Гномы Нижнего Края

— Ты же понимаешь, что это невозможно? — спросила она.

— Все постоянно так говорят.

— Потому что это правда.

Орф пожал плечами.

— Ну тогда посмотрим.

Снова тишина.

Где-то совсем рядом уже слышалась стража.

Лирида резко выдохнула и сунула письмо обратно Орфу в грудь.

— Забирай свою катастрофу.

Орф машинально поймал конверт.

— И уйдите уже из дворца, пока я сама вас не придушила.

— Это разрешение? — осторожно спросил Луций.

— ЭТО УГРОЗА!

— А-а. Тогда всё нормально.

Лирея вдруг тихо засмеялась.

Лирида повернулась к сестре.

— Ты ещё смеёшься?!

— Немного.

— Они разрушили статую!

— Она была страшная.

— ЛИРЕЯ!

Орф понял, что сейчас самое время исчезать.

— Мы пойдём, — быстро сказал он.

— Да, — согласилась Лирида. — Очень желательно быстро.

Они начали пятиться к выходу из сада.

И тут Грох остановился.

— Подождите.

Все замерли.

— Что ещё?! — почти простонал Орф.

Грох посмотрел на Лириду.

— Извините за статую.

Повисла пауза.

Лирида моргнула.

Кажется, это был первый искренний извиняющийся человек, которого она встретила за последние лет пять.

— …Спасибо? — неуверенно сказала она.

— Но если честно, — продолжил Грох, — она стояла криво.

Орф закрыл лицо руками.

Луций согнулся от смеха.

Лирея уже откровенно хохотала.

А Лирида медленно произнесла:

— УЙДИТЕ.

И они ушли. На этот раз без погони. Что было непривычно.

Когда друзья наконец выбрались за пределы дворца и растворились в шуме праздничного Ауригарда, Орф всё ещё держал письмо в руках.

Помятое.

Пережившее погоню.

Почти ставшее государственной уликой.

Но теперь прочитанное.

Луций шёл рядом с абсолютно счастливым лицом.

— Ну что, жених.

— Не начинай.

— Она сказала, что письмо ей понравилось.

Орф ничего не ответил.

Потому что внутри происходило что-то странное. Очень странное. Как будто всё это безумие — дворец, клятва, погони, принцессы, письма — внезапно перестало быть просто идиотской авантюрой.

И стало чем-то настоящим.

Грох хлопнул его по плечу.

— Я думаю, ты ей нравишься.

— На основании чего?

— Она не дала тебя арестовать.

Флин задумался.

— Во дворце это почти признание в любви.

— Спасибо, теперь я нервничаю ещё сильнее.

Луций довольно потянулся.

— А я говорил. Всё идёт отлично.

Орф посмотрел на него.

Потом на Гроха.

Потом на Флина.

И понял страшную вещь.

Глава 4

Великий Хмельной Суд

Через два дня после Праздника Малых Бочек Подгорье официально разделилось на две части.

Первая считала, что Орф и его друзья — герои.

Вторая — что их нужно выгнать из деревни раньше, чем они случайно обрушат столицу.

Сами Орф с друзьями придерживались третьего мнения:

лучше пока вообще поменьше появляться на людях.

Особенно после того, как какой-то пьяный шахтёр у таверны попытался пожать Гроху руку со словами:

— Это ты статую уронил? Красиво сработано.

А через минуту другой шахтёр попытался дать ему в лицо за «неуважение к культурному наследию».

В итоге Грох случайно столкнул обоих в корыто с дождевой водой, после чего все почему-то помирились и начали пить вместе.

Нижний Край был странным местом.

Орф сидел у дома и точил нож просто для успокоения нервов. Он даже не собирался никого резать. Просто иногда звук металла о камень помогал не думать о собственной жизни.

Получалось так себе.

Письмо теперь лежало у него под подушкой.

И это было, пожалуй, самым жалким, что происходило с ним за последние годы.

— Ты выглядишь как человек, который начал верить в любовь, — сказал Луций, плюхаясь рядом.

— А ты выглядишь как причина половины моих проблем.

— Только половины? Расту.

Орф ничего не ответил.

Луций посмотрел на него внимательнее.

— Ты реально втрескался.

— Нет.

— Орф.

— Нет.

— Ты хранишь письмо под подушкой.

Орф резко повернулся.

— ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ?!

Луций расплылся в мерзкой довольной улыбке.

— АХА! Значит правда!

— Я тебя когда-нибудь убью.

— Не убьёшь. Ты сейчас слишком счастливый.

— Я не счастливый.

— Тогда почему улыбаешься как идиот последние два дня?

Орф хотел ответить, но в этот момент по улице раздался крик:

— ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЧТА!

Все жители Подгорья мгновенно сделали вид, что их нет дома.

Потому что государственная почта в Нижнем Крае почти никогда не приносила ничего хорошего. Обычно:

налоги,

штрафы,

повестки,

или уведомление о том, что государство опять что-то запретило.

По улице ехал худой почтальон на измученном осле. Осёл выглядел так, будто давно потерял смысл существования. Сам почтальон — тоже.

— Подгорье! — орал он. — Официальное письмо! Для Орфа, сына Ринеи!

Повисла тишина.

Потом половина улицы медленно повернулась к дому Орфа.

— О-о-о, — протянул Луций. — Ну всё.

Орф почувствовал, как внутри всё похолодело.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да.

Почтальон остановился прямо напротив дома.

— Орф!

— Это не я, — автоматически сказал Орф.

Почтальон посмотрел в бумагу.

— Безбородый?

Подгорье синхронно уставилось на Орфа.

— Ну всё, это точно ты, — сказал Луций.

Орф медленно подошёл к ослу как человек, идущий на собственную казнь.

Почтальон протянул ему плотный конверт с королевской печатью.

И вот тут стало страшно уже по-настоящему.

Потому что это была не обычная печать.

Это был золотой герб дворца.

— Я не буду это открывать, — тихо сказал Орф.

— Будешь, — ответил Луций с огромным интересом.

Ринея уже вышла из дома и смотрела на конверт так, будто тот сейчас взорвётся.

— Если это казнь, — сказала она, — я хочу заранее знать, сколько у нас времени.

Орф сорвал печать.

Развернул письмо.

Прочитал первую строчку.

И замер.

— Ну что там?! — не выдержал Луций.

Орф медленно поднял глаза.

— Нас вызывают в Ауригард.

Тишина.

— Кого «нас»? — осторожно спросил Флин.

Орф сглотнул.

— Всех.

— О-о-о, — сказал Луций уже совсем другим тоном.

— По какому поводу? — спросила Ринея.

Орф снова посмотрел в письмо.

— «Для официального разбирательства по делу о нарушении порядка, оскорблении культурного наследия, подделке государственной инспекции и неподобающем поведении во дворце.»

Грох нахмурился.

— Это про нас?

— Нет, Грох. Про других четырёх идиотов.

Флин медленно сел на бочку.

— Ну всё. Нас казнят.

— Не обязательно, — сказал Луций.

— Почему ты всегда спокоен?!

— Потому что паника никогда не помогала.

— А твои планы помогали?!

Луций подумал.

— Иногда было смешно.

Орф снова уткнулся в письмо.

И только сейчас заметил последнюю строчку.

Прочитал.

Замолчал.

Потом перечитал ещё раз.

— Что ещё? — спросил Луций.

Орф медленно поднял взгляд.

— «Присутствие принцессы Лиреи обязательно.»

Повисла пауза.

Потом Луций очень медленно расплылся в улыбке.

— О-о-о, это уже не казнь. Это интересно.

— Это суд!

— Да. Но с принцессой.

— Это хуже!

Ринея выхватила письмо из рук сына и быстро пробежала глазами.

— Великий Хмельной Суд… Господи…

— ЧТО ТАКОЕ ВЕЛИКИЙ ХМЕЛЬНОЙ СУД? — спросил Орф.

Теперь уже молчали все. Даже Луций. Это было плохим знаком.

— Ну? — напряжённо повторил Орф.

Флин кашлянул.

— Это старая дворцовая традиция.

— Какая ещё традиция?

— Суд по делам, связанным с… культурным вредом алкоголю.

— ЧТО?!

— Нижний Край очень серьёзно относится к пиву, — осторожно сказал Луций.

— ВЫ МНЕ ТОЛЬКО СЕЙЧАС ЭТО ГОВОРИТЕ?!

— Мы думали, ты заметил.

Грох вдруг оживился.

— О! Я слышал про Хмельной Суд!

Все посмотрели на него.

— Один мужик разбавил тёмное водой, и его заставили месяц жить в Смехляндии.

Луций поморщился.

— Жёстко.

— Это вообще законно?!

— В Нижнем Крае? — переспросил Луций. — Орф, тут есть министерство праздничного настроения. Конечно это законно.

Орф сел обратно на бочку и уставился в пустоту.

Всё.

Вот теперь точно всё.

Сначала клятва.

Потом дворец.

Потом статуя.

Теперь суд.

И ведь самое ужасное — где-то внутри он уже знал, что всё равно поедет.

Потому что там будет Лирея.

И это была, пожалуй, самая опасная мысль за всё время.

Орф сидел молча ещё секунд десять, глядя в письмо так, будто надеялся, что текст внезапно превратится во что-нибудь менее смертельное. Не превратился. Великий Хмельной Суд звучал как мероприятие, после которого человека либо казнят, либо заставляют всю жизнь пить безалкогольное. В Нижнем Крае второе считалось хуже.

Луций тем временем уже ходил кругами с лицом человека, которого происходящее почему-то вдохновляет.

— Нет, подождите… это же огромный шанс.

— Для чего? — мрачно спросил Орф. — Умереть при знати?

— Для статуса! Ты понимаешь, что про нас теперь знает дворец? Нас вызывают официально!

— Потому что мы разрушили статую и подделали инспекцию!

— Но официально же.

Флин задумчиво кивнул.

— В этом есть логика.

— В ВАС НЕТ ЛОГИКИ!

Грох осторожно поднял руку.

— А на суде кормят?

Все посмотрели на него.

— Что? Суд долгий обычно.

Ринея тяжело опустилась на лавку у стены.

— Я всю жизнь пыталась вырастить нормального сына. В итоге он собирается на государственный пивной суд с тремя деревенскими катастрофами.

— Спасибо, мам, очень поддерживающе.

— Я не поддерживаю. Я фиксирую реальность.

Подгорье, разумеется, узнало про суд быстрее, чем Орф дочитал письмо второй раз. К вечеру половина деревни уже обсуждала, повесят ли друзей прямо во дворце или сначала дадут слово в защиту. Некоторые даже начали делать ставки. Хольм в таверне пытался запретить азартные игры на тему «сколько минут продержится Луций до оскорбления знати», но быстро понял, что это бесполезно.

— Три минуты, — уверенно говорил кто-то у стойки.

— Две, — отвечал другой. — Если там будет Лирида.

— Полторы, — вставил Бракфор. — Этот идиот рот открывает быстрее, чем думает.

Сам Луций пил пиво и выглядел польщённым.

— Приятно, когда в тебя верят.

Орф сидел рядом и медленно сползал в моральную могилу.

— Слушай, — сказал Флин, наклоняясь ближе. — А если это не совсем суд?

— В письме прямо написано слово «суд».

— Да, но Хмельной Суд — штука старая. Там всё завязано на традициях. Может, это больше… показательное унижение.

— СПАСИБО, ФЛИН.

— Не за что.

Хольм вдруг хмыкнул со стороны стойки.

— Вообще-то Великий Хмельной Суд редко заканчивается плохо.

Все повернулись к нему.

— То есть нас не казнят? — быстро спросил Орф.

— Не знаю. Но обычно там важнее сам процесс.

— Это ничего не объясняет.

Старый трактирщик пожал плечами.

— Нижний Край любит делать вид, что всё очень серьёзно. Особенно когда дело касается пива, статуса и публичного позора. Суд — это почти спектакль.

Луций оживился.

— О! Тогда мы справимся.

— Нет, — сказал Хольм. — Это как раз плохая новость. Потому что если вы начнёте вести себя как обычно, вас запомнят лет на сто.

Грох задумчиво отпил.

— Неплохо.

На следующее утро они снова ехали в Ауригард. Уже третий раз за короткое время, что начинало тревожить Орфа. Ещё месяц назад пределом его проблем были насмешки шахтёров и попытки не злить Торгрима. Теперь он регулярно ездил в столицу на государственные разбирательства.

Жизнь определённо свернула куда-то не туда.

Дорога была шумной. На суд ехали не только они. Повозки тянулись одна за другой: торговцы, чиновники, зеваки, какие-то родственники участников прошлых дел. Один старик всю дорогу рассказывал соседям историю о том, как двадцать лет назад Хмельной Суд признал трактирщика виновным в «эмоционально сухом эле».

— И что с ним сделали? — спросил Грох.

— Лишили лицензии и женили.

— Жестоко.

Орф молча смотрел вперёд. Чем ближе был Ауригард, тем сильнее внутри всё сжималось. И хуже всего — он не понимал, чего боится больше:

суда,

Лириды,

или снова увидеть Лирею.

Потому что последние несколько дней он думал о ней слишком часто. Намного чаще, чем нормальный человек должен думать о принцессе, с которой познакомился через государственное преступление.

У ворот столицы сегодня было особенно людно. Суд, судя по всему, считался развлечением. Возле дворцового комплекса уже толпились люди, спорили торговцы, продавали еду и сувениры. Какой-то дед вообще торговал деревянными кружками с надписью:

«Я пережил Хмельной Суд».

— Почему у них сувениры для суда?! — спросил Орф.

— Потому что Нижний Край, — одновременно ответили Луций и Флин.

Во дворце их встретил Пиксельдор.

Тот самый помощник помощника помощника, который в прошлый раз чуть не умер от паники. Сегодня он выглядел ещё хуже. Под глазами мешки, волосы растрёпаны, а в руках огромная папка.

— О нет, — пробормотал он, увидев друзей. — Снова вы.

— И тебе доброе утро, — сказал Луций.

Пиксельдор нервно оглянулся по сторонам и быстро зашептал:

— Вы вообще понимаете, что устроили?! Во дворце третий день обсуждают только вас! Главный хранитель погребов требует смертной казни! Совет традиций требует изгнания! Архивариус требует восстановить статую!

— А Лирида? — осторожно спросил Орф.

Пиксельдор вздрогнул.

— Принцесса Лирида требует тишины. Это страшнее всего.

Они прошли внутрь дворца. Сегодня он выглядел иначе. Не праздничным. Напряжённым. Слишком много стражи. Слишком много чиновников. Слишком много людей с серьёзными лицами, которые явно хотели почувствовать себя частью чего-то великого и очень государственного.

И в центре всего этого безумия стоял зал Хмельного Суда.

Орф ожидал чего угодно.

Мрачной комнаты.

Тюрьмы.

Кандалов.

Но не этого.

Зал был огромным. Полукруглые ряды уходили вверх, как в театре. На стенах висели старые знамёна пивных домов, между колоннами стояли золотые бочки, а в центре возвышался массивный каменный стол с гербом Нижнего Края. Над ним огромными буквами было выбито:

«ИСТИНА РОЖДАЕТСЯ В СПОРЕ. ИНОГДА В ПИВЕ.»

— Охренеть, — выдохнул Луций.

— Это буквально суд-театр, — пробормотал Флин.

Зрителей было полно. И все смотрели на них.

Орф почувствовал себя гномом, который случайно пришёл не в ту жизнь.

— Почему тут столько людей? — спросил он.

Пиксельдор посмотрел на него с ужасом.

— Это Великий Хмельной Суд. Его не проводили почти восемь лет.

— И ради нас решили вернуть?!

— Вы разрушили церемониальную статую и оскорбили историческое пиво!

— ГРОХ ВЫПИЛ ДВА ГЛОТКА!

— ТРИ! — гордо поправил Грох.

Пиксельдор чуть не заплакал.

И тут двери в дальнем конце зала распахнулись.

Вошёл Корвальд.

Вот теперь зал действительно затих.

Король Нижнего Края был огромным даже по человеческим меркам. Тяжёлый, широкоплечий, с густой тёмной бородой и таким взглядом, будто он всю жизнь лично таскал камни для этого государства. На нём не было вычурной короны — только металлический обруч и тёмный плащ с золотой вышивкой.

Рядом шла Лирида.

И следом — Лирея.

Орф почувствовал, как внутри всё резко стало сложнее.

Лирея заметила его почти сразу. И, к ужасу Орфа, едва заметно улыбнулась.

Луций локтем ткнул его в бок.

— О-о-о.

— Замолчи.

— Нет, я просто наблюдаю развитие исторических событий.

Корвальд сел за центральный стол. Лирида — справа от него. Лирея — чуть дальше.

— Начинается, — тихо сказал Флин.

Орф сглотнул.

Корвальд медленно обвёл взглядом зал.

Потом друзей.

И остановился на Орфе.

— Ты, — сказал король.

Повисла тишина.

— Да, ваше величество, — осторожно ответил Орф.

Корвальд несколько секунд молчал.

Потом тяжело выдохнул.

— Почему ты опять во дворце?

Это прозвучало не как королевский вопрос.

Это прозвучало как искреннее человеческое непонимание.

Корвальд смотрел на Орфа с таким выражением лица, будто искренне пытался понять, где именно в истории Нижнего Края всё пошло не так.

В зале стояла тишина. Настоящая. Даже зрители перестали шептаться.

Орф кашлянул.

— Если честно… у меня самого тот же вопрос.

Где-то сбоку кто-то хрюкнул от смеха.

Лирида мгновенно повернула голову.

— ТИШИНА В ЗАЛЕ!

Стало ещё тише.

Корвальд медленно потёр переносицу.

— Итак. Перед Великим Хмельным Судом стоят обвиняемые:

Орф из Подгорья,

Луций,

Флин,

и… — он посмотрел в бумаги, — Грох.

— Да, — гордо подтвердил Грох.

— Не помогай процессу, — прошипел Орф.

Пиксельдор уже стоял сбоку с огромной папкой и выглядел так, будто за последние дни постарел лет на десять.

— Перечислите обвинения, — тяжело сказал Корвальд.

Пиксельдор открыл бумаги.

И понеслось.

— Незаконное проникновение во дворец под видом Пивной Инспекции…

— Оскорбление государственного церемониального напитка…

— Подделка документов…

— Нарушение порядка…

— Разрушение памятника Священному Метателю Хмеля…

— Побег от стражи…

— Создание массовой паники…

— Подозрительное влияние на принцессу Лирею…

— ЧТО?! — одновременно сказали Орф и Лирея.

Весь зал оживился.

Лирида мгновенно поднялась.

— Последний пункт убрать.

Пиксельдор быстро зачеркнул строчку.

— Да, ваше высочество.

Корвальд тяжело выдохнул.

— Почему этот список длиннее королевских законов?

— Потому что они очень старались, — тихо ответила Лирида.

Луций поднял руку.

— В защиту скажу: половина произошла случайно.

— КАКАЯ ИМЕННО ПОЛОВИНА?! — рявкнула Лирида.

Луций задумался.

— Ну… если честно, пока не считал.

Зал заржал.

Орф медленно закрыл глаза.

Всё.

Теперь точно всё.

Корвальд несколько секунд смотрел на Луция.

Потом неожиданно спросил:

— Ты всегда такой?

— Обычно хуже.

Слева кто-то подавился пивом.

Даже у Корвальда дёрнулся угол рта, но он быстро снова стал королём.

— Начинаем разбирательство.

В центр зала вынесли огромную старую книгу.

Настолько огромную, что её тащили вдвоём.

— Что это? — тихо спросил Орф.

Флин побледнел.

— Кодекс Хмельного Права.

— У ВАС ЕСТЬ ОТДЕЛЬНОЕ ПИВНОЕ ПРАВО?!

— Орф, мы живём в Нижнем Крае.

Это снова всё объясняло.

Старый седой судья в тяжёлой мантии раскрыл книгу так торжественно, будто сейчас собирался призывать древнего демона.

Хотя, возможно, так и было.

— Согласно традиции, — прогремел он, — обвиняемые имеют право объяснить свои поступки перед короной, народом и хмелевым законом!

— Хмелевой закон, — тихо повторил Орф. — Конечно.

— Первое обвинение! Ложная Пивная Инспекция!

Все взгляды повернулись к Луцию.

Тот уверенно вышел вперёд.

— Ваше величество. Уважаемый суд. Уважаемое пиво.

— Не издевайтесь над процессом, — процедила Лирида.

— Я абсолютно серьёзен.

Это было страшнее всего.

Луций расправил плечи.

— Мы не собирались никому вредить. Мы просто хотели попасть во дворец.

— ЗАЧЕМ?! — не выдержала Лирида.

И тут весь зал снова уставился на Орфа.

Тот медленно понял:

сейчас произойдёт что-то ужасное.

— Ну? — спросил Корвальд.

Орф хотел соврать.

Правда хотел. Но потом посмотрел на Лирею. И почему-то сказал правду.

— Из-за неё.

Повисла тишина.

Абсолютная.

Даже Грох перестал дышать.

Лирида медленно повернулась к сестре.

Потом к Орфу.

Потом снова к сестре.

— Я его убью.

— Это не очень судебно, — осторожно заметил Флин.

Корвальд смотрел на Орфа так долго, что тот уже мысленно начал копать себе могилу.

— Ты… — медленно произнёс король, — проник во дворец под видом государственной инспекции…

устроил хаос…

оскорбил церемониальное пиво…

разрушил памятник…

и всё это ради моей дочери?

— Если честно, в моменте план звучал лучше.

Зал снова заржал.

Корвальд закрыл глаза.

И вот тут Орф впервые заметил странную вещь:

король выглядел не злым.

Уставшим.

Как человек, который слишком давно управляет государством, где подобное почему-то стало возможным.

Лирида резко поднялась.

— Отец, это уже переходит все границы! Он деревенский безбородый…

— Я вижу, что он безбородый, Лирида.

— Он из Подгорья!

— Я тоже это заметил.

— Он разрушил статую!

— Это сделал большой.

Грох поднял руку.

— Я.