Колдунья против инквизитора, или Драконьи страсти

— Просто держи его, — тихо сказала Венди, — и почувствуешь прилив сил.

Она оказалась права. Тьма во мне росла и ширилась, ликуя, порождая невыносимое желание… нет, не петь! Играть, играть на чём-нибудь… Вот как те музыканты со скрипками.

Потрясающе! Я бережно отложила веточку и попросила, уже не в состоянии терпеть:

— Музыкальный инструмент. Мне нужен… нужен…

— Какой? — подхватила Венди, словно у них тут была целая коллекция. — Говори быстрее!

Я приложила руки к вискам, зажмурилась, и мне почему-то представился длинный, в половину моего роста, прямоугольный деревянный ящик на резных ножках. А с одной его стороны — клавиатура с тремя октавами, соединённая с рядом струн.

— Венди, прикажи слугам принести клавикорд, — выслушав меня, распорядился Хааген, и его дочь схватила серебряный колокольчик.

— Клави… что? — растерянно переспросила я.

Тёмный подарил мне широкую ослепительную улыбку.

— Моя любимая супруга Фальфали, с которой ты скоро познакомишься, в последние несколько лет увлечённо собирала музыкальные инструменты. Клавикорд пришёл к нам с Драконьего острова, ещё раньше — из драконьего мира. А лет шестьсот тому назад этот инструмент принадлежал миру без магии. У клавикорда богатая история! И похоже, что твоя тьма хочет играть именно на нём.

— Я и не знала, что она такая музыкальная, — пробормотала я, чувствуя себя, как во сне. — Раньше она только шипела, и всё.

Хааген сердечно рассмеялся.

— Поверь, ты узнаешь о своей тьме немало интересного! И, когда между вами образуется прочная связь, вы станете как сёстры.

Прошло ещё немного времени, и передо мной появился старинный инструмент. От него приятно пахло древесиной и — едва уловимо — цветами вперемешку с чем-то непонятным, навевающим лёгкую тоску и задумчивость. Я коснулась клавиши, услышала мягкий нежный звук и остановилась, не понимая, что делать дальше.

— Закрой глаза, — велел Хааген. — Слушай тьму, играй, как она пожелает. И пусть перед твоим внутренним взором появится образ Релмы. Представь её механизм изнутри. Это получится само собой. Главное, ты должна верить в свои силы!

Я кивнула, смежила веки и вновь тронула клавиши пальцами.

«Верю… Мы сможем… мы это сделаем… вместе… я и моя тьма…»

— Представь, что магия чинит сломанную пружину, — говорил Хааген, и его голос сливался с мелодией, которую я неуверенно, сбиваясь, но затем всё лучше и лучше начала играть. — Ты должна видеть, что делаешь, какое волшебство творишь.

И я видела. Я играла, а тьма дымком всасывалась в механизм Релмы. Вот уже стали целыми все три пружины, заработали рычажки и закрутились винтики.

Я создавала чудо и была частью его. Меня захлестнуло чувство такой свободы, такой уверенности, что я способна на всё! Я буквально купалась в этом пьянящем чувстве, тонула в нём. Клавиши пели под моими пальцами… пока всё не завершилось мощным «крещендо»!

Наступила абсолютная тишина. Я очнулась… и перепугалась, что сейчас меня опять со всех сторон обступит холод. Как было в замке Мигрн. Уронив голову на клавиатуру, дрожа от напряжения, я не смела даже взглянуть на Релму.

— Слышишь? — мягко спросил Хааген. — Слышишь, что говорит твоя тьма? Её слова доносятся даже до меня.

Я прислушалась.

«Мы сделали это! Прекрати трястись, как в лихорадке, Тейни, и проверь её!» — уже в полный голос завопила тьма.

Повернувшись к Релме, я ощупала её бок, проверила дыхание, положила ладонь ей на лоб. Лицо моей верной служанки стало таким же розовым, как прежде. Она выглядела — и была здоровой, словно мерзкий Игвар никогда не трогал её.

Неужели это правда?!

— Получилось! — Венди закружилась на месте. — Ура! Какая ты умница, Тейни, просто молодец! Теперь ей надо будет хорошенько поспать, и всё!

Я перевела сияющий взгляд на Хаагена. Первым желанием было обнять его — ещё полчаса тому назад совершенно незнакомого дракона! Но что, если такое не понравится Тёмному? Он же Повелитель, привыкший к различным церемониям! Подумав об этом, я встала и низко поклонилась.

— Я бы хотела остаться здесь, на острове Дэвиет, — вырвалось у меня. — С вами.

— Ну конечно, мы будем только рады! — горячо воскликнула Венди, но тут же осеклась и посмотрела на отца. Решать-то предстояло ему.

Хааген поднялся со стула, на котором сидел, и торжественно произнёс:

— Я не только разрешаю тебе остаться, но и хочу, чтобы ты, Тейниброса из рода Дэльг, стала почётной гостьей в моём дворце. Согласна?

Как всё переменилось! Совсем недавно я умирала от страха, и моё разбитое Игваром сердце изнывало от муки. А сейчас я нашла пристанище среди родственных душ, и мне удалось с помощью тьмы спасти Релму! Это ли не счастье?!

— Спасибо огромное! Я не забуду вашей доброты! — Схватив руку Повелителя, я коснулась её губами в знак величайшей благодарности, переполнявшей мою душу. Как же повезло Венди с отцом!

— Ни к чему целовать мне руки, Тейни. Я всего лишь сделал то, что должен был сделать. Ведь нам, тёмным драконам, следует помогать друг другу, — улыбнулся Хааген, отступая назад. — Слышите, как бьют часы?

— Точно! Побежали пить чай! — завопила Венди, но спохватилась, когда отец строго посмотрел на неё. — Вернее, чинно пошли…

— А с тобой, дочь, я ещё поговорю о демонах-оборотнях и о твоём непослушании, — тоном Хаагена можно было заморозить весь дворец, и даже я поёжилась, не то что Венди.

— Ох и взбучка меня ждёт после чаепития! — вздохнула она. — Ладно, не в первый раз.

И, взяв меня за руку, повела за собой.

Глава 10

Стоило нам с Венди одолеть пару коридоров, встречая по пути слуг, которые кланялись и шли дальше, как я опомнилась:

— Моё платье порванное, мятое, испачканное! Давай я хоть почищу и чуть-чуть разглажу его магией. А то мне будет стыдно в таком ужасном виде сидеть за столом!

Венди дёрнула меня за руку:

— Да ладно! Так сразу понятно, что ты путешественница. Не бойся, мама ругаться не станет! А кроме нас, никого постороннего не будет, чтобы показывать на тебя пальцем и шушукаться. Эйяшины и их родня приглашаются только на торжественные трапезы по праздникам!

— Эйяшины? Кто это?

— Главы знатных семейств.

— Чьих? — спросила я, опять начиная чувствовать себя, как во сне. Всё такое незнакомое и необычное…

Венди покосилась на меня.

— Дэвов, разумеется! Здесь только одно драконье семейство, и это мы с папой, мамой и Раудом! Ну, вот ты ещё вывалилась из портала, — она крепче сжала мою ладонь, подбадривая. — Всё будет отлично!

Дворец Повелителя оказался очень красивым — полы устланы шёлковыми коврами, на стенах тоже ковры и гобелены, потолки расписаны живописью, и я чуть не вывихнула шею, рассматривая это. Сюжеты картин блистали разнообразием — от суровых батальных сцен до мирно пасущихся на лугу овечек. Или птиц, простиравших алые крылья над гигантскими цветами, похожими на пионы.

— Это мама постаралась, — хихикнула Венди. — Она любит не только музыку, но и картины, и вообще всякое искусство... Ты ещё не видела нашу комнату для чаепитий!

Да уж, когда я зашла туда, буквально замерла на пороге!

Здесь стены были раскрашены прекраснейшими весенними и летними пейзажами, какие только существовали на свете. Мой взгляд выхватил один из них: пронзительно-голубое небо, золотая птица в полёте и низвергающийся со скалы серебристый водопад. Просто восхитительная работа!

Среди всего этого великолепия за круглым столом, накрытым кружевной скатертью, сидели молодая женщина и мальчик лет трёх, одетый в синюю рубашонку и штанишки, то и дело вертевшийся на высоком стульчике. Уже сейчас черты детского личика, обрамлённого чуть вьющимися золотыми волосами, напоминали Хаагена. И глаза такие же — тёмно-тёмно-синие.

— Венди, ты опаздываешь, — колокольчиком прозвенел голос женщины, поднявшейся навстречу. Миниатюрная, очень красивая, с рубинами на шее и в ярко-розовых волосах, одетая в алое шёлковое платье, эта женщина могла быть только матерью Венделии и супругой Тёмного.

Я немедля поклонилась ей:

— Приветствую вас, госпожа Фальфали. Моё имя — Тейниброса из рода Дэльг.

Огромные вишнёвые глаза Фальфали распахнулись ещё сильнее. Она ответила приветствием и, судя по выражению её лица, собиралась задать массу вопросов, но тут вошёл Хааген. Он приблизился к жене и, поцеловав её в губы, заговорил:

— Объяснимся позже. А сейчас давайте сядем за стол.

Я устроилась в кресле между двух вышитых яркими цветами шёлковых подушек. От осознания того, где я нахожусь и что происходит, буквально кружилась голова. Невероятно, немыслимо, но всё же это правда!

Фальфали позвала служанок-дэви, капризным тоном спросила, почему не принесли её любимые пирожки со сладкой начинкой. Вскоре пирожки появились на столе, и чаепитие началось.

— Тебе чёрного или цветочного чаю налить? — шепнула Венди. — Или будешь гранатовый сок? Да чего ты стесняешься!

Я помотала головой — мол, пока ничего не надо. И принялась наблюдать за увлечённо игравшим в свои игры малышом Раудом, пока Хааген о чём-то говорил супруге, сидя в соседнем кресле и держа её за руку.

Венди проследила за моим взглядом и захихикала: Рауд слепил из тьмы маленького дракончика и отправил летать. Тот сшиб ближайший светильник и с треском развеялся в воздухе. Я тоже засмеялась, и тут Фальфали повернулась ко мне.

— Агни, — похоже, это было уменьшительное имя её мужа, — говорит, что вы, Тейниброса, сильная тёмная драконесса с ярко выраженным потенциалом.

Я опустила глаза, чувствуя, как щёки пылают от смущения.

— Да, наверное… Я не знаю… В моём родном мире за тёмный дар сажают в крепость Ирлигард, поэтому я не могла толком развивать свою магию.

— Что? — резко произнёс Хааген, и, вскинув голову, я отметила, как он сощурил глаза и подался вперёд. Его злость буквально ощущалась на расстоянии. — Ирлигард?! В те времена, когда я, скажем так, жил — если это можно назвать жизнью — в драконьем мире, считалось, что без тени не может быть и света!

— Дело в том, что больше двух десятилетий тому назад, — принялась рассказывать я, — серая драконесса Трюда из рода Вейе, обладательница мощного тёмного дара, и её сторонники едва не устроили грандиозный переворот. Они хотели, чтобы всем правили и распоряжались серые драконы, а не белые. Трюда утопила наш мир в крови. Она призывала высших демонов, уничтожая целые города, которым покровительствовали драконы Найварис. Тёмная требовала, чтобы альгахри Каль-Вьернен сдался и уступил ей власть…

— Хранитель Сиэрпенти! — Венди прижала руки к груди. — Кошмар какой!

Повелитель и его супруга молча внимали, не говоря ни слова.

— Всё это стало большой трагедией для драконов и людей, — угрюмо продолжала я, разглядывая кружево скатерти перед собой. — И сейчас тьма в нашем мире под строгим запретом…

Хааген первым нарушил тишину:

— Что случилось с Трюдой?

— Злодейку схватили и отдали вызванным ею же демонам, — ответила я. — Думаю, она это заслужила.

— Бесспорно, — после недолгой паузы откликнулся Тёмный. — Но жаль, что вместе с ней погиб её замечательный дар…

— Вот почему ты бежала сюда, Тейни. Бедная девочка! — воскликнула Фальфали, уже с явным сочувствием глядя на меня. Я попыталась слабо улыбнуться. — Ничего, в Дэвиете ты будешь в безопасности. Мне кажется, на всякий случай тебе лучше не показываться на глаза местным драконам Гелтейрис. Мы поддерживаем хорошие отношения с альгахри Лилликой, но мало ли…

Я благодарно кивнула. Наверное, Фальфали права.

— Мы ещё побеседуем завтра, — она налила мне чаю, пахнущего мятой и ещё какими-то травами, и придвинула блюдо с булочками, — а пока отдыхай, Тейни. Я прикажу выделить тебе и твоей служанке самую уютную комнату. И от всей души дарю тебе клавикорд!

Я закусила губу, пытаясь удержаться от слёз. А когда откусила от булочки, пахнувшей корицей, та показалась мне лучшей едой на свете, словно всё, что я пробовала раньше, было безвкусными опилками.

— Пей чай, — зашептала очень довольная Венди и сжала мою руку. — Ух, как они приняли тебя! Я даже не ожидала… Ой, Рауд делает большого дракончика и сшибёт уже не один светильник!

— Как будто впервые, — усмехнулся Хааген и потрепал сына по голове. Тот ответил озорным взглядом.

Потом мы с Венделией помогали Рауду создавать новых тёмных дракончиков и эффектно их развеивать. Научили его без запинки произносить «Тей-ни-бро-са». Скоро малыш уже считал меня своей.

Я выпила не одну чашку чая, съела кучу пирожков, смеялась и шутила — и была счастлива, как, пожалуй, никогда в жизни! Пока не вспомнила об Игваре. И тогда знакомый холодок пробежал по спине, а чувство тревоги кольнуло душу.

«Он так просто не оставит меня в покое. И обязательно будет разыскивать. Он не успокоится».

---

История Тёмного и Фальфали рассказывается в книге «Золотая пленница (не)справедливого владыки»:

https://litnet.com/shrt/mxbI

Глава 11

Мне снился удивительный, сказочный, волшебный сон. Я пробиралась по лесу, окутанному жемчужным туманом, и ела прямо с кустов спелые ягоды. Передо мной в голубой траве змеилась сияющая огненная нить, то и дело вспыхивая искрами, но почему-то не поджигая ни одной былинки.

Любопытство повело меня за нитью, казавшейся очень знакомой. В памяти возникли и тут же исчезли размытые строки из неизвестной книги, а я всё шагала и шагала вперёд. Пока не вышла на поляну… и не обнаружила его.

Дракона с волосами столь же яркими, как замерший у его ног клубок. И с глазами столь же золотистыми, как солнечные лучи, прорезавшие пурпурную листву деревьев. Дьяр! Дьяр из рода Орме!

Теперь я поняла, где видела огненную нить. На гербе, который искусная рука художника изобразила в книге, посвящённой истории драконьих семейств! Скучая в башне, я не раз перелистывала эту книгу и любовалась картинками.

— Тейниброса из рода Дэльг! — Золотой дракон посмотрел на меня, и, потрясённая, я не заметила на его лице прежнего участия и сострадания. Лишь холодное торжество: дескать, поймал добычу!

И я сразу поняла, что Игвар настроил Дьяра против меня, сочинив всякие ужасы и небылицы.

Я попыталась бежать, но взметнувшиеся из-под земли лианы оплели руки и ноги. Тьма протестующе взвыла, и я закричала вместе с ней:

— Отпусти меня, отпусти! Я ничего плохого не сделала! И не хочу возвращаться обратно!

У меня зародилась мысль объяснить, что во всём виноват Игвар, что мой бывший жених — злодей и демонопоклонник… Но, посмотрев в сверкающие глаза Дьяра, полные уже не тепла, а жгучего презрения, я с горечью осознала: не поверит. Никогда не поверит тёмной.

— Ты вернёшься, — жёстко произнёс Дьяр, приблизившись, — а потом пойдёшь под суд. За всё, что ты натворила, колдунья.

На моём лице отразилось непонимание, и он добавил:

— В иных мирах тёмную магию называют нечистым колдовством. А таких, как ты — ведьмами или колдуньями.

«За всё, что ты натворила…» Какие бы преступления мне ни приписали в драконьем мире, оправдываться было бесполезно. Я откашлялась и спросила дрожащим голосом:

— А как называют подобных тебе, Дьяр?

За его спиной светился круг, похожий на портал, и, взглянув на него, я похолодела.

Нет, нет, только не это!

— Ты имеешь в виду тех, кто борется с нечистью? — Теперь золотой дракон стоял вплотную ко мне, и его горячее дыхание касалось моего лица. — Их называют инквизиторами. Если хочешь, обращайся ко мне именно так. Или по-другому, как угодно. Всё равно тебе недолго осталось смущать мой разум.

Смущать его разум? Что за чепуху он нёс? Я слушала Дьяра и не могла понять, почему даже сейчас, когда он вызывал у меня страх и отчаянное желание бежать, в груди зазвучала нежная мелодия. Такая тихая, словно её украдкой играли на клавикорде…

Клавикорд. Тёмные. Хоть бы они спасли меня! Хоть бы услышали, как моя тьма зовёт на помощь!

— Дьяр, ты совершаешь ошибку, — взмолилась я. — Выслушай меня! Всё совсем не так, как, должно быть, рассказал тебе Игвар!

— Не так? — Дьяр рассмеялся, и от этого жуткого смеха я затряслась ещё сильнее. — Знаешь, Тейни, какой смертью умерли мои родители?

Я безмолвно покачала головой. Откуда мне было это знать!

— Демоноборцы Эспен из рода Орме и Рунгерда из рода Каль были жестоко убиты по воле тёмной драконессы Вейе-Трюды у меня на глазах, — тихо проговорил Дьяр. — Сначала сторонники Трюды обессилили и связали моих отца и мать. А через какое-то время сама Трюда натравила на них демонов. Меня она отпустила, с хохотом заявив, что с детьми не воюет. Тогда мне исполнилось три года. Трюда сказала, чтобы я вернулся, когда вырасту, — и после тягостной паузы Дьяр закончил: — Я не успел воздать ей по заслугам. Это сделали другие.

Я стиснула кулаки, чувствуя, как лианы сжимаются крепче вокруг моих запястий. Три года… Наверное, Дьяр был таким же весёлым, улыбчивым шалуном, как маленький Рауд. Пока не случилась трагедия.

— Мне очень жаль, но… Вот почему ты хочешь расправиться со мной? Потому что я тоже тёмная, а ты думаешь, что мы все одинаковы?

— Да, — если б глаза Дьяра могли метать молнии, от меня уже осталась бы кучка дымящегося пепла. — Я хочу, чтобы мир очистился от таких, как ты, колдунья Тейни.

Замерев, мы смотрели друг на друга… Пока я не услышала и не почувствовала отклик на призыв моей тьмы. Дьяр слишком много болтал!

— Никогда, — облизнув пересохшие губы, прошептала я. — Никогда, инквизитор!

Лианы на руках ослабли и распались, а лес начал блёкнуть и размываться, будто картина, облитая водой.

Проваливаясь куда-то под землю, я услышала вопль Дьяра, полный бессильной ярости… и проснулась!

— Тейни, Тейни! — Меня с двух сторон обнимали Венди и Релма. Я плакала от ужаса и облегчения, не в силах остановиться, пока тьма изнутри не окатила меня холодом:

«Прекрати реветь! Лучше порадуйся, что комната Венди недалеко от твоей. Она почуяла неладное, услышала крики и прибежала на помощь!»

— Выпейте, госпожа Тейни, — Релма дала мне воды в серебряной кружке, и я с благодарностью напилась. Только сейчас поняла, как сильно меня терзает жажда.

Венди стояла рядом с кроватью и внимательно наблюдала за мной. При свете зажжённых светильников было видно, что девушка одета в чёрную ночную рубашку — опять чёрное! — и, подумав, что из-за меня бедная Венди тоже не выспится, я начала извиняться перед ней. Она замахала руками:

— Глупости! Оставь это и расскажи, что случилось. За тобой гонялись демоны, пытаясь утащить в Ньефлихайми, или что?

— Такое тоже бывает? — содрогнулась я.

— Папа говорил, с одарёнными тёмными бывало, пока они не научились защищать свои сны, — невозмутимо пояснила Венделия.

Да уж, весёлая перспектива! Но от демонов, наверное, проще спастись, чем от магии Дьяра. Я рассказала встревоженным собеседницам обо всём, что произошло со мной в неизвестном лесу, и какое-то время обе молчали, совершенно подавленные. Затем Венди решительно произнесла:

— Тебе пока нельзя спать.

С этим я была согласна.

— А что же делать госпоже Тейни? От бессонницы с ума сходят! — встрепенулась Релма.

— Никакой бессонницы не будет! — отрезала Венделия. — Дотерпи до утра, Тейни, всего несколько часиков осталось. Потом я расскажу отцу, что с тобой случилось. Он поможет.

— Чувствую, я доставлю вашей семье кучу неприятностей, — грустно отозвалась я.

— Всё будет в порядке. Поверь мне, Дьяр ещё попляшет, если попробует тебе угрожать!

Я не стала ничего говорить, а вместо этого прислушалась. Мелодия, поразительно напоминавшая звуки клавикорда, стихла — вероятно, навсегда.

И я не знала, почему эта мысль наполнила меня такой печалью.

Глава 12

— Значит, Дьяру удалось вытащить меня в другое измерение, которое он видел во сне? А что это за Чудесный лес такой? — Подобрав юбку, я осторожно спускалась вниз по бесчисленным ступенькам.

Хааген шёл впереди, освещая дорогу идеально ровными огненными треугольниками. Я загляделась на один и чуть было не слетела с лестницы.

— Осторожно! — Тёмный поддержал меня. — Не торопись.

Венди рвалась пойти с нами, однако Хааген остался неумолим. «Ты не послушалась нас с матерью, поэтому неделю будешь сидеть во дворце!» Услышав это, Венделия надулась, пробурчала что-то себе под нос и скрылась в комнате, хлопнув дверью так, что в коридоре попадали со стен светильники.

— Потом вернёшь их на места, — велел Хааген, обращаясь к закрытой двери, и как ни в чём не бывало посмотрел на меня. — Пойдём, Тейни.

И я, чувствуя себя ещё более неловко, чем раньше, поплелась за ним. Релму пришлось оставить в спальне…

— Чудесный лес — это место, куда могут попасть лишь особо одарённые золотые драконы, — ответил на вопрос Хааген, когда ступеньки закончились, и мы зашагали по мрачным подземным коридорам. — В этом лесу тьме грозит погибель.

Я содрогнулась.

— То есть, останься я там, умерла бы?

— Ты — нет. А вот твоя тьма — да, если бы Дьяр сумел разделить вас, — Хааген неожиданно остановился, его огоньки замерли, и я чуть не обожглась о них. — Как думаешь, Тейниброса из рода Дэльг, кто я?

— Д-дракон, — чуточку растерявшись от такого вопроса, пробормотала я. — Красный.

— Доводилось ли тебе когда-нибудь слышать о таковых?

— Нет.

— Верно, потому что их не существовало изначально. Я — чистая тьма, воплотившаяся в форме первого красного дракона, — Хааген сделал паузу, чтобы полюбоваться моим изумлением, и продолжал:

— Когда-то меня тоже силой затащили в Чудесный лес, и я очень быстро понял, что представляет собой это место. Как будто сам воздух тянул из меня жизненную энергию… Помню, хотел применить магию и не смог, а потом и дышать, и двигаться стало тяжело.

Я отвела взгляд, чтобы не видеть его потемневшее, как грозовая туча, лицо.

— Такого ужаса я никогда в жизни не знал. Когда ты понимаешь, что в конце концов исчезнешь, и от тебя не останется даже праха, чтобы похоронить, а душа растворится в небытии…

«Я там вообще чуть со страху не сгинула», — призналась моя тьма, и я зябко передёрнула плечами.

— Жуть какая! Хорошо, что вы спаслись.

Некое внутреннее чувство подсказало мне, что лучше не задавать лишних вопросов.

— Да. И теперь мы должны сделать так, — Хааген вновь зашагал вперёд, а я устремилась за ним, — чтобы Дьяр из рода Орме больше не мог забрать тебя в свой сон. Или забраться в твой. У каждого члена моей семьи есть защита от магии золотых драконов, и пусть ты тоже золотая, но эта защита понадобится и тебе. Слышала от Венди про хельборию?

— Слышала.

— Отлично. Сейчас увидишь, откуда она растёт.

Я кивнула и оглянулась. Почудилось, что на месте только что пройденного коридора выросла стена. И вообще я уже не могла вспомнить, где осталась лестница с множеством ступенек.

Тишина подземелья начала давить на меня, а в голове зародились совершенно дикие, абсурдные мысли…

Что, если бы Хааген со всем его обаянием вдруг оказался злодеем, как Игвар? И заманил меня сюда, чтобы напоить корень хельбории моей кровью? Поистине нельзя было бы придумать лучшего места для жертвоприношения!

Тут же представилась мать с её постным лицом и сжатыми в ниточку губами. Как наяву зазвучал сердитый голос:

«Никогда нельзя верить и доверять тёмным! Вот почему твоё место в башне, Тейниброса, а не среди приличных драконов!»

Кого попало силой не волокут в Чудесный лес, не правда ли? У меня вырвался звук, похожий на нервическое хихиканье, и Хааген замедлил шаг:

— Что-то случилось? Боишься?

— Боюсь, — не стала лукавить я, оглядывая его высокую, сильную фигуру в чёрной кожаной одежде, украшенной багряными чешуйками, так, словно увидела в первый раз. От такого не отобьёшься. Тёмный же. Не урождённый дракон, а чистая, как он сам выразился, тьма.

— Я тебя не съем, — ухмыльнулся Хааген, словно прочитав мои мысли, и я покраснела. — Но если страшно, возвращайся обратно, силой я никого не заставляю проводить ритуалы.