Спасти Золотого Дракона - 2,3,4

- Почему они игнорируют тебя?

- Игнорируют? - переспросил Лайгон, демонстративно дотрагиваясь до разбитой губы. - Да они бы и живого места на мне не оставили, если бы гонг не позвал их куда-то.

- Ладно, не игнорируют. Но почему они всё время кричат на меня? Почему мои руки связаны, а твои нет?

Маг глянул на его стянутые за спиной руки, о которых как-то успел позабыть, и предложил:

- Давай, попробую развязать.

Тонкие пальцы долго возились с узлами, которые были и без того крепко стянуты, а от вечных попыток Феронда высвободиться затянулись ещё сильнее. Брат терпеливо ждал, и маг, понимая, что развязывать он будет долго, решил не молчать:

- Им нужен ты, а я так, за компанию, - объяснил Лайгон. - Не обольщайся, Феронд, это не потому, что ты такой опасный и сильный... Просто ты... Не хочу обидеть, но ты похож на тех, кто когда-то был их рабами... Ты - похож, а я - нет...

- С чего ты взял, что это важно для них? - осведомился мужчина, которому казалось, что эти твари готовы изловить и запереть в камере кого угодно.

- Статуи, - ответил маг, чувствуя, что ногти ломаются о верёвки, но и узлы постепенно расшатываются. - Они разбили две статуи, и обе изображали длинноволосых мужчин без бород. Недлы всегда стригутся коротко. Статуи разбили при нас, полагая, что это причинит нам боль, потому что мы... вернее, ты... В общем, недлы думают, что их статуи изображали тебя.

- Но ведь они, получается, правы? - тихо спросил Феронд, чувствуя себя несколько виноватым за сходство с рабами, за которое теперь расплачивались они оба.

- Ты не понял, - вздохнул маг, ненадолго отвлекаясь от своего занятия, чтобы отгрызть и выплюнуть отломанный ноготь. - Они считают, что те статуи изображали тебя. Действительно тебя, а не твоих далёких предков! Они считают тебя своим богом... а меня твоим жрецом, - он заметил, как Феронд обернулся на него, и пояснил: - Жрецы есть только у богов. Вроде как, помощники их. Недл не поверил, что я глашатай, потому что они уверены, что я твой слуга.

- С чего они это взяли? - поинтересовался Феронд, чувствуя, что верёвки на его руках ослабевают: Лайгону удалось-таки справиться с узлами.

- С того, что я, наверно, не очень выигрышно смотрюсь рядом с тобой. А ещё потому что остался с тобой, когда наш... в смысле, твой, приятель сбежал. Они думают, я остался с тобой не по своей преданности... а по бесправию. Это не важно. Плюс моя внешность - я не похож на них и не похож на тебя. Будь я на их месте, тоже принял бы себя за жреца.

- Но ведь это хорошо? - спросил Феронд. - Если нас считают богами - нам должны поклоняться?

- Они не станут поклоняться нам! Они ненавидят тебя, презирают. За то, что ты, их бог, допустил, что их род гибнет, и жалкие его остатки обречены скрываться в этих горах! - он окончательно ослабил путы, и Феронд смог избавиться от верёвок.

- Спасибо, - поблагодарил он, растирая натёртые и пережатые запястья.

- Обращайся, если что, - хмыкнул маг, принимаясь обкусывать обломки ногтей.

- И что твои книжки говорят относительно нашей судьбы? - усмехнувшись, спросил Феронд.

- Что нас убьют, - честно ответил маг. - В любом случае. Все народы всегда уничтожали богов, если те не помогали им. Боялись и преклонялись - если боги хоть иногда помогали, а если нет - то их убивали. Всегда. Ты не представляешь, сколько у каждого мира существовало богов - большинство из них убито. Остаётся один-два... Тех, кто не жалеет сил ради своих поклонников. Таких мало. А все остальные всегда оказывались уничтоженными. Если боги не имели телесной оболочки, их уничтожали забвением, если имели тело - чаще всего из них выкачивали кровь, считая, что испив её, можно обрести величие. А этот страж говорил про тару... Значит, они хотят слить кровь... или сожрать тебя...

- Мы должны попытаться сбежать, - твёрдо заявил мужчина, и маг искренне рассмеялся.

- Отлично, Феронд! - воскликнул он. - Ты всегда поражал меня свежестью своих идей. У нас есть кусок верёвки и обломки статуй, которые нам не сдвинуть с места. Стены гладкие, вертикальные вставки металла нам не помогут. С таким набором приблуд мы даже повеситься не сможем.

- Ну так придумай что-нибудь! - воскликнул Феронд, словно без его слов Лайгон сам не понимал, что нужно что-то придумать. - Эти твари сильнее нас, и одолеть их не получится. Нужна хитрость, расчётливость... - он тихо спросил: - Ты ведь сможешь придумать способ?

Маг провёл ладонями по лицу. Брат верил в него, но это не придавало сил и уверенности. Наоборот, от этого становилось совсем мрачно на душе. Он бы очень хотел, чтобы возложенные на него надежды оправдались, и он смог помочь им, но, сидя в этой укреплённой ореливием камере, он мало что мог.

- Давай попробуем привязать верёвку к пруту и выгнуть его? - предложил Феронд, который всё ещё рассчитывал на свою силу.

- Окстись! - разбил его надежды Лайгон. - Твой меч из стали раскололся от удара об ореливиевую цепь. И ты считаешь, что мы при помощи верёвки и своих сил выгнем прут настолько, что сможем сбежать? Не говоря уже о том, что мы не знаем, куда бежать.

Феронд угрюмо посмотрел на него и вздохнул. Сидеть без дела он не хотел, и потому всё же поднялся на ноги и направился к решётке. Лайгон последовал за ним, плетясь нехотя, так как оковы на ногах ужасно мешали и причиняли боль. Феронд взялся обеими руками за прут. Он не казался столь уж прочным. Лайгон видел, как по соседнему пруту пробежал свет, словно внутри прутья не были литыми, и в них могло перемещаться нечто светящееся.

Маг видел, как брат старательно привязал верёвку к пруту, как старательно потянул её на себя, полагая, что это ему поможет согнуть металл. Лайгон тоже взялся за верёвку, принимая участие в этой бессмысленной затее. Совсем скоро бессмысленность подтвердилась: прут даже чуть-чуть не погнулся, хоть и верёвка не порвалась. Истратив все свои силы, Феронд отбросил верёвку и начал мерить шагами камеру, ощущая, как саднят натёртые ладони. Лайгон слышал, как звенят цепи на его ногах и думал о том, что зря он пытается справиться со своей яростью именно так: он мог с уверенностью сказать, что оковы скоро перетрут ткань брюк и станут истязать кожу.

Видимо, скоро Феронд и сам почувствовал это, или просто окончательно выдохся, так как цепь перестала греметь. Маг молчал, уйдя в свои мысли. Они не могли выбраться из этой камеры. Недлы хорошо продумали всё и единственный их промах - запереть троих в камере с щелью под потолком - был компенсирован оковами.

Феронд долго смотрел в сторону Лайгона, которого даже и видно не было, зато было слышно, как он выстукивает костяшками пальцев по каменному полу какую-то мелодию. Брат смотрел в темноту осуждающе и, наконец, не выдержав этого занудного стука, сухо сказал:

- Не делай так. Раздражаешь.

Лайгон досадливо отнял руку от пола, лишившись единственного развлечения.

- Так, спокойно, - сам себе сказал он, после чего обратился к Феронду. - Давай подумаем. Они хотят выпить твою кровь - так думаем мы. Прямых доказательств нет. Но в любом случае плохо, что они считают тебя богом. Нам надо попытаться убедить их, что ты - не бог и никогда им не был.

Мужчина пересел поближе к говорившему, чтобы хоть как-то различать его силуэт. Он задумчиво пробормотал:

- Но если я не бог, то ты...

Маг вздохнул: иногда он уставал от Феронда, и сейчас как раз был такой момент, когда он уже не мог повторять всё по несколько раз.

- Да, я не жрец, а ты не бог, - взяв себя в руки, ответил Лайгон.

- Тогда кто мы? - наивно и просто спросил брат.

- Мы рабы, - ответил маг, опасаясь бурного негодования со стороны собеседника, но тот, кажется, не понял, что это означает и потому остался спокойным. - Надо рассказать им правду. Что мы потомки их рабов, а вовсе не боги, и пить нашу кровь не стоит, поскольку не престало пить кровь тех, кто ниже по статусу или наплести ещё чего-нибудь, чтобы отговорить их от этой затеи.

Феронд задумчиво заметил:

- Если мы хотим их в этом убедить, то нам придётся вести себя соответственно...

- Да, Феронд, - кивнул маг. - И это самое трудное для тебя. Но прикинуться послушными придётся, если не хочешь, чтобы из тебя выцедили всю кровь.

- Это твоя версия, - напомнил мужчина. - Они пока что ничего такого не говорили.

- Они говорили про тару, которой у них нет, и про то, что, когда она у них появится, твои силы перейдут к ним. Очевидно же! Кровь сливается в чан, и все торжественно пьют её. Я читал о таком!

- Я не стану служить этим тварям! - отрезал Феронд, и Лайгон безнадёжно вздохнул.

- Слушай, ты гордый и сильный, этого не отнять. Но недлы сильнее. И, как бы ты ни хотел, мы действительно потомки их рабов. И единственный шанс потянуть время - раскрыть им правду о нас. Да и то, это не гарантирует, что нам сохранят жизнь...

- Мне не нужна такая жизнь! - воскликнул Феронд, который действительно предпочёл бы смерть жизни в этих подземельях.

- Феронд, ты испытываешь моё терпение! - тоже повысил голос Лайгон. - Прекрати думать только о себе!

- Я, по-твоему, думаю только о себе? - удивился собеседник.

- Да. Ты думаешь только о том, чтобы быть во всём лучшим! Ты не замечаешь ничего вокруг! Ты прощаешь мне все мои привычки не потому, что я - твой брат, а потому, что ты - лучший брат. Ты участвуешь и побеждаешь во всех состязаниях не потому, что это нравится тебе, а потому, что ты - лучший валинкарец. И ты придумал себе любовь до гроба к самой красивой, но самой глупой девушке, потому что ты - лучший мужчина. А теперь подумай хоть раз о других! Обо мне - я не хочу смотреть, как недлы будут пировать, попивая твою кровь. О Лаивсене, которая не знает, что строила глазки безжалостному предателю. О родителях, которым ты нужен живым, а не гордо погибшим в горах. Хотя, знаешь, тебе не удастся погибнуть гордо в любом случае - мы тихо сгинули. Никто никогда не найдёт нас здесь. И единственный призрачный шанс на спасение - прикинуться покорными и исполнять приказы недлов, потихоньку ища выход. Наши предки смогли выбраться отсюда - и мы сможем! Если ты прекратишь быть таким упёртым!

Феронд угрюмо посмотрел на брата из-под нахмуренных бровей. В эгоизме его обвиняли впервые. Все высказывания и обвинения Лайгона казались мужчине пустой софистикой, но из-за скудного опыта в парировании словесных нападок он никак не мог обличить в этом брата и от этого злился. Драться и доказывать свою правоту силой было для него привычней, и потому он молчал, обиженный и немного оскорблённый, но не желающий поднимать руку на Лайгона за его слова.

- Прости... - прошептал маг. - Я просто хочу спасти нам жизни. Не только ради нас, но ради всех, кому Гринор может причинить вред.

Глава 18

Валинкарцы спали на полу. Благо, он не был слишком холоден. Пленники пребывали в измотанном состоянии, и потому уснули быстро. Лайгон чувствовал боль от побоев и, непривычный к подобному, некоторое время маялся от того, что не мог нормально улечься, не надавливая ни на один ушиб.

Их разбудили недлы, заявившиеся в камеру. Причём валинкарцы не удосужились подняться, чтобы встретить их. Пришедших было немного, всего четверо. Они не стали приходить толпой, понимая, что сейчас узники не смогут оказать достойного сопротивления. Недлы сразу заметили нетронутый графин, и один пояснил пленникам:

- Здесь вода. Питьевая. Если вы не будете пить, то погибнете раньше, чем могли бы.

Ему никто не ответил, и он взял металлический графин в свои светящиеся руки. Подойдя к Феронду, недл грубо приподнял его голову и попытался влить в рот пленнику хоть немного воды. Он не учёл, что руки валинкарца были свободны, и потому пленник оттолкнул от себя недла, резко садясь и готовясь отражать удары. Недл от неожиданности чуть не упал, отпрянув. Но к насилию прибегать не стал. Выругавшись на своём наречии, он поставил перед Ферондом графин и прошипел:

- Если ты не станешь пить, то подохнешь! Или боги не дорожат своими жизнями?

Мужчина мог бы заметить, что нет смысла дорожить жизнью, когда тебя в любом случае убьют. Хотя доля правды в словах недла была: умирать от обезвоживания было бы мучительнее, чем от того, что кровь покидает тело. Но свои мысли валинкарец оставил при себе, тем более в разговор вмешался Лайгон, который лишний раз убедился, что надо действовать по его плану.

- Послушайте! - воскликнул маг. - Он не бог! Посудите сами, будь он богом, позволил бы так просто пленить нас?

- Так просто?! - возмутился какой-то недл, резко приближаясь к лежащему на полу магу, но не предпринимая никаких агрессивных действий по отношению к нему. - Просто?! Да мы десятилетиями строили эти ореливиевые перекрытия, блокирующие его силы! Мы веками ждали, когда он заявится, чтобы потребовать от него ответа! Но он не приходил. Мы молили, взывали, поклонялись - но он был глух! А теперь он пойман! И теперь нам не нужны ответы, не нужны советы и помощь тоже не нужна! Мы решили, что раз бог не может позаботиться о нас, жалеет на нас свои силы - мы отнимем их у него и сами о себе позаботимся! Кровь, горячая кровь будет торжественно выпита одновременно каждым недлом!

Феронд посмотрел на брата, и тот кивнул ему. План был в силе. Прикинуться рабами, наплевав на гордость и самолюбие. Лайгон видел, как кулаки брата сжались, но он всё же склонил голову, отчего лицо его стало скрыто от мага волосами. Посмотрев на него, кипящего яростью и презирающего себя за то, что ввязался в эту глупую затею, маг неожиданно понял, что испробовал не все варианты. Был ещё один, правда, глупый, но всё же не подразумевающий добровольное рабство. Недлы гомонили вокруг, ругая Феронда на чём свет стоит и хвастаясь тем, как ловко им удалось-таки пленить его.

- Он знал об этом! - выкрикнул Лайгон, и все голоса смолкли, а недлы уставились на него. - Мой повелитель знал о ловушке. Он пришёл к вам подарить шанс на лучшую жизнь, которую вы можете начать, отпустив нас, тем самым показав благоразумие и великодушие. Такой народ будет вечно под его защитой...

- Он лжёт! - оборвал речь мага один из недлов. - Они не вспоминали о нас и пришли сюда, полагая, что все мы давно передохли! - его слова встретили поддержкой остальные трое недлов.

- Нет! - воскликнул маг. - Всё не так! Он пришёл сюда, чтобы проверить вас. Это испытание. И сейчас вы близки к провалу... и к гибели. Его кровь отравлена, и противоядие есть лишь на поверхности. Иначе в течение трёх недель он умрёт мучительной смертью. Выпьете его кровь - вас постигнет та же участь! Но он верит, что вы поступите благоразумно, отпустите нас, и он сможет излечиться, воспрянуть силами и помочь вашему народу обрести величие!

- Он снова лжёт! - прошипел другой недл, теряя терпение и хватая мага за грудки.

Он рывком поднял пленника с пола, насколько хватало роста, и встряхнул его.

- Ты лжёшь! - повторил он Лайгону лично, брызжа слюной от негодования.

- Так проверьте, - предложил маг, бросая вызов. - Испейте крови, и спустя три недели каждый из вас умрёт, сожженный изнутри.

Недл отшвырнул его в сторону и направился к Феронду, около которого продолжал сидеть другой житель гор. Маг ударился не сильно: враг не вкладывал в свои действия много силы и скорее просто отпустил Лайгона, немного приложив усилий, чтобы направить его тело в пол.

- Это правда? - спросил недл у кареглазого валинкарца.

- Нет, - ответил тот, бросая быстрый взгляд на мага. - Пейте мою кровь. Давайте, не отступайте от плана. Вы уже показали мне, кто вы, и я не стану помогать вам обрести величие...

Феронд заявил об этом спокойно. Он вообще на этот раз держал себя в руках и, кроме того, что оттолкнул недла с графином, вообще вёл себя мирно и покладисто. Правда, и сами недлы были более адекватны - не пытались схватить за волосы, не жаждали ударить узников или причинить им боль и даже не возмутились тому факту, что руки пленника свободны. Видимо, пришли четверо самых миролюбивых представителей этой странной расы.

И на слова Феронда никто не ответил ему рукоприкладством. Недлы лишь вглядывались в его опухшее от недавней потасовки лицо и пытались распознать, врёт он или нет. Мужчина взгляда не отводил, глядя в полупрозрачные глазища того, кто задал ему вопрос.

- Ты ничего не выигрываешь, если лжёшь, - предупредил недл. - Ты вообще не можешь уже выигрывать что-либо. Ты проиграл. Потерпел фиаско. Безоговорочно. Скажи правду, и не мучай себя и своего жреца долгим томлением в темнице.

- Я уже сказал правду, - ответил Феронд.

- Но твоя правда отличается от той, что сказал твой жрец, - заметил нестыковку придирчивый недл.

- Боги часто лгут, - признался Феронд. - Мы более безжалостны, чем жрецы. Он пытается спасти вас, а я - исполнить свою собственную волю, раз уж никто больше её исполнять не намерен.

- И какова твоя воля? - поинтересовался недл.

- Унести ваши жизни ценой своей крови, - прошипел валинкарец.

Недлы переглянулись, после чего принялись обсуждать ситуацию на своём языке. Они спорили, тыкали пальцами то в Феронда, то в мага, плевались, злобствовали, что-то друг другу доказывали. Валинкарцы переглядывались, понимая, что сейчас решается их судьба. Но лучше уж так, чем играть роль рабов и подчиняться этим странным созданиям.

Наконец, решение было принято. Недлы вышли из камеры, один из них ушёл вперёд по тоннелю и нажал на рычаг, отчего решётка стала опускаться. Недлы подождали, пока она окончательно встанет на место, и на последок один из них посвятил пленников в результаты своей дискуссии:

- Три недели мы можем подождать, - обращаясь к Феронду, сказал он. - Только если ты солгал - мы отомстим жестоко. Так что для тебя лучше, если в твоей крови действительно яд, и он убьёт тебя. Помрёшь - значит, так тому и быть. Нет - выпьем твою кровь, как и задумали. Как раз подготовим тару... Нам спешить некуда, - он криво улыбнулся пленнику. - Да и вам, в общем-то, тоже...

Недл презрительно сплюнул, и все они пошли прочь, не оборачиваясь на валинкарцев. Когда шаги стихли, Феронд уставился на Лайгона, ожидая его комментариев. Сам он не мог понять, хорошо получилось или плохо. Сидеть три недели взаперти под землей, а потом испытать на себе месть разгневанных недлов, после чего всё равно быть обескровленным. Перспектива казалась ему удручающей.

- У нас есть три недели, - подытожил маг. - Нас, наверно, будут кормить и поить, чтобы поддерживать в нас жизнь...

- По крайней мере, мы не рабы... - нашёл единственный очевидный плюс Феронд.

- Пока да... - кивнул маг. - Но тот план мы тоже попробуем использовать... Только позже, когда три недели пройдут... если не сбежим раньше...

- Отсюда не сбежать, - вздохнул брат. - Недлов много, а мы не ориентируемся здесь...

- Хотел поддержать тебя, - признался Лайгон. - Но, боюсь, ты прав. Своими силами отсюда не выбраться... Разве что какой-нибудь недл с доброй душой сжалится над нами. А это вряд ли.

- Да уж, - невесело усмехнулся Феронд, а потом, после долгого молчания, спросил: -А ты не думал, что они могут попросить тебя испить моей крови, чтобы убедиться, помрёшь ты или нет?

Маг улыбнулся ему и успокоил уверенными словами:

- Я бы отговорил их от этого. Глупейшая идея. Сказал бы что-то вроде того, что кровь в тебе не восполняется, выпью я - другим меньше достанется. К тому же всё равно три недели ждать, чтобы проверить...

- Ладно, - улыбнулся Феронд. - Ты молодец. Теперь у нас хотя бы есть время... А рабом у меня бы всё равно не получилось быть - сорвался бы быстро... и нас бы убили...

- А так у нас впереди три недели, и неизвестно, как мы их переживём... - подытожил Лайгон, который постепенно начинал осознавать масштаб проблемы.

Глава 19

В Валинкаре, да и вообще на свободе, три недели - небольшой срок, за который, как правило, мало чего знаменательного успевало произойти, но по крайней мере, проходил этот отрезок времени быстро и незаметно. В мрачной, пусть и просторной, камере это время тянулось мучительно долго. Казалось, прошла целая жизнь. Другая, новая, тоскливая и беспросветно мрачная. О том, сколько прошло дней, можно было судить лишь по звукам гонга. Он раздавался всегда один раз в день. Это валинкарцы вычислили в начале своего заточения, пока время окончательно не потерялось для них. Правда, куда гонг звал недлов и о чём возвещал, было неясно. Как и неясно то, звучал ли он днём, утром или под вечер. Из-за этого о том, сколько прошло дней, пленники могли судить лишь примерно, так как точно не знали, с какого дня недлы начали отсчёт отведённых им трёх недель.

Кормили узников мало и плохо, в основном какими-то вегетарианскими блюдами, которые совершенно не восполняли силы, а лишь заглушали чувство голода и не давали погибнуть. Питьевую воду в графине меняли регулярно. Справлять естественные нужды водили по требованию, под конвоем. Особенно не били. Не разговаривали. На вопросы не отвечали, а если какой пленник досаждал расспросами, то могли и ударить. Досаждал, как правило, Лайгон. Он маялся от пребывания в камере, от недостатка информации и от того, что разговоры с Ферондом уже наскучили. За эти три недели они успели обсудить, казалось, всё на свете. Маг пересказал брату множество книг, и тот даже слушал и не засыпал, поскольку ему тоже было скучно, тоскливо и он желал хоть как-то скрасить своё пребывание в плену.

Валинкарцы обдумали все возможные и невозможные планы побега, но при детальном рассмотрении все они, как один, оказывались нереальными. Недлов было много. И даже теперь, когда пленники исхудали, и по их виду было ясно, что сбежать они вряд ли смогут, одолев стражу, недлы к ним всё равно приходили большим количеством и соблюдали все меры предосторожности.

И вот настал момент, когда недл сам заговорил с ним. О, это был вовсе не тот недл, о котором пленники мечтали, и который должен был однажды решиться освободить их, осознав, что они заслуживают жизни. Это был просто один из четырёх пришедших с новым графином недлов. Они уже собирались уходить, как один не выдержал, подошёл к решётке и злорадно заметил:

- Последний день ваших жизней. И он ничем не отличается от тех, что вы провели тут раньше, только лишь вы стали ещё слабее и ничтожнее.

Валинкарцы не ответили, а недлы расхохотались, уходя прочь. Маг вздохнул: они проиграли. Недлы глумились над ними, и были правы. Глупая, бестолковая отсрочка смерти на три недели ничего хорошего не дала.

- Как проведёшь последние часы жизни? - поинтересовался Лайгон, даже не пытаясь скрыть досаду и горечь в голосе.

- Не знаю, - пожал плечами Феронд. - Предамся воспоминаниям.

- Это занятно, - поддержал его идею маг. - А я, пожалуй, посплю. Знаешь, за время, проведённое здесь, я уяснил, что сон - самое доступное развлечение, к тому же единственное, которое тут у меня есть, - он зевнул и улёгся на пол, подтягивая колени к груди. - Если вдруг вспомнишь что-то, чем захочется поделиться - буди меня, не стесняйся!

Феронд хмыкнул. Всё, чем он мог и хотел поделиться, было давным-давно рассказано и не по одному разу. Он не мог уснуть, как это сделал маг. Его сердце томилось тоской. Той самой, которая поселилась в его душе с момента странного разговора с незнакомцем в балахоне. Об этом случае мужчина не вспоминал до этого момента. Да и не вспомнил бы, но смутно уловимый запах багульника и свежести в этом затхлом воздухе заставил его почему-то вспомнить именно тот разговор. Ведь предупреждали его и о Гриноре, и о горах. Правда, при чём здесь его общение с Лайгоном и он сам, мужчина не мог понять, сколько ни пытался. Разум цеплялся за тот диалог, который несчастный валинкарец плохо помнил и не мог детально воспроизвести в голове. Он искал там ответы на вопросы, основным из которых был простой: как же так получилось? Ведь ничего не предвещало беды, а простая поездка к горам обернулась пленом и неизбежной смертью.

Он долго мучился, вспоминая, обдумывая, анализируя. Это здорово помогало убить время, но мужчина с ужасом понимал, что каждая минута раздумий - это время его жизни, утекающей, как песок сквозь пальцы. Оставалось недолго, и он узнает, что недлы придумали для них. Он полагал, что не просто так из него сольют кровь. Перед этим наверняка ещё вдоволь поглумятся и припомнят им ложь насчёт яда. Только вот как припомнят? Разобьют ещё статуи или всё-таки решат доставить физическую боль? И, наверно, наконец, покажутся всем своим населением. Сколько их здесь обитает? И по сколько крови валинкарца хватит каждому из них? В голову измученного Феронда лезли самые неподходящие, глупые и не нуждающиеся в ответах вопросы.