Кукла для мерзавца

Тьма постепенно сгущалась, и вскоре я уже ничего не видела, зато на листьях появилась роса. Я жадно слизывала эти капли и не могла напиться. К сожалению, еще зеленый виноград только сковывал вязью рот.

Огни вынырнули из-за куста неожиданно. Они мигали, перемещались то вверх, то вниз, словно кто-то двигался навстречу.

— Я здесь. Спасите, — хотела крикнуть я, но из воспаленного горла не донеслось ни звука. — Помоги-и-и-те! — просипела и упала. Грохнулась всем телом, даже не пытаясь сгруппироваться и смягчить падение.

Сознание отключилось.

Иногда я приходила в себя и слышала чьи-то голоса. Они говорили что-то с обеспокоенной интонацией, о чем-то спрашивали. Я даже открывала глаза. Но видела только расплывчатые силуэты и снова проваливалась во тьму.

Наконец наступил момент, когда я проснулась и вдруг отчетливо услышала, как женский голос произнес:

— Бедная девочка.

Я открыла глаза и от ужаса захлопнула веки. Мне показалось, что вокруг все залито белым светом.

«Где я? — забился панический вопрос. — В раю? О Боже! Я умерла? Мамочка!»

Всхлипнула, попробовала пошевелиться — не получилось: тело было сковано, и каждое движение причиняло неимоверную боль.

Жива! На том свете боли нет…

От облегчения мгновенно ослабла, словно кисель расплылась по кровати, на которой лежала.

— Тихо, тихо, тихо, — мелодично запела рядом женщина. — Не шевелись, дорогая. Потерпи немного.

— Пить…

— А это завсегда пожалуйста. Держи, девочка.

Я приподняла веки и посмотрела сквозь ресницы. Ко мне наклонилась женщина в белом халате и поднесла к губам трубочку. Одно сосущее движение, и в рот хлынула восхитительная и такая вкусная вода. А вместе с ней по щекам потекли слезы.

— Андрей Иванович, — крикнула женщина, — наш найденыш пришел в себя.

Дверь в комнату тут же отворилась, и на пороге показался мужчина в голубом костюме.

— Очнулась? Вот и славно. Значит, кризис миновал.

— Где я?

— В больнице.

— Как тут оказалась?

— Тебя нашли работники виноградника.

— Сколько я здесь?

— Уже третьи сутки.

— Сколько? — я задрожала всем телом, даже зубы выбивали чечетку. — А что со мной?

— Давай сначала я задам парочку вопросов? Договорились?

Я кивнула, потому что еще не могла осознать ужас происходящего.

— Вот и славно. Назови свое имя, место жительства. Откуда ты и как оказалась на глухом берегу одна и без одежды?

— Случайно. Глупо вышло. Поссорилась с парнем, он уехал, я осталась. Что со мной?

— Что за парень? Кто-то может о тебе позаботиться? — врач игнорировал мои вопросы. — Родители или другие родственники?

— Что со мной? Если не скажете, я закричу!

И столько отчаяния было в моем голосе, что врач переглянулся с медсестрой и нехотя произнес:

— Милая, мне очень неприятно тебя огорчать, но дело серьезное.

— Правда? — мой голос сорвался на писк. — Я домой хочу. Пожалуйста… пожалуйста! Можно я позвоню маме?

Я попыталась сесть и со стоном упала на постель.

— Что ты, что ты! Тебе нельзя двигаться.

— Я хочу к маме! Пожалуйста! Мамочка, забери меня отсюда.

Я уже ничего не соображала, билась, рвалась в чужих руках и кричала, кричала, пока не почувствовала укол.

Второй раз очнулась вечером. Пошевелилась, дверь тут же распахнулась. Та же женщина влетела в палату.

— Дайте мне телефон, прошу, — тихо сказала я.

Она молча протянула мне мобильник. Я набрала номер родного дома и сказала:

— Мамочка, забери меня отсюда.

В трубке раздался отчаянный крик. Медсестра вырвала телефон из моих пальцев и выскочила за дверь.

На следующий день прилетели мои родители. Они заказали санитарный рейс, и меня переправили в Иркутск, потому что с глубоко обожженным на семьдесят процентов телом я не могла передвигаться самостоятельно.

Врачи вообще удивлялись, что я выжила. Высоким растением, сквозь которое я пробивалась, оказался ядовитый борщевик. Если прикоснуться к нему в пасмурную погоду, ничего не произойдет, но под воздействием солнца проявляются очень сильные ожоги, и развивается аллергическая реакция.

Вот так и закончилась счастливая неделя моей восхитительной любви.

***

Рыженькая крошка так сильно сопротивлялась, что мне захотелось непременно заполучить ее в коллекцию. Я начал планомерную осаду: цветы, знаки внимания, маленькие подарки, комплименты. Но девчонка держалась стойко. Уже вся ее группа ходила передо мной на цыпочках, старалась угодить, а эта пигалица только фыркала.

— Слушай, — я поймал в коридоре ее подружку, — у этой рыжей есть парень?

— Нет, — девушка растерянно захлопала длинными ресницами над коровьими глазами.

— Чего она ломается?

— Хочет учиться. Да и потом...

Она замолчала и украдкой оглянулась.

— Что? Сказала «а», продолжай!

— Слава о тебе по универу нехорошая плывет, вот она и не хочет связываться.

Ее слова меня удивили. Ишь ты! Принцесса какая! Рыцаря ей подавай на белом коне! И где она видела в реальной жизни таких? Ни одного не знаю!

С этого дня я думал только о том, как заполучить рыжую куклу. На всех рычал, расстался с очередной скучной подружкой — надоели ее вечные слезы и причитания:

— О, Марк, ты такой классный! А ты меня любишь?

Я и так уже едва сдерживался, чтобы не послать ее подальше, но останавливало, что потом придется искать новую. А эта в постели была хороша, на все эксперименты готова. Я раз даже предложил ей развлечься с моими друзьями, поломалась немного, но согласилась. И стонала так, что стены общаги трещали.

Скучно!

— Вишня, ты чего такой говнистый стал?

Хлопок по плечу, я обернулся: Вадим.

— Отвали!

— Неужели на рыжую запал?

— Еще чего!

— Хочешь, устрою тебе с ней свидание.

— Пошел вон! — я ткнул его в плечо. — Сгоняй за кофе.

— Я тебе не холуй! — он сузил глаза и сверкнул белками.

— Вот и топай!

Я выскочил из универа и поехал в клуб: нужно развеяться, иначе… Я и сам не понимал, почему бешусь каждый раз, когда вижу эту девчонку.

Она так и уехала на каникулы с гордо задранным подбородком. Никогда не думал, что какая-то крошка из глухой провинции может бортануть меня, даже не попробовав на вкус.

Учебный год закончился, родители уехали на Карибы, оставив дела директорам и управляющим, мне же заняться было нечем. Ничто не привлекало и не радовало, пока Вадим однажды не подкинул идею.

— Не хочешь махнуть в Сочи? Делать все равно нечего.

— Что я там забыл?

— Потусуемся, новых цыпочек найдем. Курортный роман, то, се, — поддержал его Семен. — Давай, Вишня, соглашайся.

— Не хочу.

— Там девчонки, подружки рыжей твоей, живут.

Информация ударила по мозгам и по ушам.

— Не напоминайте мне об этой стерве!

— А если ее тоже в Сочи пригласить?

Пригласить? Я сделал стойку, в душе проснулся интерес.

— Как?

— Через подруг, — тихо сказал Вадим. — Я попросил Аню, не думал, что Вера согласится приехать, но все получилось.

— Да пошла она! Буду я еще за ней бегать!

Неделю болтался в Москве, выдерживал характер, но перед глазами все время видел рыжую куклу. Она, словно ведьма, поселилась в голове, ядовито усмехалась и накручивала на свое веретено мои нервы, как нити. Я даже не понимал, почему эта девчонка так привлекает. Ни кожи, ни рожи! Бледно-голубые глаза, веснушки, тихий голос, упрямо сжатые пухлые губы.

Черт! Я постоянно ловил себя на том, что смотрю только на них и представляю, какие они сладкие.

Нет, нужно избавиться от наваждения! Она одна из многих. Таких пруд пруди вокруг меня. Только пальцем ткни, и сразу прибегут. Я позвонил Вадиму и Семену.

— Собирайтесь! Завтра вылетаем в Сочи.

Мы неделю жили в бунгало. Рыбачили, валялись на пляже, занимались серфингом и дайвингом, вечерами сидели в баре, а я все не мог решиться показаться. Друзья посмеивались надо мной:

— Что, Вишня, сдался? Боишься к Верусику подойти.

— Отвяньте! — вяло отнекивался я и провожал взглядом очередную курортную красотку.

Но ничто не дрожало во мне при виде роскошных форм. Точно головой поехал.

День рождения Ани пришелся кстати. Вот тут все неожиданно и завертелось. То ли южный воздух и свобода напоили мою Веру особым зельем, то ли шампанское сработало, то ли материнский инстинкт, но она сдалась. Сначала вытерла с моего лба птичью отметину, а потом поплыла по течению следом за мной.

И я вдруг понял, что не хочу ни с кем делиться своим счастьем. Не хочу обсуждать чувства, выслушивать от друзей насмешки.

Идея увезти Веру из Сочи оказалась спонтанной, но правильной. Я просто позвонил Ане и приказал привезти вещи подруги в бунгало.

Но скрыться не удалось. Всю неделю, проведенную в Красной поляне, меня одолевали звонками. Брошенные в городе друзья заскучали. Еще бы: все развлечения были на мои деньги. Прилетела и Лерка, ходившая за мной хвостом в Москве. Притащила с собой подругу. Ни с того ни с сего началась атака бывших кукол. Я только успевал отключать телефон украдкой от Веры.

А она оказалась именно такой, какой представлялась мне в мечтах. За кроткой внешностью простушки скрывалась настоящая страстная штучка. Я был у нее первым, это радовало и даже наполняло сердце гордостью.

На обратном пути мы остановились на диком пляже, чтобы искупаться. Я скинул одежду и побежал к морю. Вера почему-то задержалась у машины. Взгляд невольно останавливался на аппетитной попе, тонкой талии, худеньких, едва тронутых загаром плечах.

Вместе с нежностью, патокой расплывшейся в сердце, глубоко в душе родилось беспокойство. «Почему она стоит, словно камень, на одном месте? А теперь села в машину. Хочет меня здесь бросить? Нет, она не умеет водить», — эти мысли появлялись каждый раз, как только я выныривал на поверхность.

Наконец, от волнения уже трудно стало дышать. Что-то происходит странное. Вера никогда себя так не вела.

О Боже! Я забыл выключить телефон! А что, если...

Адреналин током крови ударил в голову. Я выскочил на берег и кинулся к машине. И точно, в руках у подруги я увидел свой мобильник.

Ссора была резкой и стремительной. Я разозлился. Нет, просто взбесился, потому что не люблю, когда без спросу берут мои вещи. Но главная причина была не в этом. Я испугался, что Вера увидит то, что не должна.

Она, кажется, увидела. Иначе почему так странно себя повела?

Не материлась, не скандалила, просто стояла, опустив плечи, и повторяла:

— Кто я тебе, Марк?

Ее вид жертвенной овечки еще больше смутил меня, но лучшая защита — это нападение. Тоже мне, нашлась невинная душа! Неужели думала, что я с ней надолго! Дура! А когда она отказалась сесть в машину, я вообще чуть не взорвался, завел мотор и уехал.

Я изо всех сил давил на газ и кипел от злости. Когда позвонил Вадим, выплеснул ее на него.

— Какого лешего? Чего вам от меня надо? — заорал я, нажав на кнопку.

Я проскочил проселок и пулей вылетел на трассу. Резкий звук клаксона ударил по ушам, от меня метнулись врассыпную встречные автомобили. Кое-как выровнялся и помчался по шоссе, почти ничего не видя перед собой от тумана в глазах. Со всех сторон отчаянно сигналили водители, но мне было наплевать.

— Марк, что случилось? — в салоне надрывался голос Лерки.

— Пошла ты на...

Длинная тирада матов вырвалась изо рта. Я просто не мог остановиться, так меня злило все, что происходило в последний час.

— Мы ждем тебя в баре «Причал»! — крикнула Лерка и отключилась.

«Стерва! Стерва! — колотил я по рулю и давил на газ. — Испортила такую неделю! Зачем полезла в телефон? Кто просил?»

Звук полицейской сирены дошел до сознания не сразу, и только когда наперерез выскочила бело-синяя машина с мигалками, я стукнул по тормозам. Машина закрутилась, развернулась и встала. От удара я откинулся назад, а потом резко дернулся вбок. Казалось, стекло должно разбиться, встретившись с моей головой, но оно выдержало, зато висок заломило от боли.

Я застонал и схватился руками за голову. В дверь постучали: рядом стоял полицейский и сурово смотрел на меня.

— Гражданин, опустите стекло!

— Да пошел ты! — прошипел я и схватился за руль.

Парень догадался о моих намерениях. Он отскочил в сторону и выхватил из кобуры пистолет. Все происходило, как в американских фильмах. Неизвестно откуда появился второй полицейский. Они встали напротив машины, расставив ноги на ширине плеч, и вытянули руки с оружием.

Вступать в конфликт с вооруженной полицией мне не хотелось, пришлось опустить стекло.

— Мужики, давайте решим вопрос миром. Сколько?

— Следуйте за нами.

Словно главарь мафии, я тронулся дальше в сопровождении полицейской машины. Они гнали меня до поста ДПС. Потом выехали вперед и жестом приказали остановиться.

— Выходи из машины!

— Мужики, не капризничайте,— уговаривал я. — Могу предложить много. Зачем вам и мне головная боль?

— Гражданин, выйдите из машины!

Я открыл дверь. Полицейские вытащили меня, заломили руки и прижали животом к двери. Ушибленным виском я приложился к капоту и застонал.

— Осторожнее нельзя? Я ранен!

— Переживешь! Документы?

— Отпустите меня, я достану.

Меня освободили. Я полез за сумкой, которая лежала на заднем сиденье, и остолбенел.

Одежда... Что делает здесь Верина футболка? И шорты... и...

— А-а-а...

Крик вырвался из горла непроизвольно. Я оттолкнул полицейского, прыгнул в машину и завел мотор. Никто не ожидал от меня такой прыти. Полицейские отскочили, я резко, так, что колеса завизжали по асфальту, развернулся и помчался обратно. Мой «Феррари» мог развивать отличную скорость. Вскоре бело-синие машины, ринувшиеся за мной, остались позади.

— Пожалуйста, пожалуйста, жди меня! — бормотал я. — Верочка, я сейчас. Я приеду! Жди меня!

На пляж вылетел на всей скорости, колеса забуксовали в песке. Где-то сзади я слышал вой полицейских машин, но мне было все равно. Я бросился к воде, обежал пляж, заглянул в кусты.

— Вера! Вера, где ты? Ответь, пожалуйста!

Мне казалось, я сойду с ума, и когда полицейские схватили меня, заметался как безумный, повторяя:

— Найдите девушку! Она пропала! Помогите найти девушку!

Глава 7

Полицейские меня не услышали. Они скрутили руки и потащили к машине. Я тормозил пятками по песку и орал во всю глотку:

— Уроды! Скоты! Выпустите меня! Я был с девушкой, она осталась на пляже одна!

— Да-да! Так мы тебе и поверили! — пыхтел от натуги хмурый пожилой полицейский.

А второй разговаривать не стал. Ткнул меня кулаком под ребра, я и согнулся пополам с воплем.

— Будьте людьми! Помогите найти девчонку!

Вдвоем они затолкали меня в отделение с решеткой и захлопнули дверь.

— И где же она? В ворону превратилась? — издевался мужик в возрасте.

— Не знаю. Пропала! — я тряс решетку и уже кричал, пытаясь достучаться до сознания людей. — Вера была без одежды.

— Нудисты, что ли? — засомневался невысокий кавказец с пышными усами. Он вообще казался более отзывчивым человеком, чем хмурый.

— Нет же! Просто заехали искупаться. Поссорились, я психанул и рванул к городу. Она осталась.

— Горячий, значит?

— Гиви, не слушай ты его! — хмурый стукнул по решетке. — Такие отморозки, как этот, чего хочешь наплетут, чтобы вывернуться.

— Не отморозок я! Вы хотя бы попробуйте поискать.

— Во сколько это было?

— Не знаю. На часы не смотрел. Солнце еще высоко стояло.

— Твоя подружка давно уже в город умотала. Вышла на трассу и тю-тю.

Гиви сел в полицейскую «Ниву», а второй парень пошел к моей «Феррари».

— В одних трусах — голосовать на трассу? Вы думайте, что говорите! За кого ее примут?

— Это тебе надо было думать, — Гиви завел мотор.

— А если она утонула?— тихо спросил я, обреченно оглядывая пляж.

— Почему? Плавать не умела?

— Умела…

Я устало закрыл глаза. От отчаяния хотелось выть, крушить все вокруг. Не мог я рассказать этим мужикам, насколько глупо мы поссорились с Верой.

— Тогда не парься! Твоя подруга уже давно дома сидит.

Дома? А это идея.

— Мужик, дай хотя бы телефон позвонить. А потом вези меня, куда хочешь. Сопротивляться не буду.

Мы уже выехали на трассу. Гиви посмотрел на меня в зеркало, почесал щетину на подбородке, потом позвонил напарнику. Тот остановился и принес мне смартфон. Аня ответила сразу, словно ждала звонка с трубкой в руках.

— Марк, вы куда пропали? — сразу закричала она. — Мы на яхте хотели покататься, а вас нет.

— Вера вернулась домой?

— В смысле? Вы же вместе.

— Уже нет. Так вернулась?

— Я не дома. Мы все в баре, вас ждем, — в ее голосе зазвучала растерянность.

— Мухой слетай домой. Или позвони родителям, пусть проверят.

— А что случилось?

— Живо! Пять минут тебе даю!

Я отключился и потер виски. Голова просто раскалывалась, к горлу подкатывала тошнота. Когда посмотрел на пальцы, увидел, что они в крови. Только этого не хватало!

— Ну, вернулась твоя девушка? — я столкнулся взглядом с Гиви.

— Нет.

— Ай-яй-яй, нехорошо, дарагой. Зачем ты ее обидел.

— А я знаю?

— Вот увидишь, дома она. Прячется. Девчонки любят забиться в уголок и поплакать.

«Много ты знаешь», — хотелось сказать мне, но промолчал.

Аня позвонила через пять минут.

— Дома Вероники нет. Марк, что случилось?

— Подожди… — я закрыл ладонью телефон и крикнул Гиви: — Слушай, друг, может, отпустишь меня? Никто же не пострадал. Моя подруга не пришла домой, нужно искать.

— Вот оформим тебя по всем правилам и отпустим.

— Я готов сейчас любой штраф заплатить, прошу!

— Не получится! Много шумел на дороге. В горах так нельзя. Правила…

— Смотри, вечер уже. Скоро совсем стемнеет. А если подруга решила в город идти по береговой линии? Представляешь, в каком она ужасе? Вдруг на зверя наткнется!

— Вот тебя и надо наказать, чтобы в следующий раз головой думал.

— А если за то время, пока вы меня наказываете, Вера погибнет?

Гиви внимательно посмотрел на меня.

— И что делать будешь?

— Сейчас скажу друзьям. Начнем поиски.

— Звони. Не хочу грех на себя брать.

— Аня, слышишь меня? Вера пропала. Не кричи! Скажи всем, чтобы ехали к южному посту ДПС. С собой берите мощные фонари. Не знаешь, у кого-нибудь есть моторная лодка?

— Да, у Никиты, — сказала она дрожащим голосом и всхлипнула. — Как же так?

— Можешь отправить его вдоль побережья? Пусть внимательно смотрит, вдруг Вера пешком идет в город.

Я отдавал распоряжения, а меня уже трясло крупной дрожью. Озноб был такой, что стучали зубы, ходуном ходили колени. Пятка колотилась о пол. Думать о себе было некогда. Сейчас только одна мысль билась в виски: нужно найти Веру. Никогда себе не прощу, что оставил ее одну на пляже!

К посту ДПС мы прибыли почти одновременно. Кажется, я сегодня еще не раз совершу маршрут от пляжа к Сочи. Долго объяснять не пришлось. Все обеспокоенно выслушали меня и прыгнули в машины. Чтобы я не сбежал, Гиви забрал у меня паспорт и отпустил под честное слово, что наутро я приду в участок. Оказывается, и среди полицейских есть настоящие мужики.

Мы растянулись цепочкой и пошли вдоль берега в сторону города, но следов Веры нигде не было. Я слышал, как девчонки тихо плакали, а Лерка материлась. Немного поодаль в море мы видели катер, который двигался тем же курсом, что и мы.

Через час уже совсем стемнело. Мы собрались в кучку.

— Что делать будем? Веры нет, — тихо сказала Полина. — Нужно идти в полицию и писать заявление о пропаже.

— Я только недавно с ними общался. Бесполезно. Еще не прошло и суток, как ее нет. Думайте!

— Если она сразу пошла в город, не стала тебя ждать... Должна была уже прийти.

Аня набрала номер родителей, но ответ был неутешительный.

— Слушайте, — Лерка кинулась к нам. — Было же жарко. Так?

— Ну…

— Естественное желание спрятаться в тени. И это можно сделать только там, — она махнула в сторону горы, по склону которой черными полосами поднимались виноградники.

— Ну, ты и му…к, Вишня! — прошипела Полина и ударила меня по плечу. У нее начиналась истерика.

— Анька, убери от меня свою сестрицу. Я сейчас за себя не отвечаю.

Мы дружно кинулись к винограднику. Каждый выбрал себе полосу. То там, то тут мелькали огни и раздавались крики. Все звали Веру, но она как сквозь землю провалилась.

— Сюда, идите сюда! — крикнула Лерка. — Я нашла.

Я бежал так, словно за мной гнались волки. Продрался сквозь лозу, как бешеный, и добрался до Лерки первым.

— Что? Что тут?

— Смотри!

На земле лежала тряпка. Я направил на нее луч фонаря и сразу узнал полотенце, которое держал в машине. От облегчения чуть не заплакал, как маленький. Вера не утонула в море. Она пошла в город.

Я бежал по полосе, не останавливаясь, пока не выскочил на свободное пространство. Какие-то постройки виднелись впереди, но они казались нежилыми. Мы облазили все вокруг, подергали запертые двери и остановились, уставшие и расстроенные, не понимая, куда идти дальше и что делать.

— Нужно возвращаться, — сказал Вадим. — В этой темноте ничего не найдем. Одно ясно, Вера шла в город. Скоро точно появится.

Но ни наутро, ни на следующий день Вера не появилась. Я съездил в бунгало в надежде, что она ждет меня там, но здесь было чисто и пусто.

На третий день Аня не выдержала и позвонила родителям Вероники. Оставалась слабая надежда, что Вера каким-то образом улетела в Сибирь. Она домой не приехала, но дала о себе знать.

Мы выдохнули. Я выхватил трубку из Аниных рук.

— Что с Вероникой? Как она?

— Ты кто? Марк? — голос отца Веры звенел металлом.

— Да, — растерялся я.

— Не смей приближаться к моей дочери, сучонок! Если ты еще хоть раз покажешься перед ее глазами, застрелю! Сяду в тюрьму, но застрелю! Так и знай!

Я уронил руку с мобильником.

В виски стучала только одна мысль: это конец!

***

Мы прилетели в Иркутск. У трапа ждала машина скорой помощи. Я почти не помнила это время, постоянно находилась в полусонном состоянии из-за уколов и капельниц.

Потом месяц лежала на больничной кровати. Тело полностью было обложено специальными противоожоговыми салфетками. Они стоили, как самолет. Отец продал нашу маленькую ферму и все до копейки вложил в мое лечение.

Но больше страдало не тело. Выла от боли душа. Я не могла смотреть на потерянное лицо мамы. Она похудела и словно уменьшилась в размерах. От крупной, цветущей женщины не осталось и следа.

— Как же ты теперь, Ника? Что же мы будем делать?

— Мама, почему мне так плохо? — плакала я, когда приходила в себя. — Я не могу шевелиться, кружится голова, все тело горит. Неужели солнечный ожог — такое страшное дело?

— Ох, доченька! Если бы только ожог! У тебя была сильнейшая аллергия на траву. Под лучами солнца эти порезы вздулись и усилили ожоги.

Папа не плакал. Он смотрел в одну точку, плотно сжимал губы и цедил сквозь зубы:

— Убью!

И это было так страшно, так жутко, что я хотела раствориться, исчезнуть с лица земли, чтобы только мои родные не страдали. Даже представить не могла, что чувствовала бы я, если бы моя единственная дочь пострадала от любви.