Гномы Нижнего Края

Он ушёл в заднюю комнату и начал там греметь так, будто дрался с мебелью. Через минуту Хрум вернулся с четырьмя зелёными плащами, странной шапкой с медной бляхой и кожаной сумкой.

— Откуда это у тебя? — спросил Орф.

— Не задавай вопросов, на которые не хочешь слышать ответ.

Луций уже схватил шапку и напялил её на себя.

— Ну как?

— Как чиновник, которого выгнали за пьянство, — сказал Флин.

— Отлично. Значит, похоже.

Орф взял плащ в руки. Тяжёлый, пах пивом и дорогими травами.

— А документов у тебя случайно нет?

Хрум посмотрел на него почти с уважением.

— Парень, я вор, а не волшебник.

— То есть документов нет?

— Есть.

Повисла тишина.

— Но они дорогие.

Все четверо одновременно полезли по карманам. Через минуту на стойке лежали:

три медяка,

сушёная рыба,

сломанная зажигалка,

пуговица,

и половина колбасы.

Хрум долго смотрел на это богатство.

— Я даже оскорбиться нормально не могу.

— Колбаса хорошая, — сказал Грох.

— УБЕРИ ЕЁ СО СТОЙКИ, ОНА ТЁПЛАЯ!

Хрум отпихнул колбасу двумя пальцами так, будто она могла укусить, потом ещё раз посмотрел на четверых гномов и тяжело выдохнул.

— Ладно. Либо я сейчас помогу вам, либо через неделю весь Нижний Край всё равно будет рассказывать, как четверо придурков пытались штурмовать Ауригард в плащах из мешковины. Так хоть история получится приличная.

Он снова исчез в задней комнате. На этот раз надолго. Оттуда доносился грохот, ругань и один раз очень отчётливое:

— Да где ты сдохла, бумажная дрянь?!

Флин осторожно осматривал инспекторский плащ.

— А если нас всё-таки поймают?

— Нас не поймают, — уверенно сказал Луций.

— Ты это уже говорил перед Фестивалем Тушёной Репы.

— Тогда проблема была в Грохе.

— Я не знал, что репу нельзя тушить прямо в общем котле.

— Там люди мылись!

— Откуда я должен был это понять?!

Орф сидел молча и уже начинал чувствовать знакомое ощущение надвигающейся катастрофы. Оно всегда приходило одинаково. Сначала Луций говорил:

«У меня есть план». Потом Флин начинал поправлять одежду. Потом Грох что-нибудь ломал. А потом Орф почему-то убегал от стражи.

Причём чаще всех.

Хрум вернулся с потрёпанной папкой и шлёпнул её на стойку.

— Документы. Старые. Почти настоящие.

Луций открыл папку и присвистнул.

— О-о-о… печати даже есть.

— Конечно есть. Я уважаю профессию.

— Ты подделываешь государственные бумаги.

— И очень качественно.

Орф наклонился ближе. На бумагах красовался герб Пивной Инспекции — кружка с пеной, окружённая двумя молотами. Ниже шла надпись:

«Трезвость в оценке — твёрдость в наказании».

— Это вообще реальный девиз? — спросил Флин.

— Да, — сказал Хрум. — Их главный инспектор однажды казнил трактирщика за разбавленное тёмное.

— Казнил?!

— Ну… таверну закрыл. Но трактирщик потом сам спился, так что итог примерно тот же.

Луций уже листал бумаги с таким видом, будто получил доступ к государственным тайнам.

— Так… «старший инспектор хмелевого контроля»... «помощник дегустационного надзора»... О! Грох будет специалистом по пене.

— Почему я?

— Потому что ты большой и редко разговариваешь. Это внушает доверие.

— А если спросят про пену?

— Скажешь: «недостаточно устойчивая».

— А если она нормальная?

— Тогда скажешь: «слишком устойчивая». Чиновники всегда так делают.

Орф взял один из документов и уставился на имя.

— Почему меня зовут Орвальд Хмелебород?

Хрум пожал плечами.

— Настоящие инспекторы всегда звучат так, будто родились в бочке.

Флин прыснул. Даже Орф не выдержал и хмыкнул.

Через полчаса они уже сидели у Орфа дома и пытались репетировать поведение инспекторов. Получалось ужасно.

— Нет, нет, нет, — говорил Луций, расхаживая по комнате. — Вы должны выглядеть так, будто ненавидите всё вокруг и особенно чужое пиво. Это главное.

— Я и так ненавижу всё вокруг, — буркнул Орф.

— Отлично. Уже лучше.

Грох сидел за столом в инспекторской шапке и выглядел как медведь, случайно ставший чиновником.

— Скажи что-нибудь инспекторское, — потребовал Луций.

Грох подумал.

— Пиво.

— Нет, более угрожающе.

— Очень пиво.

Луций закрыл лицо руками.

— Мы умрём.

Ринея наблюдала за этим из кухни с тем выражением лица, с каким обычно смотрят на пожар, который пока ещё маленький, но уже очевидно собирается стать большим.

— Я правильно понимаю, — сказала она, — что вы решили проникнуть в Ауригард под видом государственных служащих?

— Да, — ответили все четверо.

— А вы не могли выбрать что-нибудь менее незаконное? Например, ограбление казны?

— Там охраны много, — честно сказал Грох.

Ринея медленно села.

— Иногда мне кажется, что Нижний Край заслужил всё, что с ним происходит.

На следующий день Подгорье провожало их почти как настоящую делегацию. Полдеревни пришло смотреть, как четверо молодых идиотов собираются ехать в столицу в украденных инспекторских плащах. Некоторые даже делали ставки, кого арестуют первым.

Бракфор тоже пришёл. Разумеется.

Он стоял возле телеги с видом человека, который заранее получает удовольствие от чужой катастрофы.

— Ну что, жених, в замок собрался?

— А ты завидуешь? — спросил Орф.

— Тому, что тебя казнят в столице? Немного.

Луций важно поправил плащ.

— Попрошу без неуважения. Перед вами официальная Пивная Инспекция.

Бракфор уставился на него.

Потом на плащ.

Потом снова на него.

— Луций…

— Да?

— У тебя на шапке ценник не снят.

Наступила тишина.

Флин медленно закрыл глаза.

Орф почувствовал, как внутри что-то умирает ещё до начала путешествия.

Луций сорвал бумажку.

— Это знак качества.

— Это знак «12 медяков».

— Не мешай государственной работе.

Телега тронулась под дружный ржач Подгорья. Грох правил лошадью, хотя никто не помнил, чтобы он вообще умел это делать. Сам Грох, судя по лицу, тоже не был до конца уверен.

Дорога до Ауригарда заняла почти весь день. Сначала тянулись знакомые серые холмы, шахтёрские посты и старые сторожевые башни, потом тракт стал шире, а людей вокруг — больше. Всё чаще попадались торговцы, повозки, солдаты и путешественники из других земель.

И именно здесь Нижний Край начинал ощущаться по-настоящему безумным.

Им навстречу проехала процессия монахов из Пивляндии. Все в золотистых рясах, с маленькими бочками на спинах. Они пели что-то торжественное про священный хмель и период брожения души.

Следом шёл караван из Смехляндии. Там вообще невозможно было понять, кто главный, потому что все были разодеты как цирк после пожара. Один человек вёз на поводке гуся в сапогах.

— Почему у гуся сапоги? — спросил Орф.

— А почему нет? — ответил торговец так, будто вопрос был оскорбительным.

Грох уважительно кивнул.

— Красивые.

К вечеру впереди наконец показался Ауригард.

И вот тут даже Луций заткнулся.

Столица Нижнего Края вырастала прямо из камня. Огромные стены уходили вверх так высоко, что терялись в дымке. Между башнями горели золотистые огни, по мостам тянулись вереницы людей и телег, а над главными воротами возвышалась гигантская статуя первого короля Нижнего Края — сурового правителя с кружкой в одной руке и молотом в другой.

Под статуей золотыми буквами было выбито:

«ТРУД, ПЕНА И ПОРЯДОК».

— Почему у всех королей тут кружка? — тихо спросил Флин.

— Потому что это Нижний Край, — ответил Орф.

У ворот уже стояла очередь. Стража проверяла документы у всех въезжающих. Двое купцов впереди спорили с проверяющим о пошлине на копчёного угря. Судя по крикам, спор шёл уже давно.

— Всё, — сказал Луций, натягивая шапку. — Спокойно. Главное — вести себя уверенно.

— Ты сам дрожишь, — заметил Орф.

— Это не страх. Это государственная важность.

Очередь двигалась медленно. Чем ближе они подъезжали к воротам, тем сильнее Орфу казалось, что идея была чудовищной. Нет, правда чудовищной. Их сейчас раскусят за три секунды. Просто посмотрят на Гроха — и всё.

— Документы, — рявкнул стражник, когда телега остановилась.

Луций важно протянул бумаги.

— Старший инспектор хмелевого контроля Орвальд Хмелебород и сопровождающая комиссия.

Стражник нахмурился и начал читать. Очень долго. Подозрительно долго.

По спине Орфа медленно пополз холод.

Рядом Грох вдруг решил помочь и максимально грозно сказал:

— Недостаточно устойчивая.

— Что? — не понял стражник.

— Пена, — мрачно пояснил Грох.

Стражник несколько секунд смотрел на него.

Потом резко выпрямился.

— Пивная Инспекция?!

— Именно, — важно сказал Луций.

Лицо стражника изменилось мгновенно. Так обычно люди реагируют либо на королевский приказ, либо на смертельную болезнь.

— Почему сразу не сказали?! Проезжайте, господа инспекторы!

Телега тронулась вперёд.

Орф медленно повернул голову к друзьям.

— Мы только что реально прошли?

— Я же говорил, — прошептал Луций с абсолютно счастливым лицом. — Никто не спорит с людьми, которые могут закрыть таверну.

Телега вкатилась в Ауригард, и первое, что сделал Орф, — попытался не выглядеть как деревенский гном, который впервые оказался в месте, где даже мусорные бочки стоят дороже его дома. Получалось плохо. Очень плохо. Ауригард был огромный, шумный, блестящий и раздражающе уверенный в собственной важности. Улицы здесь были шире, дома выше, мостовые ровнее, а люди ходили так, будто каждый из них минимум троюродный советник короля. Повсюду висели флаги Нижнего Края, с балконов свисали золотые ленты, из лавок пахло жареным мясом, дорогим табаком, специями и деньгами. Деньги тоже пахли, Орф был в этом уверен. Особенно когда их нет.

— Так, — тихо сказал он, пока они ехали по центральной улице. — Мы прошли ворота. Отлично. Теперь поворачиваем назад, пока нас не повесили.

— Ты всё время говоришь «повесили», — заметил Флин. — У гномов обычно головы рубят.

— Спасибо, стало легче.

— Не за что.

Луций сидел впереди в инспекторской шапке, которая всё ещё выглядела так, будто её украли не у инспектора, а у его пьяного младшего брата. Но каким-то чудом это работало. Люди расступались, трактирщики вытягивали шеи, какие-то мальчишки показывали пальцами и шептали: «Инспекторы». Один мужчина даже спрятал кружку за спину, хотя стоял посреди улицы и пил, судя по запаху, обычный компот.

— Видишь? — прошептал Луций. — Уважение.

— Это не уважение, это страх.

— Страх — это уважение, которое быстрее бегает.

Грох гордо держал спину и время от времени мрачно повторял:

— Недостаточно устойчивая.

Люди бледнели. Один трактирщик уронил поднос.

— Перестань, — сказал Орф.

— Почему? У меня получается.

— Именно поэтому.

Они почти доехали до дворцового района, когда дорогу им перегородил маленький толстый чиновник в зелёном камзоле. Он выбежал из боковой арки так резко, что лошадь остановилась сама, видимо, тоже не желая связываться с человеком, у которого на груди было сразу семь печатей и лицо вечной обиды.

— Господа инспекторы! — пропищал он и низко поклонился. — Какое счастье, что вы наконец прибыли! Мы ожидали вас только к завтрашнему утру.

Луций застыл.

Орф медленно повернул к нему голову.

«Наконец прибыли» звучало плохо. Очень плохо. Это означало, что настоящих инспекторов действительно ждали. А если кого-то ждут, то могут ещё и знать в лицо. А если знают в лицо, то их четверых через несколько минут будут знать уже как преступников, идиотов и, возможно, покойников.

— Мы… — начал Луций и сразу стал выглядеть как человек, который ищет мысль в тёмном подвале без свечи. — Мы прибыли раньше.

— Да, — быстро сказал Флин, неожиданно спасая ситуацию. — Проверка начинается до проверки. Иначе какая это проверка?

Чиновник побледнел ещё сильнее.

— Мудро, — прошептал он. — Очень мудро. Прошу, меня зовут Пиксельдор Глотт, младший помощник старшего помощника временного заместителя по вопросам приёма хмелевых лиц.

Орф моргнул.

— У вас что, должности из бочки тянут? — не удержался Луций.

Пиксельдор засмеялся слишком громко, решив, что это шутка высокого чиновничьего уровня.

— Прекрасно! Остроумие Пивляндии, как всегда, остро, словно пробка после брожения!

— Что? — тихо спросил Грох.

— Молчи, специалист по пене, — так же тихо ответил Орф.

Пиксельдор уже махал им рукой.

— Прошу за мной! Вас ждут в малом дегустационном зале. Его величество пока занят заседанием по вопросу правомерности круглых булок, но принцесса Лирида уже распорядилась подготовить церемониальное приветствие.

— Лирида? — Орф чуть не поперхнулся воздухом.

— Разумеется. Старшая принцесса лично курирует все вопросы приличия, достоинства и недопущения позора в радиусе дворца.

— Сложная работа, — сказал Луций.

— О да. Особенно после вчерашнего случая с гномами на ярмарке.

Все четверо застыли.

Пиксельдор шёл впереди и не видел их лиц.

— Представляете? Какой-то безбородый деревенский гном заявил, что завоюет сердце принцессы Лиреи. Вся площадь хохотала. Ужас, конечно. Хотя, между нами, фраза про Гнилиду была довольно смелой.

Орф едва не споткнулся, хотя сидел в телеге.

Луций прикрыл рот рукой.

Флин уставился в небо с видом человека, который мысленно уже выбирает себе место на кладбище.

Грох прошептал:

— Это про нас?

— Нет, Грох, это про других четырёх идиотов с безбородым Орфом во главе, — процедил Орф.

Их провели через боковые ворота дворцового комплекса. Вот тут Орфу стало окончательно не по себе. Одно дело — попасть в город. Другое — въехать во дворец, где каждый камень выглядел так, будто на него потратили больше золота, чем Подгорье видело за последние десять лет. Массивные колонны уходили вверх, по стенам ползли резные узоры, фонари светили мягким янтарным светом, а стражники стояли настолько прямо, будто им в спину вставили по железному пруту. На каждой двери были гербы. На каждом гербе — молот, кружка, корона или всё сразу, потому что Нижний Край не умел выбирать между властью, трудом и пьянством.

Пиксельдор подвёл их к залу, где уже стоял длинный стол с бочонками, кубками, тарелками с закусками и несколькими испуганными слугами. В центре стола, на отдельной подставке, красовалась маленькая тёмная бочка, перевязанная красной лентой. Возле неё стояли два стражника, как возле королевской казны.

— А это что? — спросил Грох, сразу глядя туда, куда не надо.

Пиксельдор торжественно вытянулся.

— Великое Церемониальное Пиво Основателей. Выдержка восемьдесят два года. Открывается только в дни особого королевского согласия и при визите высшей хмелевой комиссии.

— Высшей? — переспросил Орф.

— Конечно. Вы же высшая комиссия?

Луций не моргнул.

— Сегодня — да.

Орф закрыл глаза.

В такие моменты он понимал, что Луций не просто врёт. Он бросается в ложь с разбега, как Грох в закрытую дверь.

— Великолепно! — обрадовался Пиксельдор. — Тогда прошу начинать предварительный осмотр.

— Предварительный, — важно повторил Луций. — Да. Именно с него мы всегда и начинаем. Сначала предварительный, потом осмотр, потом предварение осмотра, потом итоговое сомнение.

Пиксельдор записал что-то в книжечку.

Орф уставился на него.

— Ты это записал?

— Разумеется. Инспекторские формулы бесценны.

Флин тем временем уже осматривал закуски.

— А это для комиссии?

— Да, господин помощник дегустационного надзора.

Флин выпрямился. Ему понравилось.

— Хорошо. Очень хорошо. Комиссия считает, что закуски не должны стоять без внимания. Это вредно для их достоинства.

И начал есть.

Орф хотел его остановить, но тут в зал вошли ещё трое слуг, а за ними — девушка в белом платье. Орф узнал её сразу.

Лирея.

Она шла быстро, но не суетливо. Волосы были заплетены в светлую косу, на лице — лёгкая усталость, будто её только что вытащили из какого-то дворцового занятия, где взрослые люди всерьёз обсуждали форму булок. Сначала она посмотрела на Пиксельдора, потом на стол, потом на «инспекторов» — и замерла.

Орф тоже замер.

Тишина стала такой плотной, что даже Грох перестал тянуться к бочке.

Лирея смотрела прямо на Орфа. Он стоял в зелёном плаще, с чужими документами, под именем Орвальд Хмелебород, и, если честно, выглядел именно как гном, которого стоило сразу сдать страже. В её глазах на секунду мелькнуло узнавание. Потом удивление. Потом — что хуже всего — сдержанный смех.

— Господа инспекторы, — сказала она очень ровно. — Добро пожаловать во дворец.

Орф кашлянул.

— Благодарим… ваше высочество.

Луций бросил на него взгляд, полный восторга: «Смотри, уже разговариваешь!»

Орф ответил взглядом: «Я тебя потом закопаю».

Пиксельдор засуетился.

— Принцесса Лирея, позвольте представить старшего инспектора Орвальда Хмелеборода и его комиссию.

Лирея чуть склонила голову.

— Орвальд?

— Древнее имя, — быстро сказал Луций. — Очень пивное.

— Несомненно, — сказала Лирея и снова посмотрела на Орфа. — А вы, господин Хмелебород, случайно не бывали вчера на ярмарке?

Флин подавился пирожком.

Грох замер с кубком в руке.

Луций улыбнулся так широко, что его можно было обвинить отдельно.

Орф медленно вдохнул.

— Вчера? Нет. То есть да. В смысле, инспекция бывает везде. Иногда даже там, где нас нет.

Лирея прикрыла губы пальцами, будто задумалась.

— Интересная профессиональная особенность.

— Сложная работа, — сказал Орф.

— Верю.

В этот момент двери зала распахнулись, и вошла Лирида.

Если Лирея входила как человек, то Лирида входила как проверка на вшивость. Фиолетовое платье, перчатки, лицо безупречно вежливое и настолько неприятное, что Орф сразу почувствовал зуд в кулаках. Она окинула взглядом зал, задержалась на Луции, Флине, Грохе, потом на Орфе. На секунду её глаза сузились.

Орф внутренне приготовился умереть.

Но Лирида не узнала его сразу.

И тут Орф впервые в жизни искренне порадовался отсутствию бороды. Видимо, без унижения на площади он для неё был просто очередным низкорослым существом в зелёном плаще. Обидно, конечно, но полезно.

— Господа инспекторы, — сказала она. — Надеюсь, дорога была удобной.

— Удобной настолько, насколько может быть дорога в государстве, где мосты ремонтируют молитвами, — ответил Луций.

Пиксельдор восхищённо ахнул и снова что-то записал.

Лирида моргнула, но решила принять это за профессиональную грубость.

— Мы высоко ценим строгость Пивной Инспекции. Особенно в такой важный день.

— А что за день? — спросил Грох.

Орф медленно повернулся к нему.

Луций закрыл глаза.

Флин перестал жевать.

Лирида посмотрела на Гроха.

— День Предварительного Королевского Согласия.

Грох кивнул с серьёзным видом.

— А-а. Этот.

— Разумеется, — холодно сказала Лирида. — Сегодня его величество утверждает список достойных поставщиков для дворцовых погребов. От вашей оценки зависит, какие напитки будут допущены к королевскому столу.

Луций расправил плечи.

— Тогда начинаем немедленно.

Орф хотел ударить его кубком.

Дальше всё покатилось с такой скоростью, что остановить было невозможно. Их подвели к столу. Поставщики один за другим начали приносить образцы пива. Луций важно нюхал кружки, делал вид, что понимает оттенки, и выдавал фразы вроде:

— Послевкусие спорит с происхождением.

Или:

— Пена честная, но нервная.

Пиксельдор записывал каждое слово. Поставщики бледнели. Лирея стояла у стены и едва держалась, чтобы не рассмеяться. Лирида наблюдала внимательно, но пока не могла понять, происходит ли перед ней высокая инспекторская методика или кто-то просто нагло издевается.

Флин вошёл в роль слишком быстро. Он пробовал закуски и сообщал:

— Сыр поддерживает напиток, но делает это без энтузиазма.

Один старик-поставщик чуть не расплакался.

Грох должен был молчать, но, конечно, не выдержал. Когда ему дали кружку тёмного пива, он отпил, нахмурился и сказал:

— Грустное.

Все замерли.

— Что? — спросила Лирида.

Грох посмотрел на кружку.

— Пиво грустное. Как будто его варили в понедельник.

Луций на секунду побледнел, но тут же подхватил:

— Специалист по пене абсолютно прав. Напиток несёт понедельничную тяжесть. Записать.

Пиксельдор записал.

Поставщик схватился за сердце.

— Но я варил его в четверг!

— Вот именно, — сказал Луций. — А ощущение понедельника. Это провал.

Орф уже начал думать, что, возможно, они реально выберутся. План был идиотский, но работал именно потому, что весь мир вокруг был ещё идиотичнее. Никто не хотел спорить с инспекторами. Никто не хотел признаться, что не понимает их слов. Все боялись выглядеть недостаточно пивно образованными.

И тут Грох сделал то, чего делать было нельзя.

Он подошёл к маленькой тёмной бочке на подставке.

— Грох, — тихо сказал Орф.

— Я только понюхаю.

— Нет.

— Чуть-чуть.

— Грох.

Но Грох уже наклонился. Один из стражников хотел его остановить, но тут Луций очень вовремя крикнул:

— Не мешать специалисту! Он входит в пенное созерцание!

Стражник отдёрнул руку. Грох снял пробку.

Запах разошёлся по залу мгновенно. Густой, сладкий, тяжёлый, как подвал старого короля. Все замерли. Даже Лирида изменилась в лице.

— Осторожно, — сказала она. — Это Великое Церемониальное...

Грох отпил.

Не глоток.

Не пробу.

Он сделал такой большой, честный, деревенский глоток, что у Орфа внутри рухнула какая-то важная опора.

В зале повисла тишина.

Потом Грох причмокнул и сказал:

— Нормальное.

Лирея закрыла лицо руками.

Флин поперхнулся.

Пиксельдор выронил книжечку.

Лирида стала белой.

— Ты... — прошептала она. — Ты выпил Церемониальное Пиво Основателей.

Грох посмотрел на бочку, потом на кружку, потом снова на Лириду.

— Не всё.

И сделал второй глоток.

Вот тут началась паника.

Один стражник закричал. Второй бросился к бочке. Пиксельдор зачем-то полез под стол, видимо, решил пережить конец государства там. Поставщики начали креститься кружками. Лирида приказала закрыть двери. Лирея, к её чести, держалась из последних сил, но Орф видел, что её плечи дрожат от смеха.