Расплата за измену. Случайная беременность

Я как была мягкотелым хлюпиком, так им и осталась. Думала, что за годы жизни вдали от папы стала сильней, более закаленной, но увы. При первых же трудностях уже готова сдаться. Громко всхлипнув, разрыдалась в голос.

Неудачница. Какая же я неудачница. Теперь Мишка меня не простит. Никогда не простит. И мне деваться некуда. Мне придется развестись с ним, хочу я этого или нет.

Завтра я пойду и подпишу эти чертовы бумаги. Раз так все сложилось, пусть буду страдать только я, а Мишка пусть живет в свое удовольствие. Сволочь. Ненавижу его! И его, и ту бабу, которую он от меня скрывает, если, конечно, она есть.

В глубине души я все же отчаянно надеялась на то, что если у мужа и есть женщина, то только бы это не была сестра. Только не она. Предательство этих двоих людей в совокупности точно сведет меня в могилу.

– Господи! Боже мой! – воскликнула Ника, когда я заявилась на работу с двумя ватными тампонами в носу. – Неужели все настолько плохо?

Усаживает меня в свое кресло, обмахивает, как веером, глянцевым журнальчиком.

– Да. Все так плохо, что я даже не могу это выразить в словах. Вот. – протягиваю ей телефон, предварительно открыв смс-ки от мужа. – Читай.

Веронике хватает пары минут, чтобы вникнуть в ситуацию и проникнуться моей проблемой.

– Что ты натворила, Марин? – девушка отдает мне трубку обратно.

Вцепляется в меня подозрительным взглядом, не отпускает. Сканирует. Я не выдерживаю и стыдливо прячу свои бесстыжие глаза.

– Ну ,что?! Господи, детка, ты меня так изведешь! Да что могло случиться такого, что твой муж теперь явно тебя шантажирует!? Говори!

Я заливаюсь краской. Эмоции зашкаливают. Тело горит огнем. Как же сложно признаться даже подруге в том, что изменила мужу. Даже не хочу представлять, что со мной будет, если вдруг про это узнает, например, отец. Тьфу, тьфу, тьфу.

Да он прибьет меня на месте. Да он откажется от меня тут же. Выгонит из дома с позором!
– Марина! – вздрагиваю от громкого оклика Ники.

И тут же выпалила:

– Я нечаянно изменила Мише.

В салоне повисает гробовая тишина. Мне кажется, даже тиканье часов остановилось. Сердце грохотало в груди так, что я чуть ли не оглохла от его шума в ушах:

– Ты… прости, что?!

Вероника отходит от меня на несколько шагов, смотрит так, как будто перед ней сижу не я, Марина, ее коллега и по совместительству подруга, а, как минимум, сошедшая с полотна Мадо́нна Ли́тта, не меньше.

– Это правда, Ника. И я теперь не знаю, что мне с этим делать, как дальше жить, а? – глаза опять наполняются влагой.

Я так устала столько плакать. Мои веки уже распухли от слез. И нос превратился в картошку. Я была похожа на жалкое подобие чучела.

– Боже ты мой! Маринка! Поверить не могу, что ты смогла это сделать?!

– Я тоже не могу, Ник. Мне так плохо. Так плохо, – накрываю лицо руками, и мои плечи сотрясаются в безмолвном рыдании. Мне кажется, слезы уже должны были давно закончиться, но нет. Стоило только пожалеть себя бедную, как они тут же потекли из глаз ручьем.

Внезапно чувствую, что мою голову обнимают теплые руки. Ника прижимает меня к животу, гладит по волосам.

– Маринка, ну, и глупая ты баба, – мягко журит.

– Да знаю я, не обязательно сыпать соль на рану. Больно же, – пытаюсь шутить, но выходит коряво.

– Я совсем о другом, – ладонь Ники замирает на моей макушке, потом она резко отстраняется от меня, обхватывает руками лицо, поднимает вверх, заглядывает в глаза.

– Расскажи, что случилось? Почему ты поступила так? Это же Миша твой виноват. Это ясно, как белый день. Просто так ты бы не решилась. Да и вообще, я не знаю, как ты до этого додумалась?

– Это не я, это Женя.

– О, даже так! У того, кто тебя вытащил из утопии под названием «брак с этим говнюком», есть имя. И как он тебе? Женя? – Ника смотрит на меня горящими глазами, ее раздирает любопытство, а меня - стыд, и я снова пытаюсь отвести взгляд, спрятаться, – о нет, детка, – Ника держит меня крепко, и я понимаю,что пока не расскажу ей все — она меня отсюда не выпустит. – Ты попала. Не отпущу тебя до тех пор, пока не буду знать все подробности этой увлекательной истории.

Глава 2

Я вернулась домой уже вечером. Прежде чем зайти, несколько минут стояла перед входной дверью, прислушиваясь к окружению.

Тишина и пустота были вокруг.

Зайдя в квартиру, закрылась на замок и, сбросив обувь и куртку, направилась в нашу спальню. На душе скребли кошки. Было странно и непривычно чувствовать себя в квартире одной. Одиночество давило. Недолго думая, я подхватила пульт с прикроватной тумбочки и врубила телевизор.

Под монотонный мужской голос, звучащий с экрана, прошлась по спальне.

Вроде бы, на первый взгляд, ничего не изменилось, а ощущение внутри было такое, словно поменялось многое.

Заглянув в прикроватную тумбочку с той стороны, где спит муж, на мгновение зависла.

Пусто! Досада задела мое самолюбие: обычно в ящике лежал геймпад, наушники и зарядка — муж любил перед сном поиграть. У него вечно были какие-то сражения, сетевые турниры кланов и куча еще всякой ерунды… и вечно не было времени на меня. Грусть захватила сердце.

Покосилась на шкаф. Любопытство подтолкнуло меня к нему. Хотелось узнать, а вещи он какие-нибудь забрал?

Стремительно приблизилась к огромному шкафу, схватилась за ручки и, прежде чем открыть его, сделала глубокий вдох, молясь про себя, чтобы все вещи оказались на месте.

Жмурясь, дергаю створки, затаив дыхание, с трепетом приоткрываю глаза… и облегченный возглас срывается с губ.

Одним взглядом охватываю все находящееся в шкафу и понимаю – ничего не изменилось. Вся одежда мужа на месте. Даже его штаны с оттянутыми коленками и худи, которые он заносил до дыр, все лежит на своих местах.

Шмыгнув носом, закрываю створки, приваливаюсь к ним спиной.

Может, все еще наладится?! Может, если Миша сможет понять меня, то простит?! Да и вообще, откуда муж может знать, что я ему изменила?

После долгих рассуждений с Вероникой на тему моей измены, я вдруг поняла, что все случившееся – это… это ничто иное, как бурная фантазия моего дурного разума. И Женя — это всего лишь плод моего воображения. Не более того.

Рассуждая целый день подобным образом, Вероника мне помогла понять, что попади любая другая женщина в такую же ситуацию, как я, сделала бы то же самое.

Немного успокоившись и взяв себя в руки, я вышла из спальни.

Заглянув в ванную, вдруг вспомнила, что когда я уезжала из дома, в машинке еще стирались вещи и, соответственно, их никто оттуда не вытаскивал.

Достала полусухое постельное белье, сложила в стопку. Глажкой займусь завтра с утра. Как раз завтра работаю во вторую смену...

Душа требовала каких-то свершений, и я решила приготовить ужин.

Где-то глубоко внутри я все же надеялась на то, что Мишка сегодня придет. Ну, не будет же он обижаться на меня вечно?! Рано или поздно ему придется сдаться.

Открыла морозилку: на ужин приготовлю рыбу. Миша любит запеченную в духовке рыбу с овощами. Глубоко вздохнув, достаю пакет мороженой рыбы и пакет овощей. Сунула их под холодную воду. Застыла, задумчиво глядя на прозрачную струю.

Я даже готова пойти на компромисс с ним: я забуду его похождения, он – мои. Я все поняла. Все слова, которые он говорил мне с утра, были сказаны от обиды. Я ему тоже много чего наговорила в горячке, на эмоциях, но разве так разговаривают взрослые, адекватные люди?!

Конечно же, нет. Они садятся за стол перемирия или, на худой конец, идут к семейному психологу решать насущные семейные проблемы, но не разводятся. Развод - это бред.

Если бы все разводились после первого недопонимания, то сколько бы было матерей-одиночек и брошенных отцами детей! Это же уму непостижимо!

Я не готова отпустить Мишу. Мы должны с ним выяснить, что пошло не так. Что его толкнуло на измену?

Чем больше я над этим задумывалась, тем отчетливее понимала, что я… это я не досмотрела за мужем.

Я слишком много дала ему свободы. Вот его и понесло.

Когда рыба оттаяла, я разложила продукты на противне, засунула их в духовку.

Всё же не нужно пренебрегать своими домашними обязательствами. Ведь не зря же говорят: сытый мужчина — добрый мужчина. И я хотела верить в то, что Мишка подумает сто-пятьсот раз, прежде чем бросит такую заботливую жену, как я.

Успокаивая себя таким образом, зашла в ванну, взяла вещи, чтобы развесить их на балконе, тем самым давая еще себе немного времени, оттягивая момент для того, чтобы набрать номер мужа.

Долго телефон никто не брал.

Уже через пять гудков мое сердце начало биться чаще, громче.

Противное чувство ревности засосало под ложечкой.

Я уже готова была сбросить вызов, когда услышала в динамике вначале непонятное шуршание (вжала телефон в ухо, чтобы было лучше слышно), но в следующий миг слух пронзило громкое протяжное «Ах».

Опешив, отняла трубку от уха, чтобы проверить, точно ли я попала туда:

– Алло? Миша!? – зову мужа, а сама стараюсь унять дрожь в руках.

Ответа нет, зато я слышу другие звуки, от которых кончики ушей загораются, как подожженная спичка.

Внезапно чувствую щемящую боль, словно мне кто-то рвет сердце на куски.

– Она подслушивает, милый, – сквозь шум в ушах слышу женский шепот, – может, стоит отключить… Ах…

– Подай трубку, – раздается сбивчивый голос мужа, – алло, ты здесь? Слышишь? – звучит грубый и жестокий голос Миши. – Нравится?

– Миша, ты… это точно ты? – бормочу… не хочу верить в то, что на том конце мой муж.

– Да, Марин, это я. Твой муж. Так ты не ответила, Марин, тебе нравится слушать нас? Если хочешь — можешь включить громкую связь, моя девушка будет стараться усерднее. Да, малышка?! – в динамике послышался смачный шлепок и женский приглушенный смех.

– Нет, Миша! – и сбрасываю вызов.

Его слова режут меня без ножа, причиняя не только душевную, но и почти физическую боль.

Ноги стали ватными, подкосились, и я упала на пол. Телефон отскочил в сторону. Оперевшись на руки, опустила голову вниз. Застыла.

От обиды и ревности у меня внутри все горело. Плавилось, как под огненной лавой. Мне было так больно, что я не могла даже плакать.

Громкая, протяжная вибрация телефона неожиданно «проползла» по полу.

Глянув на экран, увидела, что смс пришло от Миши.

Я не знаю, зачем нажала принять и прослушать. Я не могу объяснить своих действий. Наверно, как утопающий. Еще надеялась на что-то, а может быть, просто уже хотела получить контрольный выстрел в сердце, чтобы уже окончательно сгинуть, сгорая в агонии:

«Я знал, что ты примешь это сообщение, Марин. Скажи, ты реально еще надеешься на то, что я люблю тебя и могу вернуться к тебе? Если да, то ты круглая дура. Бесхребетная дура, которая не вызывает во мне никаких других чувств, кроме как отвращения. Слушай, – хлопок, стон, еще хлопок и так до тех пор, пока голос женщины не затихает, чтобы взорваться громким криком, боже, накрываю рот ладонью, что это только что было? И зачем я это все слушаю? я только хотела нажать на стоп, когда услышала голос Миши: – если ты и это схаваешь, то в тебе нет ни капли собственного достоинства. Ты жалкая! Меня тошнит от тебя….

С силой вдавила «стоп».

– Ненавижу. Как же я тебя ненавижу. Урод!

Одинокая слеза задрожала на ресницах, скатилась по щеке.

Суставы в локтях сделались как желе, подогнулись, и я рухнула на плиточной пол.

Но уже спустя несколько минут меня охватила дикая ярость.

Я носилась по кухне, как сумасшедшая. Все сметала на своем пути. Безжалостно выкидывала приготовленную мной еду в мусорный пакет, как и все продукты. Так же, как муж растоптал мои чувства к нему.

Сволочь! Гад! Подонок!

Как ему только совесть позволяет вести себя со мной так! Я та, кто пригрела его. Выкормила! Выпоила! Да только благодаря мне он стал человеком. Да если бы не мой отец, он так бы и прозябал со своими родителями и двумя старшими братьями в однокомнатной квартире.

Говнюк. Чтоб ему пусто было! И той девке, которая развлекается с ним – тоже.

Теперь-то я была уверена, что у мужа есть несколько женщин, потому что голос девки, который я услышала в трубке, точно не мог быть Викиным.

Когда мусорный пакет был заполнен, я подтащила его к выходу.

Натянула куртку поверх тонкой домашней пижамы, сунула ноги в стоптанные угги. Открыла дверь, подхватила пакет, вышла в подъезд.

Я так была зла и рассеянна, что чуть не оставила открытой дверь в квартиру, спасибо бдительной соседушке:

– Эй, Маринка, ты куда на ночь глядя-то мусор выносишь? – я аж вздрогнула от ее басистого оклика.

– Боюсь, до утра протухнет, – грубо кинула ей, направляясь к лифту.

Что ж она вечно сует свой нос везде, где не надо, – зло нажала на кнопку вызова лифта.

– А ключи кому оставила? Валерке-алкашу? – ехидничает соседка.

Черт! Бью себя по карманам, оглядываюсь на дверь, в замке которой и правда болтается связка с ключами.

– Спасибо, Нюр, – убавляю пыл, кидаю соседке, но та уже скрывается за дверью своей квартиры. – Зараза…

Спускаюсь на лифте на первый этаж.

У нас там частенько в поздний час собирается толпа подростков: на улице холодно, а в подъезде им самый «норм» поржать да потискаться.

От подобных мыслей тошно стало. Брюзжу, как бабка на лавке. А ведь совсем недавно я сама таскалась по подъездам. Времени-то прошло всего ничего…

– Теть, зажигалки не будет, – слышу за спиной пацанский голос.

В первые секунды опешила, это он мне?! Теть!

Резко поворачиваюсь на голос и нос к носу сталкиваюсь с пареньком, который немного больше меня, но только не в обхвате. Отступив на шаг, быстро оценила приставалу. Мощный, поджарый, хорошо развит физически на вид лет семнадцать-восемнадцать, глаза горят озорством, на губах застыла дерзкая ухмылка.

Нарывается, гаденыш.

Сжимаю губы в тонкую полоску.

– Не курю и тебе не советую, – резко ответила и уже собралась уходить, когда:

– Костик, чего ты пристал к женщине? Не видишь, торопится человек, – воркует девчачий голосок, и подъезд взрывается хохотом.

Вся заливаюсь краской негодования.

Вот куда я поперлась. Ну, зачем?

И так настроение дерьмовое, а из-за этой нелепой перебранки с подростками совсем пробило дно. Я, да еще и тетка?! В свои-то двадцать четыре.

Разъяренной фурией вылетаю из подъездной двери и со всего маха впечатываюсь в твердое, как камень, тело. Отскакиваю от него, как брошенный в стену мячик и приземляюсь на пятую точку опоры.

Пакет с едой естественно отлетает в сторону, разрывается и все содержимое оказывается на снегу:

– Да чтоб тебя! - шиплю, поднимаюсь на ноги и потираю ушибленный копчик.

– Как тебя угораздило на ровном месте упасть?! – подхватывает меня под локоть Женя, смотрит с насмешкой.

– Что ты тут делаешь? – сердито рычу на парня.

– Ну-у-у-у…

Женя с интересом осматривает меня:

– Что?

– Почему ты мусор выносишь на ночь глядя?

Неожиданный вопрос с его стороны застает меня врасплох.

– Еще один, – бормочу под нос. – Это не твое дело, – резко отвечаю, вся эта комичная ситуация на мгновение позволяет забыть о том, что, собственно говоря, заставило меня спуститься вниз в тонкой пижаме и стареньких уггах на босу ногу. – Отвечай, что ты тут делаешь?

Четко выговариваю каждое слово.

Меня окатывает вдруг жаром, когда замечаю, что в руках у парня сверток, смахивающий на букет цветов, спрятанный в крафтбумагу.

Либо он приехал ко мне, либо… он приехал к какой-то другой девушке, которая живет в моем же доме. И встретились мы случайно.

Вот же черт! Вот почему он мне не отвечает!

Боже, мне так становится стыдно и обидно.

Стыдно за разорванный пакет с мусором и за то, что наезжаю на парня, с которым изменила мужу. И за то, что выгляжу сейчас как чучело, наверно… А обидно… обидно за то, что второй раз встречаюсь с Женей при таких странных обстоятельствах, как разоблачение моего мужа в измене.

– Эй, Марин, ты плачешь? – парень делает в направлении меня порывистый шаг, и его горячие пальцы, несмотря на то, что на улице хороший минус, стирают с моей щеки побежавшие слезинки.

– Что? – отступая от него, зло смахиваю влагу тыльной стороной ладони. – Нет! Ничего я не плачу! Это от мороза заслезились глаза, – выдумываю оправдание. – Ты иди, чего мерзнешь? Тебя уже наверняка ждут.

Я не смотрю больше на него, меня вновь охватывает грусть. Я сдерживаю рыдания из последних сил. И если парень еще хоть на минутку останется, то точно станет свидетелем моего отчаянья. Подхватываю порванный пакет и завязываю его в месте прорыва, начинаю хаотично крутиться вокруг своей оси, собирая то, что можно собрать.

– Ты уверена, что ждут? – спрашивает, присаживаясь рядом со мной.

– Да мне-то откуда знать?! – импульсивно, на высокой ноте, злясь, отвечаю.

– Марин, – Женя неожиданно перехватывает мое запястье, – я к тебе приехал.

Замираю, поднимаю на него глаза, в которых застыли слезы.

Что он сказал? Он приехал ко мне?! Да что же творится с людьми? Зачем я ему нужна? Я же замужем!? Я не свободна!

Мой голос дрожит от волнения. Мысли, как и слова, путаются:

– Зачем? Зачем ты приехал, Жень? То, что между нами вчера произошло – это… это ошибка, не больше. Ты же понимаешь, что я была немного не в себе… и я замужем, Жень. То, что сейчас происходит, это неправильно. Понимаешь?

– Хм, я так понимаю, сейчас ты тоже немного не в себе, – выдернув из моих рук пакет, Женя подошел к помойке и кинул его туда.

– Погоди! Зачем ты это делаешь? – спросила раздраженно. Подошла к урне, уже хотела достать оттуда пакет, но Женя меня остановил.

– Марин, это лишнее, – он взял меня за руку и потянул в сторону от подъезда.

– Стой! Стой, ты куда? – кручу растерянно головой, а когда увидела его автомобиль, припаркованный в тени заснеженных деревьев, все поняла. – Женя, я никуда с тобой не поеду!

– Так я тебя пока и не везу никуда, Марин. Просто думаю, что стоять под окнами твоего дома и вести беседы с замужней девушкой не совсем правильно. Предлагаю поговорить без свидетелей.

– Но мне тебе нечего сказать, – я упираюсь, не желая оставаться с ним наедине, потому что чувствую против своей воли какое-то необъяснимое влечение к нему.

Что-то на уровне импульсов, вибраций в воздухе. Его горячие прикосновения, напористость будоражат, дразнят меня.

Никогда ничего подобного не испытывала. Может потому, что у нас с Мишей было все с точностью да наоборот!?

Мы подходим к машине. Женя толкает меня вперед себя.

Я же не сдаюсь. Упираюсь, выставляю руки вперед, отказываясь садиться внутрь.

– Жень, муж будет искать меня, – до сих пор не понимаю, зачем я ассоциирую себя с этим изменником и предателем.

Может быть, потому что боюсь чего-то? Например, почувствовать себя такой же, как он? Предательницей! А чем я лучше!? Я ведь…

Внезапно парень поворачивает меня к себе, и у меня дыхание перехватывает от нахлынувших эмоций. В лунном свете он кажется невероятным. Я не могу отвести от него взгляд. Тону в глазах, полных желания. Я все еще упираюсь в его грудь ладонями, когда губы парня изгибаются в хищной улыбке, демонстрируя ряд белоснежных зубов.

– Интересно, каким образом?! – его вопрос пропитан иронией. – Позовет тебя из окна?

– Жень, – срывается с губ его имя, – не надо.

Но мозг вдруг взрывается от вброса тестостерона в кровь. Все границы стираются, когда он вжимает в меня свои бедра.

Внизу живота взрывается огненный шар, и мое тело пронзает острое желание.

Меня трясет так, что зуб на зуб не попадает, а когда он склоняется надо мной и впивается жадным поцелуем, я осознаю, что окончательно теряю голову.

Ужас! Это неправильно! Так не должно быть!

Но, увы, ни разум, ни тело со мной были не согласны.

Напор со стороны Жени усиливается, и я уже через миг чувствую, как начинаю отвечать ему с охотой. Тело становится податливым и трепетным в его руках.

Все рамки приличия стираются в тот миг, когда его пальцы проникают ко мне под куртку, и он сжимает ими талию, приподнимая меня.

– Нет! – отрываясь от него, выдыхаю. – Нет, Жень… не здесь.

В этот миг в глазах парня появляется озорство, а на губах играет очаровательная улыбка. Женя подносит руку к моему лицу и пальцем трогает мои припухшие от поцелуя губы. У меня от его прикосновений мурашки побежали по коже, а щеки покраснели. От стыда, наверно.

– У меня есть на примете одно местечко, – загадочно проговорил парень и открыл пассажирскую дверь, – прошу, мисс.

Плюхаюсь в низкий спорткар.

Досадливо складываю руки на груди. Щурю глаза, когда закрадывается подозрение в том, что Женя все это подстроил специально. Заманил меня в ловушку, заведомо зная, что попаду в нее.

– Так нечестно, – обиженно бубню под нос, когда парень усаживается на водительское кресло, буксуя, вгрызается в асфальт и, наконец, трогается с места.

– Ты сама затеяла это, – парирует он, и как только авто выезжает на дорогу, ладонь парня ложиться мне на колено, а длинные пальцы по-хозяйски сжимают его. – Не кисни, Марин, и не переживай. Я не съем тебя. Если сама не попросишь.

Кидаю на него недоумевающий взгляд. Парень ловит его и чувственно проводит по своим губам кончиком языка, отчего мое сердце начинает биться как сумасшедшее. Хренов соблазнитель. Прикусывая все еще пылающую от его поцелуя губу, отворачиваюсь к окну.

– Не попрошу, – сухо отвечаю, хотя сама не верю в это.

Дорога «в местечко», куда меня везет Женя, кажется мне знакомой.

Только в таком состоянии, в котором я нахожусь, да еще и ночью, мне трудно сориентироваться.

Поэтому, покусывая нижнюю губу, молча смотрю в окно, за которым мелькают деревья.

Все однообразное, унылое и наводит тоску. Становится одиноко и грустно, в голову снова начинают лезть мысли о Мише. В груди начинает щемить сердце. Тряхнув головой, поворачиваюсь к парню, смотрю на него в упор, думаю, с чего бы начать разговор. Ведь мы, по сути, с ним вовсе незнакомы. Чужие люди, и раз уж судьба свела нас, а точнее, он сам приехал, то стоит познакомиться с ним чуть поближе:

– Почему ты так смотришь на меня? – косится в мою сторону парень, кривит рот в самодовольной ухмылке.

– Хочу знать, кто ты и почему преследуешь меня? Ведь ты же зачем-то приехал к моему подъезду? Откуда ты знал, что мужа нет дома?

Женя сбрасывает скорость, перестраивается в крайнюю правую полосу.

– Мы приехали, – сообщает он и съезжает с дороги.

У меня все вопросы выветриваются из головы, когда перед нами открывается потрясающе сказочный вид.

Задерживаю дыхание, прилипаю к стеклу.

Свет фар прокладывает бело-золотистый столб света по узкой снежной дороге, по обе стороны которой почти донизу спускают свои ветви под тяжестью снега вековые ели. Эффект потрясающий. У меня нет слов. Я такое только на картинках видела. Во рту пересыхает от эмоций.

– Не думал, что тебе понравится, – низким до вибраций в теле тоном замечает парень.

Я же вся напрягаюсь, когда его теплая ладонь скользит мне под куртку, и длинные пальцы касаются поясницы, чуть сжимая ее.

Тело обдает жаром, а низ живота наполняется тягучей слабостью и сладким, почти болезненным томлением, что заставляет непроизвольно сжаться в комок.

Это чувство длится несколько секунд, а затем проходит, оставляя после себя лишь приятный отголосок и ощущение свободы.

– Мне нравится, – низким от волнения голосом отвечаю ему.