Гномы Нижнего Края

— Бежать? — спросил Флин.

— Ещё рано, — сказал Луций.

— Уже поздно! — прошипел Орф.

Лирида резко повернулась к ним.

— Кто вы такие?

И вот это был конец.

Потому что Лирида смотрела уже не как принцесса на инспекторов. Она смотрела как человек, который нашёл знакомый неприятный запах.

Орф сделал шаг назад.

Луций шагнул вперёд. Это всегда было плохой идеей.

— Мы представители высшей...

— Молчать! — рявкнула Лирида так, что даже Луций заткнулся. — Снять шапку.

— Зачем?

— Снять.

Луций медленно снял шапку.

Под ней, разумеется, не оказалось ничего инспекторского. Просто его голова, слишком довольная жизнью для государственного служащего.

Лирида перевела взгляд на Орфа. И узнала. Это было видно сразу.

На её лице появилось выражение человека, который сначала наступил в грязь, а потом понял, что грязь ещё и знакомая.

— Ты, — сказала она.

Орф попытался улыбнуться.

— Смотря в каком смысле.

— Гном с ярмарки.

— А-а. В этом смысле.

Лирида вдохнула так глубоко, будто собиралась закричать на весь Нижний Край.

— Стража!

— Теперь бежать, — сказал Орф.

И они побежали.

Всё произошло очень быстро и очень глупо. Флин схватил со стола тарелку с сыром, потому что «жалко оставлять». Луций опрокинул на пол кувшин, чтобы стражник поскользнулся, но поскользнулся сам. Грох, не понимая, куда бежать, попытался унести бочку с Церемониальным Пивом, потому что «не пропадать же». Орф схватил его за воротник и потащил к боковой двери.

— Брось бочку!

— Она историческая!

— Вот именно!

Они вывалились в коридор. За спиной кричала Лирида. Стража гремела сапогами. Пиксельдор визжал что-то про государственный позор и понедельничную пену.

Дворцовые коридоры оказались устроены так, будто их проектировал человек, который ненавидел всех, кто спешит. Лестницы вели в стены, двери открывались в другие двери, а один коридор вывел их в комнату, где трое стариков с важным видом обсуждали булки.

— Круглые или овальные? — спросил один старик, не заметив погони.

— Овальные! — крикнул Луций на бегу.

Старики ахнули так, будто он предложил сжечь конституцию.

Они свернули ещё раз и неожиданно оказались в саду. Дворцовый сад был красивый, ухоженный и явно не рассчитанный на бегущих гномов. Они пролетели мимо фонтана, перепрыгнули через низкую ограду, Грох наступил на клумбу с какими-то редкими цветами, из-за чего садовник закричал громче стражи.

— За это казнят? — спросил Флин, всё ещё с сыром в руке.

— В этом дворце, кажется, казнят за всё! — ответил Орф.

У боковой арки стояла Лирея.

Орф чуть не врезался в неё.

Она была одна.

И почему-то не кричала.

— Сюда, — быстро сказала она и открыла маленькую калитку в живой изгороди.

Орф замер.

— Вы нам помогаете?

— Нет, я спасаю дворец от вас. Быстрее.

Это был убедительный аргумент.

Они нырнули в узкий проход. Калитка закрылась за ними прямо перед тем, как в сад ворвались стражники. Лирея осталась снаружи. Орф видел её через щель в листве.

— Ваше высочество! — крикнул стражник. — Вы не видели четырёх гномов?

Лирея посмотрела в сторону фонтана.

— Видела. Они побежали туда.

— Благодарю!

Стража умчалась.

Несколько секунд никто не двигался.

Потом Луций прошептал:

— Я всегда говорил, что принцессы — лучшие соучастницы.

— Ты никогда такого не говорил, — сказал Орф.

— Теперь буду.

Лирея открыла калитку с другой стороны и посмотрела на них. Вблизи она выглядела не такой дворцовой, как на площади. Живее. И гораздо опаснее, потому что явно была умнее всей их компании вместе взятой.

— Вы понимаете, что вас теперь ищет половина дворца? — спросила она.

— Только половина? — уточнил Луций.

— Вторая пока ищет, кто выпил Церемониальное Пиво.

Грох виновато поднял руку.

— Я немного.

Лирея посмотрела на него.

— Там было пиво, которое хранили со времён моего прадеда.

Грох помолчал.

— Прадед хорошо варил.

Лирея не выдержала и рассмеялась. Не громко, но по-настоящему. Орф вдруг понял, что ради этого смеха, возможно, стоило почти умереть. Почти.

— Вам нужно уходить через служебный проход, — сказала она. — Он ведёт к старым конюшням, а оттуда можно выйти к рынку.

— Почему вы помогаете? — спросил Орф.

Лирея посмотрела на него чуть серьёзнее.

— Потому что вчера Лирида была неправа.

Орф не сразу нашёлся.

— Она часто такая?

— Да, — просто сказала Лирея. — Но обычно люди делают вид, что не замечают.

Луций кашлянул.

— Мы бы с радостью обсудили семейные тонкости, но нас, кажется, хотят обезглавить за пиво.

Лирея кивнула и указала в сторону узкой каменной лестницы.

— Туда. И, Орф...

Он остановился.

— Да?

Она улыбнулась.

— В следующий раз, если захотите попасть во дворец, попробуйте просто прислать письмо.

Орф моргнул.

— А так можно было?

Лирея снова засмеялась.

— Теоретически.

— У нас теория обычно плохо идёт, — сказал Орф.

— Я заметила.

Издалека снова послышались крики. На этот раз кто-то орал:

— Они в саду! Один с сыром!

Флин посмотрел на свою тарелку.

— Я не брошу его. Он уже прошёл с нами слишком многое.

— БЕЖИМ! — рявкнул Орф.

Они рванули вниз по лестнице. Служебный проход оказался узким, пах сеном, мокрыми тряпками и дворцовыми тайнами. Через пару минут они вывалились у старых конюшен, перепугали двух лошадей, одного конюха и какого-то мальчишку, который ел яблоко и, судя по лицу, теперь получил историю на всю жизнь.

На рынке они смешались с толпой. Вернее, попытались. Четыре гнома в зелёных инспекторских плащах, один из которых нёс сыр, а другой пах королевским пивом, смешивались с толпой примерно как горящий шкаф с библиотекой.

— Снять плащи! — приказал Орф.

Они быстро сорвали плащи и запихнули их в первую попавшуюся бочку возле лавки.

Из бочки тут же высунулась голова пьяного торговца.

— Эй! Я тут отдыхаю!

— Государственная необходимость, — сказал Луций и захлопнул крышку обратно.

К воротам они выбрались уже под вечер. На этот раз никто не спрашивал документы, потому что из города одновременно выезжало много телег, а стражники у ворот были заняты спором: можно ли объявить розыск гномов, если один из них официально проходил как Орвальд Хмелебород.

— Я считаю, красивое имя, — сказал Флин.

— Забирай себе, — буркнул Орф.

За воротами они нашли свою телегу там же, где оставили. Лошадь спокойно жевала траву и выглядела единственным разумным участником экспедиции.

Обратно ехали молча.

Это было редкое состояние для их компании, поэтому продержалось недолго.

— Ну, — сказал Луций, когда Ауригард остался позади. — В целом успешно.

Орф медленно повернулся к нему.

— Успешно?

— Мы попали во дворец.

— Нас раскрыли.

— Но не поймали.

— Грох выпил государственное пиво.

— Зато оценил.

— Флин украл сыр.

— Не украл, — возмутился Флин. — Спас от конфискации.

— Луций, нас теперь ищет дворцовая стража!

— Зато Лирея помогла.

Орф замолчал.

Вот тут Луций, гад, попал точно.

Грох улыбнулся.

— Она добрая.

Флин кивнул.

— И красивая.

— И умная, — добавил Луций. — Потому что сразу поняла, что нас лучше выпустить, чем оставить внутри.

Орф смотрел на дорогу. Камни стучали под колёсами, вечерний ветер тянул с холмов прохладой, а где-то далеко за спиной оставался Ауригард — огромный, золотой, надменный и теперь уже не такой недосягаемый, как утром.

Да, их почти арестовали. Да, они осквернили древнее пиво. Да, Орф теперь наверняка был в списке людей, которых Лирида хотела придушить перчатками. Но он видел Лирею. Говорил с ней. И она помогла.

Это было глупо. Опасно. Почти бессмысленно. Но это был шаг.

— Ладно, — наконец сказал Орф. — Один плюс есть.

— Какой? — спросил Луций.

— Мы теперь знаем, что в замок попасть можно.

Луций медленно улыбнулся.

Флин обречённо вздохнул.

Грох радостно кивнул.

— А пиво там хорошее.

Орф посмотрел на него.

— Только попробуй ещё раз сказать про пиво.

Грох помолчал.

— Сыр тоже нормальный.

Когда они вернулись в Подгорье, была уже ночь. Деревня встретила их огнями таверны, запахом дыма и удивлённым молчанием нескольких гномов, которые явно не ожидали увидеть их живыми так скоро. У колодца сидел Бракфор с кружкой. Увидев их, он чуть не поперхнулся.

— Вы вернулись?

— Как видишь, — сказал Орф.

— И что? Попал во дворец?

Орф хотел пройти мимо, но Луций, конечно, не смог.

— Попал. Провёл государственную проверку. Разрушил древнюю традицию. Пообщался с принцессой. Обычный день.

Бракфор посмотрел на Орфа, потом на Гроха, потом на Флина с куском сыра в руках.

— Вы пьяные?

— Нет, — сказал Грох. — Уже.

Орф молча пошёл домой. У двери его ждала Ринея. Видимо, мать не спала. Или спала стоя. У матерей вообще были подозрительные способности.

Она посмотрела на сына, на его грязную одежду, на помятый вид, на друзей за спиной и спросила:

— Вас ищут?

Орф подумал.

— В столице — возможно.

— Живы все?

— Да.

— Принцессу видел?

Орф удивлённо посмотрел на неё.

Ринея пожала плечами.

— Я же не слепая. Если уж ты решил испортить себе жизнь, мне хотя бы интересно, ради кого.

Орф не сразу ответил.

— Видел.

— И?

Он вспомнил, как Лирея смеялась в саду. Как открыла калитку. Как сказала, что Лирида была неправа. Как предложила в следующий раз прислать письмо, будто он не полный идиот, а просто человек, который выбрал максимально дурной путь.

— Она нормальная, — сказал Орф.

Ринея прищурилась.

— Это у тебя теперь так любовь называется?

— Мам...

— Всё, молчу. Иди спать, жених.

Орф застонал, а за спиной Луций тут же радостно подхватил:

— Жених!

— Заткнись.

— Хорошо, господин Хмелебород.

Орф кинул в него щепкой, но промахнулся.

Позже, уже лёжа на своей кровати, он долго смотрел в потолок. Дом скрипел, за стеной потрескивали угли, где-то на улице всё ещё спорили пьяные шахтёры. Обычное Подгорье. Шумное, тесное, глупое, родное.

И всё же что-то изменилось.

Клятва, которую вчера все считали пьяной глупостью, сегодня стала чем-то вроде дороги. Кривой, грязной, опасной дороги, на которой его, скорее всего, ещё много раз побьют, обманут, выгонят, унизят и, если повезёт, не повесят.

Но дорога была.

Орф повернулся на бок и пробормотал:

— Письмо, значит...

Он даже не заметил, как улыбнулся.

А в это же время во дворце Ауригарда принцесса Лирида стояла посреди малого дегустационного зала и смотрела на почти пустую бочку Великого Церемониального Пива Основателей. Пиксельдор Глотт дрожал рядом с книжечкой в руках.

— Найти их, — сказала Лирида.

— Всех? — пискнул Пиксельдор.

— Особенно безбородого.

Пиксельдор сглотнул.

— Записать как «государственный оскорбитель пива»?

Лирида медленно повернулась к нему.

— Запишите, — сказала она, — как проблему.

И где-то в служебном саду Лирея, услышав это от проходившей мимо горничной, впервые за весь день позволила себе тихо рассмеяться.

Потому что проблема действительно была.

Низкая, упрямая, безбородая.

И, кажется, только начиналась.

Глава 3

Письмо для принцессы

Часть 1

Следующие три дня Орф старательно пытался не думать о Лирее.

Получалось ужасно.

Стоило выйти на улицу — кто-нибудь обязательно орал:

— Эй, жених!

Или:

— Как там дворцовое пиво?!

Или:

— Говорят, принцесса теперь любит безбородых!

Последнее особенно бесило. Не потому что неправда. А потому что Подгорье умело превращать любую вещь в издевательство быстрее, чем Грох — еду в проблему.

Сам Грох, кстати, чувствовал себя прекрасно.

— Я до сих пор думаю о том пиве, — мечтательно сказал он за завтраком.

— А я до сих пор думаю, как нас не казнили, — ответил Орф.

— Наверное, потому что я выпил не всё.

— Да, это нас и спасло.

Ринея поставила на стол тарелку с кашей и посмотрела на сына тем самым материнским взглядом, который обычно означал:

«Я пока молчу, но ты меня разочаровываешь очень активно».

— Ты спал вообще? — спросила она.

— Да.

— Врёшь.

— Немного.

— Думаешь о принцессе?

Орф чуть не подавился.

— МАМ.

— Что «мам»? Полдеревни уже ставки делает.

— Какие ставки?!

— На то, сколько ты проживёшь.

Грох задумался.

— Я бы поставил недели две.

— Спасибо, Грох.

Снаружи кто-то заорал:

— ОРФ! ВЫХОДИ! У ЛУЦИЯ ОПЯТЬ ИДЕЯ!

Орф медленно закрыл глаза.

— Вот теперь точно конец.

Через минуту вся компания уже сидела у старого моста. Луций выглядел подозрительно бодрым. Это никогда не означало ничего хорошего. Флин был слишком хорошо одет для обычного утра, а Грох ел пирог, происхождение которого никто не рискнул уточнять.

— Значит так, — начал Луций. — Я всё придумал.

— Нет.

— Ты ещё не слышал.

— И не собираюсь.

— Орф.

— Нет.

— ОРФ.

— ЧТО?!

Луций победно ткнул в него пальцем.

— Ты думаешь о принцессе.

Повисла тишина.

Флин отвернулся, но плечи у него уже тряслись.

Грох продолжал есть пирог.

— Это очевидно.

Орф уставился на друзей с таким выражением лица, которого предали сразу все союзники.

— Вы больные.

— Не уходи от темы, — сказал Луций. — Она сама тебе сказала написать письмо.

— Это была вежливость.

— Нет, это был интерес.

— Нет, это было «пожалуйста, перестаньте разрушать дворец».

— Одно другому не мешает.

Орф потёр лицо руками. Самое мерзкое было в том, что где-то глубоко внутри он уже несколько дней крутил эту мысль. Письмо. Просто письмо. Нормальное. Спокойное. Без проникновения в замок, без пивной инспекции, без Гроха рядом с историческими артефактами.

Хотя последнее всё равно казалось самым сложным.

— Допустим, — осторожно сказал Орф. — Допустим, гипотетически...

— Что такое «гипотетически»? — спросил Грох.

— Это когда Луций придумал проблему заранее.

— А-а.

— Так вот, гипотетически... если бы я и хотел написать письмо... что мне писать?

Луций мгновенно расплылся в улыбке.

— О-о-о, вот мы и дошли до главного.

— Я уже жалею.

— Не бойся. Я отлично разбираюсь в романтике.

— Луций, ты однажды пытался познакомиться с девушкой через спор о налогах на капусту.

— И разговор длился сорок минут.

— Потому что её отец был сборщиком налогов!

— Детали.

Флин задумчиво поправил воротник.

— Письмо должно быть красивым.

— Спасибо, Флин, очень полезная информация.

— Нет, правда. Девушки любят красивое.

Грох поднял палец.

— Можно нарисовать пиво.

— НЕЛЬЗЯ РИСОВАТЬ ПИВО В РОМАНТИЧЕСКОМ ПИСЬМЕ!

— Почему?

— Потому что это принцесса, Грох!

Тот задумался.

— Тогда два пива.

Орф застонал и уткнулся лбом в стол.

Через час они уже сидели в таверне «Сломанная кирка», потому что Луций заявил:

— Нормальные письма без пива не пишутся.

Это была сомнительная философия, но спорить с ним было бесполезно.

Таверна гудела как улей. Шахтёры спорили, музыкант в углу мучил лютню, а старый трактирщик Хольм протирал кружки с видом человека, который видел слишком многое и теперь ничему не удивляется.

— Бумагу! — объявил Луций.

— Зачем? — спросил Хольм.

— Любовь.

— А-а. Тогда сразу две. Первая обычно идёт в печь.

Орф сидел мрачнее дождевой тучи, пока Луций раскладывал листы на столе с важностью государственного писаря.

— Итак. Начинаем красиво. «Дорогая принцесса…»

— Нет.

— Почему?

— Потому что это звучит так, будто мне семь лет.

— Хорошо. «О прекраснейшая из…»

— Нет.

— «Свет очей моих…»

— Луций, клянусь, я тебя ударю.

Флин взял перо.

— Дай я попробую. Девушкам нравится искренность.

Он немного подумал и написал:

«Ваше высочество. После нашей встречи в саду…»

Орф наклонился.

— Неплохо.

— «…моя душа томится подобно одинокому голубю…»

— Нет, — сразу сказал Орф.

— Почему?

— Потому что я не знаю, как томятся голуби.

— А кто знает?

— Никто! Именно поэтому нет!

Грох внезапно отодвинул всех и уверенно взял перо.

— Я понял.

— О нет, — тихо сказал Луций.

Грох старательно вывел:

«Привет. Это Орф. Пиво было хорошее.»

Наступила тишина.

— Знаешь что? — сказал Луций. — В этом даже есть какая-то честность.

— НЕ ПОМОГАЙ ЕМУ!

В итоге через два часа на столе лежали:

три испорченных листа, один прожжённый свечой угол, кружки, чей-то сапог,

и письмо, которое хотя бы не хотелось немедленно сжечь.

Орф перечитал текст в десятый раз.

«Ваше высочество Лирея.

Наверное, это странно. Особенно после всего, что произошло во дворце. Но вы тогда помогли нам, и я хотел сказать спасибо.

И ещё… вы были правы. Через письмо действительно спокойнее.

Хотя, если честно, у нас спокойнее обычно не получается.

Орф.»

Повисла пауза.

— Ну? — спросил Орф.

Луций почесал подбородок.

— Слишком мало пива.

— Заткнись.

Флин кивнул.

— Нормально. Живое.

— Да, — неожиданно согласился Луций. — Даже слишком нормальное для тебя.

Орф осторожно сложил письмо.

— Ладно. Осталось только отправить.

И вот тут все четверо одновременно замолчали.

Потому что никто из них не имел ни малейшего понятия, как вообще отправляют письма принцессам.

— Можно отдать страже, — предложил Флин.

— И сказать что? — спросил Орф. — «Здравствуйте, передайте это девушке, из-за которой нас уже почти арестовали»?

— Да, звучит неидеально.

Луций медленно улыбнулся.

Орф сразу почувствовал приближение беды.

— Нет.

— Ты ещё не слышал.

— Я уже слышу твоё лицо.

— У Хольма есть знакомый почтальон.

Хольм, протиравший кружки у стойки, даже не поднял головы.

— Сразу говорю: если вы опять втянете Брина в государственное преступление, я вас лично утоплю в супе.

— Видишь? — сказал Луций. — Значит, вариант рабочий.

Именно в этот момент дверь таверны открылась.

Внутрь вошли двое стражников Нижнего Края.

И один из них держал в руках помятый зелёный инспекторский плащ.

Стражники вошли в таверну так, будто искали либо преступников, либо бесплатное пиво. В Нижнем Крае обычно это были одни и те же люди. Один был высокий, с такими густыми усами, что ими можно было подметать улицу. Второй — молодой и очень серьёзный, как все новички, ещё не понявшие, что половина работы стражи — это бегать за пьяными идиотами по кругу.

На стол рядом с Орфом тяжело лег зелёный инспекторский плащ.

Тот самый.

С ценником.

Орф почувствовал, как внутри него медленно умирает желание жить.

— Кто-нибудь знает, — начал усатый стражник, — почему в дворцовом розыске фигурирует «ложная Пивная Инспекция»?

В таверне стало тихо. Даже музыкант перестал мучить лютню. Хольм медленно поднял голову и посмотрел на четверых так, будто мысленно уже выбирал, кого первого выгонять через окно.

— А ещё, — продолжил стражник, — почему там упоминается «государственное оскорбление церемониального напитка»?

Грох осторожно поднял кружку и отпил.

Очень не вовремя.

Молодой стражник прищурился.

— Ты.

— Я?

— Почему ты выглядишь виноватым?

— У меня лицо такое.

— И запах странный.

Грох понюхал рукав.

— Это пиво.

Орф закрыл глаза. Всё. Конец. Сейчас их либо заберут, либо Луций что-нибудь скажет и станет ещё хуже.

— Удивительно, — внезапно сказал Луций, лениво откинувшись на стуле. — Мы как раз обсуждали эту новость.

Орф медленно повернул к нему голову.

Вот сейчас начнётся.

— Да? — усатый стражник подошёл ближе.

— Конечно. Весь город обсуждает. Какие-то идиоты проникли во дворец под видом инспекторов. Позор системе безопасности, если честно.

— Угу, — подозрительно сказал стражник. — А чего это вы так нервничаете?

— Мы? — Луций посмотрел на друзей. — Мы спокойны как государственная бюрократия.

Флин нервно кивнул слишком быстро.

Грох продолжал жевать.

Орф молчал, потому что давно понял: чем меньше он говорит рядом с Луцием, тем выше шанс дожить до вечера.

Усатый стражник ткнул пальцем в плащ.

— Этот нашли возле рыночной бочки.

Хольм кашлянул.

— Странное место для хранения формы.

— Вот и я говорю. А ещё в ориентировке написано, что один из преступников был… — стражник прищурился в бумагу, — «безбородый и с лицом человека, который постоянно жалеет о своих друзьях».

Вся таверна медленно повернулась к Орфу.

— Это очень расплывчатое описание, — тихо сказал он.

— Наоборот, очень точное, — буркнул Хольм.

Стражник подошёл ближе.

— Имя?

Орф открыл рот, но Луций опередил:

— Орвальд Хмелебород.

Орф чуть не ударил его кружкой.

Молодой стражник нахмурился.

— Чего?

— Из Пивляндии, — уверенно сказал Луций. — Приехал по семейным вопросам.

— Каким ещё семейным?