Расплата за измену. Случайная беременность

– Ну, отвечай или так и будешь гипнотизировать экран?

С любопытством наблюдает за мной, кривя губы в наглой ухмылке.

– Тише, – цыкаю на него и принимаю вызов.

– Да, Миш?! – голос звучит заискивающе, мне жутко неудобно перед парнем.Отворачиваюсь к окну.

– Чего так долго не берешь телефон? Спишь уже? – голос мужа расслаблен и даже вальяжен.

Аж обидно становится. Я переживаю из-за нашей ссоры, а он, значит, нет?!

– Сплю, – бормочу с обидой.

– Ну, вот и хорошо, Мариш. Ты тогда меня сегодня не жди. Твой батя всех зазывает в сауну. Ну, сама понимаешь, не могу отказаться. Отдыхай. Завтра приеду, поговорим.

– Но, Миша…

Только и успеваю позвать, когда слышу в трубке женский смех вместе с мужскими разговорами, в которые тут же вклинивается голос мужа: «Я готов и свободен, как птица».

Дальше раздаются короткие гудки. Несколько минут молча смотрю в экран, и только в душе скапливаются пустота и отчаяние. И только когда перед глазами поплыл экран, отвернулась к окну, чтобы стряхнуть с глаз так не вовремя появившиеся слезинки.

– Я ничего не хочу, – плаксиво отзываюсь.

– Тогда жди. Я скоро вернусь. И смотри, из машины ни шагу. А то знаю я, какие здесь злые бородатые дядьки ходят, – пробасил парень и покинул салон. Даже ответить не успела. Да и черт с ним!

Я ощутила острую необходимость перезвонить Мише. Может, напроситься с ними? Унизительно? Но мне в данный момент было все равно. Моя душа рвалась на части от ревности и боли. Мне даже дышать было сложно, не только думать. Мое естество звенело эмоциями, в которых не было ни рассудительности, ни гордости. Одни только чувства.

Нажимаю вызов. Тишина и следом:

Номер абонента недоступен. Перезвоните позднее.

Не понимая с первого раза, набираю второй:

Номер абонента недоступен. Перезвоните позднее.

Как отключен? Ведь он только что мне звонил?! – мелькнуло в голове.

Я не сдаюсь. Набираю еще и еще. В конце концов психанула. Набрала отцу. Я не готова была провести всю ночь в раздумьях, сгорая от ревности.

Папа как раз только взял трубку, когда к машине подошел ее обладатель.

– Марина. Привет, милая! Как ты себя чувствуешь? Я не хотел тебе звонить. Тревожить. Миша сказал, что отправил тебя домой, потому что ты плохо себя чувствовала.

– Да уже все нормально, папуль. А ты где сейчас? – на заднем плане слышна приглушенная музыка. Ни женского смеха, ни мужских голосов.

– Как где, в ресторане!–

Отвечает удивленно отец, а у меня закрадывается нехорошее подозрение.

– Пап, а Миша далеко от тебя? – неуверенно задаю вопрос.

– Так он домой уехал. Почти сразу же.

Черт! Так и думала, что обманул. Думал, отцу не позвоню?! Сволочь!

– Слушай, ну и холодина сегодня. Чуть пальцы не отморозил, пока донес.

Я принимаю из рук парня два стаканчика кофе и пакет, из которого доносятся невероятные запахи. Смотрю на него пристально. Изучаю сквозь призму предательства со стороны мужа.

– А ты так и не сказал, как тебя зовут, –грудным голосом спрашиваю парня.

Прежде чем тронуться с места, он оглядывает меня с интересом, говорит с легкой ироничной улыбкой:

– Ну, что ж, леди, вы на правильном пути. Позвольте представиться, Евгений! Но можно просто Джон, мне так привычнее, а ваше имя мне и так известно. Марина?! Правильно? – в его взгляде скользит понимание.

Думаю, он прочел мои мысли раньше, чем они возникли.

– Угадал.

– Итак? Значит, я правильно понимаю, что ты меня все же надумала пригласить в гости?

Меня охватывает паника. Я все пылаю, горю, как будто на меня ведро с кипятком вылили. Но, разлепив пересохшие губы, я все же выдавливаю короткое: «Да».

***

Я вожусь с замком уже несколько минут. От волнения пальцы не слушаются. Ключ никак не хочет попадать в замочное отверстие. Да и дыхание парня, которое слышу у себя за спиной, слишком близко, слишком шумно, слишком жарко. Мешает, не дает сосредоточится.

– Давай помогу, Мариш! Иначе кофе и вкусняшки превратятся в безвкусную гадость.

Резко поворачиваясь, чуть ли не выбиваю из рук Жени все содержимое, ойкаю.

Поднимаю на него взгляд и залипаю. Что-то в нем было не так, что-то притягивало и одновременно отталкивало меня. Я не могла определиться.

Но в его глазах я видела нечто большее, чем просто интерес к моей персоне. Было что-то еще. Более глубокое. Более проникновенное.

Женя изогнул бровь:

– Что-то не так? Ты передумала? – спрашивает, но в голосе не слышно и намека на то, что он сомневается в моем решении провести с ним сегодняшний вечер.

– Нет… Наверное… Я не знаю, – растерянно отвечаю, но ключи, тем не менее, перекочевывают в его пальцы, в своих же я сжимаю пакет и напитки.

Слышится щелчок язычка в замке: один, второй, третий! Словно выстрел. Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и уже думаю о том, что этот «способ» отомстить мужу «не мое».

Внезапно моих губ касается теплый поцелуй чужого мужчины.

Распахиваю глаза. Парень тут же отстраняется.

– Заходи, – приглашающим жестом показываю вглубь утонувшей в темноте квартиры.

– Жень, я… Я передумала. Извини. Не могу, – суетливо затараторила и, сунув ему в руки пакет и стаканчики, юркнула в квартиру.

Но даже глазом моргнуть не успела, как Женя скользнул следом за мной:

– Эй, Мариш, так нечестно, – обиженно нахмурив, приподнял брови, – мы так не договаривались.

– Т-с-с-с, молчи, – приложила палец к его губам, когда в коридоре подъезда хлопнула соседняя дверь.

Боже! Я совсем обезумела! Что я творю?! А вдруг это Нюрка-соседка? Вдруг она видела меня и Женю!? Ужас сковал меня. Нюрка, она же такая сплетница, что уже завтра обо мне и моих «похождениях» будет знать чуть ли не каждый второй в нашем маленьком жилом комплексе.

Подбираясь к двери и стараясь как можно меньше издавать звуков, выглядываю в коридор. Нюрка копошится ключом в замке. Пытается закрыть дверь, но ей это никак не удается. И пока соседка увлечена своим делом, я прикрываю свою дверь.

– Кто там? Муж?

Как только дверь оказывается закрытой, в прихожей становится так темно, что даже силуэта парня не вижу. Зато прекрасно слышу его голос рядом со своим ухом.

– Нет, конечно, – с оглушающе бьющемся сердцем в груди отвечаю. – Соседка. Сейчас подождем, когда она уйдет, тогда тебя выпущу…

Зашептала в ответ, но закончить фразу не успела. Женя, притянув меня к себе, закрыл мне рот поцелуем.

Задохнулась от его наглости.

Я, не привыкшая к подобному, в первые мгновения была обескуражена.

Его внезапность вгоняла мой разум в ступор. Мне необходимо было время, чтобы сосредоточится для принятия того или иного решения.

Но головокружительный вальс эмоций, который возникал при соприкосновении наших губ в поцелуе, отбивал все желание думать и размышлять.

Сопротивлялась я недолго, а потом, закинув руки ему на плечи, поддалась эмоциям, которые пульсирующими токами разбежались по моему телу, заставляя бурлить кровь от адреналина.

Совесть свалила к черту на кулички, а стыдливость и того хуже. Лопнула, как мыльный пузырь. Я не знала, что со мной происходит. Испугалась сама себя, когда сквозь сбившееся от продолжительного поцелуя дыхание взяла его за руку и сама повела в гостиную.

Женя, перехватив меня за запястье, дернул на себя, остановил.

– Марин, я хочу кое-что тебе сказать, – прошептал в губы, склоняясь надо мной, переплетая свои пальцы с моими и снова целуя меня. Порывисто, жадно.

– Еще одно слово, – бормочу припухшими от поцелуя губами, слыша в тишине комнаты наши гулко бьющиеся сердца, – и я передумаю.

Мои щеки пылают, обжигая кожу стыдом. Я такие смелые предложения даже Мише делала редко. А тут чужому парню, да еще в нашей с мужем квартире.

Но то ли обида на Мишу, то ли ревность, а может, всё вместе взятое придает уверенности в том, что я не делаю ничего предосудительного. Раз муж поступает так по отношению ко мне, то я тоже могу себе это позволить. Разве это не закон бумеранга?

– Ты мне нравишься, Марин, – сказав эти несколько слов, Женя снова целует меня. Сладко. Нежно.

Закрываю глаза. Льну к его груди ближе. Он как магнит притягивает меня, не позволяя отстраниться.

Что за черт!? Почему так?

Из последних сил ускользающий разум пытается достучаться до мой совести, стараясь найти в памяти хоть что-то светлое, хорошее в защиту мужа, но увы… ничего не выходит.

Миша уже давно мне не делал комплиментов, давно не дарил цветов или дарил только тогда, когда я ему говорила об этом прямо в лоб. Обижалась, дулась, получала требуемое, и он снова становился холодным и отстраненным.

Руки Жени опускаются на мою талию. Сжимают ее.

– Позволишь? – голос парня проникновенный, чувственный.

– Да, – отвечаю.

Тишина гостиной наполняется шуршанием одежды вперемешку с нашим обрывистым дыханием. Сейчас во мне бурлят только эмоции, чувства и желание получить от парня нечто большее, чем просто поцелуи. Я желаю получить его.

***

Пробуждение дается мне крайне нелегко. Настойчивый яркий свет бьет прямо в глаза. В полудреме поворачиваюсь на бок. Натягиваю на голову одеяло…

Стоп. Черт!

Затуманенный сонным дурманом рассудок включается, как по команде, начинает анализировать.

Солнце светит в глаза. Я лежу в кровати, ощущая на коже ткань постельного белья, обнаженная... Ой, фух… нет. В нижнем белье!

Не выглядывая из-под одеяла, воровато высовываю руку наружу, шарю рядом с собой по кровати. Пусто. Отлично.

Откидываю одеяло, резко сажусь и громко вскрикиваю:

– Боже! Как же ты напугал меня, Миш, – хватаюсь за сердце, которое как сумасшедшее колотиться в груди, но не от того, что муж вернулся, а от того, что я была этой ночью не одна. Или? Мне все это приснилось? Да нет, не может быть!

Если бы это было неправдой, меня бы сейчас не разъедали муки стыда и совести.

– Неужели? – хрипловатый смех мужа разносится по гостиной. – Марин, давай разведемся? – будничным тоном предлагает Миша, не сводя с меня глаз.

Муж вальяжно раскинулся в кресле, закинув ногу на ногу. На нем ничего нет, кроме полотенца, небрежно обвязанного вокруг бедер.

Я медленно открываю рот, но из него не выходит ни звука. Закрываю рот и сжимаю губы в тонкую полоску. Надо удержать слезы, подступающие к глазам.

– Это из-за нее? – наконец-то могу говорить после первого шока.

Я встаю с кровати, покрывало соскальзывает вниз.

Мне нечего было стесняться. У меня хорошая фигура, все на своих местах, и есть за что подержаться. Не фотомодель, конечно, но я на это никогда и не претендовала.

– Не важно, Марин, из-за кого. Для тебя сейчас главное понять, что я хочу развестись, вот и все, – холодно отвечает он.

Я нависаю над ним. Щеки пылают. Тело горит, и сердце в груди колотится неистово, разгоняя по крови адреналин.

– Ты не можешь со мной вот так просто развестись, Миш, – цежу сквозь стиснутые зубы, еле сдерживая слезы.

– Ну, почему же не могу?! Мне кажется, это проще простого, Марин. Я тебе озвучил свое желание, ты должна его просто принять и смириться.

– Но…это неправильно, Миш, – растерянно смотрю мужу в глаза, дрожащие же губы выдают мое волнение. – Разве ты не любишь меня? Ты же только вчера говорил, что любишь! Что же могло такого произойти за ночь, что твое мнение изменилось?

– Я соврал тебе, – недовольно отвечает муж и, отталкиваясь от кресла, встал передо мной во весь рост.

Наши тела на мгновение соприкоснулись. Меня будто током прошибло. Отшатываюсь, делаю шаг назад, а на лице у Мише застывает маска отвращения.

Господи! Это, видимо, мое наказание за вчерашний проступок. Это не месть была Мише, а приговор мне. Развод — это чересчур страшное слово для меня. Развод. Я не хочу даже мысленно произносить его про себя, чтобы вдруг не накликать на себя беду.

– Миша, – порывисто протянула к нему руки, но муж небрежно откинул их. Отстранился.

– Оденься, Марин. Мне неприятно смотреть на тебя. И даже не думай прикасаться ко мне, – морщит нос. – Сходила б, помылась что ли, вся помятая, растрепанная.

Муж разворачивается и уходит. Я остаюсь стоять в полном шоке.

Я смотрю ему вслед. На широкие плечи, мускулистую спину, на которой под бронзовой кожей хорошо просматриваются бугристые мышцы. Тонкая талия, узкие бедра и длинные ноги. Разве не о таком муже может мечтать каждая женщина?!

А потом вдруг меня посещает другая мысль: я тупая дура.

Я-то думала, наивная, что мой муж сидит дома, играет с пацанами в свои сетевые игрушки, бездельничает, под бесформенными футболками и толстовками скрывает свои жирки. Но… глядя сейчас на его фигуру, я понимаю, что он вел далеко не сидячий образ жизни, пускал мне пыль в глаза. Мускулы сами собой не нарастут.

Слезы брызнули из глаз в тот момент, когда Миша скрылся из виду. Значит, муж уже давно обманывает меня. Старается для другой женщины, а точнее… для моей сестры.

Нет, я так этого не оставлю. Стираю текущие ручьем слезы, бегу за ним.

Как он сказал. Помятая? Пошел он со своим мнением куда подальше.

У меня в груди разрастался нешуточным пламенем гнев.

Как он мог со мной так поступить? Предложил мне развод, заведомо понимая, что этим самым уничтожит меня. Ведь я только вчера ему об этом сказала.

Со злостью дергаю ручку к нам в спальню, но дверь вдруг оказывается закрытой.

– Миша! – срывающимся от волнения голосом зову его.

Муж не отвечает.

– Миша, открой! Нам нужно поговорить!

Но в ответ снова ни звука. Ах, он подлец. Мерзавец. Изменщик.

Он думает, что если вот так бросил мне пару фраз, то этим все и обойдется?! Нет, я этого так не оставлю. Я хочу выяснить всё, что он скрывает от меня.

Я не буду молчать и подтирать платочком нос. Я не позволю ему так легко избавиться от меня, ничего не объяснив.

– Миша! – стучу в дверь кулаком, отбивая тонкую кожу. – Выходи! Я хочу поговорить.

Когда кулак уже нещадно начинает жечь, поворачиваюсь к двери спиной и начинаю барабанить в дверь пяткой.

Замок щелкает спустя пару ударов ногой.

Я резко поворачиваюсь с намерением вылить на Мишу поток моих претензий и обид, но…

Увидев его, я моментально все забываю. Весь словарный запас иссякает. Я чувствую, как по щекам текут горькие слезы.

– Миш, – срывается плаксивое с губ, но муж, даже не взглянув на меня, отодвигает небрежно со своего пути так, будто я вещь какая-то ненужная, и направляется к выходу.

На нем строгий деловой костюм: белая рубашка и галстук. Он мне кажется таким отстраненным, таким холодным и чужим, что сердце заходится от обиды. Закрыла рот руками. Как я могла упустить тот момент, когда он превратился в чужого мне человека? Когда он отвернулся от меня? Я не знаю. Я не могу вспомнить. Я так люблю его. Я так была им очарована, что кроме своей любви ничего не замечала.

– Я не понимаю, за что ты со мной так, Миша? За что? – бормочу сбивчиво.

Муж обувается. Накидывает на плечи куртку. Поворачивается ко мне:

– Хватит уже позориться, Марина. Я все уже решил для себя. Я не хочу с тобой жить. Я ухожу. Сегодня не жди меня. И будет лучше, если к моему возвращению ты уже прекратишь свою истерику.

–– Миша… – из моих глаз не перестают литься слезы.

– Я все сказал, Марин. Брак с тобой был ошибкой.

– Ошибкой? Ты хочешь сказать, что я для тебя ошибка?

– Да, Марин. Именно так.

Меня колотит от эмоций. Дрожит все мое тело.

– Отлично! – выкрикиваю, глотая слезы. – Раз ты все решил за нас, не спросив меня, я сделаю, как ты хочешь….

– Что? – он удивленно вскинул бровь , явно не ожидая от меня подобного ответа.

– Ты же хочешь развестись со мной? Так? – Миша кивает. – Я тебе дам развод.

Миша цепким взглядом ощупывает мое лицо, выискивая в моих словах подвох.

– Хорошо, Марин. Я рад, что ты меня понимаешь, – произносит безразлично. – Тогда завтра встретимся возле ЗАГСа. Нечего тянуть.

Проговорил муж и стремительно покинул квартиру. Оставив меня один на один с этой болью. Болью предательства.

– Подлец! Скотина! – кричу ему напоследок, но он вряд ли это услышал, из подъезда донесся звук закрывающихся створок лифта.

От горестных мыслей меня отвлек настойчивый рингтон телефона, доносящийся из глубины квартиры.

Я не сразу собираюсь с силами, чтобы сдвинуться с места, и потому пропускаю вызов. У меня так тяжело на душе, так муторно, что сейчас совсем никого не хочу слышать.

Схожу с места лишь тогда, когда дверь с грохотом открывается, ударяясь о стену в подъезде. Меня мгновенно бросает в дрожь. Кожа покрывается мурашками.

Дрожащими руками закрываю дверь и закрываюсь на все имеющиеся замки.

Прохожу в гостиную, падаю лицом в подушку, затихаю.

Секунда. Две… Три…

Вскакиваю как ужаленная, когда мое дыхание забивает запах, исходящий от постельного белья. Меня кидает в жар. Боже мой! Да тут все пропахло Женей! Стою в ступоре. Пялюсь перед собой.

Женя! Женя! Женя!

Когда же ты ушел? Во сколько? И почему я ничего не помню? Почему ничего не слышала? Бегаю по комнате, как в агонии. Взгляд хаотично мечется по полу, по дивану, по креслам.

Я волнуюсь. Дико переживаю оттого, что Миша мог обнаружить что-то запретное, какую-то вещь, которую по случайности мог забыть Женя. Мой мозг взрывается от догадок. Именно поэтому он сказал мне про развод?! Он приревновал меня?!

Боже! Что же я наделала? Что натворила?!

Скорее всего, именно так и случилось. Я не могу поверить в то, что Мишка… мой Мишка ни с того ни с сего решил так просто развестись со мной!

Сердце оглушительно колотится в ушах. Еще немного и от неконтролируемого давления из носа пойдет кровь.

Нужно успокоиться. Взять себя в руки. Собраться с мыслями. Я же все могу исправить! Могу?

И первое, с чего начну: замету следы «преступления». «Улики» спрячу в стиральную машину. Включаю ее на девяносто градусов. Сама же лезу в ванну под струи горячей воды.

А мысли в голове продолжают пульсировать. Продолжают изводить меня. Никак не могу отделаться от ощущения того, что я сама себе вырыла яму, согласившись провести ночь в отместку мужу с другим мужчиной.

До сих пор не могу принять этот факт. Мой разум отказывается оправдывать мои действия. Меня невыносимо мучает чувство стыда.

Я моюсь в душе почти целый час. Провожу по коже поочередно то мочалкой, то щеткой, не жалея геля для этого.

Выхожу из ванны разморенная и разбитая еще больше.

Валюсь с ног от усталости. Нужно бы выпить кофе для бодрости, может, и ум прояснится и мысли адекватные придут.

Еле плетясь и переставляя ноги, тащусь на кухню. Вялая, как квашеный огурец, подхожу к плите, ставлю турку, наливаю в нее воды, включаю газ.

Динь, Динь…Снова звучит мелодия телефона из комнаты.

– Черт бы его побрал! Ну, кто может быть таким настойчивым с самого утра, – бормочу себе под нос проклятие.

Заглянув в турку и убедившись, что вода еще не кипит, иду за телефоном. Подцепив гаджет, возвращаюсь обратно, по пути принимаю вызов. Звонила Ника.

– Да, Никусь, – сорвавшимся голосом здороваюсь с подругой и коллегой по работе.

– Маринка, ну, где тебя черти носят? У нас тут полный завал. Клиенты, все как один взбесились. Мы с Кариной не справляемся.

– Никусь, – неожиданно для себя всхлипываю по-детски. – Никусь, тут такое случилось!

– Марин! Ты плачешь? Что у тебя произошло? Ты в порядке? Тебе нужна помощь? – взволнованно спрашивает подруга.

– Да, это все муж. Мишка сказал, я больше ему не нужна и требует развод, – прижимаю телефон ближе к уху и снова заливаюсь слезами. – Что… что мне делать, а?

В трубке раздается злое сопение. Подруга молчит. Я знаю, что переваривает информацию, ведь мы только недавно всем коллективом пережили развод Аси, чуть с ума не сошли. Такого еще в своей жизни я не видела. Бедная Ася чуть не потеряла ребенка из-за этого недоноска Вадика, мужа своего. Как таких только земля носит.

– Бессовестная скотина твой Миша. Так и думала, что он кобелИна. Засранец порченый. Марин, ты слышишь меня?

– Да, – сглатывая текущие беспрерывно слезы, отвечаю.

– Приезжай на работу. Тут все расскажешь. Тут поговорим. Детка, не расклеивайся. Я знаю, тебе сложно. Но поверь, такая сволочь, как твой Мишка, и слезинки твоей не стоит. Утри слезы, Мариш, и дуй сюда. Я тебя жду, – Вероника кладет трубку, прежде чем я успеваю что-то сказать.

Ш-ш-ц-ш-ц…

Грозное шипение и едкий дым заполняют кухню мгновенно, я поворачиваю голову в сторону плиты.

– Да чтоб тебя! – цыкнула сквозь зубы, выключила газ и кинула в раковину прихватку, кончик которой успело прихватить пламенем.

Вся вода выкипела, оставляя на стенках накипь из белого налета, а в мойке - подкопченную прихватку.

У меня, видимо, в жизни началась черная полоса. Со вчерашнего дня все шло наперекосяк. Может, всему виной ретроградный Меркурий, про который на днях щебетала взволнованная Карина?!

Возможно, стоит немного подождать, и всё само собой наладится?

Вот она! Идея!

А что, если я уеду к отцу на несколько дней?! Попрошу, чтобы о том, что я у него, он никому не говорил. Завтра я не приду на встречу в условленное с мужем время. Миша обязательно будет звонить мне. Не дозвонится, тогда уж точно будет искать.

Улыбаясь своим мыслям, открыла дверцу, где стояло ведро с мусором, и от нахлынувших чувств громко сглотнула.

В мусорном пакете, прямо поверх крафтпакета, к которому мы с Женей вчера так и не притронулись, стояли два стаканчика в бумажной подложке с давно остывшим кофе.

Громкий, протяжный стон вырвался из моего рта.

Черт! Черт! Черт!

Как же так?! Как можно было так облажаться? Если Миша видел это, то теперь-то уж точно ясно… и это уже никакие не догадки, это бинго! Сто из ста.

Мишка понял, что я вчера изменила ему. Не он мне, а я! Ведь я его за руку так и не поймала. А у меня факт измены налицо.

Запрокидываю голову вверх.

– Господи! Боже! Что же я натворила, что наделала?

В этот момент в кармане булькнуло входящее смс. Дрожа и задыхаясь от себя самой, от своей недальновидности и безумно опрометчивого поступка, открываю «входящие». Смс-ка была от Миши. Тут же читаю ее, и меня будто ледяной водой окатывает паника: «Завтра, я уже договорился, в девять утра нас примут. Возьми паспорт и свидетельство о браке. Не опаздывай».

Только успеваю дочитать, когда приходит следующее смс и тоже от мужа. Открываю по инерции. «Это в твоих же интересах, Марина. Будешь хорошей девушкой и все пройдет гладко. Я не хочу тебе угрожать, но… Я все знаю. И думаю, что твоему отцу это не понравится. Так что жду тебя завтра в девять ноль ноль. Не чуди».

Не сразу замечаю, что не дышу. Просто стою и гипнотизирую черные буквы, которые через какое-то время сливаются в одну сплошную линию. Это очень похоже на кардиограмму моего небьющегося сердце. Мне кажется, я сейчас умру.

Это что же получается… Я сама… сама разрушила свою семью?! Своими… смотрю на руки… собственными руками!?

Сознание приходит в себя в тот момент, когда до слуха доносится монотонный звук капель, ударяющихся об пол. Шмяк…Шмяк…Шмяк…

Смотрю под ноги, делаю судорожный вдох.

Пол окрасился в красный цвет. Я быстро запрокинула голову. И, подхватив тут же висевшее под рукой полотенце, приложила к лицу. Кровь носом у меня все же пошла. Я не смогла взять под контроль свои эмоции.