, который решил отыграться за все предыдущие жаркие дни.

-Вот, Григорий, - хмыкнул водитель, открывая багажник, - подобрали на дороге девушку и собаку.

-По девушкам - это не ко мне, я человек безнадежно женатый, а вот собаку вы знатную привезли, - покачал головой и легко поднял собаку вместе с пледом. - Ну, девочка, что с тобой случилось? Ты же породная, вон башка какая широкая, массивная. Лоб выпуклый с четко выраженным переходом к носу. Губы толстые, темного цвета, слегка отвисшие. Надбровные дуги развиты хорошо...

Всё это доктор говорил, неся собаку по коридору клиники. Я семенила за ним и думала о предложении Ефросиньи Викентьевны. В одной стороны - я дипломированный дизайнер и, наверное, могу найти работу получше, чем компаньонка. Да и что это за работа такая я не представляю. Но с другой стороны Матвей приложит максимум усилий, чтобы я не нашла работу ни в одной из приличных строительных компаний города, я в этом не сомневаюсь. Его отец депутат, важная персона в городе, к его мнению прислушиваются, а он выполняет все желания своего любимого сына.

-Аллё, девушка в мокром платье, - я так задумалась, что не сразу сообразила, что Григорий обращается ко мне. - Кличка собаки?

-Я не знаю, - растерянно пожала плечами, - её мой...бывший жених сбил, а я...

-А она осталась помочь, сидела с псиной посреди дороги, - помог мне закончить фразу Фёдор, я обернулась и увидела, как он крутит пальцем у виска.

Григорий зашел в кабинет, бросив на ходу: "Ждите". Фёдор ушел назад к машине, а я села на кушетку и сжала кулаки, в сотый раз повторяя про себя: "Собака, ты поправишься, ты только держись, этот Карабас хороший доктор, так Ефросинья Викентьевна сказала".

-Травма позвоночника, но обойдемся без операции, нужен полный покой и противовоспалительная терапия кортикостероидными гормонами. Я оставлю Марусю в клинике. Пошли, озвучим Ефросинье стоимость моего ночного дежурства и лечения.

Ефросинья Викентьевна только кивнула, а я не удержала "ох", когда услышала сумму за лечение собаки.

-А почему вы её Марусей назвали? - спросила я.

-Это московская сторожевая, у нее чип вживлен. Так вот вам информация, - усмехнулся Григорий, - Марусе шесть лет, владелец Тараблин Олег, и вот вам номер. Но я уже звонил, абонент не абонент.

-Спасибо, Григорий, - сказала Ефросинья Викентьевна. - Я поручу сыну заняться розыском господина Тараблина. А ты мне позвони, когда эту, - она усмехнулась, - Марусю можно будет домой забрать.

При ярком свете я как следует разглядела женщину. Она была невысокой, но прямая спина и высоко поднятая голова как будто придавали ей роста. Одета она была в широкие брюки и бирюзовую шелковую блузку, заколотую под горлом розовой камеей, на ногах я разглядела элегантные туфли, на низком удобном каблуке. Ефросинья Викентьевна уловила мой взгляд, я смутилась, а она с улыбкой сказала.

-Женщина должна оставаться женщиной до последнего дня своей жизни! Согласна?

-Д-да, - промямлила я, опустив глаза.

-Что ты решила, Ольга? - от пристально взгляда женщины я совсем растерялась. - Отвезти тебя домой, или ты принимаешь моё предложение?

Я представила свою квартиру в обшарпанном подъезде, вечно пьяных соседей, и возможный визит Матвея, невольно передернула плечами и решительно сказала.

-Я принимаю ваше предложение, но прошу оставить мне свободу выбора после ознакомления с работой.

-Очень хорошо, - кивнула Ефросинья Викентьевна. – Значит, едем домой. Насчет твоего гардероба, - она еще раз пристально осмотрела меня, - мы решим завтра. А сегодня пижамой и халатом я тебя обеспечу.

Мы попрощались с Григорием и опять поехали через город, через лес по той же дороге. Я думала, что едем в том самый поселок, где жили родители Матвея, но мы проехали поворот. Потом проехали и деревню и снова въехали в лес. Федор свернул направо, и машина выехала к мосту через реку. На той стороне я увидела ярко освещенную фонарями дорогу, вдоль которой росли высокие деревья и светящийся огоньками дом. Я, конечно, уже поняла, что Ефросинья Викентьевна не бедная женщина, но то, что я увидела меня поразило и это учитывая, что дом родителей моего бывшего жениха был похож на дворец.

Белоснежный особняк в классическом стиле девятнадцатого века плыл в темноте ночи словно лайнер. Когда мы проехали мост, Фёдор нажал на какой-то прибор и тяжелые кованые ворота медленно открылись.

-Это мое родовое поместье, - сказала Ефросинья Викентьевна. - Дом этот, мой дед, Ольшанский Ефим Осипович, построил в 1899 году, аккурат в год рождения моего отца, царствие ему Небесное.

-Потрясающе, - прошептала я. - Я думала это просто стилизация, дом прекрасно сохранился.

Федор остановил машину перед парадным входом, нас уже встречали. Первым к машине подошел мужчина с зонтом, открыл дверь и подал руку Ефросинье Викентьевне.

-Мама, как ты? Я волновался.

А вот я в его ровном голосе с легким акцентом никакого волнения не уловила. Выражение красивого, породистого лица тоже было абсолютно равнодушным.

-Замечательно, Жан, просто замечательно, - ответила Ефросинья Викентьевна. - Я сделала доброе дело и нашла себе компаньонку. Знакомься, это Ольга Звягинцева, - я выбралась из машины и скользнула за ними под укрытие, проклятущий дождь всё не заканчивался.

-Здравствуйте, - сказала я и замерла, раздумывая - подавать ли руку.

-Жан Лагранж-Шансель-Ольшанский, - он слегка поклонился и открыл перед нами дверь.

В этот момент раздался раскат грома, я невольно дернулась, а на лице Жана не дрогнул ни один мускул.

В огромном холле нас ждала симпатичная женщина, которая бросила на меня изучающий взгляд и присела перед Ефросиньей Викентьевной.

-Вера, размести мою компаньонку. У неё с собой нет вещей, поэтому озаботься и обеспечь Ольгу всем необходимым на первое время. И попроси Пьера накрыть нам поздний ужин в малой гостиной.

-Слушаюсь, - женщина еще раз присела и позвала меня за собой.

Ефросинья Викентьевна заговорила с сыном по-французски, а я пошла за Верой. Куда я попала? Дом позапрошлого века, дворянская семья, сын носит французскую фамилию.

Когда Вера открыла передо мной дверь одной из многочисленных комнат на втором этаже, у меня вырвался восхищенный вздох.

-Во всем доме сохранены и восстановлены интерьеры дома в том виде, когда его покинули господа Ольшанские, - сказала Вера. - Вы располагайтесь, а я сейчас принесу вам туалетные принадлежности, пижаму, халат, спортивный костюм, и обувь. Размер одежды у вас сорок четвертый?

-Да.

-А обувь?

-Тридцать седьмой.

-Очень хорошо. Я подберу вам тапочки и кроссовки.

-У вас тут склад одежды? - удивилась я.

-Нет, - спокойно ответила женщина, - но для персонала закуплен необходимый минимум одежды и обуви.

Сил обдумывать всё со мной случившееся не было. Усталость и пережитый стресс вылились в безразличие и одно единственное желание - забраться в эту роскошную кровать и уснуть.

Глава 2

Не успела я осмотреть свою комнату, как кто-то постучал. Это Вера принесла одежду и туалетные принадлежности.

-Ефросинья Викентьевна просила сказать, что если вы голодны, то она ждет вас в малой гостиной. Туда подадут ужин через тридцать минут.

Я не успела ответить, за меня это сделал мой желудок - громко согласившись на ужин.

-Простите, - улыбнулась я женщине, а она не меняя выражения лица кивнула и, положив запакованные пакеты на туалетный стол, вышла из комнаты.

Туалетный стол был явно антикварным, гобелены на стенах были просто выполнены под старину, а в углу был настоящий камин. Я открыла дверь в ванную комнату и опять не удержала возгласа восхищения. Ванна на гнутых ножках, краны в том же старинном стиле, легкий аромат ванили...

-Может я переместилась во времени, - тихо прошептала сама себе, - вот сейчас выйду, а там девятнадцатый век.

Но мягкий спортивный костюм и тапочки как-то не уживались с позапрошлым веком. Через двадцать минут я вышла из комнаты и тут только сообразила, что понятия не имею, где искать малую гостиную. Решила спуститься вниз, а там может кого-нибудь встречу. В холле никого не было, а из него по кругу расходились двери, насчитала шесть штук. Пока я стояла и раздумывала, с какой начать, одна из дверей открылась, и из нее вышел мужчина в белом колпаке с подносом в руках.

-Бонсуар, мадемуазель, - сказал и направился к первой слева двери.

Я поторопилась и открыла перед ним дверь, за что была награждена белозубой улыбкой. В гостиной за небольшим столом сидела Ефросинья Викентьевна.

-Садись Ольга, - сказала она, и обратилась к мужчине на французском языке.

Когда Пьер, а это был именно он, поставил перед нами тарелки и ароматно пахнущими запеченными овощами, рыбой, сыром и оливками, и вышел, моя новая работодательница улыбнулась и сказала.

-О тебе я уже много узнала, а тебе, наверное, не терпится узнать о странной старухе?

-Ефросинья Викентьевна, вы не старуха, - замотала я головой.

-А кто же тогда, - усмехнулась она, - кем может быть человек в семьдесят пять лет? Стариком или старухой.

-Вы женщина в почтенном возрасте, - сказала я и смутилась.

Она засмеялась и показала мне на еду.

-Давай перекусим, у меня после всех этих удивительных событий разыгрался аппетит.

В углу комнаты стояла девушка, она подошла к столу, налила в красивые фужеры из графина напиток и опять отошла к буфету.

-История нашего рода мало чем отличается от сотен других историй дворянских семей во времена революций, - начала рассказ Ефросинья Викентьевна. - Когда в феврале семнадцатого года свергли царя и начались забастовки, стачки и демонстрации мой дед решил покинуть Россию. Он предвидел, что буржуазная революция - это только начало, дальше будет хаос и пока не поздно перевел все капиталы во Францию, продал фабрику по производству военной формы, конезавод. Только поместье продать не успел. Моему отцу тогда было восемнадцать лет, и он уехал вместе с родителями, бабушками и дедушками в Париж. А вот старший сын Василий остался в России, он сочувствовал революции, состоял в партии и был на то время вполне самостоятельным тридцатилетним мужчиной. Семьей, правда, еще не обзавелся. Но в роду Ольшанских было заведено поздно жениться.

Ефросинья Викентьевна замолчала, девушка принесла нам чай, разлила по чашкам.

-В Париже семья устроилась неплохо. Купили дом, выгодно вложили деньги в сталелитейное производство. Конечно, пока шла первая мировая война жизнь и во Франции была не сахар, но дед мой был предприимчивым человеком и наша семья не бедствовала. Мой отец пошел на войну добровольцем, был ранен и награжден военным крестом. А вот следы Василия затерялись в круговороте революций и войн. В двадцатые годы дед пытался его искать, но безуспешно. Мой батюшка женился в 1936 году на русской женщине, семья которой бежала из России в 1918 году, потеряв все свое состояние. Моя матушка, урожденная княжна Ознобишина, была последним отпрыском когда-то знатного и богатого рода. Через год, в августе 1937 родилась я. В нашей семье разговаривали между собой только по-русски, отмечались все православные праздники. И заветной мечтой моих родителей было возвращение в Россию. Дед отошел в мир иной перед самым началом второй мировой войны. Но он успел не только увидеть внучку, но и позаботился о семье. В очередной раз он предвидел ситуацию и перевел капиталы в Швейцарию, а семью отправил в самую глухую часть, в деревню в центре страны. Мой отец воевал в Сопротивлении, а потом стал соратником де Голля, которого он называл «визионер» – в переводе с французского – человек, который может предвидеть.

Ефросинья Викентьевна вздохнула и посмотрела на меня. Я слушала, затаив дыхание. Перед глазами проходили картины революций и войн, вспоминались книги и фильмы. В рассказе пожилой женщины не было никаких ужасов, а может она про них просто не упоминала.

-Заговорились мы с тобой, время уже второй час ночи. Родителям так и не удалось осуществить свою мечту, её решилась осуществить я. Когда моего мужа Шарля не стало, я приехала в Россию. Это случилось десять лет назад. Мой сын не понимает, и до сих пор не одобряет, моего решения, - она высоко подняла голову, - но я, слава Богу, и благодаря моему предприимчивому деду и деловой хватке мужа могу позволить себе такой каприз, как восстановить поместье и жить так, как хочу, - твердо закончила Ефросинья Викентьевна. - Спокойной ночи, Ольга, у нас еще будет время поговорить. Иди, отдыхай.

Я тоже пожелала Ефросинье Викентьевне спокойной ночи и вернулась в свою комнату. У меня было столько вопросов, что, казалось, любопытство не даст мне уснуть, но только голова коснулась приятно пахнущей подушки, как я провалилась в сон. И странные сны мне снились в эту необычную ночь.

Мне снился бал в доме Ольшанских - я в старинном платье танцую с мужчиной, от близости которого замирает сердце, я пытаюсь разглядеть его лицо, но оно скрыто полумаской и я вижу только серые глаза в прорезях маски и светлые волосы, которые он отбрасывает со лба взмахом головы...

Проснулась в таком настроении, что хотелось петь и смеяться. Посмотрела на часы, которые стояли на каминной полке,

-Ой, я даже не спросила, во сколько я должна подниматься и что, собственно говоря, делать.

Вскочила с кровати и отдернула тяжелые шторы.

-Ничего себе, - выдохнула я, - да мы на острове!

Река делала петлю и огибала владения Ольшанских со всех сторон. Окно выходило на противоположную сторону от парадного входа, и мне был виден прекрасный парк с желтыми дорожками, фонтанами и античными статуями. По дорожке бегал Жан. Я не могла определить возраст сына Ефросиньи Викентьевны по внешнему виду, но вспомнив, что самой женщине семьдесят пять лет, прикинула, что никак не меньше сорока.

Умылась, надела спортивный костюм и кроссовки и решила тоже пробежаться по парку.

На выходе столкнулась с Верой.

-Доброе утро, - весело поздоровалась.

-Вам завтрак принести в комнату или вы спуститесь в столовую? – поздоровавшись, спросила женщина.

-А как у вас принято?

-По желанию, - пожала она плечами. - Персонал ест на кухне, хозяйка и сын в столовой. Вы, судя по всему, к персоналу не относитесь, значит будете обедать и ужинать с хозяевами, а завтракать, - она опять пожала плечами, - как захотите.

-Тогда сегодня я позавтракаю в комнате, а сейчас хочу пробежаться.

Глава 3

На дорожке, которая вела к реке, я столкнулась с Жаном. Мы поздоровались, и он заговорил первым.