Спасти Золотого Дракона - 2,3,4

Соскользнув с запястий валинкарцев, змей в ту же секунду расправил свои чешуйки, которые до этого прижимал плотно к телу, чтобы не поранить руки своих спутников. Эта забота вселяла надежду, что всё-таки оказаться в лапах создателя голема лучше, чем погибнуть от рук недлов.

- Следовать! За мной! - проскрежетал голем, направляясь в темноту.

Мужчины последовали за мерцающим проводником. Где-то внизу, около сошедшей с рельс вагонетки, послышался грохот - следующая вагонетка влетела в упавшую. Феронд подумал о том, что недлы легко смогут вычислить, где их узники решили повернуть. Следовало поторапливаться, но попросить голема ускориться он счёл глупой затеей. Этот загадочный змей сам выбирал маршрут, скорость и способ передвижения. Лайгон же думал немного о другом. Его интересовало, что бы стал делать голем, напади на них недлы? Помог бы отбиться? Бросил бы? Или просто подхватил бы и унёс на немыслимой скорости? А ещё пытливый ум, жаждущий экспериментов, задавался вопросом, как бы змей поступил, если б оба валинкарца отказались идти или и вовсе прикинулись мёртвыми? Он шёл, гадая над этими вопросами, но не решаясь на практике выяснить ответ.

Змей провёл через какие-то широкие тоннели, или то были залы - в темноте и не разобрать. Но потом валинкарцы оказались в некоем странном помещении, которое сразу подействовало на организм мага благоприятно.

Перед ними был каменный зал. Просто каменный, на этот раз абсолютно похожий на тот, что так любил Мэггон. Даже ореливиевых вставок не было, сколько Лайгон ни пытался нащупать их на стене, вдоль которой шёл. Кроме того, маг ощущал свои возможности. Такое забытое за недели, проведённые в камере, чувство. Он снова мог ощущать воздух не единым целым, снова мог наслаждаться присутствием магической энергии. Лайгон улыбнулся сам себе: где бы они ни находились, недлы не были властны в этих местах.

- Следовать! - змей снова начал движение, уползая в непроглядную тьму. - За мной!

Феронд пошёл следом, и Лайгон тоже не стал медлить. Шаги и звук скользящего по камню металлического змеиного тела были глухими и эхом не отражались. Это было странно для столь пустого помещения. Или оно не было таким пустым, как могло показаться? Темнота, окружившая путников, не позволяла судить о том, были ли предметы в том зале, куда привёл их голем. Лайгон прислушался к своим ощущениям. Пуст. Зал был пуст. Но в нём была одна особенность. То, чего никогда прежде не испытывал молодой неопытный маг.

Воздух. Он был пропитан магией. Чужой, неизвестной, но сильной, сгущающей воздух настолько, что становилось трудно дышать, и звуки не могли разлететься по всему помещению. Они даже не доходили до стен, пола и потолка, и потому не отражались эхом.

Голем преградил собой путь валинкарцам, отчего оба чуть не споткнулись о змеиное тело.

- Проклятье! - выругался не ожидавший подножки Лайгон, а Феронд, запнувшись, быстро перешагнул через голема и замер.

Феронду, не столь чувствительному к магии, было просто трудно дышать, но он не придал этому значения. На такой глубине и среди камней спёртый воздух не удивлял мужчину. Зато тревожило прерывистое тяжёлое дыхание Лайгона, который изрядно нервничал. Змей привёл их в странное, чужое место, которое навевало на мужчину страх.

- Эй, - обратился Феронд к голему. - Что дальше?

Змей не ответил, однако стал обвиваться вокруг ног валинкарцев, сворачиваясь кольцами на израненных щиколотках. На месте прежних оков теперь располагалось тело голема. Лайгон нервно сглотнул, слушая, как дыхание Феронда стало опасно шумным: мужчина был зол. Маг насторожился: от разъярённого брата можно было ожидать любых глупостей. Он приготовился сказать ему что-то предостерегающее от необдуманных поступков, но голос опередил его слова вопросом:

- Ты - маг?

Это спросил не голем. Голос был спокойный, мужской, заинтересованный. И интонация была вопросительной, чем голем похвастаться не мог.

- Я - маг! - ответил Лайгон, дотягиваясь рукой до плеча Феронда и слегка сжимая его, стараясь тем самым намекнуть, что кем бы ни оказался обладатель спокойного голоса, лучше ему не врать.

- Докажи, - миролюбиво предложил голос. - Я не чувствую в тебе магических сил, но я слишком давно не встречался с магами...

Лайгон зажмурился, готовый услышать из-под ног скрежет голоса змея. Но ничего такого не произошло. Голем молчал. Валинкарец обречённо вздохнул: тот, кто говорил с ним, явно являлся создателем этого голема. И это пугало: перед ними, где-то в темноте был сильный маг, который привёл их сюда явно не ради магической помощи. Мужчина начал накручивать себя, придумывая нелепейшие версии. После общения с недлами, ему казалось, что и это существо захочет их крови. Или что-то в этом роде.

- Зачем голем привёл нас сюда? - тихо спросил Лайгон.

Спокойный голос ответил мирно, но твёрдо:

- Я не стану говорить об этом, пока не удостоверюсь, что хотя бы один из вас маг.

- Хорошо, - кивнул Лайгон, отпуская плечо брата и готовясь творить.

Он подумал, что можно использовать желание неизвестного узреть волшебство в своих целях. Тем более, что неопытный маг толком умел-то лишь две вещи: двигать предметы и создавать светящийся шар. Из предметов был лишь голем, да и то Лайгону было необходимо видеть то, что он двигает, а в кромешной тьме даже ни одна чешуйка не блестела. Да и связываться с ореливием не хотелось. Этот металл казался слишком подозрительным, поскольку был плохо известен валинкарцам.

Лайгон не был уверен, что пронизанный магической энергией воздух окажется сильнее действия обвившегося вокруг ног ореливиевого тела. Но стоять здесь, посреди тёмного зала и ожидать своей участи, не пытаясь даже увидеть противника, было непозволительно.

Маг принялся вытягивать из воздуха необходимые элементы. Это оказалось куда проще, нежели в Валинкаре. Он вообще боялся, что за эти долгие недели без упражнений он не сможет ничего сотворить, но был приятно удивлён. Испещрённые мелкими ранками руки мужчины ощущали тепло от перенасыщенной магией энергии, которую можно было черпать даже не из себя, а из окружающего пространства. Такое было для него впервые. Лайгон сожалел, что умеет так ничтожно мало. Сейчас, в этом зале, ему казалось, что он смог бы всё. Смог бы разрушить стены, сокрушить врага, выбраться на свободу и вернуться домой. Если б только знал, что для этого нужно делать, как думать и если бы умел концентрироваться, а не думать о многих вещах одновременно с сотворением чар.

Слабый свет сотворённого Лайгоном шара понемногу начал озарять зал, хотя темнота казалось какой-то вязкой, не позволяющей свету легко разогнать себя по углам. Маг продолжал собирать энергию в шар, отчего он светился ярче и ярче. Мужчина смотрел на него до тех пор, пока свечение не начало слепить его глаза. Он зажмурился, ощущая, что шар стал жечь руки. Лайгон пустил его к потолку, надеясь, что он не настолько высок, и свет сможет пролиться на пол. Увидеть неизвестного создателя голема хотелось.

- Что ж, - спокойный голос, казалось, был доволен. - Ты действительно маг. Пока слабый, неопытный... но с огромным потенциалом. Ты станешь великим... если выживешь и не поленишься научиться всем премудростям магии...

- Зачем мы здесь? - повторил свой первоначальный вопрос Лайгон, оглядываясь по сторонам.

Света было предостаточно: потолок оказался низким. Но вот источника голоса не было видно. Это настораживало.

- Вы здесь, чтобы я мог убедиться, что вы не обманули моего голема, - ответил голос.

- Как твоё имя и кто ты? - осведомился Феронд.

Лайгон с укоризной глянул на него. Привыкший к правилам и традициям, младший брат хотел знать имя собеседника. Магу хотелось вцепиться ему в плечо и встряхнуть, закричав в ухо: «Зачем оно тебе нужно?! Мы стоим, обвитые ореливиевой змеёй и разговариваем с тем, кого не видим, а тебе надо знать его имя! Мы не в Валинкаре и здесь нет твоих глупых традиций!» Он постарался вложить все эти мысли в свой взгляд. Но карие глаза непонимающе смотрели на него, заставляя признать, что брат мысли читать не умеет и даже элементарной проницательностью не обладает.

- Что? - наивно спросил Феронд у сверлящего его взглядом Лайгона, и тот отвернулся от него.

Голос создателя голема ответил, поразмыслив над поставленным вопросом:

- Имя моё давно утеряно и предано забвению. Там, где я теперь, у меня другое имя, но и оно не имеет отношения к нашему разговору. Я маг.

- Это мы поняли, - перебил Лайгон. - Покажись нам, непривычно разговаривать с пустотой!

- А придётся, - спокойно ответил голос. - Потому что я и есть пустота.

- Ты же только что говорил, что ты маг, - напомнил Феронд.

- Я должен был уточнить, наверно... Я был магом. Когда-то в другой жизни... Это было много-много веков назад... Когда этой планеты не было, и я был рабом недлов, а они пытались придумать, как спастись с умирающей планеты... Наивные глупцы! Да они без меня...

- Ты... - пробормотал Лайгон, припоминая все известные ему сведенья о прошлом недлов и их родной погибшей планете. - Ты из тех, кто создал ореливий...

- Точно, - спокойный голос отчего-то приобрёл печальную интонацию. - Твой друг спрашивал моё имя. Я вспомнил его. Ореливий - это моё имя.

- То есть? - не понял Феронд. - Металл создал ты и назвал своим именем? Но... из чего ты создал его?

- Из других металлов, - ответил голос. - Алхимия и магия - две вещи, послужившие рождению того вещества, которое вы называете ореливием.

- Ты изобрёл его, чтобы создать эту искусственную планету? - не то спросил, не то просто вслух припомнил Феронд, который вообще не привык столь часто воспринимать много новой информации, и от этого плохо соображал.

- Да, чтобы создать эту планету... - задумчиво отозвался голос.

- Чтобы спасти недлов от гибели на разрушающейся планете? - продолжал уточнять валинкарец под тяжёлым взглядом брата.

Не то. Феронд, как всегда, спрашивал совершенно не то, что было сейчас важно. И как всегда не замечал, что Лайгон недоволен его поведением.

Голос рассмеялся. Смех его не был ужасен, но и добродушен не был. Замолкнув, невидимый собеседник спокойно ответил:

- А кто, вы думаете, разрушил планету? Со скольки попыток угадаете?

- Ты? - предположил Лайгон и тут же возмутился: - Ты разрушил родную планету?! Бросил...

- Нет, не бросил, - возразил голос. - Наоборот, это эти трусы бросили. А я остался. На планете. Не всю её удалось спасти, но вполне себе пригодная для жизни планетка...

- Откуда тебе знать? - удивился Лайгон. - Ты был там?

- Я был, и есть там и по сей день, - ответил Ореливий. - Я никогда не покидал свою планету.

Лайгон нахмурился. Загадочно, запутано. Невесть зачем пригласивший их к себе маг явно не был намерен говорить прямо. Однако Феронда, в отличие от его брата, это ничуть не смутило, и он простодушно задал новый вопрос, на этот раз даже правильный:

- Но как ты остался там, если ты здесь?

- О, я создал специальный зал, в котором вы сейчас находитесь, - похвастался голос, хотя хвастовство угадывалось лишь в содержании: интонация ничуть не изменилась. - Ореливий не блокирует магию, как все считают, нет... Он её отбирает... для меня... для этого зала. То, что ты, маг, чувствуешь энергию этого пространства - это ты чувствуешь твою энергию. Этот зал наполнен магической энергией, которую ореливий отнял у тебя и переместил сюда. Это мой способ питаться здесь... Я редко могу проникать сознанием сюда. Но ты силён... мог бы быть силён. Ореливий согнал в этот зал всю твою энергию, о мощи которой ты даже не догадываешься. Этой энергии хватает мне, чтобы сейчас общаться с вами...

- Но... - Лайгон запутывался в нелогичности поступков собеседника. - Ты был рабом... Почему ты создал вещество, отнимающее магию? Для твоих собратьев это было единственной защитой от жестокости недлов!

- Это очень просто, - ответил голос. - Я презираю недлов и рабов в равной степени.

Лайгон снова нахмурился, а Феронд снова не дал молчанию затянуться.

- Но... почему? - спросил мужчина и постарался уточнить вопрос, но получилось не очень доходчиво: - Ты мог бы собрать рабов и найти способ освободить их... Или победить недлов и рабы бы оказались...

- Зачем? - спросил голос равнодушно. - Наше общество было странным. Недлы - сильные физически, но бестолковые. Они почему-то главенствовали. А рабы были не намного умнее, но могли обладать магией. Могли развиваться, а они просто подчинялись недлам. Все. Кроме меня. Я никогда не понимал, почему наш мир так глупо устроен. Недлы и рабы могли спастись от полной деградации лишь объединившись, а они, наоборот, разобщились. Недлы возвысили себя над рабами, имея физическое превосходство. Рабы позволили унижать себя, не удосужившись сыграть на том, в чём они сильнее - на магии.

- Но... как такое могло произойти? - не понимал Лайгон. - Почему изначально способности к магии не пытались развить?

- Потому что способность к магии считалась... болезнью.

- Болезнью? - практически хором переспросили оба валинкарца, словно не поверив своим ушам.

- Да, - подтвердил голос. - Это ненормально - владеть магией. Это отклонение, которое нужно зарывать в землю или использовать очень редко и осторожно. Так они считали. Но я пошёл своим путём. Я узнал, что все боятся магии, потому что в древние времена маги правили миром. Жестоко правили. Пока не поубивали друг друга. Почти все тогда исчезли. А недлы, жалкие недлы, остались в большинстве. Их никто не трогал, магам не было дела до этой низшей расы. А они поднялись на пьедестал, они заняли полуразрушенные замки, они основали новый мир. Мир, где магия была объявлена болезнью. Стоит ли говорить, что выжили лишь хилые маги, трусливые, те, что попрятались по щелям, пока величайшие правители того мира бились на смерть? Вот они - ваши и мои предки! Не рабы - нет! Если смотреть глубже, то они - предатели, жалкие предатели и трусы! Ничем не лучше и не хуже недлов! Я осознал это, как и то, что магия должна быть великой. Нельзя иметь способность к магии, но не развивать её!

Голос звучал всё так же бесстрастно, только теперь сделался громче и настойчивее. Смятение охватило Лайгона. Он не понимал, как так можно. Мужчина спросил тихо, словно сам у себя:

- Ты захотел убить их всех? И недлов, и рабов? Но зачем тогда ты создал эту планету? Зачем открыл им ореливий?

- Потому что к тому моменту я стал магом, - объяснил Ореливий, но из этого объяснения Лайгон ничего для себя не уяснил. - Настоящим, вечно развивающимся и движущимся вперёд. Только такой маг имеет право зваться магом. И тогда я был им! Эти недлы и их рабы были занятными игрушками. Я сумел устроить конец света. Приближающийся, неотвратимый... сперва да, я планировал убить их всех и остаться в гордом одиночестве на своей планете...

- Ты сумасшедший... - прошептал Лайгон, не стесняясь обидеть Ореливия. - Убить всех, чтобы заполучить планету? Потешить самолюбие?

- Осуждаешь меня? - без интереса спросил голос. - Думаешь, возненавидь ты всех вокруг, ты стал бы разбираться, кто заслужил смерти, а кого можно попробовать вернуть к нормальной жизни?

- Невозможно ненавидеть всех! - воскликнул Лайгон. - Это не нормально! Это противоестественно и нелогично, в конце концов!

- Тебе знакомо одиночество? - неожиданно спросил голос, и Лайгон вздохнул, признаваясь:

- Да. Но это не повод ненавидеть всех! Всегда есть тот, кто с тобой заодно!

- Пока у тебя есть хоть кто-то, кто с тобой заодно, ты не ощутил настоящего, подлинного одиночества, которое ощутил я. Одиночества, когда вокруг все жалки настолько, что кажутся ненужным мусором на твоей прекрасной планете! И нет никого, с кем бы ты был готов разделить свою жизнь и свою власть, потому что ты выше всех. Оказаться лучшим во всём и осознать, принять тот факт, что все прочие ничтожны - вот, что значит, оказаться одиноким.

- Это бред! - выдохнул Лайгон. Он знал, как можно не понимать всех окружающих, но не представлял, что должно произойти, чтобы заставить одного ненавидеть, действительно всей душой ненавидеть всех. Зеленоглазый мужчина не знал, что близок, очень близок тот день, когда он станет таким же, как маг Ореливий, когда станет думать так же, как он, чувствовать то же и принимать столь же жестокие решения. А пока он стоял и с непониманием смотрел на стены пустого зала, в котором присутствовало сознание далёкого невидимого мага, голос которого продолжал рассказ.

- Я создал эту планету в качестве эксперимента. Было интересно, что станет в итоге с недлами и недомагами. Только не на моей планете. Создав ореливий, я смог передать его секрет другим, сам оставаясь в тени. Я был утерянным, сбежавшим и забытым рабом, который на самом деле всё время был близко и манипулировал всеми жителями планеты. Они думали, что создали удивительный металл, они назвали его моим именем, потому что я вложил эту мысль в их головы. Моего имени уже не существовало, оно было позабыто ещё тогда. И никто до этого дня не спрашивал меня о нём...

- Зачем тебе мы? - перебил его Лайгон.

Этот маг казался ему неадекватным, опасным для общения. Тем, с кем не стоило заводить разговоры и от которого следовало бежать без оглядки. Он бы, наверно, так и сделал, не будь ноги обвиты големом.

- Вы - мне? - переспросил голос и немного задумался перед честным ответом: - Собственно, ни за чем... Просто твоя энергия позволила мне появиться здесь, и я не стал отказывать себе в развлечении поговорить с моими потомками. Я слышу вас, и это голоса не угнетённого народа... Возможно, я был прав, создав планету и отправив её скитаться в космосе...

- А убив остальных, ты тоже был прав? - поинтересовался Лайгон, теряя инстинкт самосохранения, а также остатки страха и трепета. Теперь он точно знал, что говорит с ним не сильный и великий маг, а подлый самовлюблённый эгоист, и метать бисер перед ним, прикидываясь дружелюбным, валинкарец не собирался. Феронд напряжённо вглядывался в серьёзные зелёные глаза, в глубине который полыхала ярость.

- Трудно сказать, был я прав или не был... - туманно отозвался голос, и стало ясно, что ему попросту наплевать на тех, кого он обрёк на смерть. - Но я понял одну вещь - недлы были правы. Магия - болезнь. Она развращает сознание, и от этого есть два спасения: смерть или перерождение сознания. Я был болен этой болезнью. Тогда я был магом. Но со временем это прошло. Я развивался дальше, и переставал задумываться о власти и о других расах в принципе. Мне стало безразлично, кто такие недлы и как погубили свою расу недомаги. Я стал выше этого, я стал богом своей планеты, и мне не надо большего...

Лайгон начинал злиться и не скрывал этого. Вечно спокойный, избегающий конфликтов и ссор, он и сам не подозревал, что поступки Ореливия заставят его столь открыто выражать неприязнь к нему. Он снова перебил говорившего, на этот раз снова вопросом:

- Ты отправил за нами змея, чтобы он привёл нас сюда, и ты мог поговорить с нами? Всё было ради этого разговора?

- Да, - спокойно ответил голос. - Это было ради этого разговора, и ради моего самолюбия - я убедился, что не зря затеял всё это с искусственной планетой. Маги начинают обретать силу...

«Один маг», - мысленно поправил Ореливия Феронд. Лайгон - один единственный валинкарец, который чувствовал, что магию стоит развивать, чувствовал, что это необходимо и заложено в его сущности.

- Так что берегитесь своих сил, - предостерёг Ореливий. - Помните, что магия - болезнь, которая поражает сознание. Но не бойтесь стремиться стать богом. К этому должен идти каждый маг. Почувствуете, что жизни других не важны для вас и все заслуживают смерти - значит вы на верном пути. Останется не дать волю чувствам и перейти на новую ступень сознания... или погибнуть.

Погибнуть... Лайгон совершенно забыл, что теперь они в ловушке. Идти они даже примерно не знают, куда. Недлы скоро обнаружат пропажу узников и отправятся искать. Или уже обнаружили, если все они общаются между собой и недлы из копей оповестили остальных. Кроме того, этот зал был каменным мешком, и выход из него был лишь один - там же, где и вход. И вёл он в другой зал, где тоже был лишь один выход. Они были в тупике, и привёл их сюда голем. И шансов, что на исходе третьей недели недлы помилуют их или позволят прожить ещё хоть сутки, не было вовсе. Их найдут, и из Феронда незамедлительно выкачают кровь, а про себя Лайгон постарался пока и не думать. Следовало спрятать в тёмный угол сознания свою гордость и... попросить этого сумасшедшего жестокого Ореливия о помощи. Мужчина шумно вдохнул и выдохнул, стараясь смириться с тем, что просить о помощи всё же придётся.

- Слушай, мы погибнем здесь... - начал было Лайгон, но Феронд толкнул его рукой в плечо. Не стоило Ореливию знать подробности. Этот ненормальный антагонист всех рас мог разочароваться в собеседниках и немедленно приговорить к смерти. Хоть он и не видел их, но его голем отлично мог привести приговор в исполнение. Пусть уж думает, что голем просто привёл мага сюда. Феронд посмотрел на свои ноги, вокруг которых поблёскивало чешуйками змеиное тело, и признался невидимому магу:

- Мы хотели бы одолжить твоего голема... Если это возможно...

- Возможно, если задать ему цель. Только вот создавал я его давно, и цель в нём заложена тоже лишь одна - поиск мага и доставка его в этот зал.

Феронд вызвал у Лайгона гордость. Он и не ожидал, что в экстренных ситуациях его брат способен не только яростно махать кулаками, но и мыслить, причём здраво и довольно-таки впечатляюще. Кареглазый мужчина продолжал общаться с Ореливием:

- Так он может помочь нам найти других магов?

- Может. Если не станете говорить ему, что вы маги. Тогда он сочтёт цель не найденной и станет искать другого ближайшего мага. Пока в этом зале не рассеется магическая энергия. А её ушло очень много на мой разговор с вами... Три недели копилась, а скоро ничего не останется...

Феронд не чувствовал ни благоговения, ни того, что он о чём-то просит. Мужчина говорил прямо и без обиняков, не подозревая, что именно благодаря этому уверенному тону Ореливий принял решение помочь им, чувствуя в них силу.

- Так прикажи голему искать мага, и мы уйдём за ним... - сказал, или даже приказал Феронд, хотя и сам не понял, что его слова прозвучали именно, как приказ. - И поскорее... Если можно...

- Можно. Но хотелось бы напоследок узнать: вы ищете кого-то конкретного?

- Скорее ближайшего, - честно ответил Феронд.

- Что ж, голем всё равно мне ни к чему, - словно обрывая внутренние противоречия, подытожил Ореливий. - Со своей планеты я им управлять не могу... Учтите, голем думает, что ищет меня и приводит меня... Это связано с тем, что мои первоначальные планы на него были немного иными... В общем-то он подходит лишь к тем, от кого веет магией, но условие таково, что нужно признаться ему в том, что ты маг, иначе голем сочтёт, что нашёл не меня, а кого-то не того...

Лайгон вздохнул, а его брат потёр виски. Да, голем - вещь сложная, плохо продуманная и вообще непонятно каким образом существующая. Зато теперь было ясно, как какой-то маг сумел подчинить себе ореливий. Лайгон был весьма озадачен всем услышанным, а Феронд счёл большую часть полнейшей чушью и быстро выбросил из головы, сосредотачиваясь на более материальных проблемах. А именно: они слишком долго находились на одном месте и слишком громко говорили. Надо было срочно уходить.

- Прощай, Ореливий, - первым решил завершить разговор Феронд.

- Прощайте, - ответил спокойный голос, после чего добавил, обращаясь к голему: - Отыщи меня и приведи сюда...

Змей зашевелился, постепенно ослабляя хватку и освобождая валинкарцев от своеобразных оков. Потом голем приподнял голову, оглядывая мужчин и столь ненавидимый Лайгоном голос проскрежетал:

- Ты - маг! - и голова змеи вопросительно наклонилась на бок.

- Я не маг, - ответил Лайгон, и голова посмотрела на Феронда синими глазами.

- Ты - маг! - обратился ко второму валинкарцу голем.

- Нет, - отозвался Феронд.

Змей тут же потерял интерес к мужчинам и направился в зал, из которого они пришли в этот. Лайгон посмотрел на брата. Тот пожал плечами. Как знать, на пользу всё произошедшее или нет. По крайней мере, они не в оковах и не за решёткой. Да и за время долгого разговора в эти залы не заглянул ни один недл. В целом, и перспективы были хорошими: если исходить из теории, что рабов у недлов не осталось, а сами они магией не владеют, то по всему выходило, что голем должен направиться к выходу в Валинкар, стремясь добраться до какого-нибудь мага. Даже Феронд понимал, что до дворца энергии Лайгона не хватит, чтобы поддерживать жизнь в големе, и в какой-то момент он просто замрёт... или испарится... или рассыплется. Валинкарцы не очень представляли, в какой форме голем находится, когда деактивирован, но сути это не меняло: следовало двигаться за змеем и надеяться, что хотя бы к какому-то выходу он сумеет их привести или в крайнем случае хотя бы намекнёт, в какой стороне этот выход искать.