Колдунья против инквизитора, или Драконьи страсти

— Довольно, — сойдя с трона, Хааген подошёл ближе и ободряюще положил мне руку на плечо. В свете начавшего заходить за окном солнца рубиновый перстень сверкнул кровавым пламенем. — Не бойся, я же рядом. Что говорит твоя сестра? Прислушайся к ней.

Мелэйни тоже была в смятении, но возражать учителю не решилась. Слишком много его одобрение значило для неё.

— Ничего не выйдет, — прошептала я, — пожалуйста, не хочу…

— Не хочешь, значит? — Голос Тёмного зазвучал жёстче, и я вскинула на него широко распахнутые глаза. — Как же ты будешь учиться дальше, развивать свой дар, если с паршивым гулем справиться не в состоянии? Подумай, лерлинг — ты избавишь от него целый городок. Скольких демон мог бы, подкравшись, убить и сожрать!..

Я закусила губу, тоскливо размышляя, а Хааген продолжал:

— Выходит, если однажды ты увидишь такую же угрозу дэвам, людям, драконам — кому угодно, — то и пальцем не пошевельнёшь, чтобы прийти на помощь? Я тебя правильно понял?

Его пальцы крепче сжали моё плечо.

— Ты захнычешь: «Боюсь, не хочу, мне страшно» и улетишь, пока за твоей спиной будут слышаться крики ужаса и агонии?

— Майстер, — слабо пролепетала я, но Тёмный не дал мне договорить — оттолкнул и повернулся спиной, завершая гневную речь:

— Не думал, что ты трусиха, лерлинг.

— Я не трусиха! — Обойдя наставника кругом, встала перед ним и, собрав волю в кулак, посмотрела ему в лицо. — И я постараюсь… сделаю всё, чтобы вас не разочаровывать… просто обещайте, что не бросите меня с демоном один на один.

Наши взгляды встретились, и Хааген медленно кивнул.

— Не брошу. Моё слово свято.

Глава 16

Пока мы шли по тропе, заросшей изумрудно-зелёной травой — часть отряда во главе с Тёмным впереди, часть сзади, а мы с эйяшином Канхе посередине, — он рассказал, по какой причине дэвы относились к своему Повелителю с особым трепетом и почитанием.

— Люди говорят, что тьма есть зло, — Канхе пытался примерить свой шаг к моему, но всё равно я была вынуждена почти бежать, — а нам, дэвам, никогда плохого от господина Хаагена не было. Одно только добро. Начать с того, что он избавил нас от прежнего Повелителя — белого эфрита