Расплата за измену. Случайная беременность

– Женя. Хватит. Ты меня… пугаешь.

Мой голос срывается. Ресницы дрожат, как будто на них подул легкий ветерок.

– Пугаю?! – уголок влажных губ парня поднимается вверх, а его лицо максимально приближается и становится на несколько сантиметров ближе ко мне. Эти его действия заставляют мое сердце учащенно забиться где-то в районе живота. – Неужто такой страшный, Марин?

– Женя, – срывается на стон мой голос, когда он, подавшись бедрами вперед, упирается в мой живот, и я чувствую внушительную выпуклость в районе его паха.

– Что?! Что прикажешь мне делать с этим, Марин? И понимаешь: влечение с каждым часом, проведенным рядом с тобой, становится только сильнее.

Я не хочу его слушать. Не хочу. Не готова. Его признания мне не нужны. Я не готова к ним. Пытаюсь отстраниться, но делаю только хуже. Он, мгновенно пресекая мою попытку, заключает меня в кольцо рук, расставляя ладони по обе стороны от меня. Упирает их в столешницу барной стойки.

– Жень, это все твои фантазии. Я не знаю, что тебе сказать. Но тебе же будет лучше, если ты поубавишь свой пыл. Я не могу тебе ответить взаимностью, – скороговоркой проговариваю на одном дыхание целую тираду.

– Разве не можешь? – лукавство сверкнуло в глазах парня, и он впился в мои губы жадным поцелуем. Меня окатило волной желания. Я предприняла еще одну попытку, но она не увенчалась успехом.

Он, перехватив мой затылок, нетерпеливо протолкнул язык в мой рот, овладевая не только моей плотью и моим языком, но и моим сознанием.

В голове все поплыло, затуманилось. Я закрыла глаза. Закинула руки на плечи парня, вцепившись в его затылок так крепко, как будто это был мой единственный оплот, который меня удерживает в этой реальности.

Мысленно я уже смирилась с тем, что Женя для меня значит нечто большее, чем просто секс на одну ночь по случайности и была уже в шаге от того, чтобы признаться, когда вдруг парень отпустил меня. Отступил на два шага назад. Тяжело задышал и коротко произнес:

– Ты знаешь, Марин. Я думаю, ты права. Сейчас понимаю, что права. Мне нужно и правда о многом подумать. Зря я тебя сюда притащил. Хотя, – он замолк, а у меня от его слов давление в крови поднимается. В ушах начинает шуметь.

Что все это значит? Что он задумал? – молниеносно пронеслось в голове.

– …что, Женя? – хриплым от волнения или нет, все же от возбуждения, потому как у меня в трусиках настоящий пожар, и потушить его может только человек, который сейчас стоит передо мной и хочет произнести то, что мне явно не понравится.

– Если бы не привез, не выяснил для себя некоторые обстоятельства. Но я хочу взять небольшую паузу, чтобы разобраться кое в чем, Марин. Давай вернемся в город.

– Вернемся в город, – повторяю за ним и не верю в то, что слышу. – И как это понимать?

– Как есть, детка. Ну, ты же хотела домой, я тебя отвезу. Тем более у тебя травма. Тебе нужно себя беречь, а рядом со мной вряд ли это получится, – отходит еще на несколько шагов, направляется к выходу. – Ты собирайся, а я пообщаюсь с администрацией… Улажу все вопросы…

– Нет, стой!

Получается слишком громко, но эмоции контролировать в такой ситуации не так уж и легко.

– Стой, Жень. Это… это несправедливо. Я не хочу уезжать, – я спотыкаюсь на слове, прежде чем произнести последнюю фразу.

У Жени за одно мгновение меняются эмоции на лице: от неверия до непонимания. Но последнее, что застывает маской, мне абсолютно не нравится. Холодное, жесткое. Как будто он все уже решил для себя.

– Извини, Марин, – бросает скупо, прежде чем покинуть гостевой домик.

Спорткар останавливается напротив подъезда. Это может значить только одно. Домой провожать не будет, уедет сразу. Ну, что ж. Раз так, не буду его задерживать.

Молча открываю дверь и выхожу на улицу. Женя в мою сторону не смотрит. Старательно отводит взгляд.

– Пока, – произношу скрипучим голосом, царапающим нёбо.

– Угу, давай, – откликается парень, продолжая игнорировать меня.

Аккуратно закрываю дверь и делаю шаг назад. Машина срывается с места, поднимая облако белой пыли, которая залепляет мне лицо. Слезы непроизвольно наворачиваются на глаза. Я так и не поняла, что произошло. Женя всю дорогу играл в молчанку: ни слова, ни полслова. Я несколько раз пыталась с ним заговорить, но натыкалась на холодные, брошенные вскользь ответы. А потом парень врубил музыку на такую громкость, которая не позволяла мне больше проронить ни слова. Сам же он полностью сосредоточился на дороге.

Медленно разворачиваюсь, направляюсь к подъездной двери. Стискиваю в кулак ручки пакета, в котором лежат купленные для меня Женей вещи. Обида на парня вспыхивает в тот момент, когда под слоем снега не замечаю льда и как я могла забыть об этой опасности, наступаю на него больной ногой, не удержавшись, скольжу вперед и плюхаюсь со всего маху на задницу, второй раз ударяясь копчиком.

– Ай! – вырывается изо рта, когда острая боль простреливает поясницу и сдерживаемые слезы прорываются наружу.

– Эй, надо быть аккуратнее, – слышится знакомый голос над головой. Прежде чем я успеваю посмотреть на его обладателя, меня подхватывают крепкие руки и с легкостью поднимают на ноги.

И только когда я оказалась в вертикальном положении, перевела взгляд на говорящего.

– Спасибо, – буркнув под нос, попятилась к лавке, на которой лежала шапка снега.

Мне необходимо было дать немного успокоиться ноге для того, чтобы совершить следующий марш-бросок уже до дома.

– Да всегда пожалуйста, – улыбается мне тот самый дерзкий подросток, которого я встретила несколько дней назад в подъезде. – Может, помочь? Вы же в этом доме живете?

Его тон и общение абсолютно отличаются от того, какими они были в тот вечер. И сейчас я вижу перед собой вместо дерзкого, наглого подростка отзывчивого и доброго паренька, готового прийти на помощь. Вот только меня не проведешь. Я уверена, что это маска. И ей не стоит доверять.

– Не нужно. Я сама справлюсь, – кряхтя, подхожу к лавке, смахиваю снег и усаживаюсь на холодное дерево.

– Ну, ок. Понял. Не буду надоедать, – пожимает плечами и, круто развернувшись, через несколько минут исчезает из зоны моего видения.

Немного придя в себя после падения, я пробую встать. Убедившись, что нога в относительном порядке, и я могу идти, направляюсь к двери. Ощутимо при этом прихрамываю. Закусив губу, чтобы еще не застонать, я прикладываю все усилия, чтобы от бессилия не разрыдаться прямо здесь.

Приложив «таблетку-ключ» к замку домофона, перехватила пальцами ручку и уже приготовилась, и собрала силы, чтобы открыть ее, и тут вдруг рядом с моими пальцами ложатся чужие, мужские. От неожиданности вздрогнув, кидаю за спину испуганный взгляд.

– Я все же помогу, – звучит прямо над мной головой голос все того же подростка.

Он открывает дверь и подталкивает меня внутрь.

– Я же сказала, что справлюсь. В чем дело? – нетерпение звучит в моем тоне, когда, прислонившись спиной к стене, останавливаю свой взгляд на его лице.

– Да ни в чем, – он нагло оглядывает меня с ног до головы своим цепким взглядом. – А это же ты! Точно не ошибся. Та, которая мусор на ночь выносила, а потом куда-то исчезла.

Черт! Мне вдруг стало так стыдно, что вспыхнуло не только лицо, но загорелись и кончики ушей.

– А твое какое дело? Да и вообще, что за допрос? Ты кто такой? – задала вопрос и, не дожидаясь ответа, начала взбираться по лестнице.

– Да никто. Так, залетный, – усмехнулся.

– Вот и лети дальше, птенчик. Чего привязался? Я же не просила помощи, – грубо отшиваю мальчишку.

Но тот, внезапно оказавшись рядом, поддерживая меня под локоть, помогает подняться.

– Да ладно тебе, я же просто помочь от души хочу, – бубнит под нос.

– Послушай меня, пожалуйста, – вырываю руку, поворачиваюсь к парнишке и замечаю, как в его глазах вспыхнул интерес.

– Костя, – перебивает меня наглец.

– Что?

– Меня Костя зовут, а тебя Марина. Я знаю, мне Лизка сказала, – поясняет. Видимо, на моем лице застыл вопрос.

– Хорошо, – делаю глубокий вдох, – хорошо. Костик, значит. Так вот. Я не знаю, что у тебя в голове и что тебе от меня нужно, но скажу один раз: отстань от меня. Я замужем, и если ты не хочешь разборок с моим мужем, то лучше не приставай.

От переизбытка эмоций, с которыми я произносила эту речь, дыхание сбилось, стало прерывистым. Под тяжелым взглядом подростка я проковыляла к лифту, нажала на кнопку:

– И еще раз спасибо за помощь, – бросила через плечо, прежде чем зайти в кабинку.

Кабина лифта поднималась вверх, а меня начинает трясти от медленного, но неумолимого осознания того, что моя жизнь вдруг в одночасье перевернулась с ног на голову.

Мне даже вдруг показалось на короткий момент, что меня кто-то сглазил, навел порчу. Да, это глупо, это бред, но другого объяснения всей этой чертовщине, что твориться со мной, я просто не могла придумать. И этот подросток, которого я встретила внизу, тому яркое подтверждение.

Остановившись на этаже, лифт выпускает меня из своего тесного пространства, я торопливо выхожу из кабинки.

Прихрамывая, подхожу к двери. Вставляю ключ в замок и в какой-то момент понимаю, что что-то идет не так. Ключ в замочной скважине не двигается. Как будто застрял, не провернешь. В непонимании пытаюсь открыть дверь, дергаю за ручку, но та не поддается.

– Марин, хеллоу, – голос соседки отвлекает меня от попыток открыть дверь, поворачиваюсь к ней лицом и присвистываю, так как у нее под глазом красуется огромный фиолетовый фингал.

– Где ты успела, Нюр?

– Да что у нас, углов, что ли, мало, – отмахивается соседка и, позвякивая бутылками в пакете, подходит к своей квартире. – Тут твой Мишка замки поменял, не знала, что ли?! – Как будто между прочим спрашивает соседка, в мою сторону не смотрит, как будто ей не интересна моя реакция.

– М-да, и как давно? – уперевшись в стену плечом, обращаюсь в ее сторону.

– Слушай, Марин, вот не скажу точно, но вроде бы вчера, – почесав лоб, выдала соседка.

– Ясно, – киваю и в этот момент слышу, что за дверью кто-то копошится, следом щелкает замок, и дверь открывается.

С замиранием сердца цепляюсь за ручку и дергаю дверь на себя с силой, вырывая ее из пальцев Миши.

– Ну что, нагулялась? Че приперлась-то, тебя здесь не ждут.

– А мне твое разрешение не нужно. Это мой дом, – я делаю попытку войти в квартиру, но Миша, раскинув руки, упирается ими в откосы по обе стороны двери.

– Ты его благополучно просрала, когда уехала трахаться с каким-то мужиком. Так что давай, вали по-хорошему, Марин. Я тебя в квартиру все равно не пущу.

– Ты сдурел? Тебе в голову надуло?

Моя решительность во чтобы это ни стало попасть домой возросла в разы.

Трупом лягу, но не уйду. Пусть он сам валит, куда хочет, а это мой дом.

Сжав кулаки, я упираюсь ему в грудную клетку плечом и напираю.

– Ты ненормальная? – ухмыляется ехидно муж.

– Если ты меня не пустишь, я в полицию позвоню, – угрожающе рычу.

– Ага, давай. Дерзай. Будет интересно послушать, что они тебе ответят…

Ударяю плечом мужу прямо в солнечное сплетение. Какой же он гад и придурок?! Зачем он так со мной поступает?! Закусив губу до боли, пытаюсь сдержать подступающие слезы. И только становлюсь злее от несправедливости. И с еще большей агрессией «пробиваю» себе путь домой.

– Ох, – внезапно Миша отступает в сторону. Хватается за бок, и мне хватает этой доли секунды, чтобы прорвать оборону.

Отталкиваю его в сторону и вихрем залетаю в квартиру.

– Стой! – натужно ревет муж.

И внезапная догадка о том, что здесь кто-то есть помимо Миши, становится очевидной.

– Где она? – цежу сквозь зубы, устремляясь к спальне.

Сердце в груди бьется с такой силой, что становится больно дышать. Перед глазами все плывет. Реальность искажается. Хватаюсь за ручку двери и на мгновение зависаю. Во рту вмиг пересыхает. Меня мучают сомнения. А я уверена, что готова к тому, чтобы увидеть любовницу Миши? Или… готова к тому, что за этой дверью окажется моя сестра. И что я буду делать, если все-таки там будет Вика?

Тело простреливает молнией. Зажмуриваю глаза и толкаю дверь.

– Блять! Ты что творишь?! Дура! – бешено ревет прямо мне в ухо Миша.

Я открываю глаза и… Пусто. В спальне никого. Только с синего экрана телевизора вещает новости какой-то репортер.

– Где она? – голос срывается на хрип.

Миша больно перехватывает меня за локоть и с силой толкает в сторону входной двери.

– Психопатка, ты реально думаешь, что я приведу сюда и подвергну опасности ту, которую люблю? – с презрением в голосе задает вопрос.

От той небрежности, с которой он произносит эти слова, моя кожа покрывается липкой испариной. Одежда мгновенно прилипает к телу, и я чувствую себя от этого погано, как будто кто-то вылил на меня ведро с грязью.

Мне становится очень противно от осознания того, что у меня к этому чудовищу, к этой лживой скотине были чувства, была привязанность, была… любовь…

Челюсть сводит до судорог в скулах от бессильной ярости и негодования, которые бушуют в душе.

– Отпусти меня, – цежу сквозь зубы и силой бью пяткой по ступне мужа.

– Черт! – а дальше идет отборный мат, от которого уши сворачиваются в трубочку.

К лицу приливает кровь. Выворачиваю руку из его пальцев и устремляюсь в кухню. Как только оказываюсь в помещении, тут же захлопываю дверь, подставляю под ручку стул. Отступаю на несколько шагов назад. И, затаившись, прислушиваюсь к тому, что происходит за дверью.

Дыхание то и дело сбивается. Нервы на пределе. Паника долбится в грудь нарастающим пульсирующим шаром. Никогда бы не могла подумать, что мне придется воспользоваться подобными уловками со стулом. Я видела такие хитрости только в кино.

От резкого удара в дверь задребезжали натянутые нервы.

– Пошел вон! – крикнула, но голос не слушался, потому получилось совсем пискляво и испуганно.

– Марина, не нагнетай обстановку. И не заставляй меня применять силу, – угрожающе произнес муж.

– Пошел вон. Это мой дом. Сейчас позвоню отцу и все ему расскажу. Дождешься того, что останешься с голой задницей. Но это будет справедливо. Ведь именно в таком виде я тебя и подобрала, – со злостью отвечаю ему.

Где-то в подсознании скользить предостережение, что перебарщивать не стоит. Что дверь в кухне не железная и при желании ее можно разнести в щепки, но я все же надеюсь на здравомыслие Миши. Не мог же он вместе с совестью и мозги утратить.

– Следи за словами, дрянь, – гневно раздается по ту сторону двери.

– Пошел к черту, изменник. Собирай свои манатки и вали. Я уже звоню отцу! – выкрикиваю.

И я не блефую, а достаю телефон и набираю заветный номер папы.

Секунда …

Вторая…

У меня от напряженного ожидания даже капельки пота над губой выступили…

Абонент находится …

Перед глазами пронеслась вся моя недолгая жизнь, когда в кухонную дверь прилетело с той стороны что-то тяжелое и ее в мгновение разнесло в щепки.

– Ай! – присела, накрыла голову ладонями.

– Ну, ты у меня сейчас получишь, – рявкнул муж так, что завибрировали стены.

Я сжалась в комок в ожидании скорой расправы.

Но вопреки моим ожиданиям, первым делом Миша вырывает из моих рук телефон.

– Хм, ну что, дозвонилась? Дурында, – ехидно цедит сквозь зубы прямо над моей головой.

Дальше муж, больно перехватывая мою шею пальцами, дергает меня вверх, заставляет встать на ноги.

– Больно, – вскрикиваю, но от этого хватка на шее только усиливается. – Тебе это так с рук не сойдет, – хриплю в лицо мужу.

– А тебе? – скалится в ответ. – С чего ты взяла, что тебе что-то должно сойти? Думаешь, твой отец не в курсе, чем занимается его младшенькая доченька? Думаешь, ему нет дела до того, что ты делаешь? Да ты шлюха позорная. Ты хоть понимаешь, что сейчас чувствует твой отец? Ты думаешь, что твоя выходка осталась незамеченной?

– Что? Ты серьезно? – мой голос срывается. – Что за бред?

– Если это бред, как ты говоришь, то почему ты не можешь дозвониться до отца, а? Ну, как думаешь?

От того, с каким напором все это говорит Миша, меня начинает одолевать растерянность. Какого черта он вообще мне что-то предъявляет? Какого черта он говорит об отце? Я ничего не понимаю.

Смотрю на мужа расширенными глазами в недоумении.

– Что, сказать нечего? Ты же понимаешь, что я прав. Ты дрянь, которых еще поискать надо, и еще наглости хватило после потрахушек домой как ни в чем не бывало заявиться. Вот скажи, как мне к тебе относиться? Как?

Миша, брезгливо морщась, толкает меня вперед, к двери. Я, раскинув руки, делаю несколько поспешных шагов и, уцепившись за столешницу кухни, останавливаюсь. Круто разворачиваюсь к Мише лицом. Вскидываю подбородок.