Колдунья против инквизитора, или Драконьи страсти

— Извините, — покраснела ещё гуще. — Я… Я ничего плохого про вас не подумала, правда…

«Глупая гусыня Тейниброса! Он всё почуял!» — злобно прошипела тьма.

Хааген приподнял золотистые брови с таким многозначительным выражением лица, что я совсем потерялась. Меня окатило мощной волной стыда. Как я могла хоть на минуту допустить, что Тёмный с его добротой и гостеприимством способен на ужасные дела?!

— Ладно, — помедлив, великодушно уронил он, — забудем это недоразумение. Нас ждёт хельбория. Красивое название, не так ли? Его придумала моя супруга.

В голосе Хаагена прозвучала неподдельная теплота, и я от всей души позавидовала Фальфали. Вот бы и меня кто-нибудь любил с такой нежностью!

Вспомнилось, как сочувственно ко мне отнёсся Дьяр, ещё не зная, кто я на самом деле. Может, где-то в другой жизни мы с ним стали бы истинной парой…

Да что за мысли посещали меня в этом подземелье?! Его магия — а здесь определённо была магия! — воздействовала на мой разум очень странным образом.

— Прошу, — Хааген сделал широкий жест, впуская меня в круглую комнату, откуда исходило мягкое сияние, и, посмеиваясь, добавил: — Надеюсь, ты не будешь сильно разочарована. Потому что останков замученных жертв здесь нет.

— Вы, наверное, успели сделать уборку, — смущённо отшутилась я… и замерла.

Посреди комнаты возвышалась тёмная женская фигура с красивым лицом и сложенными на груди руками. В драконьем мире я слышала о мандрагоре, тоже человекообразной и похожей на уродливого младенца. Но куда ей до корня хельбории! Вместо ног у «женщины» были отростки, напоминавшие щупальца большого осьминога.

Древесная фигура излучала такую невиданную силу, что я попятилась.

— Спокойно, девочка, — Хааген сжал моё плечо, и я прерывисто вздохнула. — Представь, что твой клавикорд здесь, перед тобой. Вместе с табуретом, на который ты сядешь, чтобы расслабиться и сыграть мелодию. Закрой глаза.

— А как же…

— Ты привязала свою тьму к этому инструменту. И можешь перенести его сюда силой мысли. Не веришь мне? Так попробуй, — голос Хаагена звучал приятно и успокаивающе.

Я закрыла глаза и сделала всё, как он сказал. А когда распахнула веки, то не удержалась от изумлённого восклицания.

— Ничего себе! Это… это просто чудо…

— Привыкай к чудесам, — Хааген подтолкнул меня к табурету, и я послушно села, — отныне они будут происходить гораздо чаще, чем ты думаешь, Тейни. Сейчас мы поставим защиту на твои сны. И никакой золотой дракон, даже самый сильный, не сумеет получить к ним доступ.

Я подняла на него сияющие глаза. Мне пришла в голову превосходная идея, и я вмиг позабыла о каких-либо страхах.

— А могу я дать своей тьме имя? — Едва произнеся это, я почувствовала в груди тепло вместо холода. Тьма была довольна.

— Можешь, конечно, — одобрительно кивнул Хааген, поглаживая меня по плечу. — Прислушайся к себе, подбери имя, которое понравится твоей сестре.

Сестра! Как непривычно было думать о тьме, словно о ком-то близком… Я положила руки на клавиши, заиграла, и нежные звуки сами собой сложились в имя:

— Мелэйни.

— Недурно, — согласился с моим выбором Хааген. — Весьма недурно, лерлинг.

— Как вы меня назвали? — В устах Тёмного незнакомое слово прозвучало очень красиво; он тут же объяснил, что это означает «ученица» на одном из языков мира без магии. Мне стало ещё теплее, и, улыбаясь, я спросила:

— А как будет «наставник»?

— Майстер, — коротко отозвался Хааген.

Понимая, что ещё одно чудо — избавление от Дьяра и любых других преследователей — всё ближе, я вновь коснулась руками клавиш и прикрыла глаза. Тьма текла по жилам вместе с кровью, стучала в сердце, наполняя меня энергией.

— Тогда, майстер, я с нетерпением жду вашего урока.

Глава 13

Игвар

Каменный алтарь, окружённый чёрными камнями, выглядел устрашающе из-за потёков крови и начертанных на нём древних символов.

Сильджана прижала к лицу надушенный платок, будто её затошнило, и попятилась назад, к стене. Однако Игвар не обратил на это внимания. Сама виновата, что вызвалась посмотреть на обряд жертвоприношения. Нечего теперь разыгрывать из себя неженку!

— Демоны великого Ньефлихайми, я начинаю ритуал и смиренно прошу вас принять жертву, — говоря это, Игвар раскрыл потемневшую от времени деревянную шкатулку, которую держал в руке. — Примите и силы мне добавьте, во имя Тёмного Хранителя!

В шкатулке извивалась жирная мохнатая гусеница. Игвар швырнул её на алтарь — и гусеница превратилась в связанного, избитого, еле живого человека с кляпом во рту. Послышалось сдавленное мычание.

— Игвар, разве это не тот слуга, который был предан тебе душой и телом много лет? — пролепетала Сильджана за спиной.

Нашла когда влезть! Игвар одними губами произнёс: «Молчи», и она покорно закрыла свой болтливый рот. Слугой больше — слугой меньше, да и какая разница, кто лижет тебе сапоги, человек или механическое чучело!

Игвару хотелось тёмной силы, а что поделать, если не родился с ней? Только приносить в жертву людишек, чьи жизни, по его мнению, и так дёшево стоили.

— Освяти жертву, Тёмный Хранитель, — сказав это, Игвар сосредоточился на формуле вызова демона. Вполголоса проговорил её, вынул нож и полоснул острым лезвием по запястью слуги.

Тот из последних сил забился, пытаясь вскочить и помешать ритуалу. Удар рукояткой ножа в висок — и бесчувственное тело обмякло на алтаре. В склепе рода Мигрн, где и так было холодно, пол начал покрываться льдом.

— Мамочка! — заскулила Сильджана.

Игвар скрипнул зубами. В последнее время белая драконесса начала его раздражать. Она не только подурнела, но стала плаксивой, выясняла отношения и постоянно лезла к Игвару с поцелуями, зля его ещё сильнее.

У него и без неё забот было полно. Чего стоило одно то, что пришлось впутать Дьяра в поиски Тейни! С другой стороны, настырный «друг» не успокоился бы со своим расследованием, пока не докопался бы до чего-то, чего ему знать не следовало.

А одно дело — приносить в жертву людей, и совсем другое — сойтись в опасной схватке с демоноборцем. Игвар слишком высоко ценил свою жизнь, чтобы рисковать. Он уже составил простой и надёжный план: сначала Дьяр вернёт Тейнибросу, как обещал, а после этого с ним произойдёт несчастье. Очень большое несчастье.

Никто не смел вставать на пути Игвара к могуществу!

— Какой… какой он стра-а-ашный! — причитала Сильджана, глядя на выросшего из стены демона.

Игвар равнодушно наблюдал за тем, как рогатая нечисть, покрытая чёрной шерстью, похожая на плод чудовищной любви быка и собаки, набрасывается на слугу и забирает его душу. Выглядело это так, будто изо рта и глаз несчастного выскользнула призрачная дымка и вошла в пасть демона.

— Он нас не убьёт? — Сильджану трясло, как в приступе болезни.

— Нет, — сухо ответил Игвар. — Я начертил круг, из которого рогатой твари не вырваться. Заткнись уже, а то и вправду пойдёшь ей на корм. Надоел твой бесконечный скулёж!

Сильджана всхлипнула, но Игвару не было её жаль. Она с удовольствием слушала его истории о расправе над человечишками, а как дошло до настоящего дела — струсила. Эх, разве это пара для него? Похоже, Игвар крупно ошибся с выбором любовницы!

— Закончено, — бросил он, произнеся последние слова ритуала и явственно ощущая прилив тёмной силы. Казалось, что и преграда между мирами поколебалась, но не настолько, чтобы открыть портал туда, где скрылась Тейни…

С какой самоуверенностью Дьяр заявил, что отыщет её!

— Если она сбежала от тебя в Чудесном лесу, где всё было якобы под контролем, — сказал тогда Игвар, выслушав золотого дракона, — как ты планируешь схватить её наяву? Сам же говоришь, что Тейниброса, вероятно, попала в такое место, где всё буквально кишит тьмой, подпитывающей её магию!

— Колдунья не уйдёт от правосудия! — твердил Дьяр. — Равно как и все подобные ей!

Ага. Игвар с усмешкой припомнил, как натравил низших демонов на равусскую общину из пяти деревень. И никакое правосудие так и не свершилось! Возможно, причина заключалась в том, что Игвар любил проводить ритуалы на удачу — и был удачлив.

Что же до Дьяра, то, какими бы высокопарными словами он ни кидался, ситуация выглядела намного проще. Во-первых, Дьяр ненавидел тёмных из-за своих покойных родителей. Во-вторых, Тейни сильно задела его самолюбие, умудрившись разрушить чары сна.

— А как во дворце альгахри отнесутся к тому, что ты оставишь службу? — на всякий случай поинтересовался Игвар.

— Ловить тёмных созданий — это и есть моя служба, — ответил Дьяр. Глаза его горели злостью и охотничьим азартом…

И вот прошло два дня, как о золотом драконе не было ни слуху ни духу. Конечно, Игвар и не рассчитывал на быстрый результат. Мысленно он назначил срок в две недели. Если за это время Дьяр не вернётся, волоча на поводке тёмную, или хотя бы не подаст вестей о себе, значит, победила она.

— И мне придётся убить не одного-двух людишек на алтаре, а, пожалуй, не меньше двадцати, чтобы попасть в тот мир. Сначала отнять силу у пакостной девки, затем позабавиться с ней… и под конец прикончить!

Игвар спохватился, что произнёс эти слова вслух, в присутствии дрожавшей от страха Сильджаны. Белая драконесса боязливо коснулась его руки:

— Послушай, это ужасно… А вдруг тебя поймают? Если Тейниброса такая сильная… Может, ну её? Будем жить, как раньше — ты и я… Зачем тебе много тёмной силы, дорогой? У тебя ведь и так всё есть! Магия драконов Грайзерис, земли, богатства… Тем более, — в голосе Сильджаны прорезалась ревность, — зачем тебе забавляться с Тейнибросой? Я ведь красивее даже сейчас, в тысячу раз красивее!

Игвар посмотрел в её белое лицо, призрачно светившееся в полумраке склепа. И ему невыносимо захотелось придушить тупую ревнивую бабу, до сих пор не желавшую понимать, что тёмная сила — это власть, с которой не могло сравниться ничто. А власть для Игвара была дороже всего на свете.

«В том числе и тебя, дура, не сумевшая справиться с овечкой Тейнибросой, когда та была в уязвимом положении… А развлекаться мне с ней или нет, сам решу!»

— Посмотрим, — Игвар изобразил улыбку, не забывая о том, что Сильджана ещё может пригодиться, и привлёк её к себе. Поглаживая шелковистые каштановые волосы любовницы, он добавил: — Мы не знаем, что нам сулит будущее, душа моя.

Он-то знал. Вид окровавленного алтаря наводил на мысль, что двадцать человек проще заменить одним сильным драконом. Точнее, драконессой. Такая жертва понравится демонам Нижнего Мира куда больше, и кровь её на вкус будет слаще для них.

Думая об этом, Игвар проверил, не пытается ли Сильджана читать в его голове. И тут же выругался — на проверку ушла добрая треть тёмной силы, полученной им от ритуала.

— Что-то случилось? — встревожилась белая драконесса, размыкая объятия.

— Ничего, — Игвар подавил злобу и нетерпеливо, почти грубо притянул Сильджану обратно. — Давай-ка займёмся чем-нибудь приятным здесь. Прямо в склепе. На алтаре. Ручаюсь, у тебя никогда ещё не было такого опыта!

Глава 14

Я восхищённо наблюдала за тем, как сначала из семечка, брошенного в землю, вырастало гранатовое деревце. Потом оно становилось всё больше, на нём возникали бутоны, медленно раскрывая лепестки и превращаясь в крупные ароматные цветы.

К тому времени, как Фальфали, кружившаяся в танце, опустила руки, на ветках появились гранаты — пока ещё неспелые. Одни плоды щеголяли зеленоватыми боками, а другие успели слегка порозоветь.

— В следующий раз сделаю их алыми и сочными! — Фальфали поймала мой взгляд и гордо улыбнулась, откинув растрепавшиеся волосы назад. На руках у неё красовались тонкие золотые браслеты; такой же золотой поясок украшал струящееся персиковое платье.

Супруга Повелителя знала толк в нарядах — не только красивых, но и волшебных. Она создала для меня длинное, в пол, зелёное платье с широкими рукавами, и хотя ткань казалась плотной, мне не было жарко даже в этом саду, где солнечные лучи проникали везде.

Волосы я распустила, как и Фальфали, а чтобы не лезли в глаза, скрепила изумрудными заколками с двух сторон.

— Вы с майстером Тёмным — настоящие чудотворцы, — искренне заметила я, и улыбка Фальфали стала шире.

Благодаря Артефакту — крылатому подземному диску, сиявшему, как солнце, — на острове Дэвиет можно было выращивать много разнообразных деревьев и съедобных растений. И всё же по сравнению с Варраденой здесь, как рассказала мне Фальфали, гораздо холоднее. Тем не менее она удачно совместила свою тьму с магией Артефакта и устроила неподалёку от дворца «райский уголок».

— У меня есть и гранаты, и персики, и апельсины, а чуть дальше — четыре финиковые пальмы! — довольно объявила Фальфали. — Скоро мы с сестрой соберём урожай. Она с радостью поможет, если вдруг что-то не успеет созреть!

Я решила, что Фальфали называет сестрой какую-то другую тёмную драконессу, но ошиблась. Это слово, произнесённое с нежностью и любовью, относилось к Красной пайрике Руазе — одной из трёх хранительниц светлой магии на Варрадене.

Пока мы с Фальфали, устроившись за столом посреди сада, ели сладости, она поведала мне интереснейшую историю.

— Ты, наверное, не понимаешь, по какой причине я называю Руазу сестричкой, — Фальфали налила себе яблочный сок и взяла кусочек медовой халвы. — Дело в том, что раньше я была пайрикой... И тоже Красной!

Овладевшая мной ленивая расслабленность исчезла. Я с изумлением посмотрела на Фальфали, не понимая, каким образом можно было превратиться из пайрики — птицы — в драконессу.

— Вижу, ты потрясена, — звонко рассмеялась она, сверкнув жемчужными зубками. — Знаешь, как это случилось? Мы с сёстрами — Жёлтой пайрикой Нерджисой и Синей пайрикой Кейбой — не поделили власть. Это очень длинная и утомительная история, но в итоге вышло так, что я, уже беременная от Агни, лишилась нусхи. Волшебного артефакта, который питал мою силу.

— Вы… вы стали простой смертной? — догадалась я.

Фальфали кивнула, доедая халву.

— А поскольку мне было семьдесят, ещё и старухой. К счастью, дитя выжило, и потом Агни отдал мне половину своей силы, своей сущности. Так я сделалась красной драконессой!

Я отпила сок из серебряной кружки, мысленно удивляясь тому, какие здесь происходят невероятные вещи. Хотя в моём родном мире тоже можно было превратить любимого человека в дракона, совершив ритуал единения, но для этого требовалось отдать половину не только своей силы, но и жизни.

— В огромном красном цветке — ахмерии — родилась новая пайрика, — продолжала Фальфали, наливая и мне, и себе ещё сока, на этот раз гранатового. — Я назвала её сестричкой и решила, что додам ей столько любви, сколько мне самой недодали в детстве.

Взгляд Фальфали обратился в прошлое, став задумчивым и немного печальным.

— Я навещала Руазу, играла с ней, дарила малышке волшебные предметы, созданные тьмой. Невзирая на всё недовольство старших пайрик и духов-покровителей. А через пару лет, став взрослой — пайрики очень быстро растут, — Руаза сама начала летать ко мне на остров Дэвиет.

— Как всё хорошо сложилось! — заметила я. — Теперь понятно, откуда у вас, Фальфали, розовые волосы и глаза цвета вишни…

— Хааген до сих пор зовёт меня «пери», — она отложила халву и потянулась, словно кошка. Грациозность движений Фальфали очаровывала; я готова была поклясться, что она танцевала и в те времена, когда была пайрикой. — Ну, а теперь, когда мы поговорили и славно отдохнули, Тейни, попробуй что-нибудь вырастить. Вдруг выйдет не хуже, чем ритуалы с игрой на клавикорде?

Пригревшаяся на солнышке Мелэйни вскинулась и заворчала:

«Не выйдет. Я знаю».

Я напомнила ей, что Хааген велел нам испытать все методы развития тёмной магии, и, отставив кружку с недопитым соком, последовала за Фальфали.

Меня ждали вырытая в земле ямка, лопата, серебряный кувшин с водой и саженец гранатового дерева. Я посадила его, полила, чувствуя растущую неловкость и беспокойство — уж больно зловеще молчала тьма, — и, закрыв глаза, представила себе, как растёт и наливается силой маленькое деревце.

Минуту спустя, распахнув веки, я обнаружила, что ничего не изменилось.

— Всё же без клавикорда не обойтись, — прозвенел милый голосок Фальфали. Супруга Повелителя стояла рядом с долькой граната в пальцах, и подбородок её был испачкан соком.

Силой мысли я перенесла музыкальный инструмент в сад и опустилась на табурет. Честно говоря, под чириканье пёстрых птичек в ветвях деревьев тянуло скорее помечтать, нежели применять магию. Но за мягкостью Фальфали, как я подозревала, крылась стальная хватка, а кроме того, с недавних пор я стала ученицей — лерлинг — Тёмного. И обязалась делать всё, что он велит.

«Раньше мы обходились без клавикорда, Мелэйни. Ты же можешь обернуться чернильной змейкой, почувствовать магию Артефакта и слиться с ней, помочь деревцу вырасти и зацвести!»

Мелэйни ответила, что это не так просто, как я решила. У Фальфали, дескать, всё получалось из-за того, что раньше она была Красной пайрикой и владела магией земли!

— Давай попытаемся разок, — прикрыв глаза, я положила руки на клавиши. Напрасно — тьма безмолвствовала. Никаких тебе родившихся из пространства мелодий или пьянящего ощущения собственной силы!

Я будто опять превратилась в растерянную девочку Тейнибросу из башни замка Дэльг, не знающую, как ей справиться с даром... Взяла несколько спотыкающихся аккордов и остановилась.

— Ой! — ужаснулась Фальфали, и я мигом открыла глаза. — Деревце, наоборот, начало сохнуть!

— Простите, пожалуйста, — я испуганно отдёрнула руки от клавикорда, и тот исчез, как по мановению волшебной палочки из сказок. — Я не хотела…

Фальфали принялась возиться с деревцем, не обращая на меня внимания. Скоро оно потянулось вверх, победно шелестя густо-зелёными листьями. А затем порадовало взор пышными оранжево-красными цветами, похожими на пирожные.

Всё это время я сидела тихо, как мышка, пока Фальфали, смягчившись, не взглянула на меня.

— Ошибки случаются у всех, Тейни, — она пару раз откусила от дольки граната, и я сглотнула появившуюся во рту слюну. — Ничего страшного не произошло. Знаешь что? Ступай-ка ты к своему майстеру. Он должен был принимать жалобы и прошения от народа и говорил мне, чтобы я послала тебя в тронную залу, как только мы позанимаемся здесь.

«Ура!» — возликовала Мелэйни. Она относилась к Тёмному ещё лучше, чем я — можно сказать, боготворила его. Каждое слово Хаагена было для моей тьмы как закон, а скупая похвала из его уст значила больше, чем тысяча цветистых комплиментов от кого-либо другого.

— Тогда пойду, — я с облегчением поклонилась супруге Повелителя. — Спасибо за вашу доброту, за сладости… и прекрасный разговор!

— Удачи тебе, Тейни, — и Фальфали со странным выражением лица, похожим на жалость — но почему? — проводила меня взглядом.

Глава 15

Я шла по коридорам дворца, здороваясь со всеми — от прислуги до знатных эйяшинов, которые отличались не только одеждой побогаче, но и внушительной осанкой и надменным выражением лиц. В общем-то, ничего удивительного — всё почти как в драконьем замке. С той лишь разницей, что по нашим законам строго запрещалось иметь больше двух или трёх живых слуг. А тяжёлую работу делали механические — разумеется, не столь хрупкие, как моя верная Релма, а покрепче…

— Ой, извините! — Задумавшись, я чуть не врезалась в здоровенного дэва, похожего на буйвола. — Тейниброса из рода Дэльг, гостья Повелителя и его ученица, — немедленно выпалила я, отметив, каким интересом зажглись выпуклые тёмные глаза великана.

— Эйяшин Канхе, — поклонился он в знак почтения, — из семьи Сар-Вегейра. Вы драконесса?

— Да, — ответила я, решив не уточнять про цвет чешуи.

— У нас очень важное дело, — сказал Канхе, которому было, как я поняла, немало лет. Бороду его посеребрила седина, а жёсткое лицо с крупными, словно вырубленными топором чертами избороздили морщины. — Но если что, мы подождём, — добавил он из уважения к моему статусу особы, приближённой к Повелителю.

За спиной Канхе стояли трое мужчин средних лет, одетых в поношенную одежду из грубой шерсти. Судя по тому, как заискивающе они посматривали на Канхе, тот был их господином.

Я слышала от Венди, что каждый знатный род владел землями, где трудились простые дэвы. В свою очередь, главы родов подчинялись Повелителю, как у нас, в драконьем мире — альгахри…

— Нет-нет, что вы, — я смутилась под любопытными взглядами всей четвёрки, — если дело важное, то ждать не надо.

Стража пропустила сначала меня, а потом и Канхе с подвластными ему дэвами.

В зале стояло два трона — тот, что поменьше, предназначался для Фальфали, а на том, что побольше, сидел Тёмный с таким видом, словно родился править. Спокойный, уверенный, готовый решить любую трудную задачу.

Я поклонилась, чувствуя, как ликует Мелэйни, как всё теплеет внутри в ответ на благожелательную улыбку Хаагена.

— Садись, лерлинг, — он кивнул на кресло рядом с троном. — Вместе со мной выслушаешь рассказ эйяшина Канхе.

Я повиновалась.

— Да благословит тебя солнечный бог Саттева, великий Повелитель, — начал Канхе после того, как отвесил низкий поклон, а простым дэвам и вовсе приказал встать на колени. — Мы пришли с дурными новостями. В городке Пелюдар случилось несчастье. Большое несчастье. Напала целая стая гулей.

С минуту царила тишина, затем прозвучал холодный, сдержанный голос Тёмного:

— Я разберусь с этим. Говорите дальше.

Он разрешил простым дэвам встать, и, запинаясь, все они подтвердили слова Канхе. А дальше уже добавляли от себя детали к его мрачной истории — детали, от описания которых у меня холодели кончики пальцев, а сердце тяжело билось в груди.

В ожесточённой схватке гули разрушили несколько домов и убили полсотни жителей Пелюдара. Благодаря необыкновенной силе, ловкости и умению оборачиваться любым зверем или птицей демоны оказались очень опасными противниками. Однако в скором времени подоспел отряд невидимых бойцов на секирах под предводительством самого Канхе.

Услышав это, я испытала прилив уважения к знатному эйяшину. Он рисковал жизнью ради того, чтобы спасти горожан, а не отсиживался в доме, окружённом высокими каменными стенами. Не всякий дракон из благородной семьи на месте Канхе поступил бы так же!

— Десятерых оборотней мы обезглавили, но последнему удалось сбежать. Он где-то в Дивных лесах. Пробовали выманить — не получается, — закончил свою безрадостную историю Канхе.

— Гуль сильно ранен, — сказал один из его дэвов, — может, и сдох.

— Полагаю, что нет, — от этих слов Хаагена меня продрало морозом по коже, хотя здесь я находилась в безопасности. — Гули обладают повышенной способностью к регенерации… проще говоря, даже самые глубокие их раны сами собой заживают в течение нескольких дней. Скоро демон отсидится и опять выйдет на охоту. Убивать… и пожирать. Раньше оборотни довольствовались человеческой плотью и кровью, но мы с вами, — Тёмный посмотрел на дэвов, как будто ставших ниже ростом, — для них куда более лакомые кусочки. В нас есть магия.

— Ну, уж вас-то, Повелитель, никакой гуль победить не сумеет, — убеждённо произнёс Канхе. — Всемогущий Саттева послал вас народу Дэвиета!

Казалось, и он, и подвластные ему великаны вот-вот падут ниц. Однако Хааген небрежно взмахнул рукой, и все четверо, кланяясь, отступили к двери.

— Подождёте в коридоре. Я немного побеседую с ученицей… и мы присоединимся к вам.

Что значит «присоединимся»? Тёмный хотел, чтобы я вступила в борьбу с гулем?! Но ведь я совершенно не умела сражаться! Только раз подчинила демона своей воле и уничтожила его, но то была нечисть из Ньефлихайми, а иномирный оборотень — совсем другое дело!

Как только эйяшин Канхе и его дэвы покинули тронную залу, я попыталась объяснить всё это майстеру. Вскочила с кресла и, жестикулируя, забыв про манеры, начала взволнованно говорить:

— Я не смогу выполнить такое задание, мне страшно, на клавикорде перед оборотнем не поиграешь, а иначе я не сумею и просто с ума сойду, когда увижу эту синюшную тварь с ослиными копытами, я…